Текст книги "Путешествия Христофора Колумба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/puteshestviya-hristofora-kolumba-62804.jpg)
Автор книги: Иосиф Магидович
Жанр: География, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Кроме того, для космографов эпохи великих открытий перевод 370 лиг в градусы долготы был очень затруднителен, так как в то время не было ясного представления о величине земного шара.
Но как ни велики были сами по себе расхождения по этим причинам (до 5 1/2°), они ничтожны по сравнению с теми ошибками, какие происходили из-за того, что в то время не умели хотя бы с приблизительной точностью определять долготу. Например, даже в XVI веке при определении долготы места бывали ошибки более чем на 45°.
По мнению многих историков, в 1493–1494 годах Португалия и Кастилия ставили перед собой ясную цель – действительно разделить между собой земной шар, несмотря на то, что в булле «Inter caetera» и в испано-португальском договоре 1494 года указывалась только одна атлантическая демаркационная линия. Но уже в 1495 году португалец Феррер высказывал противоположное мнение, вероятно более соответствующее подлинным намерениям «высоких договаривающихся сторон»: он считал, что демаркационная линия устанавливается лишь для того, чтобы кастильские суда имели право совершать открытия в западном направлении, а португальские– в восточном от «папского меридиана». В самом деле, вряд ли кто-либо из составителей папских булл или из экспертов, собравшихся в 1494 году в Тордесилье, могли предполагать до плавания Васко да Гамы и до первой кругосветной экспедиции Магеллана, что испанцы и португальцы, двигаясь в противоположных направлениях, действительно встретятся у «антиподов». Ведь наличие объемлющего всю сушу единого мирового океана было доказано только Магеллановым кругосветным плаванием. Целью демаркации было лишь указать соперничающим морским державам различные пути открытий различных новых земель.
![](i_005.png)
Демаркационные линии 1481, 1493 и 1494 гг.
V
Фердинанд и Изабелла торжественно подтвердили все права и преимущества, обещанные Колумбу в 1492 году. В королевской инструкции от 29 мая 1493 года дон Кристобаль Колон (так во всех документах называется Колумб) величается адмиралом, вице-королем и правителем открытых островов и материка.
Немедленно была снаряжена новая флотилия из семнадцати судов. Расходы на экспедицию были в значительной мере покрыты деньгами, конфискованными у изгнанных из Испании евреев.
Так как Колумб совсем не видел у «индейцев» ни скота, ни европейских культурных растений, а на Эспаньоле предполагалось организовать испанскую колонию, то на корабли были погружены лошади и ослы, крупный рогатый скот и свиньи – прародители тех десятков миллионов голов скота, которые пасутся в настоящее время в Центральной и Южной Америке. Кроме того, адмирал приказал взять на корабли виноградные лозы разных сортов, семена различных европейских сельскохозяйственных культур, а с Канарских островов – сахарный тростник.
С Колумбом отправились искать счастья в новых местах небольшая группа придворных, сотни нищих, но гордых дворян (идальго), оставшихся без дела после завоевания Гранады, десятки королевских чиновников, монахов и попов, которые должны были обращать заокеанских «язычников» в христианство. Платежные списки экспедиции не дошли до нашего времени. Известно, что всего набралось свыше полутора тысяч человек (по некоторым источникам – даже до двух с половиной тысяч).
25 сентября 1493 года вторая экспедиция Колумба вышла из Кадиса. На Канарских островах взяли дополнительных «пассажиров» – огромных собак, специально приученных к охоте на людей. Этот способ распространять христианскую культуру не был изобретен Колумбом: португальские торговцы уже полвека пользовались собаками для охоты на негров в Западной Африке.
Ко второй экспедиции Колумба относятся (кроме королевской инструкции) три публикуемых здесь в переводе документа: письмо участника экспедиции доктора Чанки, мемориал, посланный королям через Антонио Торреса, и инструкция Колумба Маргариту. Так как письмо Чанки освещает только первый этап экспедиции, то дополнительно даются извлечения из «Истории» Бернальдеса, современника Колумба, лично знавшего его. Параллельно дается подробное описание второго путешествия, составленное Лас Касасом.
От Канарских островов Колумб взял курс на юго-запад, так как индейцы с Гаити указывали, что к юго-востоку от их острова есть несколько других островов. Поэтому путь кораблей Колумба пролегал южнее, чем во время первого плавания. Благодаря постоянному попутному северо-восточному пассатному ветру Колумб на переход через Атлантический океан потратил всего двадцать дней, то есть на две недели меньше, чем в первый раз. 3 ноября 1493 года показался гористый остров. Открытие было сделано в воскресенье, по-испански воскресенье – Доминика. И Колумб так и назвал новый остров.
На Доминике не видно было удобной гавани, и адмирал повернул на север, где увидел другой, меньший по размерам, остров. Он назвал его в честь своего корабля – Мари-Галант. Он высадился на берег, водрузил там кастильское знамя и торжественно вступил во владение новыми островами.
Остров оказался необитаемым. С вершины горы Колумб видел еще шесть других островов. На следующий день он отправился к наибольшему из них, расположенному к северо-западу от Мари-Галанта. Этот остров он назвал Гваделупой – в честь известного испанского монастыря.
Испанцы высадились на Гваделупе и зашли там в селение, покинутое туземцами. Внутри жилища среди различной утвари и продуктов они нашли кое-где кости, которые приняли за человеческие. Капитан одной из каравелл «принес на корабль четыре или пять костей человеческих рук и ног».
На следующий день морякам удалось захватить двух мальчиков и несколько женщин. По их жестам испанцы заключили, что Гваделупа заселена людоедами, только что покинувшими остров для очередного набега. Островитяне назывались карибами (караибами), это слово – в искаженном виде – «каннибал» – вскоре стало обозначать «людоед». Чанка сообщает, что в жилищах нашли множество человеческих костей и черепов, развешенных в домах наподобие посуды[13]13
Позднее Чанка указывает, что обычай сохранять черепа в жилищах еще не свидетельствует о людоедстве: «Мы в корзинке, сплетенной очень красиво и тщательно, нашли хорошо сохранившуюся человеческую голову. Мы тогда решили, что это голова отца или матери или особы, чья память очень дорога. После я узнал, что таких голов находили множество, и поэтому считаю, что мое предположение было верным».
[Закрыть].
Являлись к морякам и мальчики-рабы с отрубленными конечностями.
От Гваделупы Колумб взял курс на Эспаньолу и двинулся в северо-западном направлении, открывая один остров за другим.
У острова Санта-Крус произошла первая встреча испанцев с карибами. Бот, возвращавшийся с острова, отрезал от берега лодку с шестью карибами. Экипаж пытался захватить их в плен. Тогда островитяне, несмотря на огромное численное превосходство испанцев (их было 25 человек), взялись за свои луки и ранили стрелами двоих испанцев – одного смертельно. Бот потопил индейскую лодку, но карибы спаслись вплавь. Только один, да и то тяжело раненный островитянин был взят в плен и доставлен на корабль.
Это был, как видно, народ, умевший сражаться и защищать свою свободу.
К северу от Санта-Круса эскадра вступила в море, усеянное множеством маленьких островов и скал. Колумб назвал этот архипелаг «островами Одиннадцати тысяч дев». По-испански дева – вирхен. С того времени они и называются Виргинскими.
Западнее архипелага открылся большой остров Борикен. Эскадра прошла вдоль северного берега этого острова, позднее названного Пуэрто-Рико (Богатая гавань), и через неделю была уже у восточного побережья Эспаньолы.
Не доходя Навидада, матросы высадились на берег, чтобы набрать воды, и нашли там четыре разложившихся трупа с веревками на шее и на ногах. Один из мертвецов был бородатым, следовательно, был европейцем.
Флот подошел к крепости Навидад ночью. Дали сигнал двумя пушечными выстрелами. Ответа не было.
На рассвете Колумб сам вышел на берег в том месте, где заложил крепость. Но там не было уже ни крепости, ни людей. «Укрепленные постройки с палисадом, где жили христиане, сожжены и разрушены, и само селение подверглось той же участи».
Обстоятельства гибели испанского гарнизона нельзя было выяснить. Но несомненно, что оставленные испанцы были виновны в грабежах и насилиях. Прибрежные жители жаловались, что «один из христиан взял себе трех жен, другой четырех». Затем начались взаимные раздоры. Большая часть гарнизона ушла во внутреннюю часть острова и была перебита местным касиком – вождем племени, который затем разрушил и сжег крепость Навидад. Защитники крепости, спасаясь бегством на лодке, утонули.
Через несколько дней по прибытии к острову адмирал решил построить город на другом месте и выбрал для этой цели хорошо защищенный пункт на том же северном побережье Эспаньолы. Город был назван Изабелла – в честь королевы Кастилии. Там появился новый враг, еще неизвестный испанцам и, как оказалось, самый опасный – желтая лихорадка – «большая часть людей была поражена недугом».
На разведку внутрь страны из Изабеллы был отправлен небольшой отряд под командой Охеды, который вернулся через несколько дней с известием, что внутренние части острова густо населены мирными индейцами и что там есть золотые россыпи.
Большая часть съестных припасов, привезенных из Испании, испортилась. Надвигался голод, нужно было сократить количество едоков. Адмирал решил оставить на Эспаньоле только пять кораблей и около 500 человек. Остальных людей на двенадцати кораблях он в начале 1494 года отправил обратно в Испанию.
Колумб доносил королям, что нашел месторождение золота, причем сильно преувеличивал его богатство и утверждал, что нашел «признаки и следы всевозможных пряностей». Он просил выслать из Испании корабли со скотом, припасами, вином и земледельческими орудиями. А так как он понимал, что за эти товары нельзя платить только одними надеждами на золото, то предлагал покрывать расходы рабами, которых брался ловить в большом количестве.
«Памятная записка» Антонио Торресу, составленная Колумбом для передачи королям, – тяжелый обвинительный документ против великого мореплавателя, характеризующий его как инициатора массового обращения в рабство коренных жителей острова, как ханжу и лицемера:
«Далее передайте их высочествам, что забота о благе для душ каннибалов и жителей Эспаньолы привела к мысли, что чем больше их доставят в Кастилию, тем лучше будет для них. их высочества соблаговолят дать разрешение и право достаточному числу каравелл приходить сюда ежегодно и привозить скот, продовольствие и все прочее, необходимое для заселения края и обработки полей. Оплату же всего этого можно производить рабами из числа каннибалов, людей жестоких и вполне подходящих для этой цели, хорошо сложенных и весьма смышленых. Мы уверены, что стоит только вывести их из этого состояния бесчеловечности, и они могут стать наилучшими рабами, перестанут же они быть бесчеловечными, как только окажутся вне пределов своей страны».
Оставив значительный гарнизон в Изабелле под начальством своего брата Диего, Колумб в апреле 1494 года вышел в море на трех кораблях, двинулся на запад и достиг юговосточного берега Кубы. Туземцы сообщили ему о существовании большого острова на юге. Изменив курс, Колумб через два дня открыл остров Ямайку (Сантьяго). Затем Колумб возвратился к южному берегу Кубы и продолжал плавание в западном направлении.
Проходили дни за днями, и казалось, не было конца этой странной земле. Ни на одной карте Азии, которой пользовался Колумб, не были нанесены такие береговые линии. После семинедельного плавания (считая со дня отплытия от Эспаньолы), когда берег начал поворачивать к юго-западу[14]14
То есть не далее чем 100–150 км от западной оконечности Кубы.
[Закрыть], Колумб приказал всем офицерам и матросам присягнуть и скрепить своей подписью, что перед ними азиатский материк, а не остров. Если же они когда-либо откажутся от этого показания, то их ждет суровое наказание. Затем адмирал повернул обратно и после исключительно тяжелого, более чем трехмесячного плавания вернулся в Изабеллу. При этом он обогнул с юга Ямайку и Эспаньолу (см. карту «Плаванье Колумба к берегам Кубы и Ямайки в 1494 году») и окончательно убедился, что эти земли – только острова, хотя и очень большие.
Во время отсутствия адмирала в Эспаньолу прибыли из Испании, под начальством Бартоломе (брата Колумба), три корабля с воинскими отрядами и припасами. Отряды вновь прибывших солдат разбрелись по острову, грабили и насиловали. Часть грабителей была перебита индейцами.
Тогда Колумб предпринял в 1495 году «покорение» Эспаньолы. Колумб действовал против почти не вооруженных индейцев небольшими отрядами, выбирая для сражения только такую местность, где можно было развернуться коннице. Всадники топтали несчастных индейцев копытами своих лошадей и травили их собаками. Так началось массовое истребление жителей Антильских островов. Эспаньола – первая испанская колония – была почти вся покорена. Индейцы, которые не в состоянии были платить непомерную дань золотом или хлопком, наложенную на них Колумбом, уходили в глубь острова, в горы, где массами гибли от голода. На острове распространились эпидемии, в частности оспа, которые завоеватели привезли с собой. Те индейцы, которым не удалось скрыться от испанцев, были превращены в рабов. Их морили голодом, так как они ничего не стоили их хозяевам; они гибли на плантациях и золотых приисках.
Когда в крепости Изабелла началась эпидемия желтой лихорадки, колонистам пришлось бросить северный, атлантический, берег Эспаньолы и перейти на южный, более здоровый берег, обращенный к Карибскому морю. Здесь в 1496 году Бартоломе Колумб заложил город Санто-Доминго, который стал политическим и экономическим центром Эспаньолы. Этот город – теперь столица Доминиканской Республики – является старейшим из сохранившихся европейских поселений в Америке.
Королевский доход от Эспаньолы был незначителен по сравнению с издержками экспедиции Колумба, поэтому король и королева нарушили договор с Колумбом. В 1495 году был издан указ, разрешающий всем желающим из кастильских подданных переселяться в новые земли, если они будут вносить в королевскую казну две трети добытого золота; правительство же обязывалось только снабдить переселенцев съестными припасами на год, но не должно было платить им жалованья. Тем же указом разрешалось любому предпринимателю снаряжать корабли для новых открытий на западе и для добычи там золота (за исключением Эспаньолы).
Встревоженный Колумб в 1496 году вернулся в Испанию, чтобы лично отстаивать свои монопольные права на открытие новых земель на западе.
А так как вольные поселенцы стоили казне очень дорого, то Колумб предложил ради дешевизны населить свой «земной рай» уголовными преступниками; и по королевскому указу испанские суды начали ссылать на Эспаньолу преступников, сокращая им наполовину срок ссылки.
VI
Основным первоисточником по истории третьей экспедиции Христофора Колумба является письмо Колумба к Фердинанду и Изабелле о результатах этой экспедиции. Как первоисточник можно рассматривать и ту часть «Истории Индий» Лас Касаса, которая относится к третьему путешествию Колумба; в этой части он, как и в рассказе о предшествующих экспедициях, пользовался записями в дневниках Колумба (до нас не дошедшими) и устными сообщениями великого мореплавателя.
С величайшим трудом Колумбу удалось добыть средства на снаряжение третьей экспедиции. Флотилия адмирала состояла на этот раз из шести небольших кораблей и трехсот человек экипажа. Мало нашлось в Испании охотников добровольно отправиться в Западную Индию с адмиралом-«неудачником». Колумбу пришлось просить королей открыть двери тюрем, чтобы навербовать среди преступников недостающих матросов.
В конце мая 1498 года флотилия Колумба вышла из порта Сан-Лукар (в устье Гвадалквивира).
У острова Иерро адмирал разделил свою флотилию. Три корабля он послал прямо к Эспаньоле. Во главе остальных трех судов он двинулся к островам Зеленого Мыса, а оттуда взял курс на юго-запад, «намереваясь достичь линии экватора и далее следовать к западу до тех пор, пока остров Эспаньола не останется к северу». По-видимому, Колумб на этот раз имел серьезное намерение обогнуть юго-восточный выступ Азии и достичь Индии.
В середине июля испанцы достигли 5° северной широты. Страшная жара томила моряков. «Здесь ветер стих и начался такой великий зной, что казалось, что им будут спалены и корабли и люди». Через восемь дней, когда задул «добрый восточный ветер», адмирал решил повернуть на северо-запад и «следовать все время прямо на запад на линии Сьерра-Леоне, намереваясь не менять избранного направления до тех мест, где. будет обнаружена земля».
Через три недели после того, как острова Зеленого Мыса скрылись из виду, матросы с верхушки мачты заметили три плоские вершины, четко выступающие из воды.
Это был остров, которому Колумб дал имя Тринидад (по-испански «Троица»). Этот остров действительно находился на линии (то есть широте) Сьерра-Леоне, конечно, приблизительно, – близ 10-й параллели с. ш.
Первого августа 1498 года флотилия бросила якорь у южного берега острова, чтобы запастись водой. «Вдали, на юге, замечен был другой остров… Этот остров адмирал назвал Святым, – пишет Лас Касас. Колумб не подозревал, что этот дальний Святой остров (Исла-Санта) был материком, но только не Азией, к которой он стремился, а новым материком, еще неизвестным европейцам, позднее названным Южной Америкой.
На следующий день адмирал приблизился к узкому проливу, где юго-западный берег Тринидада близко подходит к материку, и бросил здесь якорь.
Колумбу не удалось еще найти безопасной гавани; течение в проливе оказалось таким стремительным, что его охватили недоумение и тревога. Так Колумб впервые встретился с той ветвью экваториального течения, которая входит из океана в Карибское море через пролив между Тринидадом и материком.
Колумб назвал этот пролив Змеиной Пастью (Бока-де-ля-Сьерпе). За проливом открылся широкий залив, куда, воспользовавшись попутным ветром, адмирал провел свои корабли. Вода в заливе оказалась пресной. Это открытие было для Колумба новой неожиданностью.
У северо-западной оконечности Тринидада он открыл второй, еще более опасный, пролив, окаймленный скалами, и дал ему название Пасти Дракона (Бока-дель-Драгон).
5 августа флотилия подошла к противоположному, западному берегу залива. По мере продвижения на запад вода становилась все более пресной.
Корабли вошли в устье какой-то реки и стали там на якорь. Здесь европейцы впервые высадились на материк Южной Америки. Колумб также принял землю за остров, и притом отличный от Святого, и назвал его Гарсия (Благодать).
Испанцы слышали от местных жителей слово «пария», и Колумб решил, что это название открытой им страны. До настоящего времени это название – залив Пария – сохранилось за водным пространством между Тринидадом и южноамериканским материком.
Страна казалась густонаселенной. Колумб сообщает о «бесчисленных каноэ», подходивших к кораблям. «И у многих висели на груди большие куски золота, а у некоторых к рукам были привязаны жемчужины. Я очень обрадовался, увидав эти предметы».
Корабли снова вошли в залив. Недалеко от Пасти Дракона Колумб заметил, что двумя островками течение в проливе разделялось и пенящиеся волны с силой врывались в узкие проходы. И он пришел к правильному заключению, что водоворот в проливе происходил от встречи морского течения с потоками пресной воды, стремившимися в открытое море.
Воспользовавшись попутным ветром, адмирал вошел в опасный пролив, а когда ветер стих, предоставил свои корабли на волю быстрого течения. Оно благополучно вынесло всю флотилию в открытое море.
На севере и востоке были видны два острова (вероятно, острова Тобаго и Гренада). По выходе из Пасти Дракона Колумб повернул на запад. Двигаясь вдоль берега материка, корабли подошли к островам, у которых индейцы занимались ловлей жемчуга. По словам Колумба, матросы набрали у них в обмен на безделушки много жемчуга. Крупнейший из новых островов получил название Маргарита, что по-испански означает «жемчужина».
Однако нельзя было медлить у этого Жемчужного берега. Запасы провизии портились, здоровье самого адмирала становилось все хуже. Он обследовал все же более чем на триста километров береговую линию этой новой, странной для него земли и открыл ряд новых небольших островов, затем повернул свои корабли на север, к Эспаньоле. Лежа на койке, обессиленный недугом, полуослепший, Колумб продолжал обдумывать значение своих новых открытий. Из письма, которое он несколько недель составлял для Фердинанда и Изабеллы, можно видеть, как замечательные догадки смешивались в его уме с болезненной и религиозной фантазией.
Огромная масса пресной воды в заливе Пария доказывала существование мощного водного потока, впадающего в залив, потока, который мог образоваться только на обширной «твердой земле», то есть на каком-то материке. «…Думаю, что эта земля величайших размеров и есть еще много иных земель к югу, о которых пока не имеется никаких сведений». Но что это был за материк?
И тут с совершенно верным выводом переплетался бред; болезненный бред – по мнению одних биографов Колумба, или шарлатанство – по мнению других: Колумб утверждал, что он подошел к земному раю. Он утверждал, что то земное полушарие, куда он проник, «представляет собою половину круглой груши, у черенка которой имеется возвышение, подобное соску женской груди, наложенному на поверхность мяча», что «места эти наиболее высокие в мире и наиболее близкие к небу» и что здесь именно лежит земной рай: «…оттуда, вероятно, исходят воды, которые… текут в места, где я нахожусь».
Но среди пространных умозрительных рассуждений и ссылок на авторитеты древних авторов и отцов церкви снова проскальзывает трезвая фраза: «Если река эта не вытекает из земного рая, то я утверждаю, что она исходит из обширной земли, расположенной на юге и оставшейся до сих пор никому не известной», то есть на новом, никому ранее не известном материке.
20 августа 1498 года показался южный берег Эспаньолы. Бартоломе Колумб сейчас же вышел из Санто-Доминго в море навстречу адмиралу и сообщил ему о мятеже среди колонистов; вожаком мятежников был Ролдан, главный судья Эспаньолы.
Адмирал застал на Эспаньоле полный развал. «Благородные» идальго отказывались признавать власть начальников, назначенных Колумбом. Они восстали с оружием в руках против его брата Бартоломе. Идальго для потехи превращали несчастных индейцев в мишени для стрел и не только изнуряли своих новых «подданных» работой на плантациях, но держали десятки рабов для рыбной ловли и охоты, для переноски себя в гамаках по всему краю, а рабынь – «для домашних услуг». Они жили с захваченными ими насильно индианками «в наглом многобрачии», как выражается один испанский летописец.
Мятеж закончился для Колумба, который получил в это время дурные вести из Испании, унизительным соглашением. Главарь мятежа Ролдан был восстановлен в звании главного судьи. Мятежникам была гарантирована уплата жалованья за все время восстания. Каждому мятежнику был отведен большой участок земли, к которому для обработки было прикреплено определенное число туземцев, превращенных в рабов. Так Колумб санкционировал широкое распространение той характерной для испанской колониальной империи системы закрепощения, которая получила название репартимьенто (буквально – распределение, раздел). (Подробнее об этом см. в Послесловии.)
Королевская казна продолжала получать от новой колонии ничтожные доходы. А в это время португалец Васко да Гама обогнул с юга Африку, открыл морской путь в подлинную Индию (1498 г.), завязал с ней торговлю и вернулся на родину с богатейшим грузом (1499 г.).
Земли, открытые Колумбом, – теперь уже это было очевидно, – не имели ничего общего с богатой Индией. Сам Колумб казался болтуном и обманщиком. Возможно, что и сами «католические короли» расценивали как неискусный обман его сообщения об открытых им подступах к земному раю. Из Эспаньолы поступали сведения о мятежах и казнях дворян. На Колумба посыпались новые доносы, и самыми тяжелыми из них были обвинения в утайке королевских доходов. Испанские дворяне, вернувшиеся ни с чем на родину из колумбовской «Индии», всенародно обвиняли адмирала, «открывшего страну обмана и несчастий, кладбище кастильских дворян».
Испанское правительство в 1499 году в первую очередь отменило монополию Колумба на открытия новых земель, чем воспользовались некоторые из его прежних спутников. А в 1500 году на Эспаньолу был отправлен (с неопределенными, но, по-видимому, неограниченными полномочиями) новый наместник, Бобадилья. Когда Бобадилья прибыл в Санто-Доминго, в городе не было ни Христофора Колумба, ни его брата Бартоломе. Замещал их младший брат Диего Колумб. Бобадилья арестовал и заковал его в кандалы. Узнав об этом, Христофор Колумб объявил ко всеобщему сведению, что его полномочия сохраняют силу и что вряд ли кто вправе даже в будущем их отменить. Силе он хотел противопоставить право. Но когда ему передали королевское письмо, приказывающее подчиниться распоряжениям нового наместника, он без свиты вернулся в Санто-Доминго.
Бобадилья приказал немедленно посадить Колумба в тюрьму и заковать его в кандалы. По приказу Бобадильи Колумб послал письмо своему брату Бартоломе с советом добровольно сдаться. Тот повиновался, также был арестован и закован в кандалы.
После двухмесячного следствия Бобадилья пришел к заключению, что Христофор Колумб был «человек жестокосердный и неспособный управлять страной», и решил в кандалах отправить его с братьями в Испанию. Адмирал, вероятно, ожидал, что его будут судить и казнят на Эспаньоле, и поэтому обрадовался, когда его посадили на корабль.
Хозяин судна и капитан предложили Колумбу снять с него кандалы, но адмирал отказался. Его сын Фернандо передает его фразу: «Короли приказали мне повиноваться, и Бобадилья заковал меня в кандалы; я останусь в них до тех пор, пока короли не позволят снять их, и я сохраню эти цепи на память о своих заслугах».
В октябре 1500 года корабли с тремя братьями в кандалах вошли в гавань Кадиса. Лас Касас сообщает, что лично видел в Севилье Христофора Колумба в цепях.
По-видимому, уже в самой Испании Колумб написал известное письмо влиятельной даме, Хуане Торрес, кормилице инфанта (наследного принца) Хуана. Брат ее участвовал во второй экспедиции Колумба, сама она близка была к королеве. Письмо это представляет собой важный психологический документ, характеризующий Колумба. Оно написано было, несомненно, с целью растрогать Изабеллу, так как Колумб знал, что Хуана обязательно прочитает его королеве и будет комментировать в благоприятном для него духе. Оно полно жалоб; но много в нем и довольно недвусмысленных упреков по адресу королевской четы. Вряд ли, впрочем, эти жалобы, упреки и христианское смирение в сочетании с библейским пафосом повлияли бы на таких людей, как «католические короли», если бы в судьбе самого Колумба не были заинтересованы очень влиятельные лица, финансировавшие его экспедиции. Они сумели «мобилизовать общественное мнение» в пользу разжалованного, униженного и закованного в кандалы «адмирала моря-океана». По-видимому, до королевы дошли слухи о негодовании в андалусских городах по поводу того, что человек, открывший Западную Индию, вернулся в Испанию в кандалах. Король и королева приказали немедленно освободить Колумба, письменно выразили ему свое сочувствие, лицемерно негодовали против недостойного обращения с ним, приказали выдать ему две тысячи золотых, чтобы он мог явиться ко двору «в приличном виде».
Словом, королевская чета поспешила оправдать себя, взвалив всю ответственность за несправедливое обращение с великим мореплавателем на Бобадилью, который от нее же получил тайные инструкции.
Произошла мелодраматическая сцена, когда Колумб – уже без оков – снова явился перед обоими монархами и упал к ногам королевы. Изабелла, по сообщению историка Эрреры, даже разрыдалась, а Фердинанд казался потрясенным. Короли надавали Колумбу много обещаний – осыпать его милостями, восстановить его в правах, – но так и не выполнили их. Королевским наместником назначен был Овандо: Бобадилья, по-видимому, рассматривался только как временный исполнитель королевских поручений. Овандо получил приказание взыскивать с золотоискателей одну треть добытого золота в пользу королевской казны. Вся торговля колонии должна была стать монополией кастильской короны.
Новые отряды францисканских монахов, сопровождавших Овандо, должны были более энергично обращать «дикарей» в христианскую веру. Индейцы должны были работать в казенных рудниках за определенное жалованье. А так как смертность среди них все увеличивалась, то был издан специальный королевский указ о перевозке на Эспаньолу черных рабов, рожденных в Испании.
Между тем в Испанию начали прибывать значительные количества золота, добытого на Эспаньоле, и жемчуга, собранного на Жемчужном берегу. Поэтому тысячи новых искателей приключений и легкой наживы устремились в Западную Индию.
Около трех тысяч человек изъявили желание отправиться вместе с новым наместником Овандо. Двадцать три корабля понадобилось для того, чтобы перевезти через океан новых колонистов, среди которых было много переселявшихся со своими семьями «почтенных людей». С этого времени началось массовое заселение Больших Антильских островов испанцами. А в то же время коренное население архипелага, и в первую очередь Эспаньолы, усиленно истреблялось. Мирных индейцев изнуряли непосильным трудом и морили голодом на плантациях и в рудниках, повстанцев и «заговорщиков» резали, топтали копытами лошадей, травили собаками, вешали или сжигали живьем на кострах.
Коренное население Эспаньолы исчезало с беспримерной в истории человечества быстротой. Писатели XIX–XX веков часто подвергали сомнению показание Лас Касаса, что на Эспаньоле во время ее открытия было три-четыре миллиона жителей. Но если эти цифры сильно преувеличены, то нельзя опровергнуть показания того же Лас Касаса, что Колумб обложил в 1495 году поголовной податью один миллион сто тысяч туземцев. Через 20 лет (в 1515 году) там было менее 15 тысяч человек, а к середине XVI века коренное население Эспаньолы совершенно вымерло.
На Эспаньолу начали вывозить в качестве рабов «людоедов» с Малых Антильских островов (в первую очередь – с Багамских), а также с Кубы, Ямайки и Пуэрто-Рико, где первые постоянные испанские поселения возникли только в 1508 году. Вскоре коренное население стало исчезать и на этих островах. Тогда началась массовая охота на людей в Южной Америке – у берегов Карибского моря. Позднее на Эспаньолу стали ввозить – по инициативе Лас Касаса – африканских негров. Их потомки, частью смешавшиеся с испанскими колонистами, заселили весь остров Гаити. Из потомков европейских колонистов и африканских негров-рабов сложилось и основное современное население других Антильских островов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?