Читать книгу "В поисках мамы. Майор с прицепом"

Глава 13 Лиса умеет летать

– Ты. Стой ровно и жди – приказываю дочери.

– Неть! Я к де-ушке пошва… – пытается прошмыгнуть к двери.

– Нет у тебя никакого де…

– Е-е-есть! – возмущенный крик.

Торможу дочь за капюшон.

Разворачиваю, оглядывая итоги своих трудов.

Лиса одета тепло.

Даже чересчур.

И нет, дело не в моей паталогической заботе.

Просто кое-кто очень любить принципиально валиться на землю и упрямо смотреть в небо, отстаивая свою точку зрения.

А точка зрения у неё всегда диаметрально противоположна моей!

Поэтому, наматываю Лисе поверх комбинезона еще и шарф, пока она что-то бурчит себе под нос, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

И, то ли моя паранойя крепчает, то ли мне теперь угрожают еще и неведомыми бабушками…

– Тихо. Стоять на месте. Ждать Василису – приказываю ей.

Поворачиваюсь теперь к рыжей.

На голове у неё – три заколки с вишнями, которые гордо нацепила ей Лиса, именуя свое творчество прической.

Еще и блестки какие-то на глазах розовые…

– А ты это надевай – протягиваю ей свою шапку.

Следом – протягиваю и охотничью куртку.

Она капец, какая теплая!

Но так ведь тоже нельзя.

Нужно как-то по-человечески одеть девочку, чтоб хоть задница у неё прикрыта была.

Как она с моим ребенком гулять будет?

В этой здоровенной куртке?

Не пойдет.

Пропустив девочек, выхожу следом с кружкой кофе в руках.

Встав на крыльце, засовываю сигарету в зубы и хлопаю ладонями по карманам, выискивая зажигалку.

Нет её.

Видимо, оставил где-то в комнате.

– Эй, товарищ! – требовательно кричу рыжей – Прикури, а?

Василиса быстренько подбегает ко мне.

Порывшись в карманах джинс, достает зажигалку.

Щелкает по кнопке…

А я касаюсь её руки, поднося огонь чуть ближе.

И снова эти нереальные глаза напротив…

Залипаю на них, чувствуя, как моментально меня уносит.

Эх!

Кайфовая ты девочка, Вася.

Если б можно было иногда тебя еще и тискать по углам, цены б тебе не было.

А тискать ну очень хочется…

И, может, эти желания написаны у меня на лице, а, может, я просто всё утро распространяю вокруг себя похабные флюиды, но Василиса моментально краснеет от моего взгляда.

И это – заводит еще больше.

– Я тебя смущаю? – не свожу с неё азартного взгляда.

– Нет!

– А краснеешь тогда чего? – спрашиваю нахально.

– Ничего я не краснею…

– М-м-м… Сомнительно, но окэй… – усмехаюсь, внутренне облизываясь на эту красоту.

Черт!

Ну и что, что девочка совсем молодая?

Я её что, убивать собрался?

Флирт – это же не смертельно, в конце концов.

Это даже приятно…

– А это я у вас, барышня, конфискую… – аккуратно беру из её пальцев зажигалку и кладу к себе в карман.

Губы её возмущенно распахиваются.

А хочется, чтобы не возмущенно…

И, чтобы не на уровне "лицо к лицу", а ниже…

– Всё. Уйди с глаз – психую, отворачиваясь.

Ведь не мой типаж.

Абсолютно!

Мне всегда были по душе более холодные женщины.

Которые не достают звонками среди недели, не спрашивает о делах.

«Горячий секс с уклоном в похер» – чисто твоя история, да, Байсаров?

А это – другой розлив.

Со смешинками во взгляде, с поцелуями до бешеной дрожи во всем теле и с…

Любовью, так?

Без такого добра к милым девочкам подходят только очень плохие мальчики.

Так что не порть и не трогай.

Найдет, дура, себе любовь и пойдет с кем-то в " долго и счастливо"…

Или, скорее в "проблемно, бестолково", но…

Не твое это дело.

И, вроде бы, все верно.

Но внутри, когда Василиса от меня сбегает, начинает свербить какое-то недовольство.

Залпом, не чувствуя вкуса, выпиваю моментально остывший на морозе кофе.

Горько, невкусно…

И мотор в грудь бьется сильнее.

Слепо смотрю, как Лиса визжит, убегая от рыжей по расчищенному двору.

Пуляются друг в друга снежками....

– Дед Вася – ржет, задыхаясь, Лиса. – Спаси-и-и! Де-е-да! А-а-а!

Не удержав на лице строгую мину, смеюсь, опуская взгляд.

Качаю головой.

И хочется зависнуть в этой атмосфере, но…

Работа!

Она у меня круглосуточная.

Поэтому, девочки идут на задний двор лепить снеговика, а я цепляю кружку с кофе и поднимаюсь к себе.

Рабочий чат разрывается от сообщений.

Там завал.

Настоящий такой, праздничный завал с пьяными поножовщинами, проститутками и интернет-мошенниками.

Вот такая вот новогодняя атмосфера!

Девочкам – снеговики и конфеты, тебе – жесть этого мира.

Вперед!

Открыв окно, цепляю в зубы сигарету.

Обзваниваю подчиненных, листаю чат и, время от времени, контролирую девочек.

С окна комнаты как раз открывается прямой обзор.

Примерно через час Василиса забегает домой, чтобы найти морковку для снеговика и сделать Лисе бутерброды на перекус, пока та высматривает сбежавшего дед Ваську в соседском огороде.

– Бвысь! Бвыськай отсюдова! – звучит вдруг с улицы приказным и грозным тоном. – Бы-ы-ственько…

– Лиса? Ты с кем это? – выглядываю из окна.

– Пусть бвыськает!

За старым, сетчатым забором, который я все никак не заменю на нормальный, стоит девочка в голубом комбинезоне.

Ой, бляяять…

Новые соседи?

Ещё и с ребенком?

Вот беда!

Глава 13.2

– Ой! Дядя, дласте! – замечая меня, девочка расплывается в улыбке. – А меня зовут…

– А ну-ка бвыськай, сказава! – зло шипит на неё дочь, и бьет по забору так, что с него щедро осыпается снег. – А то жопка битая будеть! Иса это очень ховошо умееть!

Девочка пугается.

И, развернувшись, тут же убегает по расчищенной дорожке.

– Это еще что за разговоры такие?! – строго кричу дочери с окна.

– А потому что! – летит возмущённое снизу.

– Девочка просто хотела с тобой познакомиться. "Брысь" можно говорить коту. Человеку нельзя! Поняла меня? И жопу бить тоже никому нельзя.

– Можно… – бурчит упрямо.

И обиженно обнимает себя руками, демонстративно от меня отворачиваясь.

Слышу, как входная дверь захлопывается.

А через несколько секунд Василиса уже появляется у соседского забора.

– Мам… Там ствашный монств быв! – летит к ней Лиса со всех ног. – Не смотви туда…

Виснет на Василисе.

Лезет к ней обниматься, максимально пытаясь закрыть обзор на девочку в голубом комбинезоне.

– Что за монстр? Почему не смотреть?

– Гвазки боеть будуть!

Вздыхаю…

И мысленно даю себе хорошего леща за то, что так и не поговорил с дочерью про это её "мам".

Поплыл от этой атмосферы, наверное…

И, как итог, за одно только утро слово "мам" я слышал, наверное, раз сорок.

Твой косяк, Байсаров.

Надо исправлять!

– Так, девочки, давайте домой! Быстро.

Будем решать вопрос…

Встречаю их прямо у порога.

– Эй, хулиганка, а ну-ка пойдем… Разговор есть – шутливо обращаюсь к дочери.

И тут же ловлю её испуганный взгляд в ответ.

Да блин…

Ну с чего?!

Бью я тебя, что ли?

– Я в туяет! – моментально срывается в сторону ванной комнаты.

– О-кей… – переглядываюсь с Василисой.

Рыжая смеется, заправляя прядь волос за ухо.

Щеки у нее горят от мороза.

Губы налитые, алые…

– Эмм… А мне сейчас тоже лучше куда-то спрятаться? – прищуривается, глядя мне в глаза.

– Нет. Ты живи пока – подмигиваю ей.

И иду пасти дочь у дверей туалета…

Через пару минут Лиса уже выглядывает, замечает меня:

– А я есть хочу! – бежит со всех ног на кухню. – Мамчка-а-а…

Через десять минут снова жду её у туалета.

Глядя в потолок, слушаю, как поет свои любимые песни из мультиков:

"Совнца я-явкий вуч…

Путь найди во мгье-е-е – тянет тоненьким голоском.

Я пвошу веуни, что так жева-а-анно мне! "

Чуть приоткрыв дверь, высовывает голову, видит меня:

– А я опять хочу… – прячется за дверью.

И вот…

Я снова минут пять слушаю, как она поёт оттуда песенки, чтобы только не выходить к бате на разговор.

Явно пытается взять меня измором.

"Отпусти и забу-удь,

Что пвошво – не вевнуть

Отпусти и забудь....

Будь, будь, будь…" – импровизирует, забывая слова.

Вздохнув, топаю демонстративно ногами перед дверью и выхожу из коридора.

Прячусь за стеной, выжидая…

И дверь туалета тут же открывается.

А через пару секунд Лиса уже пролетает мимо, на ходу натягивая колготки.

Перехватив её на лету, тащу к себе в комнату.

– Попалась? Пошли, перетрем! Дело есть…

Но ребенок мой тут же хмурится, недовольно от меня отворачиваясь.

– До-ча?! – становясь у окна, чуть тормошу её в своих руках. – Слышишь меня?

Вместо ответа, обреченно вздыхает, проводя пальчиком по вспотевшему стеклу.

Потерянно смотрит вдаль, поджав губы.

В такие моменты она всегда напрягается.

Боится, что если сделала, что-то не так – теперь её поругают, разлюбят и бросят.

Наверняка, сейчас она уже представляет, как её выставляют с чемоданом за дверь, на мороз, с Полковником в одной руке, и дед Васькой – в другой.

Спасибо матери!

– Ну… Она пвосто квасивая очень… – выдавливает, драматично глядя в окно.

– Ты про девочку у забора?

– Дя… – хмурится.

– И что, что она красивая? Ты тоже очень красивая.

– Ну а вдвуг она маме бовьше понвавится, чем Ис-я…

Ну, вот мы и подошли к теме нашего разговора.

– Лиса, давай мы с тобой договоримся – стараюсь говорить мягко. – Василиса – не мама. Это твоя новая няня. Как Валентина Сергеевна, которая была до неё. Понимаешь? И неправильно называть её мамой. Можешь называть по имени, можешь "няней", но "мамой" нельзя.

Чувствую, как немного расслабляется в моих руках.

– Ну а я буду девать непва-вийно… И буду пвосить пвощения всегда. Ну честно!

– Нет, Лиса. Когда просят прощения, то стараются больше так не делать. Понимаешь?

– Ну… – задумчиво рисует на окне сердечко. – А что тогда девать, чтоб Васи-иса мамой моей става?

– Уже ничего, солдат. Аист тебя другой маме в клюве принес. Она тебя поймала. С этим уже ничего не поделаешь. Он же тебя Василисе не бросал?

Качает головой.

– Неть – отвечает тихо.

– Значит, мамой её называть нельзя.

– А та мама, когда меня поймава, свазу понява , что я – её доча?

– Да.

– Токо так можно? – хмурится, рисуя поверх маленького сердечка, еще одно – большое. – Надо от ависта поймать Исичку? Свевху?

– Да. Боюсь, других вариантов нет.

– Пу-а… А ты вообще виде-у ависта, котовый меня пи-нес?

– Нет. Не видел.

– А та мама, с чевными вовосами… Она видева?

– Нет. Аистов никто не видит, дочь. Даже мамы. А Василиса у нас – просто няня. Ладно?

– Мхм… – звучит в ответ задумчивое.

– Дочь? Это значит, ты меня поняла?

– Понява-а… – отвечает подозрительно спокойно.

Ну…

Тогда ладно?

Целую её в голову и спускаю с рук, ставя на пол.

А дочка, больше не желая со мной разговаривать, тут же суетливо убегает из комнаты, расставив по-боевому локти в стороны.

Чудеса какие-то.

Никаких тебе истерик, слез, разборок…

– Тимур Алексеич, а можно я Ваську покормлю чем-нибудь из холодильника? – кричит мне Василиса снизу.

– Че спрашиваешь? – ворчу в ответ. – Корми, конечно.

Переключаюсь на очередной звонок с работы…

Там – новая катастрофа.

И очередной бестолковый сержант, который нарывается на строгач.

Выслушивая его оправдания, вскользь отмечаю, что дверь моя слегка скрипит от сквозняка.

Кошусь с подозрением на окно. Закрыто ведь.

Хмурюсь, не понимая....

– Мам! Меня авист схватиу! Я ечу! – вдруг доносится до меня радостный голос Лисы.

Волосы на затылке встают дыбом от осознания…

– Слезь с окна! – рявкаю, срываясь с места. – Слезь! Быстро!

За какие-то доли секунды я уже в её комнате…

И тело мое обваривает кипятком от ужаса.

Потому что на окне – уже пусто. А с улицы доносится истошный крик…

Глава 14 Посвящение в матери

Василиса

Кажется, я кричала…

Не помню.

Голова моя идет кругом, и все вокруг становится слишком ярким. Настолько, что кажется нереальным вовсе. Бьет в глаза, слепит до вспышек боли.

До тошноты…

Слышу только, как Лиса быстро-быстро дышит мне в шею.

И только её быстрое дыхание – настоящее…

Живое.

Отстранившись, она поднимает на меня огромные, испуганные глаза.

– Меня авист… – голос дрожит от страха.

Снова утыкается носом мне в шею. Прячется, крепко обхватив меня руками.

– Из къюва! Мам…

Ноги мои подкашиваются от адреналина…

Господи!

Дурочка какая!

А если бы я стояла чуть дальше?

А если б опоздала хоть на секунду?!

Даже думать об этом страшно!

Дом стоит на подъеме в гору, фундамент высокий, и второй этаж – полноценный третий.

Зажмуриваюсь, крепче прижимая к себе эту маленькую дурёху.

Тимур уже здесь.

И его лицо сейчас тоже кажется нереальным. В нем всё "слишком".

Слишком много ужаса, много страха…

И на это тоже больно смотреть.

Если за секунды он мог бы поседеть, то это, наверное, как раз те самые секунды…

– Ты не ударились? У тебя ничего не болит? Дочь? – пытается забрать её из моих рук.

Но Лиса не отвечает.

Вместо этого она начинает реветь, цепляясь за мою одежду так, будто от этого зависит вся её жизнь.

– Дочь? – выдыхает майор испуганно.

– Мам… Не пускай меня! М-ма-ам… Не бвосай Ису! – криком.

– Все хорошо… Хорошо.

– Не бвосай Ису!

Крепко жмурит глазки. Испугалась очень…

Снова прижимаю её к себе. Глажу по голове.

– Хорошо! Я рядом. Лиса, у тебя ничего не болит? Ты не ударилась? – повторяю вопрос майора.

– Не-е-е-еть… – рёвом.

И ножками обхватывает меня еще крепче.

– Василис, – хрипло – спина твоя… Как?

– Я в порядке. Всё хорошо! Хорошо! – повторяю, как заведенная.

Выдыхая, Тимур опускается прямо на снег.

И, утыкаясь затылком в стену, слепо смотрит перед собой.

Перевожу взгляд с лица, на его руки…

Они трясутся.

На эмоциях даже не помню, как мы оказываемся в больнице.

Лиса всё никак не хочет слезать с моих рук.

Первое время даже не позволяет врачам себя трогать. Только хныкает жалобно мне в шею.

Иногда – воет…

И от того кажется мне сейчас совсем крохотной. Будто у меня и правда новорожденный младенец на руках.

Но сейчас – это только мой младенец!

К отцу она не идет.

Кое-как уговариваю её отпустить меня и пройти рентген, чтобы убедиться, что с ней точно все в порядке.

А потом – прохожу его сама.

Потому что Тимур настаивает…

Но, пока стою в этом проклятом аппарате, сердце мое разрывается от её горестных рыданий за дверью.

Словно её все бросили.

Все-все.

И одна в этом мире совершенно одна.

Вылетаю из кабинета, на ходу натягивая на себя свитер.

– Ма-ам! – тянет ко мне руки, захлебываясь от слёз. – Мам!

– Я здесь! Здесь… Бусинка моя маленькая – забираю её у Тимура. – Ну всё-всё. Иди сюда… Зайчик!

А потом на УЗИ держу её за руку и говорю, говорю, говорю…

Даже сама не помню что…

Бедняжка!

Напугала нас всех.

И сама до ужаса перепугалась…

Глава 15 Друзья

Тимур

Я ненавижу секунды, которые все меняют.

Потому что, обычно, это – поганые секунды.

Как момент, когда ребенок твой делает шаг из окна, или когда у матери вдруг отрывается тромб.

Секунда – и весь твой мир летит к чертям.

Но мой мир сегодня выжил…

– А можно, когда Лиса уснет, я у вас чего-нибудь крепкого стащу? – спрашивает Василиса шепотом.

– Берская, тебе теперь можно всё – говорю отрешённо.

В больнице мы уже третий час.

Склонив головы друг к другу, оба устало смотрим на довольную Лису, которая втирает что-то врачу.

Уже успокоилась.

Не ревёт.

Сияет, просто как солнышко.

И только батя с Василисой ловят отходняки в кабинете у травматолога.

Мы с ней сейчас – как две пустые оболочки, из которых выкачали все силы разом.

– Так… А я ж ему и говою: – вещает наш бодрый дементор.

"Авист, ты что деваешь?! Ты ж меня уже бвосау к маме…"

А он мне гово-ит:

"Не-е-ет, Иса, я тогда не к той маме тебе бвосиу. Собивайся! Надо к двугой!".

– Так и сказал? – подыгрывает ей Андрей Сергеич.

Лиса сидит перед ним на кушетке.

Дергает весело ножками…

Врач – батин друг, Лиса его хорошо знает, поэтому – не стесняется.

– Да, дядя Севгеич! Честно!

– Ну дела! Так больно? – спрашивает, щупая её шею.

– Неть…

– А так?

– Не-а! А азгова-ивать можно? – спрашивает, застыв, как солдатик.

– Нужно! – ухмыляется Сергеич в ответ. – Ручки вытяни. Пошевели-ка пальцами…

– Ага. Ага… Так а я ему и гово-ю:

"А так можно вазве? Я же уже бойшая! "– тараторит дальше.

Ножки снова дрыг-дрыг.

– А он мне и гово-ит:

"А ты ей скажи, что ты от меня!". И гвазиком мне воть так девает!

Усердно подмигивает врачу.

– Пидстав-яете? – шокировано смотрит на всех нас по очереди.

Сказочница, блин…

Как всыпать бы ей ремня!

Но, во-первых, мысль такая у меня только в теории, а на практике рука не поднимется.

Во – вторых, толку от таких методов воспитания все равно нет.

Меня, вот, били.

Но послушнее я от этого не стал, просто научился делать все втихую.

А еще – на зло.

И последнее было очень сложно отключить.

– Глазки покажешь мне? – продолжает осмотр Андрей Сергеич.

– Смотвите! – с готовностью отвечает дочь, шире распахивая глаза и вытягивая шею.

Улыбается ему…

Улыбается всем вокруг вообще!

У неё ж теперь мама.

А у меня сердце до сих пор херачит, как сумасшедшее. И я впервые в жизни начинаю понимать, что такое давление.

Блять…

Расти быстрее, ребенок!

Я такими темпами долго не проживу.

Шуршу о Василису курткой.

– Там в пиар-кампании что-то про руку ободряющую было…

– Было, да – отвечает чуть заторможено.

– Сюда давай – строго глядя на довольную Лису, раскрываю перед Василисой ладонь.

Покорно протягивает мне изящную руку.

Тяну её к себе, еще ближе.

Я наглею?

Да!

Но ситуация обязывает.

И, ради общей безопасности, мне срочно нужно найти свой личный дзен.

Тискаю эту теплую ладонь, пытаясь успокоиться.

Кожа нежная, пальцы длинные, тонкие....

И я залипаю на них, мягко наглаживая каждый по очереди.

– Ободряюще подержать, и ободряюще полапать – это разные вещи, начальник – звучит у уха.

Снова шепотом.

– А я не лапаю. Я восхищаюсь – сипло отрезаю я, обрисовывая её тонкие пальцы своими.

И останавливаться мне не хочется.

Дзен найден.

– Ну что ж. Никаких нареканий к ребенку у меня нет.

Слава Богу…

– А к героине моей, Андрей Сергеич?

Врач внимательно разглядывает рентгеновский снимок Василисы, который только что принесла медсестра.

– Жалоб у неё нет. Снимок тоже идеален – разводит руками. – Считайте, все обошлось.

Сергеич спускает дочь с кушетки, и Лиса тут же со всех ног летит к нам.

В груди от этого топота что-то болезненно щемит.

Словно она мне прямо по сердцу своими ножками пробежала.

А ведь могло все закончиться иначе…

И что тогда?

Подох бы ты майор без своей Лисы. В тот же момент.

Злюсь на себя.

В квартире блокираторы я поставил сразу, как только родилась Лиса.

Но недавно мы с ней переехали в дом.

И здесь я только прикрутил всю мебель к стенам, чтобы та не грохнулась вниз, если дочь вздумает на неё залезть.

А окна…

С окнами, я думал, мы давно уже разобрались.

Косяк, Байсаров!

Косяк!

"Очередной провал у тебя, короче" – выговариваю себе взбешенно и перевожу взгляд на дочь.

– Я так вада, что авист от тебя не унёс никуда! – жмется она к моей ноге. – Ты – ховоший папа.

– Вада она.... – вздыхаю, проводя пальцами по её волосам. – Приедем, в угол тебя поставлю!

– Неть… Не поставишь! Я сама пойду! – гордо.

Вздыхаю…

У меня нет слов.

А внутри – орёт благим матом моя изломанная психика.

– Руку надобно, княже? – угорает надо мной Василиса, величественным жестом королевы протягивая мне свою ладонь. – Повосхищаться…

Кокетливо шевелит у моего лица пальчиками.

И черт!

Работает…

И смеюсь я вместе с ней, чувствуя, как моментально отпускает меня весь этот кошмар.

Волшебные у тебя пальчики, Василиса…

И сама ты – волшебная.

Поблагодарив Андрей Сергеича, крепко пожимаю ему руку напоследок.

– Сергеич, можем этот визит в базе не регистрировать? А то суд у меня… – киваю на дочь.

Мало ли, где потом эта ситуация засветится.

– Не вопрос – хлопает меня по плечу. – Сделаем, Тимур Алексеич.

– Спасибо, дружище. Буду должен.

Вывожу своих девочек из кабинета.

Идем все вместе к парковке.

Лиса, конечно, топает рядом с Василисой.

– А как ты тепей Ис-ю будешь называть? – спрашивает, подпрыгивая. – Чтобы по-мамному быво!

– Эм… – теряется девочка – А как нужно?

Дочь отводит взгляд в сторону.

– Ну не зна-а-аю – тянет смущенно.

Глазки начинают лукаво бегать.

– Ну, вот пвошвая мама называва Ис-ю э-э-э....Свовочь! – выдает радостно.

Кровь резко бьет в лицо от бешенства.

При мне такого не было…

Хотя, было ведь много других вещей, Байсаров! И ждать, что наедине Лена будет вести себя с дочерью лучше, чем при тебе – очень опрометчиво.

Переглядываемся с Василисой.

Зацепив сигарету в зубы, развожу раздраженно руками.

Вот такая у нас история, да!

– Лиса? – зовет мою дочку.

– Че?

Садится перед ней, поправляет воротник её куртку.

– А можно я тебя буду просто по имени называть? Оно же у тебя такое красивое!

– Неть. Так невьзя, мам. Ты че? – хмурится. – Нужно еще что-нибудь ховошее . У деток в садике все мамы по-ховошему называют. Не товко по имени. И-ся тоже так хочет!

– Тогда, может, оставим "зайчик"? – предлагает.– И "солнышко".