Читать книгу "Планета Счастье"

Но на этот раз Стивена тревожила одна мысль: на прошлой неделе выяснилось, что готовится проект закона, по которому нельзя будет приезжать на кладбище, так как это противоречит задаче нашего государства способствовать тому, чтобы каждый гражданин всегда находился в радости и счастье. Проблема была особенно в том, что представители общественности высказались положительно и поддержали: дескать, смерть – естественное явление, нечего тут грустить, а похороны – на аутсорсинг. Постепенное обращение всех в принудительное счастье приводило Стивена в ужас, но ему даже не с кем это было обсудить, потому что все вокруг думали так же, как Нэнси.

Домой он вернулся хотя и с облегчением от того, что наконец съездил навестить родителей, что давно собирался сделать и все никак не мог, но в еще большей печали, чем уезжал.

Вечер прошел за пиццей в сообществе Миядзаки, а воскресенье – за карате с утра и творчеством Рюноскэ – вечером.

Приближался Новый год, и улицы были украшены, одна другой красочнее. На главной площади был огромный светящийся Санта в окружении оленей и эльфов. На окнах небоскребов – серебристые снежинки, шарики, звездочки. На все возможные устройства связи приходили сообщения: «Не можете выбрать девушке подарок? Бриллианты по лучшей цене». Или: «Новый год – самое время обновить духовой шкаф/холодильник/робота для мытья кафеля». Предлагались скидки даже на услуги роддома. Увидев это сообщение, Стивен на мгновение подумал, что так отстал от технологического прогресса, что тот дошел до ускорения и этого до сих пор неоптимизированного по времени, слишком длительного с точки зрения скорости всего происходящего вокруг процесса. Мамы с детьми бегали по мастер-классам по изготовлению украшений на елку из самосшивающейся ткани, самосклеивающейся бумаги и даже самослепляющегося пластилина (нужно было научиться писать программу, чтобы из 3D-принтера вылезало пластилиновое чудо). Для хорошей мамы задача была успеть, конечно же, на все сразу, иначе ребенок так и остался бы «непродвинутым» и «неразвитым».

Убедив Стивена, что так будет лучше, Нэнси переселилась к нему жить, но с условием, что ему будут оставлены его одинокие выходные хотя бы раз в две недели. Они ходили на вечеринки, Стивен почти всегда улыбался на фотографиях. Была одна проблема с книгами, которые он от Нэнси должен был прятать.

Новый год решено было отмечать у знакомых Нэнси, у них был большой загородный дом, вокруг – холмы, покрытые снегом, недалеко – каток, лыжные трассы.

Обычно Стивен с грустью ожидал Нового года. После того как погибли родители, этот праздник особенно напоминал о том, что никто не будет читать с ним Диккенса, не будет маленьких записочек под елку – у них была традиция класть туда не подарки, а пожелания, не будет совместного написания письма и изготовления открытки тете Бет, а потом и веселой поездки к ней в гости, запаха булочек с корицей, которые мама считала нужным вести с собой, потому что «у них» их пекли по-другому, и долгих вечеров конструирования всего чего только можно и научных экспериментов по советам журнала «Юный изобретатель» с отцом, который, наконец, оказывался всегда дома.

В этом году Стивен спокойно смотрел на всю эту суету, без раздражения удалял сообщения про то, куда надо было спешить на распродажу, и даже зашел по одной из ссылок и купил Нэнси сережки и колье.

Нэнси же пребывала в радостном возбуждении, покупала подарки, отправляла открытки с забавными пожеланиями, на электронном календаре, который она поставила на журнальный столик в гостиной, была запрограммирована на каждый день тематическая песня: то «Jingle bells», то «We wish you a merry Хmas», то «В лесу родилась елочка», то неизвестные Стивену «Snowy days that make you happy» и «Get some mandarins and smile». Она везде раскладывала ароматизаторы с запахами корицы, мандаринов и хвои и считала, что так они лучше погрузятся в атмосферу и настроятся на праздничный лад. Стивен отмечал про себя несходство имитатора корицы с оригиналом и думал, что современная химическая промышленность хоть и шагнула вперед, но еще имеет перед собой, как говорил глава государства, «Эм-А-Зэ» – «множество актуальных задач».

Работы было особенно много, потому как программа развлечения, и обычно обширная, перед праздниками стала еще более насыщенной, а Стивен и сотрудники обозревали и советовали, где же лучше предаться культурным увеселениям. В последнее воскресенье перед празднованием Нэнси уговорила Стивена пойти на центральный каток, потому что там кроме него уже все побывали, и она тоже, и потому что там очень весело, и музыка, и подсветка, и особенно романтично, когда падает снег.

Помимо этого, важным мероприятием была организация костюма: формы пилота для Стивена и стюардессы – для Нэнси, потому что концепция была ракетно-самолетная. «Отправляйтесь с нами в увлекательный и полный веселых приключений полет в следующий год, который будет еще более счастливым, чем этот» – гласило приглашение на новогодний вечер.

Для Стивена, несмотря на изначальное его сопротивление, костюм шили, потому что такого приталенного пиджака и зауженных брюк не нашлось, на придирчивый взгляд Нэнси.

Основная еда, алкоголь и развлечения обеспечивались соответствующими службами, преимущественно роботизированными, чтобы все могли отдыхать и веселиться. Те же, кто работал, получали дополнительную бонусную оплату или выходные дни. Потому что в Королевстве все должны были жить в счастье и процветании. Но так как модно было готовить дома, в приглашении Стивену и Нэнси значилось, что будет весьма поощряться кулинарный шедевр собственного изготовления и «ваше задание – индейка».

Нэнси долго искала лучший рецепт в интернете, с присущим ей перфекционизмом изучала отзывы на кулинарных форумах («Девочки, вы не поверите, мои чуть пальцы не проглотили» и прочие «Я много перИпробовала приправ к индейке и теперь могу вам проФФеСионально сказать – эта the best, лучше всех раЗкрывает вкус этой птицы» и даже «Советую, не пожИлеете») и наконец, уверившаяся в верности выбора, остановилась на том, который предполагал шампанское и прованские травы для маринада, а клюкву и апельсины – для начинки.

Нэнси долго возилась со всем заранее приготовленным, а потом ушла делать прическу и макияж.

Стивен забирал свой костюм, и когда он вернулся домой, духовка сообщала своим электронным голосом: «Задымление в основной секции, задымление в основной секции». Она автоматически выключилась, реагируя на то самое «задымление».

Выкупанная в дорогом шампанском и нафаршированная «самой свежей, самой экологически чистой клюквой из районов естественного произрастания» индейка, не будучи знакомой ни с «Вдовой Клико», ни с ценами на bio-продукты, изволила сгореть. Совсем.

Стивен рассмеялся: клюква вытекла, и выглядело так, будто пахнущая шампанским индейка ею плевалась.

С праздничным макияжем и прической, особенно торжественная и оттого, как подумал Стивен, ставшая ему еще более чужой и непривычной, Нэнси вбежала на кухню, почувствовав неприятный запах.

– Надо было, милая, брать вертикальный солярий, да и не больше, чем на десять минут, – говорил он, держа в руках птицу с черными обуглившимися боками и сочувственно на нее глядя.

Нэнси изменилась в лице, оно исказилось от презрения, злобы, ненависти.

– Что за идиотские шуточки, Стивен. Со мной такого не могло произойти.

Стивен, никогда не видевший Нэнси с трясущимися от гнева руками и так злобно на него смотрящей, решил, что ей, конечно, обидно и надо ее утешить:

– Да ладно, Нэнси, это всего лишь индейка. Купим сейчас что-нибудь и принесем.

– Купим что-нибудь? В списке гостей напротив моего имени будет индейка собственного приготовления, а я, по-твоему, куру-гриль им должна принести?! Там не те люди собрались, чтобы невесть что невесть откуда есть!

– Я и не говорю невесть откуда, закажем в хорошем ресторане, что-нибудь наверняка работает.

– Работает, но нужно будет ждать! Это во-первых. Во-вторых, я не какой-нибудь неудачник, чтобы вот так просто сдаться!

– Нэнси, прошу тебя, не надо драматизировать такой пустяк. Я не думаю, что кто-то вообще заметит.

– Драматизировать можешь только ты, начитавшись своих слезливых книжек, а я всегда решаю проблему.

Она взяла планшет и позвонила по номеру продуктовой доставки: после обычных «Jingle bells» ожидания электронный голос произнес: «К сожалению, выбранный вами элемент в данный момент отсутствует».

Стивен отправился в спальню.

Минут через пятнадцать пришла Нэнси.

– Свежая индейка только у «Harry’s», будет через час. Тогда, когда нам нужно было бы быть уже у Литтлсоулов. Через пятнадцать минут такси.

Стивен не отвечал.

– Я не никуда не поеду.

– Почему? – искренне удивилась Нэнси.

– Буду слезливые книжки читать.

– Ну и читай, зануда! – сказала Нэнси и захлопнула дверь.

Когда Нэнси ушла, Стивен почувствовал облегчение и даже радость. Все равно не хотелось ехать к Литтлсоулам, обсуждать их новую яхту и слушать, как Патриция критикует сервис в очередном пятизвездочном отеле.

В огромной медиатеке, оставшейся на компьютере отца, далеко не все еще было просмотрено.

Такеши Китано, «Ахиллес и черепаха» – выбрал он первый попавшийся файл. «Начать просмотр».

Когда у Матису, главного героя, погибли родители, Стивен решил было выключить, но история была слишком увлекательной.

На моменте, когда уже пожилой, но так и не добившийся успеха в живописи Матису в поисках новых форм и нестандартных эмоций поджигает солому вокруг стула, на котором рисует, и сам начинает гореть, позвонили в дверь.

На пороге стоял Майкл, из-под его распахнутой куртки торчала форма пилота, фуражка была набекрень, и сам он был красный и запыхавшийся.

– Стивен, какого хрена ты тут в домашних штанах накануне Нового года бродишь с унылым лицом?!

– Во-первых, здравствуй, Майкл, рад тебя видеть, – не в силах сдержать улыбку сказал Стивен. – Во-вторых, я кино смотрю. Очень интересное. Такеши Китано. «Ахиллес и черепаха». О нелепостях современного искусства и опасностях следования общественным стереотипам. Там мальчик…

– Слушай, все это, конечно, очень занимательно. Потом он топился в ванной, потом сжигался где-то там, а нежная и преданная японка все равно его не бросила. Но нас там ждут, я сам опоздал. И время уже десятый час, собирайся быстрей.

Майкл широкими шагами прошел в спальню, закрыл компьютер и начал искать глазами костюм.

– Ну что стоишь, как статуя? Ты, конечно, ничего, Стивен, но я не любоваться на тебя приехал. Где твой костюм? Одевайся.

– Я… Я вообще-то не хотел. Мы с Нэнси поссорились.

– Какая нелепая отмазка. Тебе же дела нет до Нэнси. Ну еще скажи, что есть, не поверю. Больно уж правильная и вообще не психопатка. Короче, там нормальная компания. За исключением пары-тройки душных и пары-тройки скучных – пойдет. Лулу там. Жжет. Поехали, а? Я ради тебя в такую даль тащился, ты не поверишь. Даже девушку свою новую оставил с родителями праздновать.

– Ладно. Но только ради тебя.

– Да ладно, там Лулу очень интересовалась. Спрашивает меня: «Где же этот прекрасный мальчик с большими грустными глазами?» Так и сказала, клянусь! – Майкл для убедительности положил правую руку на сердце, хотя одевавшийся в ванной Стивен никак не мог этого видеть.

В прихожей Майкл взял с тумбочки флакон мужского парфюма, щедро опрыскал им Стивена и, похлопав его по плечу, довольно заметил:

– Ну вот, теперь готов к покорению всех гламурных вечеринок мира!

Пока они ехали на такси, Майкл с увлечением рассказывал, какая красивая его новая подружка.

– Бывшая модель! – с гордостью заявил он. – Но я считаю, что пока она со мной, ей не стоит работать. Так же должен поступить настоящий мужик. А?

Стивен не ответил, но одобрительно покивал головой.

– Тебе надо иммигрировать, Стивен. Туда, где приветствуются депрессивные. Куда-нибудь на север. Там ты сразу найдешь себе кого-нибудь. А тут с этим вечным курсом на позитив тебе не место.

– Я бы хотел сделать что-то полезное именно здесь. Чтобы все не окончательно отупели с этой их вечной радостью. Список литературы, по крайней мере, удалось расширить немного. Правда, кое-что с сокращениями. Ну хоть так.

– Стивен, твоя общественная деятельность до добра не доведет, поверь мне. Скоро у вас тут наказывать начнут за депрессию, помяни мое слово. За тобой и так следят. Приставили эту Нэнси. Хотя если по мне, так она для тебя – идеальная пара. Пока ты от экзистенциальных мучений страдаешь, она тебе готовит вкусный завтрак. Скоро ты решишь написать великий философский трактат о том, для чего рожден человек, или что-то в этом духе, а она обеспечит твое, так сказать, ежедневное материальное существование, то есть поддержит жизнедеятельность твоего спортивного, подтянутого тела, пока твой никем не пойманный дух будет летать на просторах вселенной и искать вдохновения.

– Для совместного проживания вообще-то любовь нужна, а Нэнси я не люблю.

– Ох, Стивен, Стивен, как бы тебе объяснить… Не только та любовь, от которой люди вены режут. Я даже считаю, что та – как раз болезнь, от которой лучше лечиться. А то, что в книгах и фильмах – так оно не для жизни же. Если ты хочешь бороться за свои идеи, совершать великие дела – а ты же хочешь, – лукаво подмигнул Майкл, – то дома у тебя должен быть спокойный, надежный тыл. Без сложностей, красивая и ума чтобы в меру. Вот Лулу, да простит она меня, тебе, например, не подойдет. И с которой всегда отличный секс. Не могу судить наверняка, но предполагаю, что если Нэнси у тебя живет, то с этим в порядке. Так?

– Так. С этим в порядке.

– Вот и хорошо. В общем, подумай над этим на досуге. А сейчас – хватит делать страдальческую мину, надо немного развлечься.

Майкл, уже немного пьяный, неловко поправил фуражку, и она слетела у него с головы. И теперь, полный, неуклюжий, он пытался достать ее из-под переднего кресла. Стивен потянулся, достал ее и не смог сдержать улыбки, глядя, как Майкл поправлял ее у себя на голове, вытягивая шею, чтобы увидеть себя в переднее зеркало.

На пороге их встретила миссис Литтлсоул – высокая блондинка с накаченной грудью и губами.

– Привет. Я Патриция. Добро пожаловать! Проходите.

Стивен знал, как ее зовут, потому что они встречались раньше, а Майкл и вовсе пару часов назад от них вышел.

– Она просто тащится от своего имени. Вот и говорит всем по сто раз, – шепнул Майкл Стивену на ухо, когда они вошли в просторную гостиную на первом этаже.

Загородный дом Литтлсоулов часто мелькал в светской хронике, поэтому Стивен узнал светящуюся неоном барную стойку, над которой висели круглые лампы, черные кожаные диваны и серебристый, в тон стойке, журнальный столик, который создал Джек Моэн – один из самых знаменитых в мире дизайнеров. Патриция нажала кнопки на пульте, и гостиная погрузилась во мрак на секунду, потом на Стивена и Майкла сверху заструился луч света, и лампы на барной стойке разноцветно замигали.

– Стивен Маккуин, известный журналист. Пишет для… – Патриция забыла приготовленную речь. – Для разных популярных изданий, – после паузы сказала она, демонстрируя свою безупречную улыбку. – А Майкла вы уже знаете, известный бизнесмен.

В зале зааплодировали.

– Пойдем выпьем, всего час до завершения года, а мы, как идиоты, трезвые, – сказал Майкл и потащил Стивена к стойкам с алкоголем.

– Берите бокалы и присоединяйтесь к нам, – как можно более бархатным и игривым голосом сообщила Патриция, обнимая Стивена за талию и так к нему прижимаясь, что он даже попытался отойти. – Основная вечеринка у нас в зимнем саду, – указала она рукой в сторону помещений, откуда слышалась энергичная музыка. – Ничего, что у нас в баре самообслуживание? Не хотели, чтобы были лишние люди. Увидимся. Чмоки, – послала она Стивену воздушный поцелуй.

– До чего же мерзкая, – поежившись, сказал Стивен.

– Ой, да ладно тебе, – ответил Майкл, уже наливший и себе, и Стивену виски. – За то, чтобы в новом году ты нашел себя, Стивен.

Тот удивленно посмотрел на него:

– Да я вроде на месте. Все в порядке, Майкл.

– Давай выпьем за то, чтобы министр культуры наконец согласился дать мне интервью, а то я начну возмущаться, Фил этого очень боится, а я не желаю зла ни Филу, ни его изданиям.

Майкл одобрительно кивнул, и пока Стивен думал, глядя на переливы света в стакане, он налил им вторую порцию.

– Там тоже есть что выпить. Пойдем к народу.

– А можно я здесь посижу, недолго? Пожалуйста. Я приду, обещаю, – сказал Стивен и направился со своим бокалом на диван.

Основной свет в гостиной был выключен, горели только лампы над барной стойкой и светильники над диваном. Стивен смотрел на тающий в бокале лед, тающий медленно и почти незаметно. А из-за стенки доносилась музыка, быстрая и энергичная.

Часть 2. Джули

– Я вам не помешаю? – робко спросил мягкий голос.

Стивен, представлявший, что и как он должен будет спросить у министра культуры, дернулся и резко отодвинулся на край дивана.

– Простите, я вас не хотела пугать.

– Нет-нет, все в порядке, это вы простите, пожалуйста, я… Я просто думал о своем. – И, непонятно отчего смущаясь, Стивен поставил бокал на деревянную ручку дивана.

– Понимаю, – тихо сказала девушка. – Я тоже пришла немного подумать о своем. Там шумно.

– Я – Стивен, Стивен Маккуин, – сказал Стивен и зачем-то встал, протянув девушке руку.

Она тоже встала.

– Я Джули… Просто Джули, – сказала она и улыбнулась одними глазами.

Так как Стивен все еще не отпускал ее руку и пристально смотрел в глаза, Джули аккуратно освободила ее и посмотрела в окно.

– Здесь красивый лес, не правда ли?

– Лес? – удивился Стивен, ожидавший похвалы дизайнерскому столу или шарам над барной стойкой, на худой конец. – Давайте сядем.

Некоторое время они сидели молча. Стивен подумал, что не помнил, когда в последний раз ему было так неловко. Он хотел и в то же время не мог смотреть на Джули. И если бы его спросили, во что она была одета (хотя было очевидно, что она, как и остальные, была одета в форму стюардессы, только сняла свою фуражку) и была ли на ней обувь и тем более – какая, он не нашелся бы, что ответить. Все, что он мог бы сказать, что у нее соломенного цвета волосы и большие голубые глаза, немного навыкате. Она совсем не была такой красавицей, как Лулу или совсем не похожая на нее Нэнси, но Стивен мог уверенно уже тогда сказать, что был бы рад любоваться ею часами.

Она же, напротив, рассматривала Стивена очень внимательно и заключила про себя, что было, впрочем, неудивительно, что Стивен чрезвычайно хорош собой. А в синей форме пилота, которая была сшита специально под него стараниями Нэнси, и вовсе был неотразим.

– Я… – заговорили они вместе, и от этого рассмеялись.

Стивен подождал и, так как Джули не продолжила, сказал:

– Я – знакомый подруги Патриции. Или Эша, – засомневался он в том, кого же лучше знала Нэнси – мужа или жену Литтлсоулов.

– А нас пригласили друзья мужа.

– Очень жаль, – сказал Стивен сам себе, но по удивленному лицу Джули понял, что сказал это вслух. – В смысле, жаль, что я уже все выпил, – сказал он, указывая на стакан. – Пойдемте чего-нибудь нальем, за вас и за нашу встречу.

– Я вообще-то не пью, – сказала Джули. – У меня, знаете, голова болит потом очень. Но сегодня – особенный день.

– Ну давайте тогда что-нибудь безалкогольное. Я не хочу, чтобы у вас болела голова.

– Да нет, немного – ничего, я думаю.

– Нам показывали второй этаж, и там наверху есть картины. Замечательная коллекция импрессионистов. И есть даже подлинники.

Они поднялись на второй этаж, и Джули увлеченно рассказывала про каждую картину, время и обстоятельства ее создания. Стивен кое-что знал про импрессионистов, но не в таких деталях. К тому же, многое из того, что рассказывали на экскурсиях в музеях разных городов, куда его возила тетя Бет, он слушал рассеянно и позабыл. Стивен завороженно смотрел на то, как Джули изображала в лицах сценки из жизни XIX века, цитировала и художников, и их друзей, и особенно похоже изображала галериста Дюран-Рюэля, именно таким, каким Стивен его представлял – спокойным, размеренным, всегда с безупречно прямой спиной и с трубкой, которую он в момент сосредоточенного рассмотрения картин держал, прижав к седым усам. У Джули тоже был высокий лоб и тонкие губы, и хотя внешне она, конечно же, больше ничем не была похожа на знаменитого галериста, было впечатление, что в нее вселился его дух, дух человека незаурядного, видевшего впереди своего времени, с безупречным художественным вкусом.

Внизу послышалась суета, и по лестнице бежала Нэнси.

– Стивен, где ты ходишь? Через две минуты Новый год, – сказала она ласковым голосом, как мама, которая, потеряв ребенка из виду, радуется, что нашла его. Она взяла Стивена за руку и, холодно посмотрев на Джули, сказала: – Вас, Джули, тоже ищет муж.

Все спустились.

Стивен, все еще обиженный на Нэнси, освободил руку и отвернулся.

Часы в гостиной начали обратный отсчет громким механическим тиканьем.

– Да, жаль, что у нас тут дизайн – хай-тек. Для таких случаев, конечно, подошли бы такие большие деревянные часы, с кукушкой, – послышался жеманный голос Патриции.

– На «три» нужно кричать «ура» и «полетели», мы же на самолете, – прошептала Нэнси Стивену на ухо.

Стивен подумал, что надо бы, пожалуй, хотя бы рот открывать, изображая солидарность с толпой, а то не избежать беседы с Нэнси о том, какие именно события детства Стивена способствовали тому, что он теперь отказывается со всеми кричать «ура» и «полетели» (Нэнси непременно поняла бы, какие). От этой мысли ему стало совсем неприятно там находиться, особенно неприятен он стал сам себе. «Может, надо было все-таки сказать, что мне не нравится кричать со всеми, и выйти?» Но другой внутренний голос возражал, что он добьется только совершенно бесполезной ссоры с Нэнси, после которой они все равно поедут вместе домой, поэтому не было никакого смысла стоять на своем. Меж тем все кричали, заработала праздничная иллюминация.

– Для тех, кто не хочет выходить на улицу, салют имитируется дома, но не так зрелищно, конечно, – объявила Патриция в микрофон.

Кто-то активно хлопал Стивена по спине.

– Ну все, старик, я побежал. – Хотя очевидно было, что передвигаться уже изрядно напившийся Майкл быстро не мог. – Меня там самолет ждет, в городе. Эх, нет у меня выходных, приятель. Без сна и отдыха. Сам не проконтролируешь, ведь украдут как пить дать. Верно? – сказал он, вопросом обращаясь к Нэнси, после чего обнял ее и поцеловал в щеку. – Береги его, он у нас высокочувствительный, – хотел сказать Майкл, но вышло только «высокочусный».

Его охранники – два здоровых парня, почти вдвое выше Майкла – подхватили его за руки и повели в машину, а Майкл непрерывно кланялся и повторял:

– Очень рад, приезжайте в гости, у меня девушка – Эва Свенсон – ну знаете, знаменитая модель… Стивен, не грусти, – кричал он уже с порога.

– А ты что, грустишь? – подпрыгивая и дудя в трубочку из блестящей бумаги, которая раскручивалась и закручивалась туда и обратно, звонко спросила Лулу и так порывисто и эмоционально начала обнимать Стивена, что шампанское из ее бокала в левой руке пролилось ему на плечо и грудь.

– Ой, прости, пожалуйста, – запричитала Лулу и, прибежав с салфеткой, начала ею тереть плечо.

– Да ладно, – сказал Стивен, снимая пиджак. – Лучше скажи: где ты это взяла? – спросил он, указывая на дуделку. – Я думал, уже не осталось неэлектронных игрушек.

– А, это классная штучка, правда? Я тоже не люблю все эти бесконечные гаджеты, только путаница от них. Это я в ретро-магазине купила. Там еще такие есть. Тебе привезти как-нибудь? – искренне поинтересовалась она. – Я могу поставить напоминалку к тебе в редакцию заехать, чайку с вашими эклерчиками попьем.

– Я думал, ты такого не ешь. Строгая безуглеводная или какая там диета. Нэнси все время тобой по этому поводу восхищается – видишь, так часто про это говорит, что я даже почти запомнил правильные слова.

– Да ладно, Нэнси, ты не хуже меня стройняшка, – сказала она, обращаясь к взявшей Стивена под руку Нэнси. – Но нельзя же себе всегда отказывать в маленьких удовольствиях. Иначе ну что это за жизнь? Жизнью надо наслаждаться. Но углеводов – да, в меру, – подмигнула она Нэнси. – А сейчас у меня кивано-детокс.

Нэнси, улыбаясь, смотрела на Стивена, дескать, я-то хотя бы не знаю, что такое кивано-детокс.

– Это какой-то сумасшедший японец придумал? – поинтересовался Стивен.

– Нет, – протяжно ответила Лулу. – Это такой фрукт – кивано – травянистая лиана семейства Тыквенные, вид рода Огурец. Растет в Калифорнии и Новой Зеландии.

Стивен решил, что от одного сочетания тыквы и огурца в одном фрукте можно похудеть.

– И что, надо просто смотреть на него и представлять вкус? Тогда есть вообще никогда не хочется.

– Да нет же, – совершенно серьезно ответила Лулу. – По вкусу он похож на огурец и банан. Нужно заменять им ужин.

– Ну да, вкус огурца в сочетании с бананом издревле считался чем-то вроде амброзии.

– Амброзию я еще не пробовала, – снова совершенно серьезно ответила Лулу. – Я поинтересуюсь потом у Нэнси. А сейчас мне пора бежать, со мной Эш сфоткаться хотел… В общем, с Новым годом! Ура, – прокричала Лулу и снова подула в свою разноцветную дудочку.

Стивен нашел глазами Джули, она стояла с мужем и беседовала с какими-то мужчинами, выправкой и манерами напоминавшими то ли военных, то ли государственных служащих: в напряженных позах и с подчеркнуто серьезными лицами.

Нэнси прижалась к нему ближе и сказала:

– Стивен, прости меня, я была не права. Я больше никогда не буду с тобой так разговаривать. Я понимаю, что это проявление неуважения, а я… я тебя очень уважаю. Правда, – сказала она, повернувшись и посмотрев ему в глаза.

– Ладно, – сказал Стивен, не слушая ее и пристально глядя в сторону Джули. – Может, поедем домой? – вдруг спросил он.

– Домой? – удивилась Нэнси. – Тут все только начинается. Ты из-за пиджака расстроился? Так тебе и в рубашке очень хорошо. Стивен, ты здесь самый красивый, – сказала она, еще более тесно прижимаясь к нему.

– Нэнси, что за глупости, я просто устал, – сказал Стивен, немного отстраняясь. – А Майкл мне тебя всю дорогу нахваливал, говорил, что ты здесь самая красивая.

– Значит, мы – самая красивая пара, – довольно заключила Нэнси и поцеловала Стивена в щеку. – Может, останемся хоть на немножечко, а? – взяв его за обе руки и тонким детским голосом умоляла Нэнси. – Будет лазерное шоу через полчасика. Давай его посмотрим и поедем, хорошо?

Стивен покачал головой, дескать, что с тобой поделаешь, ладно. Тем временем Джули с мужем уже куда-то вышли, и Стивен потерял ее из виду.

Для лазерного шоу во дворе была построена сцена, с белой стеной посередине, примерно пять на пять метров, куда и делалась проекция.

Лазер рисовал самолет, потом в него начали заходить люди – каждый под свою мелодию, сходство было в фигуре, прическе, и все начали обсуждать, кто есть кто.

– Стивен, смотри-смотри, это мы с тобой, – от восторга Нэнси запрыгала и захлопала в ладоши так увлеченно, что забыла, что снимает все на камеру телефона. Ой, блин, – схватилась она за телефон. – Но ничего, наверняка все выложат потом в БФ.

Шоу завершалось тем, что самолет трансформировался в ракету, летевшую в космос. В финале из звезд составились цифры приходящего года, что вызвало искренний восторг даже у видавших виды друзей и знакомых Литтлсоулов, и Патриция, вышедшая на сцену, пожелала всем еще больше радостей, а также возможности слетать в космос тем, кому хочется острых ощущений. Оказалось, что Эш, среди прочего, управлял одной из компаний, занимающихся космическим туризмом.

Воспользовавшись тем, что Эш утащил Нэнси для демонстрации то ли недавно отстроенного у них кинотеатра, то ли бассейна, то ли того и другого, Стивен отправился искать Джули. Она все еще была с мужем и беседовала уже с какой-то другой группой людей с такими же серьезными лицами. Стивен устроился на диване неподалеку, чтобы можно было, с одной стороны, не вызывать подозрений, но с другой – сразу подойти к ней, как только она останется одна.

Рядом села какая-то девушка и начала что-то говорить ему, но Стивен не слышал.

– Я и не знала, что вы такой хам, – громко возмутилась она после того, как Стивен не прореагировал ни на комплименты, ни даже на вопросы.

– Простите, вы что-то мне хотели сказать? – произнес он, рассеянно повернувшись к ней, но все еще глядя в сторону Джули.

– Уже ничего! – выпалила обильно просоляренная девушка с иссиня-черными крашеными волосами и демонстративно встала.

Стивен вспомнил сгоревшую индейку, улыбнулся и продолжил ждать. «Когда же, наконец, эти зануды отойдут, сколько можно так серьезно кивать и надувать щеки».

Вдруг все начали перемещаться в гостиную, к мужу Джули с его знакомыми подошел Эш и вышел с ними.

В гостиную вбежала Лулу в шапочке Санта-Клауса и с серебристой коробочкой в руке.

– Дорогие мои, успешные, талантливые и позитивные! Нам всем повезло, мы уже выросли, и у нас замечательная жизнь. И хотя Новый год уже наступил, мы решили немного продолжить наши добрые дела. Тем, кто поучаствовал в предновогоднем марафоне – огромное спасибо. Особенно нашему любимому Стивену, который не только пробежал сам, но и привлек внимание к проекту. Мы купили подарки всем-всем детишкам, от кого получили письма с просьбами. А теперь мы решили устроить небольшой флешмоб «Праздник продолжается» и просто раздать небольшие подарочки детям на улице. Так у всех продлится радостное настроение! На это нам не нужно много, поэтому давайте соберем прямо сейчас, сколько вам не жалко.

Все захлопали и принялись складывать в коробочку банкноты, соревнуясь, кто больше. Когда очередь дошла до Джули, она, как будто роясь в сумочке в поисках кошелька, медлила, но так как Лулу все еще держала шляпу около нее, положила в итоге меньше всех. Несмотря на то что никто не обратил внимание, сколько именно она положила, а Лулу и вовсе отвернулась, отвечая на очередную шутку про ее наряд, Джули чувствовала себя неловко и внутренне оправдывалась: «Во-первых, мы не знаем, нужны ли им эти подарки. Во-вторых, я лично плохо знакома с этой Лулу и компанией – где гарантия, что они вообще купят игрушки на все эти деньги? Нет, я не против, – продолжала она внутренне отбиваться от невидимых оппонентов. – Просто хотелось бы порядка и точности, и отчитываться же нужно».

Стивен, оказавшийся в другом конце гостиной, не заметил ее замешательства.

Когда наконец довольная сборами Лулу убежала и с ней в зимний сад начали перемещаться и остальные, Стивен быстро подошел к Джули.

– Мы сможем с вами еще когда-нибудь увидеться? – спросил он.