Читать книгу "В поисках мамы. Майор с прицепом"

Глава 5 Как в сказке

Лиса, успокоившись, теперь тихонько причитает у меня в кабинете.

Напротив себя на стул она усадила Полковника, со мной – обиженно не разговаривает.

И вот…

Теперь я только слушаю.

– И будем мы безмамные, Пауквоник. Опять. Вот почему этот авист не бвосиу нас в новмайное место? С котового мамы не уходят… – вяло дергает ножками.

Наша мама ушла, да…

Лиса для неё – всего лишь ошибка.

Плевать ей, что теперь эта ошибка уже говорит, ходит за мной гуськом, цепляясь за брюки, и боится всего мира.

И все бы ничего.

Дочь – моя!

Сам выращу и воспитаю.

Но недавно мне вдруг прилетел иск об определении места жительства ребенка.

Притом, что мать на горизонте так и не появилась!

Будет суд.

И поэтому у нас теперь психологи, конфликт с опекой и все возможные трудности.

В общем…

Хреновая мать у неё, короче.

И, как бы мне ни хотелось спихнуть всё на собственную злость, это, увы, объективно.

– Дувак этот авист – зло бурчит Лиса себе под нос. – Не мог новма-йно бвосить.

Но вдруг испуганно округляет глаза, сползает со своего стула и стрелой летит ко мне.

– Ися не гово-ива, что она к тебе не хотева! – настойчиво лезет ко мне под бочок. – И-ся вообще мовчава! Пвости, пу-ап… Авист – дувак, но ты – ховоший!

Глажу её по волосам.

– Все нормально, солдат.

– А ты точно меня не бвосишь?! – спрашивает, вжимая голову в плечи.

– Патрикеевна… – вздыхаю. – Ну как я могу тебя бросить? Люблю я тебя, поняла?

– А Пауковничка? – прижимается крепче. – Не бвосишь?!

– Конечно нет.

– А моего деда Ваську? – с подозрением щурит глаза.

Закашливаюсь, поперхнувшись черт знает чем…

Васька, блин, уже и дедом успел стать!

Свято место пусто не бывает, да, Байсаров?

Мой ребенок расписал всем вокруг семейные роли.

– И его тоже – нет…

Зевает.

– Спасимбочки… – бормочет тихо.

Поднимаюсь, оставляя засыпающую Лису на диване.

В кабинете не холодно, но всё равно, перед тем, как уйти, я укрываю её своей огромной курткой.

Как жест заботы, что ли…

Мне хочется, чтобы она это чувствовала.

– Потерпи, солдат – кладу рядом плюшевого. – Скоро домой поедем, ладно?

Сонно кивает, прикрывая глаза.

А я, выходя покурить, как раз натыкаюсь на нужного мне подчиненного.

– Косенко, я тебе че, блять, девка в залёте?! – тут же срываюсь на него. – Еще и бегать за тобой должен?

– Никак нет. Виноват, товарищ майор! Я просто…

– Сюда иди. Сигарету хочешь?

– Не отказался бы…

Протягиваю ему пачку.

– Докладывай – цежу, глядя на увешанный гирляндами магазин напротив.

– А вам прям всё?

– А че, там прям много? – скашиваю на него озверевший взгляд.

– Достаточно, товарищ майор… – отвечает аккуратно.

И вот…

Сигарета выкурена, легкий снег превратился в лютую метель, а мы по итогу имеем – пять приводов за драку в общественном месте, хулиганство и хищение в мелких размерах.

И, конечно, у всего есть оправдание!

Более того, часто оно даже подтверждено следствием.

И, в целом, тональность у этих преступлений весьма харизматичная.

Часть я даже оценил.

– Значит, преступность, отягощенная моралью, да? – вскидываю бровь.

– Вроде того.

– Сам знаешь её?

По риторике слышу, что да.

– Мы живем рядом, товарищ майор. Часто пересекаемся.

– И как? Нормальная девочка?

– Ответственная очень! Ничего плохого сказать не могу. Волонтер!

Киваю на "досье", которое держит сержант в руках.

– А эт тогда что?

– Так… – растерянно. – Человек неравнодушный просто. Редкость в наше время.

Редкость?

Я бы назвал это иначе.

Упорно причинять добро, даже если тебе каждый раз прилетает по шапке – это диагноз!

Но ведь нормальные нас и не потянут, да?

– Ага… – отвечаю ядовито. – Все через задницу, зато от чистого сердца.

– Примерно так – ухмыляется сержант.

Дожили…

Прямо фан-клуб имени Берской в моем отделении.

И, пройдя к обезьяннику, теперь я целенаправленно оглядываю девчонку с головы до ног…

Со всем возможным скепсисом.

Рыжая – искоса, настороженно разглядывает меня в ответ, будто пытаясь прощупать опасную направленность моих мыслей.

И ведь красивая, дурёха!

Длинные, волосы, губки пухлые, глаза – зеленые, кошачьи…

Хитрые!

Такая и штабелями мужиков бы укладывать могла, если б только захотела.

Вот и что она здесь забыла, спрашивается?

Бесит.

– Что смотрите? – буркает раздраженно. – Я вам не музейный экспонат.

Это точно.

– Звать-то тебя как?

Забавное дело – всю подноготную знаю, а про имя и спросить забыл.

– Эй, майор… Ты давай-ка без этого. Я ребенка твоего не трогала! А улыбаться у нас законом не запрещено.

Закатываю глаза.

Ну точно наш клиент!

Вместо ответа на прямой вопрос сразу выдает оправдания.

– Звать, спрашиваю, как? – повторяю устало.

Быстрый, настороженный взгляд.

– Ну, Василиса я! – с опаской. – И что?

О, прямо как в сказке!

А сказка нам сейчас очень нужна… Просто позарез, да?

Так…

Нет, майор, стоп!

Это хреновая идея… Байсаров, фу! Брось ты эти мысли. Да какая из неё няня? Она ж ребенка тебе испортит…

Но доводы эти не работают.

"Ваша дочь закрыта от мира. Никого к себе не подпускает " – вспоминаю слова психолога.

Но…

Эту же подпустила! Даже передачки ей, вон, притащила, познакомилась.

И криминала за плечами у этой девчонки нет.

Так, благородные мелочи!

А у тебя, майор, опять нет няни для ребенка. Потому, что ребенок твой ни с кем на контакт не идет и, человеческому роду, мягко говоря, не доверяет.

Чуешь связь?

Еще как…

– Мне нужна няня – говорю ей прямо. – Сегодня же.

Девочка удивленно округляет глаза.

– Няня? – переспрашивает. – А я тут причем?

– С проживанием. Питание за мой счет. С зарплатой не обижу.

Замечаю, как во взгляде у неё пробегает сомнение, а сразу за ним следует еще большее удивление.

Ага.

Значит, дошло.

– Э, нет, начальник! Спасибо, конечно, но я лучше тут посижу.

Василиса демонстративно усаживается на лавочку.

И, сложив руки на груди, отворачивается.

– Берская, ты тут не посидишь – припечатываю холодно. – Ты либо ко мне пойдешь, на исправительные работы, либо в СИЗО – за побои и грабеж.

– Это шантаж?!

– Рад, что смог донести свою мысль корректно – чеканю я. – Итак?

Но девочка в ответ – только сверлит меня взглядом в упор.

Секунда, две, три…

– Зарплату за месяц вперед! Сегодня же.

Вскидываю с претензией бровь.

– А тебе не кажется, что условия ставят по другую сторону решетки?

– А вам не кажется, что няню в принципе выбирают не за решеткой?!

Усмехаюсь.

– Зарплата за месяц вперед. Идет – протягиваю ей через решетку руку.

Снова давим друг друга взглядом.

Слышу за спиной тихие шаги.

Оборачиваюсь.

Лиса, зареванная, подходит ко мне и в драматичном молчании цепляется за мои брюки.

Ох.

Спасибо, солдат!

Моральное давление нам сейчас как раз кстати…

– Ладно… – сдается рыжая, сочувственно глядя в её сторону.– Но это не из-за ваших угроз, ясно?

И, подойдя ближе, пожимает мою ладонь.

– Разумеется – отвечаю с сарказмом. – Это просто потому, что ты благородная душа!

А я – дядька совсем не благородный.

И предпочту этим воспользоваться.

Глава 6 Дед Вася

Лиса, важно держась за руку Василисы, шагает по парковке продуктового.

Из её маленького, женского ридикюля торчит вездесущая морда Полковника.

Торчит – принципиально.

Потому что Полковник – существо в нашей семье одушевленное, и должен всегда находиться в гуще любых, семейных событий.

На Полковнике маленькая шапка-ушанка из магазина для кукол.

Ребенок мой тоже в полной экипировке.

На Лисе теплая шапка, мощный пуховик почти до пола, под ним – мохнатый комбинезон, колготки…

А вот наша Василиса-краса – "обнять и плакать".

В легкой куртке, низких сапогах и с распущенными волосами, которые спускаются прямо к талии.

И все это, конечно, охуеть, как красиво, но…

Шапка твоя где, бестолочь?

Мода на бестолковый фарс с риском менингита прошла лет эдак десять назад.

Бабы – дуры, ей богу…

– Не бойся… – вещает Лиса дружелюбно. – Папа у нас добвый. А еси будет не с-ушаться, ты мне скажи, я Пауковнику пе-едам. Он его быст-енько…

И, нахмурившись, сурово сжимает ладонь в кулак и потряхивает им, показывая, что мне там сделает Полковник.

Вздыхаю.

У нас в семье жесткий матриархат, да.

Щелкая по кнопке, открываю автомобиль и впуская девочек внутрь.

А сам, загрузив все покупки на заднее сиденье, усаживаюсь за руль.

– Пап! Вквючи мою песенку! – уже командуют мне.

Клацая по кнопке, ищу нужный трек.

Моя дочь, как настоящий гангста, фанатеет по Эминему и готова бесконечно слушать его "Пересмешника".

Припев у нас в машине всегда на повторе.

Eminem – Mockingbird

Включив ей песню, выезжаю с парковки.

С недавних пор мы с Лисой живем в пригороде.

До работы близко, серые высотки – далеко, за домом – лес с соснами, да ёлками.

Красота…

Надоели мне эти муравейники, жуть просто!

Чем старше становлюсь, тем больше хочется природы.

В лес за грибами сходить, на охоту рвануть, да даже на крыльцо в дождь выйти и выкурить сигарету с кофе…

В квартире, оно всё равно, – не то.

Поглядываю в зеркало на дочь…

Сидит у Василисы на руках.

И, тихонько двигая головой в такт музыке, роется в покупках, выискивая свой новогодний пакет с конфетами.

Его я обещал ей еще утром, когда мы с плачем и обвинениями в предательстве ехали к психологу.

А теперь никаких обвинений.

Конфеты найдены, батя – снова вполне себе годный тип…

Мыча что-то веселое себе под нос, дочь усердно шуршит фольгой, открывая свой подарок.

В салоне пахнет мандаринами, в соседских окнах – весело мигают гирлянды, и день мой вдруг окончательно перестаёт быть паршивым.

Лисе хорошо, а значит…

Значит и мне тоже.

Подъехав к дому, загоняю машину во двор.

– Дед Ва-ася-я-я! Мам пвишва-а! – громко оповещает дочка, выпрыгивая из авто.

Захлопывая дверь, переглядываюсь с Василисой.

– Прости. Я поговорю с ней об этом.

– Да все нормально… – прячет руки в карманы куртки.

И оглядываясь по сторонам, явно выискивает взглядом того самого деда, к которому обращается Лиса.

Но есть тут один маленький нюанс…

И Лиса моя радостно подбегают вовсе не к деду, а к коту, который сидит на бетоне под навесом. Присев рядом с ним на корточки, гладит его всколоченную, черную шерсть.

– Здваствите, де-ушка… Как ваше здо-овичко?

Делает вид, что внимательно слушает ответ.

– Ой, как ховошо. Я – вада! – сердечно прикладывает ладонь к груди.

Василиса поворачивается ко мне с явным вопросом в глазах.

– Это…

– Да – с раздражением развожу руками.

Вот такая вот история.

– Дедушка Вася – это у нас бродячий, жирный кот. За неимением других кандидатов – сегодня же повышен в должности.

Василиса серьезно кивает в ответ.

– Понято. Принято – переводит взгляд на Лису.

А дочка, кажется, именно этого сейчас и ждет.

И, поймав её взгляд, тут же поворачивается к коту, продолжая свой "разговор":

– Гово-ите, я – самая ховошая внуча, да? – краснея, хитро косится в нашу сторону – Ой, пасимбочки, дед Вась – смущенно поправляет куртку.

Да…

Кажется, моему ребенку и правда не хватает общения.

Довел ты, майор, до крайней точки…

А все почему? Потому что ты – неэмоциональная скотина, Байсаров, понял?

Достаю сигарету.

Закуриваю…

– Да не переживай ты так, начальник…

Василиса подходит ближе. Куртки наши шуршат, соприкасаясь.

– Дети все так делают. Я, вот, с гусями болтала. У меня даже друг был. Небоякин звали.

– Кто сказал, что я переживаю?

– Ну. Я вижу!

– Избавь меня от своих эзотерических талантов, будь так добра.

– Вообще-то…

Не поворачиваясь, раздражённо скашиваю на неё взгляд сверху вниз.

– Ладно-ладно. Молчу. А сигаретку хоть можно у вас попросить?

Философски выдыхаю дым.

Мало нам воровства и драк, она у нас еще и курит.

Бинго, товарищ майор…

– Нельзя. Девочкам курить не надо – смахиваю дым.

– А мальчикам, значит, надо?

– Берская…

– Не бесить, да? – спрашивает хитренько.

Снова встречаемся взглядами.

И я замечаю, что, при естественном освещении, её глаза будто горят.

Белки глаз белые-белые, словно подсвечены изнутри, а зеленая радужка вся в желтую крапинку.

Ох ты…

Залипаю на ней взглядом.

Яркая какая девочка. Прямо анаконда хищная.

– Да. Будь так добра.

– Ладно – переводит взгляд на небо.

Молчит пару секунд.

Потом снова шуршит об меня своей курткой…

– Могу еще за руку вас ободряюще подержать. Но это только если премию дадите.

Уголки губ невольно дергаются в улыбке.

А прикольная, все-таки, девочка…

Веселая!

А то ведь чаще, когда девушка красивая, она какая-то "безвкусная", что ли…

Пресная.

А эта…

Эта вкусная, да?

И я вдруг ловлю себя с поличным, когда в очередной раз пытаюсь поймать её взгляд.

– Деда, а вам можно кофетку? – дочка деловито лезет в свой новогодний, блескучий пакет. – Доктоу-стомово-вог не будет вугаться? Не-еть?! – с искренним удивлением. – Ховоший у вас доктоу…

Кладет конфету рядом с котом.

На снег.

– Лиса! Не-не-не… – машу ей рукой. – Конфету забери, ему нельзя.

Сожрет еще вместе с фантиком, а мне потом откачивай их тут всех.

– Ну-у… – топает ножкой и выгибается, откидывая голову назад.

– Отставить! Бери конфету и шебурши сюда. Быстро!

А то девчонка, вон, промерзла уже в своей куртке…

Вздохнув, Лиса недовольно поднимает конфету и тут же украдкой бросает её вниз.

А потом, честно глядя мне в глаза, легонько отодвигает её ногой в снег.

– Я всё вижу.

Вздохнув, всё-таки поднимает конфету и бежит к нам.

По пути, оборачиваясь, машет Ваське, который уже вальяжно топает по снегу в соседский огород.

– Видева моего деда? – подбегает к Василисе.

– Видела – улыбается та.

– Он так меня хва-иу… Свышава?!

– Слышала – улыбается чуть шире.

Потеснив меня, Лиса берет Василису за руку и, чуть ли не лопаясь от гордости, ведет её ко входу в дом.

– А пу-апа…– взахлёб, и не сводя с неё взгляда.

– Аккуратно, ступенька… – Василиса помогает ей подняться.

– Ага! А пу-апа, когда думав, что я не свышу, назва-у его "ставый пвофувсет" – шепелявит с довольным видом.

Девчонка прыскает со смеху, бросая на меня косой, хитрый взгляд…

– Лисёнок, а этот Вася, это с какой стороны дедушка?

– Это папин папочка!

– Похо-ож… – со знанием тянет рыжая.

Зараза!

– Так, банда! – распахиваю перед ними дверь. – В дом все! Метель опять начинается.

И не косись ты так на неё, Байсаров, а?!

Ты, конечно, пока еще не старый…

Но и не профурсет же…

Соберись!

Глава 7 Газлайтинг

Перед моими глазами разворачивается настоящая операция по захвату.

Лиса носится по дому так, словно за плечами у неё пропеллер.

Глаза лихорадочно горят, на шее мишура, а на голове – хаотично нацеплены сразу все её заколки с ромашками.

Облеплена она ими – прямо как ежик иголками.

– Мам, вафаэво… – протягивает Василисе конфеты. – И-са их двя тебя под шкафом пвятава…

Оставляет их на табуретке, и тут же удирает снова.

На этот раз – на кухню.

Слышу, как двигает стул по полу.

Минута молчания…

И снова летит со всех ног к нам.

– Мам… Сывок с коко-восом! – нервно запинается. – Самвый вучший! Самый свадкий!

И спустя пару минут:

– Мам, сахав? – протягивает Василисе коричневые кубики – Вкусьны-ый… Ой какой!

Хрустит им сама.

В мою сторону дочь теперь даже не смотрит.

Ну конечно…

Ей разве до меня?

У неё ж тут Бастилия стоит не взятая.

– Ого! Это тростниковый? Спасибо! Какая ты хозяюшка…

Дочь в ответ бросает на неё полный детского обожания взгляд и смущенно хихикает, цепляясь за мои брюки.

Улыбается во весь рот.

И снова "хи-хи-хи".

Дово-ольная!

Только кожа у неё вся пятнышками идет от волнения, а дыхание уже сбивается в неровный ритм.

– Так, хозяюшка…– пытаюсь чуть поумерить её пыл. – Ты давай-ка руки мыть и переодеваться. А я пока Василису в душ проведу, ага?

Но дочь тут же перебегает от меня к рыжей, цепляясь теперь за её джинсы.

Намертво.

– А зачем в душ? – требовательно.

– Ну так… Замерзла девочка.

– А я сама поведу!

И тут же топает с Василисой вперед по коридору.

И, конечно, теперь, когда рыжая без куртки, я оцениваю и вид сзади, и конкретно вот этот шикарный переход от талии к бедрам…

Шальное воображение вдруг рисует её без одежды.

И руки покалывает от желания обхватить эту тонкую талию и…насадить девочку на себя.

Вздыхаю, отворачиваясь.

Тормози, Байсаров.

Ты – дядька взрослый, прожженный и бесчувственный, а такие девочки в "скорой помощи" для данного вида мужиков не работают.

Им по возрасту полагается романтика, и желательно – с обязательствами, а тебе – грубая физика без этих самых обязательств.

Так что здесь у нас сугубо рабочие отношения.

Останавливаю их у единственной свободной комнаты.

– Нам сюда, Василис.

Спальня небольшая, но уютная.

– Диван раскладывается, зеркало, шкаф. Все новое, никто здесь до тебя не жил…

– И все квасивое! – звучит снизу бодрый голос моего маркетолога.

Василиса как-то нервно улыбается, оглядываясь по сторонам.

– Да. Спасибо.

– Пожавусточки! – снова мой маркетолог.

А я молча достаю из шкафа новое постельное, набор полотенец для ванной, нахожу даже зубную щетку в упаковке, и спроваживаю рыжую в душ.

Но стоит только дверям ванной закрыться, как на меня тут же налетает Лиса.

– Ты окно там заквыу?! – спрашивает грозно.

А я даже слегка теряюсь от такой вот резкой перемены.

– Окно? – не догоняю я.

– Дя!

– А причем здесь окно?

– Чтоб не сбежава от И-сы … – нервно теребит свои пальчики. – Мамочка юбимая моя…

Со вздохом, поднимаю её на руки.

Блять…

Ну и что мне сейчас, лекции ей читать?

Что Василиса ей не "мам", и тем более никакая не "любимая", а всего лишь – очередная няня?

Убежит ведь в свою комнату, и снова будет плакать в обнимку с Полковником.

И, возможно, я и правда плохой отец и ничего не понимаю в детях, но мне кажется, что так нельзя.

Сейчас, да еще и на ночь глядя, – нельзя.

Просто потому, что она слишком возбуждена, и сегодня стресса ей и так хватило по горло.

Лучше сделать это завтра.

– Дочь, зима на улице. Окно и так закрыто.

– А! Ну дя…

– И… Василиса сбегать не собирается – добавляю зачем-то.

А дочь моя тут же расплывается в счастливой улыбке.

– Это потому, что Иса ей вкусных кофетов дава, пу-а!

– Может быть…

А я даю своей Лисе мармеладных мишек с глицином, которые прописал нам врач, чтобы поддерживать нервную систему.

Отпаиваю чаем с ромашкой и медом…

А потом усаживаю её в детской, включаю мультики и иду готовить ужин.

Но, как только начинаю резать мясо на гуляш, дочь топает ко мне в обнимку с Полковником.

– Ма-ёу!

– Слушаю.

Водит смущенно носочком по полу, прижимая к себе медведя.

– А мне как вучше увыбаться? Надо, чтоб ты посмотвев!

Сажусь перед ней.

– Ну, показывай.

Взволнованно дышит, поправляя волосы.

– Вот так, с зубами? – демонстрирует.

– Шик!

– Иви без…Вот так!

Мило хлопает глазами, растягивая губы.

– О! Ну королева – развожу руками. – Тоже шик. А тебе самой как нравится?

– С зубами! – радостно.

Но тут же озадаченно опускает взгляд.

– Неть. Она увидит мои оствые зубки и подумает, что я кусаюсь…

– Ахах.

На воре и шапка горит, да?

– Но ты и правда кусаешься.

– Не-еть… – давяще смотрит мне в глаза.

Мрачно демонстрирую ей след на руке, который она оставила утром, при попытке скрыться от психолога.

– Это не моё. Это вампив тебя. Как в мувьтике!

И развернувшись, гордо уходит из кухни, обхватив ладонями плечи.

Вздыхаю.

Моя дочь – виртуозный газлайтер, да.

Глава 8 Следователь, лунатик и злой Табаки

Василиса

Этой ночью я останусь здесь на случай, если майора вызовут на работу, а завтра – схожу домой за вещами.

Так мы договорились…

И вот.

Теперь этот грозный мужчина – и мой начальник тоже.

А я немного в панике, потому что вообще не представляю, как с ним взаимодействовать!

Есть ведь мужчины, которых называют "ходячий секс"?

Вот майор как раз из этой категории.

Но секс ведь тоже разный бывает…

И Байсаров – явно из тяжелой артиллерии.

Точно не про нежную ваниль.

Прямо так и вижу, как при взгляде на него у женщин в голове начинает играть суровый Рамштайн.

Пришла. Разделась. Отдалась.

О!

Нет-нет-нет.

Для меня он – "слишком"…

Ни за что не рискну на такое подписаться.

И нет…

Я, конечно, не думаю о своем начальнике в таком смысле!

Просто меня смущает тот факт, что я буду жить с этим мужчиной под одной крышей.

Заледеневшими пальцами стаскиваю с себя джинсы…

И, стоит мне только полностью раздеться, как в дверь уже раздается настойчивый стук.

– Мам, ну ты там сково?!

– Я…

– Лиса! – тут же рявкает на неё майор. – А ну-ка не мешай девочке!

Слышу, как кнопка тут же удирает, что-то обиженно бурча в ответ.

Улыбаюсь, прислушиваясь…

Ну лапочка же!

И вовсе никакой не монстр…

Захожу скорей в душ.

Я сильно промерзла.

Ног не чувствую!

Поэтому, очень долго стою под горячей водой, чтобы хоть немного согреться и оживить заледеневшие стопы.

Закончив, наспех заматываю влажные волосы в тюрбан из полотенца и открываю дверь.

В коридоре у ванной – Лиса.

Притащила к двери подушку и лежит прямо на полу, сжав крохотные ладони в кулачки.

Ох, малышка!

Видимо, сторожила двери, чтобы я никуда от неё не сбежала.

Так и заснула…

Хорошо, что хоть полы теплые!

Аккуратно провожу пальцем по её переносице, разглаживая суровую морщинку, но Лиса только сильней хмурится через сон.

Вся напряженная, кулаки – не разжимаются…

В груди болезненно колет от этой детской тревожности.

Нет у неё мамы, наверное…

Слыша шаги, поднимаю глаза и вижу майора, который как раз заходит в коридор.

– Она уснула… Я отнесу?

– Я сам – отвечает раздраженно.

Склонившись над дочерью, осторожно поднимает её с пола, стараясь не разбудить.

Несёт в детскую.

А я тихонько иду в кухню…

В доме – очень тепло, но обстановка – холодная.

Никаких лишних вещей и декора…

Ни цветов, ни статуэток, ни картин.

Разве что электрический камин в гостиной, а в остальном – темно-серые стены, паркет, черные полки.

Все добротно, по-мужски функционально, но без изысков.

Женская рука здесь не чувствуется совершенно.

Налив себе воды, пью, опираясь спиной о шкаф, и пытаюсь свыкнуться с новой атмосферой.

В кухне пахнет ужином, подгоревшим кофе и еще – его парфюмом…

Неуютный запах, колючий, с нотками чего-то дымного и горького.

Ему подходит…

Через пару минут, Байсаров заходит в кухню.

Печатая что-то в телефоне, бросает на меня быстрый взгляд.

– Чего стоишь? Садись.

Чуть неуверенно оглядываясь по сторонам, сажусь на стул.

– Тимур Алексеевич, а можно обсудить с вами график?

Погасив телефон, кладет его на стол.

– Слушаю – смотрит на меня в упор.

Рукава его черной кофты закатаны по локоть.

Руки все в венах, предплечья мощные, ладони – крупные…

Большой мужчина…

– Я хотела бы ходить в Центр, когда у вас будут выходные.

– В Центр? – приподнимает удивленно брови.

– Да! Волонтерский. Я там иногда помогаю.

– Ну. Центр – дело хорошее! Договоримся.

Смотрю, как он достает из шкафчика виски, а из морозилки – лед.

Налив себе в стакан, садится напротив меня.

– Есть хочешь? – смотрит на меня в упор.

– Нет, спасибо…

Расслабленно откидывается на спинку стула.

– А если подумать?

Краснею под его внимательным взглядом.

Ресницы у него густющие!

На лице, чуть выше щетины – шрам, как от пореза ножом.

На губе, сбоку, – тоже…

– Нет. Честно не хочу.

Поднявшись, накладывает в тарелку мясо и двигает по столу ко мне.

– Когда люди добавляют "честно" – это значит, что они сами не верят в то, что говорят.

Прикусываю нервно губу.

И вроде в животе и правда сосет от голода, но аппетита нет.

Слишком насыщенный сегодня был день…

Но, из уважения к чужому труду, я вяло ковыряю вилкой под внимательным взглядом Байсарова.

– Может, у тебя… – щелкает он пальцами. – РПП?

– Что? Нет! – отвечаю возмущенно.

– Плохие привычки?

– Только курю.

– Отныне – нет. Мат? – дергает вопросительно бровью.

– Нет…

– Алкоголь?

– По праздникам!

– А разве не каждый день – праздник? – спрашивает иронично.

– Нет конечно!

– Не просветленная ты какая-то – хмыкает саркастично.

– Ну спасибо…

– Пожалуйста. Дальше. Мужик, который будет маячить в личном поле моего ребенка? – атакует снова.

– А вы всегда разговариваете так, будто ведете допрос?! – не выдерживаю я.

– Всегда, когда веду допрос – чеканит холодно. – Итак?

Вздыхаю, отводя взгляд.

– Нет.

Майор в ответ лишь поднимает стакан с виски в жесте "за вас".

И следом демонстрирует на экране чек от перевода, который делает в тот же момент.

Перевел всю сумму…

Как и договаривались.

– Тимур Алексеич, а можно мне тоже вопрос вам задать?

– Ну, допустим – чуть склоняет голову в бок.

– А мама Лисы, она… – пытаюсь подобрать слова. – С ней ведь всё в порядке? Она не…

Но майору мой вопрос не нравится.

И щека у него нервно дергается.

– Живее всех живых, если ты об этом – обрывает меня резко. – Просто мать она хреновая.

– Она к ней совсем не приезжает, да?

– А ей не до этого, Василис… – в голосе слышится агрессия.

А я ловлю себя на том, что, когда Лисы нет рядом, он кажется еще более суровым.

Даже жестким…

Словно сняли все смягчающие фильтры и погасили теплые огоньки в глазах.

Сейчас там лед.

А солнце, наверное, теперь зажжётся только завтра утром.

– Она у нас коуч! Девочек учит женскую энергию качать и жить для себя. А с мелким ребенком, философия "для себя" особо не стыкуется, знаешь?

– Понятно…

– Но! Если выбирать из двух зол, то её отсутствие в жизни Лисы – это меньшее зло! – цедит категорично.

И залпом выпивает оставшийся виски.

– Ладно… – вздыхает, поднимаясь. – Я спать лучше. А то о бывших, как о покойниках – либо хорошо, либо…Короче, простите за мой хуёвый этикет – делает наигранный поклон.

Киваю, глядя ему вслед.

Грустно всё это…

Перед тем, как уйти, заглядываю к Лисе и, убедившись, что она спит, захожу в выделенную мне спальню.

Прошлой ночью я осталась в центре, чтобы помочь разобрать гуманитарку.

Поэтому, в рюкзаке у меня есть пижама…

Переодевшись, пишу маме смс, что нашла работу и отставляю телефон в сторону.

Укрываюсь до носа пледом, вдыхаю свежий аромат постиранного белья…

За окном, словно гипнотизируя, медленно кружит снег.

И меня начинает настойчиво клонить в сон…

Я словно сама кружу, парю где-то в пространстве, проваливаясь в уютную темноту…

Но это ощущение мгновенно рассеивается, когда из коридора вдруг раздается громкий топот детских ног.

– Мам! – слышу жалобный окрик.

И в панике подскакиваю, открывая глаза.

У входа в комнату – Лиса.

– Кошмавик, мам – испуганно замирает на пороге. – Можно на пов?

– На пол? – переспрашиваю удивленно.

– Я буду очень тихая – ковыряет носочком паркет.

Смотри на меня с надеждой и тут же опускает взгляд.

Стоит передо мной вся какая-то чересчур виноватая…

Но не успеваю я сообразить, что ответить, как открывается соседняя дверь.

– Что такое, дочь?

– Снився звой-звой Табаки. Кусав Исю за ногу!

Малышка!

– Пойдем, солдат. Батя рядом посидит, пока не уснешь.

– Ну неть…

– Давай-давай. Быстро! – поторапливает строго.

Вздохнув, Лиса идет к нему, прихрамывая на одну ногу и жалобно хныкая…

– Я не могу быства-а-а-а… – чуть ли не плачет.

– Че, прям так сильно покусал? – со скепсисом.

Лиса не отвечает.

Только косится скорбно в мою сторону.

– Ой – приседая на одну ножку, причитает на каждом шагу, как бабулька. – Ой. Ой. Ой. Ой.

Майор на её причитания никак не реагирует.

Стоит, холодно вскинув бровь, и следит за ней взглядом.

– Пр-р-ро-ошу… – открывает дверь детской, когда она подходит к порогу.

Новый, полный драматизма взгляд в мою сторону.

Стою, с беспокойством прижав ладонь к груди…

Может она лунатик?

Я, вот, в детстве тоже была лунатиком! И могла на самом деле обо что-то удариться, а потом не вспомнить, откуда на ноге синяк.

– Тимур Алексеевич, – вмешиваюсь, делая шаг вперед. – А хотите я с ней…

Нервный хихик.

Лиса с надеждой останавливается.

Уже разворачивается ко мне, но Тимур ловит её, как непоседливого котенка, за шкирку.

Тянет назад....

– Мы сами – отвечает недовольно. – Давай, страдалица. Бегом в комнату.

– Мам…– трагично вытягивает ко мне руки. – Забеви…

– Спать, я сказал! – рявкает строго.

Зыркнув на отца, Лиса сцепляет на груди руки и грозно топает в комнату, забывая про хромоту.

Когда проходит порог, майор неожиданно ласково проводит пальцами по её макушке.

Лиса – молча и резко бьет его по руке, скрываясь в детской.

Смотрю удивлённо ей вслед.

– То есть…

– То есть – да! – с претензией косится майор в мою сторону.

– А я думала…

Цокает, закатывая глаза.

– Думала она. Господи… Откуда вы беретесь такие наивные? – прикрывает за собой дверь.

"Я щас буду с тобой вугаться!" – по-боевому доносится из закрытой детской.