Читать книгу "Кавказский Хищник. Плохая девочка будет наказана"

Глава 14

Восьмой час пути. Понимаю только по тому, как бежит стрелка часов. Время будто бы растворилось в эйфории, смешанной со страхом и нашей близостью в машине.

Мы почти не говорим. Каждый предельно напряжен и в своих мыслях. А у меня вообще ощущение, что я лечу куда-то в бездну. Бесповоротно. И ухватиться не за что.

За все эти часы мы только пару раз остановились – заправиться, выпить кофе, зайти в уборную – и дальше вперед.

У нас большой и надежный «Форд» – какая-то огромная модель для бездорожья, которую я не знаю. Только вижу надпись на руле, который он мастерски сжимает своими благородными руками с проступающим рельефом вен.

В последние полтора часа то и дело трет глаза. Устал. Еще бы.

– Давай я поведу, – предлагаю Анзору искренне.

Он скептически косится на меня. Усмехается.

– Серьезно? Думаешь, я доверю тебе руль?

– Не будь таким шовинистом! Я неплохо вожу, вообще-то.

– Вот это «неплохо» в исполнении женщины очень меня пугает. И когда это ты научилась, Рада?

Не могу сдержать усмешку.

– Где-то в перерывах между неудачными попытками строительства бизнеса и прятками от «властных пластилинов».

Не знаю, моя подколка так подействовала или что, но он вдруг резко съезжает на обочину, дергает ручник и выходит из машины, давая возможность мне занять место.

Пальцы немного покалывает, а по спине бегут мурашки. И что за фигня? Я вообще-то и правда неплохо вожу! Так почему сейчас эта ненужная паника?! Словно бы я на экзамене перед строгим учителем!

Тщательно и внимательно настраиваю машину под себя: поправляю сидение, зеркала, поднимаю руль. И все под его ироничный взгляд.

Стартую. Немного резковато, потому что такие большие машины я еще не водила.

– Привыкну к габаритам немного, – рассуждаю вслух, – и подвеска жесткая.

Сознательно не перевожу глаза на Анзора, но прямо чувствую эту фонящую от него едкую иронию.

Сжимаю зубы от злости. Чертов засранец.

Пять минут – глаза привыкают к формам и размерам, нога увереннее вдавливает газ в пол. Я легко лавирую между сонными машинками, смелея.

– Ты сказал, что мы без остановок на ночлег, – говорю ему, – так что поспи. Навигатор показывает, что еще впереди восемь часов пути.

– Нет уж, я пободрствую, – опять скрытая подколка с его стороны, – едва ли получится закрыть глаза, когда за рулем девушка.

Злобно щурюсь и перевожу на него взгляд. И тут же нервно сглатываю, потому что он сейчас так смотрит на мои ноги, обтянутые черными джинсами, что не по себе становится.

Пересекаемся глазами. Мимо проносится грузовик, злобно сигналя.

– Осторожнее, – укоризненно произносит Анзор и облизывается зачем-то.

И непонятно, к чему он адресует это «осторожно».

Или я уже сошла с ума?

Через минут двадцать глаза все-таки смыкает.

Даю ему возможность поспать еще около полутора часов, а потом он как на автомате открывает глаза и просит съехать.

Повинуюсь, потому что реально устала. Все-таки какой надо обладать выносливостью, чтобы ехать восемь часов без остановок, как он.

Светает. Мы на подъезде к Республике.

Анзор идет в кафе и возвращается с ароматными круассанами и кофе.

Когда протягивает мне стаканчик, наши пальцы пересекаются.

Нервно сглатываю, потому что перед глазами навязчивое дежавю.

Я это уже переживала.

Он, я, машина, свежий утренний воздух российского Юга, переплетающийся с щекочущим ноздри запахом бензина.

И мое «я тебя люблю», сорвавшееся с губ.

Нервно сглатываю и дергаюсь. Осознаю в моменте, что его и мои пальцы так и застыли на горячем бумажном стаканчике, соприкоснувшись.

И я тут же делаю то, что делать точно не стоило.

Поднимаю на него глаза и понимаю, что он сейчас пристально, пронзительно на меня смотрит.

Сомнений в том, что он вспоминает то же самое, не остается.

Анзор

Это американские горки, мать его. Притом такие, где нет даже мгновения на то, чтобы перевести дух.

Рада как самый дикий аттракцион для отшибленных на голову – снова и снова кидает меня в пропасть без страховки. И только мысль о том, что все это происходит только у меня в голове, дает хрупкую надежду на то, что я не свихнусь окончательно и не сделаю нечто ужасное этой женщине. Не превращусь в животное окончательно и не сорвусь в кровавую ярость, не вцеплюсь ей в горло когтями, которых у меня нет, но которые так явственно скребутся изнутри.

Глава 15

– Поздравляю с женитьбой, брат! Взаимопонимания вам и ораву детишек! – смотрю в приоткрытое окно на искренние рукопожатия мужчин, переходящие в радушные объятия. – Прости, что лично не был на торжестве. Сам видишь, обстоятельства.

Мы встретились с другом Анзора, Алиханом, в приграничном городке, стоило только въехать в Республику. Анзор сказал, что появляться в столице пока небезопасно, и потому его друг встретил нас в ближайшем крупном населенном пункте.

Он открыл багажник и вытащил два огромных рюкзака больше меня ростом. Пока просто представить себе не могу, как я это все потащу!

Перевел глаза на меня, сдержанно кивнул мне в знак приветствия.

Помню его еще по тому разу, когда мы были вместе с Анзором и приезжали в Республику. И потому невольно вслушиваюсь в разговор мужчин, хоть часть его и на их родном языке и совершенно мне непонятна.

Разговор длится не более пяти минут, но выглядит очень теплым и добрым.

Мужчины прощаются, но Алихан тут же окликает друга.

– Совсем забыл! Сабина тут передала вам завтрак! Еще теплый.

Он протягивает бумажный пакет из салона и снова мне кивает, как только наши глаза пересекаются.

Анзор тут же раскрывает заготовленный сверток. У меня и правда слюнки текут после многих часов скудных перекусов на трассе.

Ароматные чуду – лепешки с сыром и зеленью, свежесваренный кофе в термосе. Еще какая-то кашеобразная паста в небольших контейнерах.

– Попробуй, это абрикосовый урбеч. Его делают из косточек спелых плодов и потом разводят с медом. В Москве он тоже стал продаваться, но его делают более густым, под местных. А мы едим его именно так.

Он демонстративно макает свернутую рулончиком пышку в урбеч.

Повторяю за ним – и не могу не прищуриться от удовольствия.

– Очень вкусно, – говорю честно.

– Лучше твоего шоколада с фисташками? – усмехается Анзор.

А мои глаза загораются идеей.

Он видит это и улыбается еще шире.

– Неугомонная, – машет головой.

– Всем нужно выживать.

Он теперь смотрит острее и темнее. Открывает рот, чтобы что–то сказать, но в итоге решает промолчать, концентрируясь на еде.

Делаю то же самое. А вот я не могу не спросить то, что прямо раздирает изнутри меня любопытством.

– Если мне не изменяет память, этот твой друг Алихан уже был женат, когда мы с тобой. Расставались. Почему ты поздравил его со свадьбой? Он развелся и женился снова?

Анзор переводит на меня ироничный взгляд.

– Нет, не развелся. Он взял вторую жену.

Внутри все клокочет. Надуваю губы и перевожу глаза на окно. Какой красивый пейзаж. И почему эти похотливые уроды-многоженцы имеют счастье жить в такой красоте!

– Это отвратительно.

– Почему? – нагло хмыкает. – Он может себе это позволить. И финансово, и физически. Так в чем проблема?

– У вас все сводится к деньгам и физиологии.

Анзор теперь ржет в голос.

– А что еще важно, Рада? А, понимаю, к чему ты ведешь. Внимание, романтика, жизнь душа в душу. Не переживай за Алихана, у них этого предостаточно.

Этот издевательский, самодовольный тон прям бесит. Хочется колоть и колоть в ответ. А я все никак не могу нащупать, чем именно его ковырнуть так, чтобы стереть эту говноулыбочку.

– Хорошо, что я родилась русской девушкой и вправе выбирать себе столько мужчин, сколько захочу. И не думать о том, что кого-то с кем-то придется делить. Выбор слишком велик, чтобы зацикливать свой мир вокруг того, кто уже не свободен.

Укол оказывается эффективным. Глаза Анзора на этот раз загораются ядовитым блеском. Вызов принят.

– Вторая жена Алихана – русская, Рада.

Фыркаю.

– Идиотка. В жизни не поверю, что она сама, добровольно сказала ему «да».

– Судя по довольному, как у кота, выражению лица друга, уверен, что в определенных позах и ситуациях она точно говорит ему «да» и не один раз.

– Животные, – бурчу себе под нос. И, черт возьми, смущаюсь! Рядом с ним смущаюсь! Какого черта он продолжает смотреть на меня!

– Забыла, ты ж у нас тоже многоженец, – продолжаю обострять, дожевывая последний кусок, который едва ли комом не встает, – и каждая твоя баба знает свое место.

Знаю, знаю, что я сама виновата, что провоцирую. Но не могу промолчать. Таков уж мой характер. Потому что все это дико, жутко, унизительно, шовинистически и неправильно.

– Ты права, Рада. Каждая моя баба знает свое место.

Тон в голосе невольно заставляет снова поднять на него взгляд.

Осекаюсь, когда вижу эту горячую черную бездну. Сердце дико стучит в груди, в горле растет ком.

Его самоуверенность сильно бьет и по нервам, и по моему самообладанию.

– У тебя есть на эту тему другие вопросы? – высокомерно вскидывает бровь.

– Нет, у меня нет к тебе других вопросов, – отвечаю тихо и тут же отворачиваюсь к окну.

– Тогда поехали. Нам еще в горы подниматься.

Глава 16

– Зачем мы приехали в Республику, если Аскеров тоже из этих мест? Разве это безопаснее, чем быть в Москве?

– В разы, – невозмутимо отвечает Анзор, выкручивая руль на очередном вираже серпантина. – Особенность Республики в ее клановости, Рада. Здесь каждый склон – это своя крепость. По-настоящему безопасно я могу себя чувствовать только на своей исторической земле, где никто не предаст. Где каждый камень пропитан кровью моих предков.

– Но ведь у Аскеровых, если я правильно тебя поняла, тоже есть свои горы.

– Именно. И потому мы едем в мои родовые места инкогнито. Потому не даем себе передышку на ночевку.

– Мы будем. жить в том доме, где я уже была? – эти слова невольно царапают горло остротой смущения. Стоило нам только въехать на серпантин, воспоминания затопили меня, как сель, сбегающая с горы. Помню эту романику, помню жаркий секс ночью, помню наше соитие у окна с видом на обрыв. Я была счастлива в тот момент в его объятиях. А он – в моих. Я знала точно. И именно после той нашей поездки, прерванной покушением на отца Анзора этими самыми Аскеровыми, и начался обратный отсчет нашего счастья.

– Через час мы подъедем к заповеднику, Рада. На машине туда нельзя, но нам и не стоит туда подаваться на машине. Потому что высока вероятность, что за время нашего пути Аскеровы уже вычислили, что я уехал из города вместе с тобой. Проверить камеры по трассе – не очень сложное дело, тем более для них. Я и не сомневался в том, что так будет. Мы просто выиграли время.

– И что мы будем делать. в заповеднике?

Он бросил на меня острый взгляд, потом снова вернулся к непростой дороге. Мы поднялись так высоко, что сейчас то и дело въезжали в молочный туман нанизанных на горные пики низких облаков.

– Алихан передал мне, если ты что-то помнишь, кроме его женитьбы на второй жене, два больших рюкзака. Там все необходимое на несколько суток, чтобы мы могли совершить переход через гору. На другой стороне заповедника начинаются исторические владения нашего рода. И там мы в безопасности. Там я смогу на время спрятать тебя и решить все вопросы. Раз и навсегда. Все понятно?

– Понятно, – кивнула головой, хотя, откровенно говоря, ни черта мне не было понятно. – Нам долго идти?

– Ходила когда-нибудь в походы? В лагере, например.

– Нет, – покачала головой. – Мама не отпускала в лагеря, потому что боялась, что меня там научат плохому. Совратят. И что-то еще сделают «страшное», как она говорила.

Не посмотрела на него. Зато почувствовала на себе его неизменный острый взгляд и кривую усмешку.

Даже думать не хочу, что именно в голове у этого шовиниста.

В этот момент у Анзора зазвонил телефон. С удивлением посмотрела на аппарат – это не его смартфон. Какой-то странный агрегат, который до этого ни разу не давал о себе знать.

Анзор почти ничего не говорил. Только кивал и отвечал: «Да, нет, потом». Как только положил трубку, напрягся. Я прямо видела, как играли его желваки на лице, как сильные руки сильнее вцепились в руль.

– Что случилось? – не выдержала и спросила.

Ответил не сразу, после небольшой паузы.

Словно бы оценивая, можно мне говорить или нет.

– Это спутниковая связь, Рада. На крайний случай. Ее невозможно отследить. Со своими людьми я на связи сейчас только по ней. Брать с собой телефон было небезопасно. Мне сказали про засаду. Аскеров в курсе, что мы в Республике. Более того, он в курсе, что я еду в горы.

– И?… – понимала, что мои вопросы будут его только раздражать. Даже язык хотела прикусить.

– Скоро увидишь.

Спустя еще двадцать минут дороги, теперь уже в напряженном молчании, мы съехали на обочину. Людей здесь почти не было – только лишь иногда попадались одинокие пастухи с собакой и отарой овец. Наверное, потому что и населенных пунктов мы уже как часа три не встречали. Сокровенные, девственные пейзажи, которыми сейчас бы хотелось восхищаться и наслаждаться, а не… вот это вот все.

– Выход из машины, – решительно сказал Анзор, хлопнув своей дверью.

Минута – и мне из багажника всучили огромный такой походный рюкзак размером с половину меня. Поклажу еще больше на себя взвалил и Анзор.

– Быстрее в кусты, – следующая команда.

Мы встали среди невысоких зарослей, утопленных на отроге. Вниз открывался вид на ущелье. Внизу, у его подножья, еще можно было ухватить ленты серпантина. Тут мы же проезжали минут пятьдесят назад.

Вдруг я увидела огромный черный джип. Представительский такой. На таком нас забирали из аэропорта по прилету в Москву из Дубая.

– Не пугайся только сильно, – не успел он сказать, как по горным грядам жутким громким эхом прокатился громкий удар, а глаза ослепила вспышка… Закрыла рот рукой в ужасе, смотря впервые в жизни на то, как на воздух взлетела эта самая машина.

– Что… Что это? Что случилось?!

– Это якобы мы, Рада, – покойно сказал Анзор, – только что взорвалась бомба в моей машине, где за рулем должны были быть мы с тобой.