Текст книги "Лорды гор. Огненная кровь"

Часть вторая. Тайная игра короля

Глава 1. Праздник Зимородка

На улицах Найреоса не протолкнуться в первый день Зимородка – семидневных зимних праздников, начинавшихся после самой длинной ночи в году. Их традиция куда древнее и церкви Безликого, и огненных королей Гардарунта. Но и те, и другие приспособили народные обычаи под свои нужды. Церковь праздновала явление Лика, а младший горный лорд и изгой Астарг Ориэдра, завоевавший Гардарунт и короновавшийся в этот же день полтора века назад, заявил, что лик был огненный, ибо только мировое солнце могло отразиться в мировых водах, и праздник стал королевским.

То и дело слышались свисты кнутов, крики уже охрипших кучеров: «Посторонись! Дорогу его сиятельству (милости, благородию и тому подобное)». Сторониться было некуда. Вся площадь перед главным храмом до краев запружена народом, собравшимся со свечами в руках на молебен за царственную душу погибшего во благо Гардарунта короля Роберта, объявленного в народе Святым. Как-то за сорок дней забылся крутой нрав и пикантные вкусы рыжего быка. И хорошо. Обожание, разлитое в воздухе, еще послужит и Роберту, и мне.

Мою карету плотно зажало между людской стеной и экипажем с крытым верхом. В окна, защищенные кисейными занавесками от косых лучей утреннего солнца, ничего не видно, разумеется. Но запахи пота, навозного месива под копытами (а ведь ночью выскребли каждый камушек!) и голоса проникали беспрепятственно.

Зря я решила посмотреть на королевский кортеж со стороны. Что я там не видела? Короля в парадном одеянии и алом плаще с золотой каймой и вышитыми гербами? Видела. Даже со стороны, когда подглядывала из огня за облачением Лэйра. Ужасное сочетание пурпура с зелеными глазами и бледной рожей, перекошенной от злости. Это он тогда с Таррэ ругался: почему, мол, не видно с утра головы инсея на коле? «А потому, дражайший сир, – ответствовал Таррэ, – что бежал тот маг из города, устрашенный гневом вашего величества».

Потом Лэйр наорал на Регентский совет, решивший смягчить наказание моим старшим сестрам А. в честь празднеств. И отказал в помиловании Адель и Агнесс злопамятно и жестоко.

Потом вписал в требования к потенциальным невестам пункт требований, который напрочь лишил бы сестер Б. шансов впихнуть королю в невесты Лилиану: девушка, претендующая на роль королевы, должна читать и писать на священном языке айров безукоризненно, как и на родном. Вот уж этих знаний в хорошенькую головку Лилианы я не смогла вдолбить никакой зубрежкой. А в довершение Лэйр потребовал еще и умения невесты стрелять из лука с попаданием в мишень десять из десяти. Ну хорошо, восемь. Для леди скидка.

Таррэ тогда глаза вытаращил: «Вы меня успокоили, ваше величество, такой невесты вам до конца жизни не найти», а я спохватилась, что погорячилась, но отступать не стала.

– Едут! Едут! – грянуло в толпе. – Слава королю!

«Роберту», – привычно добавила я про себя. Ему нужнее.

Я и без глашатаев знала, что едут: на королевский кортеж изнутри я могла посмотреть в любой момент, но там пока моего пристального внимания не требовалось. Лэйр развалился в карете и устало молчал, слушая отчет канцлера о состоянии арсеналов, куда я с раннего утра отправила инспекцию. Быстро работают. Еще бы. Глянули на груду ржавчины, развернулись и в ужасе побежали докладывать. Случись сейчас война, королевство можно брать голыми руками. Если бы не Яррен, никто бы не заметил. Придется простить наглеца, если кто-нибудь сильно попросит, но Таррэ не просил, гад расчетливый. Потому объявлен розыск по всей стране и награда за живого инсея. За мертвого – казнь на месте.

Толпа колыхнулась, экипаж не сдвинулся. Преображенные в лошадей ласхи стояли, как вкопанные. По непререкаемому приказу Сиарея северяне не стали кичиться своей наружностью и накинули скромный морок, изобразив простых лошадок, но были очень недовольны жизнью и скалили зубы на зевак. Народ их опасливо обходил.

– И долго мы тут торчать собрались, леди? – заглянул в окошко веснушчатый Эльдер, одетый в потертую на локтях ливрею. Образ экономной дамы должен быть соблюден и в таких мелочах. Карету Сиарей раздобыл мне тоже обшарпанную, подлатанную и с невероятно жесткими подушками.

Я долго думала, какую избрать тактику внедрения в собственное королевское окружение. Хотелось роскошную. Но, увы, не на что. Карету можно и потом переплавить в огне, если все пойдет удачно.

– Сейчас король толкнет речь, войдет в храм, и можно будет выбираться, – ответила я многоликому магу.

Полдня все это дело займет, фантому надо лишь изображать живого: дышать и моргать. Остальные будут еще во время молебна окунать пальцы в сосуд со священной водой – образ мировых вод, в которых отразился лик Безымянного. Последнее с меня не требуют после того, как я, дотронувшись до чаши, совершила чудо: мгновенно испарила всю воду. «Осталась чистейшая святость», – мигом выкрутился тогда кардинал.

Регламент торжеств расписан поминутно. После молебна кардинал прочтет проповедь, это еще час. Затем – еще одно мое воззвание народу, прием подношений правящему дому и торжественный обед. А там – только челюстями шевелить, поднимать кубок и кивать. Этикет Первого дня настолько жесткий, что все жесты и реплики известны заранее. До ночи король и придворные будут, как куклы, исполнять ритуальные церемонии. Можно не беспокоиться и присматривать краем глаза.

Я почувствовала, что королевская карета остановилась. Лэйр мигом встрепенулся, камергер поднес зеркало, герцог Холле поправил на короле сбившийся берет с малой короной (большая по традиции надевалась только в тронном зале, но она была мне так велика, что я удостоила ее вниманием только в день коронации), и Лэйр явил царственный лик народу. Ради этого момента я, собственно, и мучилась в тесноте и духоте своего экипажа.

Я сосредоточилась. Вгляделась в мир через зрачки фантома.

Тысячи лиц были обращены ко мне. Не все восторженные, как ни печально: Роберта любили куда больше, чем угрюмого наследника. Да и ничем еще не проявил себя Лэйрин фьерр Ориэдра, кроме повышения налогов.

Король под звуки горнов, бурные крики и здравицы поднялся на возвышение перед храмом, выстроенное специально для этого случая и усыпанное цветами. Помянул добрым словом почившего предшественника, восславил Чудо Священного Пламени и прочая, и прочая. Наконец – момент священнодействия, заранее повергавший меня в трепет.

Лэйр на миг замолчал. Внимавший народ подался вперед, затаил дыхание. В руках людей – незажженные свечи, кое у кого даже факелы. Все ждут, а у меня тут… ох, ты ж, демон! И почему мне так не везет?

Когда толпа колыхнулась, экипаж справа продвинулся вперед, а на его место втиснулся другой, куда шире габаритами. Мою карету тряхнуло. Но я снова сосредоточилась. Лэйр распростер руки… И… ничего! Что происходит?!

В толпе начался шум. Тут Эльдер снова пролез с другой стороны, ткнул в меня свечой, зашептал:

– Фитили отсырели!

Карету снова тряхнуло. Занавеска отошла, и я увидела, как и без того раздраженный ласх-конь укусил чужую лошадь, чтоб не лезла. Та вздыбилась. А из кареты нахалов раздался приглушенный женский вскрик на незнакомом языке.

Лэйр, спасая положение, тянул время: вознес молитву Небесам, которая должна бы звучать в храме и не из его уст.

– Прекратите, Соальен! Вы с ума сошли! Немедленно прекратите! – донесся из соседней кареты мужской голос, говоривший… на священном языке айров.

– Ай-Эниааллоиани! – с возмущением ответил звонкий женский на том непонятном и напевном языке.

– Умоляю, госпожа! Говорите на священном! Наше наречие даже на слух могут опознать, а язык богов эти невежи хоть и слышат в храмах, но ни слова не понимают!

– Да на любом повторю! – перешла неизвестная на язык айров. – Это не я, клянусь! Я, наоборот, пытаюсь исправить! У них такой миленький король, что просто жалко ставить его в столь неловкое положение! И это страшно повредит нашей миссии!

– Я рад, что вы это понимаете.

Я, закрыв глаза, чтобы ничто не отвлекало, выдохнула мысленно: «Роберт, душа моя, помогай!», и распахнула веки там, на возвышении. Почувствовала, как загораются очи фантома и произнесла громко, с рокотом в голосе, позаимствованным у Сиарея:

– Да пребудет с вами дух Роберта Сильного и не угаснет огонь ваших сердец!

И неимоверным усилием воли выплеснула силу. Из моих ладоней вырвалась и взвилась над площадью огненная птица. В небе она стала гигантской, распахнула невероятной красоты ажурные крылья, сотканные из огненных искр и сполохов, взмахнула ими, высушив горячим ветром фитили и факелы. Испугаться как следует никто не успел. Толпа охнула, где-то истошно взвизгнули бабы, но тут же восторженный вопль потряс камни столицы. И разом вспыхнули огоньки свечей – сотни, тысячи – белым сияющим светом в первые мгновенья. Потом пламя порыжело. А герцог фьерр Холле гаркнул, срывая горло:

– Вечная слава королю Роберту Сильному! Да здравствует король Лэйрин Смелый! Слава!

С непривычки отдача вжала меня в спинку сиденья: сила возвращалась сторицей, наполняла каждую частицу тела, поднимала душу ввысь на невидимых крыльях. Как бы мой фантом там не вспыхнул костром от такого прилива восторженной любви. Но как же это великолепно – ощущать каждую свечу, как перо парящей жар-птицы, как свет своего сердца!

И когда это мне дали такое потрясающее прозвище? Только что придумал, льстец. Вот так и подталкивают подданные королей к безумствам. Потом начнут говорить, что надо бы соответствовать.

«Эльдер, – позвала я. В душе. Крохотное сияние, скользнувшее в окошечко и коснувшееся ласха, никто не заметит при таком фейерверке: жар-птицу я еще удерживала в небе. – У нас любопытные соседи. Проследить бы. И передай Сиарею, чтобы их задержали под благовидным предлогом и допросили. И ты не знаешь, слово «Эниааллоиани» – это на каком языке?»

В ответ просочился радужный отсвет, а следом и мордашка самого Эльдера. И весь мальчишка, открыв дверцу, влез внутрь и перебрался к противоположному окошку, подглядывая из-за занавески. Даже крохотные веснушки казались взъерошенными и обеспокоенными.

«На инсейском, – сообщил он. – Сиарей займется».

– Симпатичный воробушек у него получился! – дама из соседней кареты прокомментировала события на площади. – Надо поближе к храму подобраться.

– Я не понимаю, что происходит, госпожа, но чувствую, что наших коней что-то ведет все это время.

– Что-то! – фыркнула дама. – Уж не кучер ли?

– Дорогая, кучером управляю я, – послышался третий голос, низкий и приятный. – Лаарий прав: нас отталкивает на периферию чья-то воля. И, подозреваю, это держат защиту белые вейриэны. Их тут трое, высших! Кроме того, коней понесло, помните? И я даже предположить не могу, чья воля в тот миг блокировала мою и управляла ими.

– Может быть, их что-то сюда притянуло?

– Разберемся позже.

Заинтригованный Эльдер высунул голову и тут же скорчился от смеха в три погибели, зажав себе рот. Я подняла бровь: что тут веселого?

Он щелкнул пальцами, породив крохотное сияние: «Кучер-то у них… кучер! Управляют они им, как же! А я-то думаю, почему их покусанные лошади так быстро успокоились?!» – и, не выдержав, заржал в голос.

Соседи притихли и тоже полюбопытствовали: занавесочка на их окошке шевельнулась. Выглянула головка прелестнейшей девушки с раскосыми золотисто-зелеными глазами и льняными волосами, заплетенными в невообразимо сложную прическу, перевитую зелеными лентами и скрепленную заколками, выглядевшими, как капельки росы. Она сморщила носик, увидев, до чего же обшарпана моя карета. Я отпрянула поглубже в тень и прикрылась веером.

– Не отвлекайся, Соальен! – одернул любознательную инсейку ее спутник.

Я потянула Эльдера за полу ливреи. На кончиках моих пальцев нетерпеливо плясал вопрос:

«И кто у них кучер?»

Дракончик в человеческом обличье смутился, опустил нашу занавеску и отмахнулся радужной молнией: «Да так. Знаю я его, в общем. Свой человек, безвредный, беспокоиться не о чем. Но вот как он наших ласхов просек под мороком, зараза?»

Как же меня раздражают все эти тайны! Я полезла к окну, высунулась едва ли не по пояс. Откуда-то налетевший ветерок сорвал с головы капюшон плаща, и мои (если так можно сказать о фантомной внешности) рыжие волосы залепили глаза.

Пока я, удерживаясь одной рукой за край окошка, чтобы не вывалиться, отплевывалась и боролась с непослушной копной, моей щеки коснулись чьи-то прохладные пальцы и помогли справиться с локонами.

– О, боги, какое сокровище! – раздался восхищенный возглас на священном. Мужчина, сменивший прекрасную незнакомку в окне соседнего экипажа, чуть задержал кончики пальцев на моей щеке.

Я отдернулась. Да, фантомная внешность у меня получилась вполне, Эльдер с Сиареем утром были в диком восторге. Но хватать-то зачем!

– Что? – переспросила я. Голос сорвался от ярости. – Да как вы посмели ко мне прикоснуться без моего на то дозволения!

С детства, сколько себя помню, никто не дотрагивался до меня столь бесцеремонно. Бабушка Амель и король Роберт – два исключения за шестнадцать лет. А за последние дни уже два наглеца посмели! И Миар уже лечил сломанную руку, а этому что бы покалечить?

Я прищурилась, оглядывая бесцеремонного инсея лет двадцати пяти, или боги знают, сколько на самом деле лет магам. Он даже не маскировался под жителя равнин, если не считать синего монашеского одеяния с капюшоном, покрывавшего голову с такими же льняными и сложно заплетенными волосами, как у той девушки. О чуждости вопила каждая черта безукоризненно – о как же я устала уже от совершенства! – красивого лица. Его портили разве что чересчур властные складки у губ и слишком поднятые к вискам продолговатые, орехового цвета глаза.

Придется по-крупному поговорить с Регентским советом и его главой сегодня же. Инсеи внаглую разъезжают по королевству, даже по столице! И ни стража, ни моя «охра» им нипочем!

Чужак несказанно изумился от моего шипения, словно увидел перед собой шестирукую гюрзу, пляшущую на канате танец живота. И ответил с мягкой усмешкой, на равнинном языке, но с певучим акцентом:

– Простите, леди, я лишь хотел помочь вашим прекрасным глазам увидеть мир. Мне показалось, эти дивные локоны чересчур ревниво заслонили его от вас.

Какая льстивая высокопарность! Что делают в таких случаях нормальные дамы? Вызывают нахалов на дуэль? Или зверски приканчивают шпильками на месте? Я вспомнила манеры моих сестричек и их фрейлин, брезгливо поморщилась и демонстративно вытерла щеку платком.

– Не стоило труда, фьерр. Отсюда не видно ничего, достойного моего взгляда.

Я повернула голову. Увы, кучера тоже не видно за высокой стенкой кареты, лишь тулья шляпы торчит. И как дракон сумел его разглядеть?

– Этот недобитый водяной слизень оскорбил вас, леди? – встрял Эльдер. – Позвольте, я вызову его на дуэль!

– Мы мирные паломники, леди, – незнакомец поднял левую ладонь… окрашенную «охрой», но на его коже она приобрела ядовитый зеленоватый оттенок и светилась. – Я в данный момент лишен права на ношение оружия и применение магии и не могу принять вызов на дуэль, но, если я по незнанию ваших обычаев оскорбил вас, то позвольте мне загладить вину любым приемлемым для вас способом. Меньше всего на свете я хотел бы выглядеть в ваших глазах недостойным вашего взгляда наглецом. Чем мне удовлетворить ваше оскорбленное достоинство?

С этими словами инсей открыл дверцу, умудрился протиснуться в тесное пространство между каретами и попытался поклониться, но полы синего плаща зацепились за ступеньку, раздался треск рвущейся материи.

Я не смотрела на него, наблюдая за причиной затора: две кареты загораживали тесный коридор в человеческом море, оставленный для проезда экипажей. У одной треснула ось и она завалилась на бок, зацепив вторую, а рядом суетились люди, пытавшиеся растащить пострадавший транспорт. Наконец у них получилось, и проезд был освобожден.

В тот момент, когда чужак отвешивал неуклюжий поклон, а я лихорадочно придумывала удовлетворившую бы меня меру наказания, мои раздраженные ласхи рванули вперед. Инсея крепко приложило и откинуло на его экипаж. Дверца, за которую он схватился и о которую одновременно ударился, прищемила ему пальцы.

Я успела заметить сие дивное возмездие Небес за мою поруганную щеку, потому как, сама едва удерживаясь, чтобы не вывалиться из окошка, оглянулась на кучера инсеев. У его натянутой едва ли не до носа шляпы оказались широкие поля, подбородок он опустил на грудь, словно дремал, уткнувшись в намотанный на шею платок, и разглядеть опять ничего не удалось.

Тут, не проехав и сажени, моя карета резко остановилась. Меня мотнуло назад, потом вперед, ветхая дверца не выдержала такого варварского обращения, распахнулась, и я рухнула бы на мостовую, но Эльдер успел ухватить за талию, а моя махнувшая в воздухе рука внезапно оперлась… о чье-то подставленное предплечье. Охнув, я подняла глаза. Узнала шляпу кучера, которой любовалась миг назад. Но как он успел?!

Эльдер втащил меня в карету. Кучер поклонился, сняв шляпу уже в поклоне, и я увидела только затылок со светлыми волосами, забранными в хвост.

– Простите, леди, – пробормотав извинения, он развернулся (и я, демонская бездна, опять не рассмотрела лица!), натянул шляпу и скрылся в толпе, подло бросив свой экипаж на произвол судьбы.

Чужак, прекрасно видевший все это безобразие, певуче выругался на священном. И его, уже не защищенного ни укрытием экипажа, ни слетевшим капюшоном, узнали. Раздались крики:

– Инсей! Бей инсея!

Люди еще помнили учиненное его соплеменниками разорение. Но расправы я не могла допустить.

Парившая в небе жар-птица мгновенно спорхнула с неба, вокруг экипажа чужаков взвилось кольцо пламени. Рванувшие к инсеям люди отпрянули. Почти мгновенно к месту происшествия подлетели ласхи, и я погасила огонь. Не дожидаясь, когда появится кто-нибудь из вейриэнов со стражниками, мы с Эльдером предпочли убраться как можно дальше.

Лэйр в это время уже скрылся в храме вместе со свитой, и у меня появилось немного свободного времени. В первую очередь для того, чтобы устроить допрос Эльдеру. Потому что я узнала не только шляпу, но и голос.

Глава 2. Тайное логово

Дом, снятый для меня через подставных лиц Сиареем, находился не в самой лучшей части Найреоса, но вполне приличной. Здесь соседствовали обедневшие аристократы и разбогатевшие главы различных гильдий. Дворцы последних выглядели помпезно и безвкусно, выпячивая богатство хозяев каждой архитектурной деталью. Жилища разорившихся представителей благородного сословия отличались скромностью размеров и такой же обветшалостью, как моя карета.

Узкий и обшарпанный двухэтажный домик с фасадом на два окна и дверью посередине, у которого мы остановились, был раньше флигелем купеческого особняка и стоял в глубине садика, разделенного теперь забором. Лучшего пристанища я не могла себе позволить ни по легенде, ни по состоянию королевской мошны, неучтенной казначейством. Да и ни к чему. Через неделю я должна официально и торжественно въехать в королевский дворец.

Сиарей позаботился и о прислуге: была нанята приходящая на день горничная, но сегодня она должна явиться после обеда, и дом был пуст, а застарелая пыль еще не убрана.

На первом этаже домишки располагалась гостиная, кухонька с чуланом и две крохотных клетушки для слуг. Наверху – кабинет и две спальни. Все миниатюрных размеров, но уютное, с неброскими тканевыми обоями и разномастной мебелью, явно подобранной не по стилю, а по бросовой цене.

Чихая от пыли, я поднялась в кабинет по скрипучей рассохшейся лестнице. Эльдер, которому я еще и слова не сказала на пути к флигелю, плелся позади, усиленно спотыкался и сопел. Проникался предчувствиями моего гнева.

– Итак, рассказывай! – я села в кресло за пустой канцелярский стол с зеленым сукном на столешнице. Что-то мне уже нехорошо от этого цвета. Слишком его сегодня много вокруг. Мелькнувшие на миг из-под шляпы глаза бежавшего кучера тоже показались мне зелеными, цвета крепкого мятного чая.

– Что именно? – захлопал глазками дракончик, с тоской оглядывая помещение. Попытался увильнуть: – Да тут и ковров нет, прилечь с дороги негде, никаких удобств!

– Ты поклялся служить мне верой и правдой, об условиях в присяге ничего не говорилось, нечего увиливать. Кто такой этот кучер?

Дракончик от расстройства забыл о мороке обычного равнинного мальчишки. Ангельская мордашка приуныла. Ледяные перышки рисунка на лице увяли, распушенные кончики свернулись: ласх изо всех сил давил на жалость, изображая полудохлого ощипанного цыпленка. Мой взгляд посуровел.

– Ваше ве… ваша великодушная милость, вы ведь его не казните? – взмолился снежный дьявол. – Не четвертуете его и не повесите за те проклятые ворота? Да им давно пора было рассыпаться!

– Так это тот самый инсей, первый враг моего королевства? – уточнила я, хотя уже не сомневалась.

– Ну какой же он враг, да еще и первый! Яррен – полукровка, вырос в горах, инсеям не служит! – выпалил дракончик то же самое, что я подслушала ночью на берегу реки.

– Разве? Он же их кучер.

– Это он специально нанялся, чтобы за ними проследить, как бы чего не затеяли. Сиарей его попросил, когда узнал, что инсеи в город вошли. И он бежал, видели?

– И почему же? Бросил гостей, каким-то чудом получивших официальное разрешение, – кстати надо узнать, кто им его выдал, – толпе на растерзание!

– Так он же прокололся, когда вас же и спасал от падения под копыта их коней! Магию применил, чтобы успеть к вам, а тот индюк надутый, слизняк недобитый, его сразу просек! А ему нельзя им попадаться! Представляете, на какой риск он пошел, чтобы служить вашим же интересам?

– Почему нельзя попадаться?

Эльдер скрестил руки на груди – пытайте, мол, но не выдам.

– Не могу сказать. Это его личные дрязги и никакого отношения не имеют ни к Гардарунту, ни к вам, жестокосердная леди-король.

– А зачем ему меня спасать? Значит, моя тайна, которую я доверила только тебе и Сиарею – раскрыта? Этот ваш Яррен знает, кто я?

– Нет! – убежденно мотнул головой Эльдер. – Даже ваши возничие не знают. Но как можно смотреть на гибель такой восхитительной юной леди под копытами и ничего не сделать для ее, то есть вашего, спасения? Он же не знал, что я рядом!

Его негодование выглядело совершенно искренним.

Я тоже скрестила руки на груди в знак высшего недовольства.

– Ты знал, кто разрушил ворота, потому и не хотел туда лететь. Ты и Сиарей знали, что в столице инсеи. Почему мне не доложили о таких гостях? – я пыталась оставаться спокойной, хотя внутри кипел огненный клубок. – Почему мне никогда ничего не докладывают?!

Эльдер весь засверкал, негодуя:

– А как доложить? Вы же почивали в убежище, когда они заявились! Да и не беспокоят правителей по каждому мелкому поводу, с которым могут и обязаны справиться подданные. По каждому лазутчику замучаешься докладывать. А эти не таились, пришли как паломники, под покровительством жрецов Безымянного, твердят о какой-то мирной миссии. А о Яррене вам Рамасха должен был написать. Сиарей же вручил вам письмо. Мы думали, вы знаете об Яррене. А потом этот гордец, как всегда… отличился. А мы сразу хотели поговорить с вами о нем, что это не враг, а друг, но с кошмарным характером. А вы в таком гневе были – не подступись! Помните? А потом вас опять не могли дозваться через огонь, который уже раз! А утром, когда вы пришли, Таррэ был рядом, и мы не хотели, чтобы он слышал! Таррэ будет только рад устранить его вашими руками, просто счастлив! А вы требовали от него казни Яррена! А это наш друг, и мы боялись за его жизнь!

Да, письмо было, и я его не дочитала второпях. Но это сейчас ничего не решало.

– А я – ваш сюзерен! – твердо сказала я. – И вы нарушили мой приказ и свою присягу. Впрочем, присягу императору Севера вы в свое время тоже нарушили. Верно говорят, кто предаст один раз, тот предаст и второй.

Боги, как же мне горько! Одна во всем мире. Никого нет. И не было никогда. Ни одной близкой души, кроме мертвого Роберта!

Эльдер заледенел, аж изморосью покрылся.

– Я еще не родился, когда Рагар бежал из отцовского дворца, – прошептал. – Но не суть. Наша присяга… «Ал’лэре инт аэ арте, виэре, эалите» – служить и умереть за Вашу жизнь, честь и душу. За вашу душу, еще не рожденная королева!

Я вздрогнула. Так он знает и эту тайну? И… какую еще? Эльдер в подтверждение опустил заиндевелые ресницы.

– Я – маг, волшебная миледи. Я отдал вам ключи сердца. И приняла их и мою клятву ваша душа. Но их у вас две. И приказ о казни Яррена отдавала не моя королева.

– Так-так… – процедила я сквозь зубы. – Две души, значит? Ловко! Отличная отговорка для изменника! Мол, и не вам клялся!

– Вам! Но не королю Роберту! Я не виноват, что вы связали души обрядом айров, но могу различить, когда приказ идет от вашего сердца, а когда в вас горит чужая ярость.

Так это он не мою темную кровь имел в виду под второй душой? Какое облегчение.

Он опустил голову под моим расплавленным взглядом. Подумал. И опустился на колени.

– Виноват, ваше величество.

И без всякой велеречивости. Проняло, наконец, ледяной драконий панцирь. И ведь знает, паршивец, что казнить не буду.

Не успела порадоваться, как своенравный вассал возопил:

– Но вы меня поймите, вашличство! Вы же оба – ученики Рагара! Ох… проболтался… – из-под ресниц блеснула хитрющая голубая звездочка. – Мастер меня убьет за болтливость, когда воскреснет, и не посмотрит, что я теперь ваш вассал. Я ведь еще ваш, да? Ну не к Таррэ же мне идти, если вы не отрубите мне голову! А кто вас катать на крыльях будет? И шпионить для вас за вейриэнами? И вместе читать древние свитки? И рассказывать о северных снегах и сияниях? Коврики охранять, ожидая вашего возвращения? С Дорри играть, чтобы не скучала?

– Шантажист.

Я сцепила пальцы у лица, чтобы не видел, как задрожали мои губы. Хорошо, что плакать я давно разучилась, разве что теперь огненными слезами. У Рагара был еще ученик, и я ничего об этом не знала. Вот ради кого мастер исчезал последние пять лет, с кем по-настоящему занимался, кого учил. А я – так. Не ученица. Поднадзорная. Спихнул на Морена и успокоился.

– Не прогоняйте меня, – дракончик тоже чуть не плакал. – У меня же теперь никого нет ближе. Простите за дерзость.

– А Сиарей? – выдавила. – И двести ласхов, твоих соотечественников?

– Они – товарищи. Свои, как и все, кто был в команде Рагара, а теперь в вашей. Третья семья. Первой я не знал никогда. А вторая… Рагар заменил мне отца, усыновил, хотя ему не положено было. Он со всеми высшими переругался из-за меня и едва не сложил с себя звание мастера. Вы и Яррен для меня… не знаю, как объяснить… Не прогоняйте, – голос жалобно задрожал.

– При условии, что ты больше ничего не будешь от меня скрывать.

– Не буду!

– И не будешь пытаться манипулировать мной и играть за моей спиной!

– Да ни за что!

– И расскажешь все о Рагаре и его втором ученике.

– Первом. Вас он взял позже. Но все рассказать не смогу: и сам не слишком много знаю о тайнах вейриэнов, и Рагар предусмотрел, чтобы мой язык много не болтал. Предупредил, что навсегда онемеет.

– Давай проверим?

Долго поговорить не удалось: обстоятельному допросу помешал стук дверного молотка.

– Горничная прибыла! – возликовал дракончик.

– Для нее еще рано.

Эльдер помчался открывать, а я выглянула в окно. И отшатнулась. Внизу стояли стражники во главе с вейриэном Онисом. Выследили. Вот досада.

Погасив дар до состояния покрытых пеплом угольков, я спустилась вниз.

Насупленный и бледненький, но непреклонный Эльдер (дракончик опять представлял собой самого обычного пятнадцатилетнего мальчишку) препирался со стражником-человеком и не собирался пускать гостей за порог.

– А кому мне доложить, если вы сами не знаете, кого вам тут нужно?

– Владелицу кареты, стоящей у вас во дворе.

– А мы при чем? – возмутился мой паж. – Да мы знать такую не знаем. И вообще у нее хозяин, а не хозяйка. Наемная она, ясно же. Вон, лошадей уже распрягли и вернули, а за этими дровами никто не торопится.

– В таком случае, нанимательницу.

– Ой, ну не могу с вами. Да откуда я вам нанимательницу возьму, если корыто снято не дамой, а вообще-то мужчиной! Он, смотри, человек хоть и скупой до безобразия, но влиятельный, обидеться может.

– Хватит болтать! Нам нужна хозяйка этого дома! – рявкнул доведенный до белого каления стражник, а вейриэн в это время невозмутимо оглядывал непритязательный фасад и стражник, косясь на него, не решался просто взять наглого мальчишку за шкирку и отшвырнуть, как щенка. Надо же, какой авторитет имеют белые воины среди моих равнинных.

– Ах, уже дома! Да где ты тут видишь дом? Сарай! – пожаловался разошедшийся Эльдер. – Но, понимаешь ли, хозяйку я тебе ну никак не могу предъявить, ибо у этой избушки таковой нет. Насколько мне известно, это имущество принадлежит какому-то фьерру, а я и в глаза его не видел, вот ведь, беда какая! Не понимаю, о каких хозяйках ты мне все время талдычишь.

– Нам нужна твоя госпожа, парень, – обронил вейриэн, закончив осмотр фасада и опустив на дракончика ну очень тяжелый взгляд. – И немедленно.

Эльдер втянул голову в плечи, но проход не освободил.

– Как о вас доложить и по какому вопросу?

– Что тут докладывать! – стражник шагнул, положив ладонь на оголовье меча. Рука вейриэна легла ему на плечо и пригвоздила.

– Доложи: советник тайной канцелярии его величества, мастер Онис, желает задать пару вопросов о недавнем происшествии на Храмовой площади.

Наверное, я перестаралась с внешностью, потому что два стражника и вейриэн, проведенные бледненьким Эльдером в холл, онемело пялились с минуту, пока я не выдержала:

– Приношу извинения, что не могу предложить вам сесть, господа. Как видите, здесь еще некуда, я еще не успела привести в порядок это пристанище. Слушаю вас, господин советник.

Зачехленная и покрытая слоем пыли мебель, по счастью, не располагала к длинным беседам. Сама я тоже осталась стоять.

– Для начала я хотел бы узнать, с кем имею честь…

– Боюсь, тут я не смогу удовлетворить ваше любопытство. Для того чтобы нарушить мое право путешествовать инкогнито, нужны веские причины. Если они у вас есть, прошу предъявить. А до той поры дозволяю вам обращаться ко мне… ну, скажем, леди Инита.

Онис отвел взгляд от моего лица, оглядел заваленную нераспечатанными коробками комнату.

– Хорошо, этого вполне достаточно, я не собираюсь проявлять излишнее любопытство. Но хотел бы видеть вашу подорожную. Вы ведь не жительница Найреоса?

– Нет. Но за какой надобностью вам моя подорожная? – чуть улыбнулась я. – Мы не в дороге, не на улице, и я не нарушаю спокойствие столицы королевства Гардарунт. А как раз, наоборот, нарушают мое спокойствие. Разве не так? Но я же не прошу у вас предъявить мне подорожную или иные документы, удостоверяющие, что вы именно тот, кем представились, мастер Онис. Как видите, я доверяю вашему слову. Откуда же ваше недоверие ко мне, если мы впервые видим друг друга? Впрочем, мой паж сейчас принесет. Поищи в коробках, сложенных в кабинете, Эр.