Читать книгу "Подкидыш или счастье на дороге не валяется"

Глава 5

Ульяна

Это решение не далось мне легко. Ночью моя ясная Яся спала хорошо. Иногда просыпалась, но даже зареветь не успевала – я всегда была рядом и сразу подхватывала на руки. Подумала даже – верну девочку совсем избалованной и ручной, мне её держать было одно удовольствие.

И руки словно знали, не нужно было ничему учиться, тем более голову Яся держала уверенно. Я же уснуть не могла, даже когда малышка безмятежно спала. Я сомневалась. Понимала, что не вправе прятать чужого ребёнка. Не будучи излишне наивной понимала и то, что меня наверняка за это накажут. По уголовному кодексу, и мои мечты когда либо стать матерью, за решёткой точно не исполнятся. Не раз и не два я брала телефон, чтобы позвонить в полицию, так поступил бы любой законопослушный гражданин, а я такой всегда и была – правильной и рациональной. Брала и не звонила.

В следующий раз, второй по счету за ночь, Яся проснулась в три часа. Я сразу взяла её на руки. Она сосала смесь, смотрела на меня темно-карими глазами, я же вполуха прислушивалась к бормочущему телевизору. Закончилась мыльная опера, начались новости.

– Похищена из собственного дома, – чётко начал выговаривать корреспондент, стоя у высокого забора, за которым только верхушки деревьев и виднелись. – Маленькая Каролина Ерофеева, которой всего полтора месяца вынесена матерью, которая сама отказалась от своих родительских прав. Если кто-то владеет информацией или видел Каролину…

И показали фото. Это Яся. То есть Каролина. Точно она, ошибиться я не могла. Да и сочетание светлой кожи, светлых волос и таких тёмных глаз встречалось достаточно редко.

– Это ты, – растерянно сказала я. – Это ты, Яся! Прости, Каролина…

Мне стало так страшно, что телевизор я в испуге выключила. Отбросила пульт. Долго ходила нервно меряя комнату шагами, держа на руках спящую Ясю.

О том, что телевизор выключила я пожалела, и включила снова. Но новости закончились, началось ток шоу. И в интернете информации не было.

Меня обуревали сомнения в правильности своего поступка. И страшно было. За эту юную красивую женщину, за Ясю, за себя. Сном я забылась только под утро, а проснувшись и помыв малышку, которая испачкала подгузник, сразу включила тот канал.

Шла утренняя программа, гоняли музыку. Нет информации. Выходить на улицу с малышкой я боялась, да и одежды у неё пока не было совсем, но помнила – с детьми надо дышать свежим воздухом. Поэтому мы полчаса гуляли по балкону, туда сюда.

Начались новости, в них ничего важного для меня. Чтобы отвлечься сделала заказ в онлайн магазине детских товаров. От греха заказала мальчишескую одежду, не знаю, спасло ли бы это меня, может, я слишком наивна.

Доставка прибыла уже через сорок минут. В ожидании хоть каких то известий я перестирала детские вещи, прогнала через сушилку и погладила. Всё – как положено. Вскоре маленькая Яся стала смешным мальчишкой. Но самой Ясе было совершенно все равно, что на ней надето.

Когла в дверь позвонили я чуть не взвизгнула от страха. У меня почти не было друзей. Чисто теоретически подруги имелись, но растворились в семейной жизни. Выходили замуж, рожали детей. Я оставалась где-то на обочине, и там мне в принципе было комфортно.

Но кто-то пришёл.

Меня точно уже нашли. Сейчас такие технологии, камеры везде, меня точно нашли. Посадят в тюрьму, стоит ли моя сломанная жизнь такого короткого ворованного материнства?

Я прокралась и посмотрела в глазок. И обрела возможность дышать. Мама моя уже погибла, но одна из её подруг перешла мне по наследству. Дружить мы не дружили, слишком большая разница в возрасте, но она заглядывала иногда, мы пили чай, говорили о маме. Сейчас тётя Галя стояла за дверью.

– Ульяна, я слышала твои шаги, – в шутку крикнула она.

Она и подумать не могла, что я ей не открою. Но если она и правда слышала, то если я не открою, будет вдвойне странно. Я открыла.

– Здравствуйте, – улыбнулась я.

– Мимо проезжала, – пояснила она. – Решила тебе клубники занести, сама собирала с утра пораньше. Сла-а-адкая, ум отъешь.

И шагнула в квартиру. И в это время заплакала Яся. Она успела привыкнуть, что я всегда рядом, а сейчас меня не было.

– Мы полгода не виделись, – сказала тётя Галя почти с надеждой. – Что-то изменилось?

Я могла бы соврать. Сказать, что маленький живот был во время беременности, такое случается. Но я не стала.

– Подруга в больнице лежит, – торопливо начала я ткать паутину очередной лжи, которой теперь так много будет в моей жизни. – Вот я и взялась присмотреть.

– А муж?

– Да какая от мужчин польза с грудничком, – отмахнулась я.

– И правда.

Вошла в квартиру, тискала Ясю, которую я ей представила от греха, как Артёма, долго пила чай. Я незаметно переключила телевизор на музыкальный канал – новости могут навести тётю на мысли. Где-то ребёнок пропал, здесь – появился.

– Я пойду, – заторопилась тетя. – А ягоду ты ешь, пока не скисла.

Я закрыла за ней дверь и бросилась к телевизору. Переключила и сразу попала на искомое.

– Милана Василова в крайне тяжёлом состоянии была доставлена в больницу, где впоследствии скончалась, не приходя в сознании. Подозреваемый в убийстве, её бывший сожитель, миллиардер Александр Ерофеев задержан. Судьба малышки Каролины остаётся не известной, ребёнок все еще не найден.

Я потрясенно повернулась к Ясе. Та лёжа на спине дрыгала ножками и пыталась их поймать руками, но пока безуспешно, ни ручки, ни ножки, не слушались толком.

– Яся, – прошептала я. – Она не лгала, твоя мама. Твой отец и правда монстр.

Глава 6

Александр

Наручники впивались в костяшки запястья. Иногда я специально проворачивал ладонь, словно примериваясь к этой боли. Представлял, как дерну в стороны со всей дури, как напрягутся мыщцы и жилы, как вопьется в кожу металл. А потом с дребезжащим стоном освобождения разорвётся металлическая цепь соединяющая кольца на моих запястьях.

Первым делом я бы ударил его, опера, который смотрел на меня со скучающим видом.

– Я все равно выйду, – сказал я. – Ты же знаешь.

– Ну да. Потом ещ кого нибудь угробишь, да? Девок на Руси много, не перечесть. Не жалко…

– Я не убивал её.

– Здесь все так говорят.

И руками развёл. Этот человек был такой незначительной персоной, что от ничего не зависело. Он мог только сидеть в этом кабинете и задавать вопросы. Все. И все равно меня бесило, что этот человек сидит здесь беседуя ни о чем, когда мог бы искать мою дочь.

– Когда я выкуплю свою свободу, тебя даже торговый центр охранять не возьмут, – обещал я.

– Выкупишь? – усмехнулся он. – Ты входил в гостиницу, записи камер у нас есть. Соседи слышали разговор на повышенных тонах. Твоя щека расцарапана. А частицы твой кожи и крови под ногтями покойной Василовой. Ерофеев, поверь, миллионеры тоже садятся. И ты сядешь, я тебе гарантирую.

Классовая ненависть, вот что это. Он ненавидит меня за все то, что у меня есть, а у него нет. За деньги, красивых девок, безграничные возможности. У него на пальце кольцо блестит. И дети наверняка есть. И дома они, с матерью, что считает деньги пытаясь дотянуть до получки не влезая в долги. Я сам так рос, только с одной разницей – папа у меня был не опер, а обычный отморозок. Когда он сгинул в очередной пьяной драке, мы с матерью просто вздохнули с облегчением. Жить стало куда легче.

Но дети этого опера дома. Они в безопасности. В отличие от моей дочки, в которой весу едва – четыре килограмма. Она слишком мала, слишком.

– Пока ты задаёшь вопросы, одни и те же, по кругу, вопросы, на которые я давно ответил, моя дочь в опасности. Ей нет двух месяцев. Она маленькая, понимаешь, урод? И никто кроме меня её не найдёт!

Я не верил в полицию.

– Знавал я такие семейки, – хихикнул опер. – И чаще всего все заканчивается одинаково. Больше всего уверен, что девочки в живых уже нет, и где искать тело, только ты Ерофеев и знаешь. Сначала дочку, потом её мать, чтобы заткнулась…

Я не знал, любил ли свою дочь. Я знал, что должен её беречь. И никому, никогда не позволять открывать свой рот чтобы говорить такое.

Мои руки были скованы наручниками за спиной и по плечам за время долгого разговора успело разлиться онемение. Но это не могло меня остановить. Никто, в том числе опер с красивой фамилией Васнецов не ожидал того, что случилось.

Я встал со стула, в два быстрых шага преодолел расстояние до стола за которым сидел опер и резко, с разгона наклонившись вперёд ударил лбом по лицу Васнецова. Лоб обожгло болью, душу – удовлетворением.

Нос мужчины съехал на бок распухая прямо на глазах, на рот, шею и рубашку потекло красным. Мужчина поднялся на ноги, сплевывая кровь и осколки зубов.

– И не таких усмиряли. Хана тебе, – сказал он мне качая головой. И в коридор крикнул. – В карцер его! Или лучше определите к ребятам, которых ночью привезли, они из него быстро дурь выбьют.

Дверь открылась. Вошёл мужчина посмотрел на нас чуть поджав губы.

– Зачем ты так, Васнецов? Звонили уже по его поводу… получишь же. А ты за мной иди.

Мы шли по полутемному коридору. Наручники с меня сняли, я с удовольствием растирал онемевшие запястья. Мужчина вёл меня и говорил.

– Не нужно мстить, – тихо говорил он. – Ну, дурак… ребёнок у него есть, жена беременная снова, да только ума не прибавилось. Над сестрой у него надругались… всего девятнадцать только было ей. Мажоры. Их всех выкупили, одному только срок дали, и то условный. А она руки на себя наложила. Вот он и озлобился. Не держи зла на него.

– Кто-то должен научить его тому, что не стоить клеимить человека только из-за отношения его к определенному социальному слою, – ответил я.

– Не поможет, – со вздохом отмахнулся мужик.

Меня ввели кабинет в котором уже находился Артур. При виде меня он поднялся со стула, скептически разглядывая мой лоб.

– Что с тобой?

– Так… Разошлись с человеком в вопросах ведения дела. Дочка?

– Не нашли, – виновато ответил он. – Милана просто вышла с сумкой и растворилась. Никаких свидетелей. Ничего. Просто появилась потом уже без сумки.

– Ищи, Артур. Она слишком маленькая.

– Эта больная… могла и на мусорке оставить сумку.

Я до боли сжал зубы. Маленькая Каролина не заслуживала такой смерти. Никакой. Расти она должна была. Смеяться задиристо. В куклы играть, или во что там девочки играют. Гонять толстую кошку, что уже год, как поселилась в домике охраны.

– Увеличь сумму вознаграждения.

– Уже.

– И вытащи меня, черт!

– Сложно будет, Ерофеев… царапины, камеры. Но я вытащу, ты же знаешь.

– Я второстепенен. Дочку, дочку ищи…

Я сел на стул, а Артур вдруг шагнул ко мне, опустил ладонь на плечо в жесте поддержки. И я вдруг ощутил себя таким больным, таким усталым…

И подумал – никогда не доверять. Ни одной бабе. И никогда не доверять никому своего ребёнка.

Глава 7

Ульяна

То, что происходило со мной сложно было назвать даже панической атакой. Я замерла. В любом звуке исходящем из подъезда мне чудилась опасность. Когда к дому подъезжала машина, я просто переставала дышать – я была уверена, что это за мной. Ко мне. И считала мгновения. Вот люди вышли из машины, вот поднимаются. Шаги по коридору, остановятся возле моей двери… Но никто не приходил.

Девочка смотрела на меня. Так, словно понимала кто я, что я, вообще постигла все мироздание. Серьёзно так.

– Что делать? – спросила я у неё.

Она улыбнулась. Открыто, белозубо, так, как только дети умеют. И мне стало дышать легче, самую малость. Сейчас я даже не так полиции боялась, как мафиози. Именно мафиози, так я такой контингент и воспринимала. Что они мне сделают? Как я докажу, что не украла ребёнка? Я по сути его украла. Унесла к себе домой. До сих пор не вызвала полицию. Сейчас мне даже в полицию было страшно звонить, я же знаю, ещё по сериалам, которые смотрел мой покойный муж – они там все повязаны. Я позвоню и за мной приедут.

Но и так оставлять было нельзя, я сидела на пороховой бочке. Эта девочка – очень богата. Даже если я сойду с ума и решу её себе оставить, я лишу её будущего. Что могу дать ей я? Я нищая, как церковная мышь. Да, у меня есть деньги, даже крыша над головой, я не умираю от голода, но все это не сравнить с благосостоянием её убийцы отца.

– Его посадят, – сказала я. – Над девочкой возьмут опеку. Какие нибудь родные. Все будет хорошо.

Моя Яся бултыхала ногами. Я одела её, затем подумав, завернула в платок, чтобы не замёрзла – моими терзаниями на улице давно стемнело. Торопливо, пока не передумала, вышла на улицу. Глубоко вздохнула. Я передам ребёнка государству и это будет правильным решением.

Я шла по улице пешком, не решаясь даже вызвать такси, не хотела привлекать к себе внимания, а густые ночные тени неплохо справлялись с маскировкой. Я выбрала отделение полиции далёкое от своего дома идти до которого полтора часа. Крепко уснувшая Яся оттягивала руки так, что я уже почти их не чувствовала. Иногда я садилась отдохнуть и опускала свою ношу на лавочку.

Усталость немного прогнала страх. Но вернулся он резко, рывком, когда тень в углу за лавочкой вдруг зашевелилась, оттуда раздалось кряхтение. Я вскрикнула и подскочила на ноги схватив Ясю.

– Да не верещи ты, – раздался старческий голос. – Я восьмой десяток разменял, нет мне дела до твоих прелестей, похмелиться бы…

Он и правда был стар. Густо пах старостью и алкоголем. Немощный, он не представлял для меня угрозы. И тогда я решилась. Мне нужен был телефон, а звонить со своего я не решалась.

– Я дам вам пятьсот рублей, если вы разрешите мне позвонить. У вас же есть телефон?

Тень старика усмехнулась и на лавку лёг телефон. Старый, такой же, как и его владелец. Кнопочный. С восемью процентами зарядки. Мне хватит. Номер телефона нужного отделения я ещё дома заучила наизусть.

– Отделение полиции, – устало ответили мне.

– У меня дочка, – сбивчиво ответила я. – Дочка того… Ерофеева. Я не похищала её. Я передам её в ваше отделение, при условии, что там будет дежурить машина скорой помощи и несколько человек из отдела социальной защиты.

–Кто вы? – усталость с человека, как сдуло. – Как вас зовут?

– Сегодня ночью, – сказала я и сбросила звонок.

Потом выключила телефон и вернула владельцу. Положила на лавку пятьсот рублей и побежала прочь – я была уверена, что звонок уже отследили, моя вера в возможности системы тогда была безграничной.

К отделению полиции я подошла минут через тридцать. С околицы. Машина скорой дежурила. Дверь открыта, тянет табачным дымом. Водителя не видно, возможно, просто вышел размяться. На крыльце стоит мужчина в форме. Они выполнили мои условия. Я рассчитывала подбросить Ясю и убежать, не слишком представляя, как это сделаю, а в данный момент сидела за кустами и молилась, чтобы малышка не проснулась.

– Может развод? – крикнул кому-то парень в форме. – Ты же знаешь, сколько этих, которые за вознаграждение маму родную продадут.

– Ждём, – ответили ему. – мы обязаны проверить.

Парень сплюнул и вернулся в помещение. Стало тихо. Скрипнула дверца скорой, приоткрываясь ещё шире. Оттуда мелькнул огонёк. Курили прямо в салоне. Я напрягла зрение. Дверца скрипнула, потому что кто-то подпирал её ногой изнутри. Кто-то с очень солидным размером обуви. Сорок шестой, не меньше. В берцах. Отчего бы фельдшеру не носить берцы? Но…почему так темно и тихо?

Снова изнутри защекотал страх. Все эти кусты и тени за домами, они так надёжно скрывают меня, кого они могут прятать ещё? Со стороны раздались шаги. Шёл кто-то один. Мужчина. Я видела его в свете который падал из окон, он меня нет, я сидела стараясь не дышать.

Мужчина остановился. Лицо его было скрыто медицинской маской и низко надвинутой бейсболкой. Он тоже смотрел на скорую и слушал тишину.

– Убивать ли девочку? – вдруг задумчиво, ужасно спокойно спросил он. – Всё равно её убьют они.

Яся зашевелилась, а меня окатило холодом. Не ознобом, а словно на меня бочку жидкого азота вылили, я промерзла насквозь и сейчас просто рассыплюсь на мелкие осколки от дуновения ветра.

Не плачь, мысленно попросила я малышку. Этот мир сошёл с ума. В нем мечтают убить потерянного младенца. Даже не мечтают, а так равнодушно говорят… и они, они это те, кто ждёт в скорой?

Яся спала, но выспавшись по дороге могла проснуться в любой момент. Мужчина стоял. Даже тихонько насвистывал что-то, пользуясь тем, что люди в скорой не могли его слышать. Затем развернулся и скрылся где-то за зданием.

Нужно уходить. Он может быть близко, он может услышать, но из-за паники я не могла усидеть на месте. Встала, молясь, чтобы ни одна веточка не хрустнула под ногами тихо, контролируя свои шаги пошла прочь.

И не верила, что смогла уйти. Не так пугали люди в скорой, как этот одиночка. Но квартал за кварталом оставались позади, никто за мной не гнался. Яся иногда кряхтела, но пока не планировала плакать в полную силу, мои шаги её усыпляли.

– Ну что же, – сказала я ей. – Пропала, так пропала. Мне страшно ужасно, Ясь, но отдать тебя убийцам я не могу.

И так все решилось, я приняла очередное сумасшедшее решение в своей жизни – никому не отдавать эту малышку.

Глава 8

Ульяна.

Маленькая Яся вела себя идеально, а я просто задыхалась от страха. Она не плакала всю эту ночь. Выспавшись на улице, она бодрствовала и я была рада её компании – у меня сна не было ни в одном глазу. Больше случайно моя Яся находила свои ножки, стягивала голубой носочек, запихивала в рот, если не получалось, то рассерженно сопела.

Она была идеальной. Но жить от этого было нисколько не легче.

– Будем радоваться малому, – сказала я. – Видишь, заканчивается эта ночь.

Рассвет был серым и размазанным, словно на свеже покрашенный холст с утренним пейзажем кто-то небрежно опрокинул стакан воды. Ясе не нравилось долго лежать, она начинала кряхтеть недовольно, я боялась, что заплачет, все услышат, что она у меня есть, брала на руки. После изнурительной пешей прогулки с ребёнком руки налились болью, но я все равно прижимала девочку к себе, подходила к окну и мы вместе смотрели на мутный рассвет.

Уснула Яся только когда окончательно рассвело. Я устала мучиться дурными мыслями легла рядом и тоже забылась сном. Он был таким же тревожным, как и явь, но проснувшись я не смогла вспомнить из него не единой детали.

Чутье подсказывало мне, что из города надо бежать. Но куда? Девочку искали. Я зареклась смотреть новости, но то и дело то включала телевизор, то мониторила просторы интернета. Если мы побежим, нас поймают с большей вероятностью, у меня нет никаких документов на девочку, да и досматривают всех с детьми… Лучше не привлекать внимание. Лучше затаиться. Лучше подождать.

Слава богу были сервисы доставки. Мы не нуждались ни в еде, ни в подгузниках, на данный момент у нас было все. Гуляли на балконе, шагая по узкому пространству туда сюда, и маленькая девочка терпеливо сносила вместе со мной все неудобства. Порой она казалась мне героиней. А я сама себе – старой, никому не нужной городской чокнутой.

– Я сошла с ума, – шёпотом сказала я сама себе.

– Агу, – чётко ответила Яся.

– Думаешь? – улыбнулась я.

И нашла силы в мысли о том, что я нужна этой девочке. Малышке, которая в младенчестве богата так, как я никогда не буду. Но её маму убили, её папа сидит в тюрьме, а деньги – несут опасность. Она такая крошка… я не оставлю её, пока могу.

– Я нужна тебе, правда? – спрашивала я у неё раз за разом.

И она не плакала. Иногда хныкала тихонько, но сразу находила утешение в моих объятиях. Боюсь этот ребёнок стал самым ручным в мире. Отчасти потому, что я очень боялась её плача – нас могли услышать соседи. А ещё я находила в этой малышке новые силы. Мне нравилось её касаться, вдыхать ни с чем не сравнимый младенческий запах и чувствовать себя нужной.

Я понимала, что ситуации могут быть разными. Малышке может понадобиться медицинская помощь, младенцы должны расти при регулярном осмотре специалистов. Если что-то случится, разу вызову скорую, бог с ним, пусть меня сажают. Детское здоровье важнее. Тем более, целая детская жизнь.

Прошла неделя. Затем вторая. Я заказала весы и почитала, как должны прибавлять в весе младенцы. Яська прибавляла уверенно, узнавала меня, улыбалась мне беззубым ртом. Она, слава богу, не знала что такое колики, зубки ещё не лезли, если бы не тревога висевшая в воздухе, наши дни и ночи были бы безмятежны.

В городе искали девочку, сначала спокойно и собранно, потом безнадёжно и как-то истерично. За неё обещались огромные деньги, такие, каких я никогда не видела, никогда и не увижу. А мы сидели в подполье и агукали.

Через три недели я решила продавать квартиру. Мы смотрели много объявлений. Уехать куда нибудь в глубинку, купить дом. Спрятаться, хотя бы на пару лет, убежать от этой постоянной тревоги. Связалась с риэлтором, мы разместили объявление.

Я думала, квартира будет продаваться годами. У меня вообще не очень укладывалось в голове, как можно просто прийти и выложить такую кучу денег. Да, моя однушка не стоила баснословно, но для меня и это много.

Но к удивлению на первый просмотр записались уже через несколько дней.

– А чего вы хотели? – хмыкнула в трубку мой риэлтор. – Один собственник, не обременена ипотекой… да ещё и однушка. Такие, как пирожки расходятся.

Это была молодая пара. Я даже немного им позавидовала – все впереди, а сейчас только счастье. То и дело касались друг друга, то открыто, то украдкой, обменивались взглядами, глубокое значение которых было известно только им одним.

Я тут же захотела, чтобы они купили эту квартиру. Заполнили её своим счастьем родили ребенка, топот ножек которого будет звонко раздаваться по коридору. Ребёнка, которого не нужно будет прятать в шкафу.

Да, так и есть. Я уложила Ясю спать и спрятала ее в шкафу, надеюсь она не проснётся пока. Эти счастливые люди не должны её увидеть.

– У меня не так много времени, – напомнила я. – Скоро ухожу.

Они взялись за руки и прошлись по квартире.

– Маленькая, – отметил парень.

– Вы знали это, – ответила риэлтор. – Именно поэтому её заберут быстро.

– Родится ляля, затем поищем побольше, – шепнула девушка. Затем повернулась к нам. – Мы ещё посмотрим несколько вариантов, подумаем…

Когда за ними закрылась дверь, риэлтор повернулась ко мне и подмигнула.

– Вернутся, – улыбка была хитрой и полной самодовольства. – Уж мне ли не знать.

Они и правда вернулись. Всё закрутилось слишком быстро, я была не готова к такому повороту событий. Даже тревога немного ушла в сторону, точнее, её вытеснили другие тревоги. Я искала дом. Нашла. Очень далеко – почти тысяча километров. В чистеньком и красивом посёлке на берегу реки. Наверное, в таком приятно жить, в таком радостно растить ребёнка. Позвонила. Договорилась. Внесла задаток, чтобы не продали, хотя и страшно было очень.

Собрала в два чемодана и одну сумку всю свою жизнь. Я не могла увезти все, это было бы слишком заметно. Затем подписала документы и мой счёт в банке значительно округлился.

Ключи оставила в почтовом ящике глубокой ночью. Вызвала такси. Мне казалось, так будет безопаснее, так меньше внимания. Я не собиралась ехать на одной машине до пункта назначения, мне нужно сбить след, если он будет, конечно. Я буду добираться медленно.

Моросил дождь. Безымянный парень встреченный мной в подъезде молча помог спустить вещи. Яська спала в автомобильной люльке, я её стала полагаться в этом на службу такси.

И в час ночи я покинула город, в котором я выросла, временами даже была счастливой, уезжая в неизвестность и увозя с собой чужого ребёнка, беззаботно сопящего в люльке.