Текст книги "Лорды гор. Огненная кровь"

– Дважды не казнят. Но если его величество узнает, что вы помогли мне, у вас могут быть неприятности, – вздохнул Яррен, с неохотой заняв место на сиденье рядом. Похоже, ему не понравилась смена ракурса при разговоре со мной. На мою великолепную рыжеволосую княжну он старался не смотреть. Вот и думай: то ли она ему слишком понравилась, то ли наоборот. – Будет лучше, леди, если вы остановите карету и сдадите меня страже. За мою голову объявлена крупная награда.

Мы с фантомом дружно оскорбились. Полукровка долго извинялся и был, конечно, прощен.

– Мы в столицу только вчера прибыли, откуда нам знать, кого тут ловят? – пожала плечиком Инитаэра. – Кроме того, мы находимся под покровительством аринтского посольства, а оно не обязано выполнять функции королевских ловчих.

Я достала зеркало, вручила фантому.

– Подержи, сестра.

Вынула гребень и попыталась расчесаться. Карету потряхивало, зеркало в фантомных руках показывало что угодно, кроме моей физиономии, гребень застревал. И когда волосы успели так перепутаться? И что подумает обо мне этот полуинсей? Позор какой! Но еще больший позор – появиться растрепанной перед цветом королевства.

– Позвольте, я помогу вам с прической, леди Айрани, – неожиданно предложил Яррен. – Я умею. В доме матери частенько заплетал косы сводным сестрам, девочкам очень нравилось.

Наверное, инсеев совсем не обучают этикету. Доверить ему такое интимное дело, как расчесывание волос? Ну уж нет!

– Лучше пересядьте к Инитаэре и подержите зеркало. Сестра не справляется.

Мой фантом, делавший вид, что глазеет в окно, с радостью сунул ему зеркало, но Яррен, наблюдавший за моими мучениями с явным наслаждением, все-таки поучаствовал советами. В результате мои кое-как приглаженные гребнем каштановые локоны остались распущенными и удерживались лишь серебряной сеткой с вплетенными в нее жемчужинами.

Странно я себя ощущала под взглядом полукровки. Разум подсказывал, что девушка должна стесняться присутствия почти незнакомого парня. И тем более статус княжны обязывал. Даже будь здесь Дигеро, я бы покраснела от стыда. Впрочем, доведись мне встретиться с бывшим другом детства, я была бы сама не своя в любом моем облике. А с Ярреном мне было спокойно, как с Эльдером или Сиареем, на которых не надо производить впечатление или развлекать светской беседой. Я боялась, что полукровка начнет выяснять причины моего внезапного бегства с речного берега, но он ни словом не обмолвился, словно и не было той встречи.

Уже когда мы выехали в южные врата, Яррен, покосившись на молчаливую Инитаэру (мне, раздраженной щекотавшими язык вопросами и падающими из рук шпильками-заколками, стало совсем не до нее), неожиданно выдал такое, что повергло меня в ступор. Начал он издалека:

– Леди Айрани, ваш слуга Канис показывал мне кинжал, который вы ему подарили.

Я вопросительно подняла бровь: мол, и что с того?

– Могу я узнать, как он к вам попал? – спросил полукровка.

– Случайно. А чем он вас заинтересовал?

– На нем знак рода моего отца.

Я попыталась вспомнить узор на рукояти и жутко пожалела, что не обратила на него должного внимания. Сейчас бы знала, кто же этот тщательно скрываемый отец Яррена. Помимо того, что он – инсей и враг.

– Этот кинжал был в числе свадебных подарков королю Роберту и миледи Лорее, сестре моей матери, – пояснил Яррен. – Я был ошеломлен, увидев эту вещь у простого табунщика. Вполне допускаю, что из королевской оружейни его могли унести, но…

Тут карету тряхнуло, словно колесо наехало на булыжник. Инитаэра повалилась на Яррена, а его красивые пальцы, державшие зеркало, дрогнули. Мне в лицо попал луч света, и я на миг ослепла.

Проморгалась. Яррен бережно поддерживал фантом за локоток, но не успел стереть с лица странное выражение – изумление пополам с брезгливостью. Я заставила княжну вырвать локоть и пробормотать извинения. Полукровка рассыпался в комплиментах и ответных извинениях, что посмел прикоснуться к ее светлости, но расшаркивался недолго.

– Но главное в кинжале не это, – продолжил он. – Какая-то неизвестная мне сила сломала запирающий ключ на заклинании, наложенном на оружие. И я не смог восстановить.

– Каком заклинании? – Чтобы не выдавать подступившего беспокойства, я сосредоточилась, перебирая ленты и шпильки в шкатулке.

– Это самый обычный заговор, какой всегда накладывают водные маги на ценное оружие: от ржавчины и потери. Он простой, но разрушить его может либо инсей, либо маг, противоположный по силе. Аринты, хотя и кровные враги инсеев, не могут. Я подумал, это сделал еще король Роберт. И не просто разрушил ключ, а наложил что-то свое огненной магией. Но сегодня я увидел еще один феномен, в котором чувствуется та же сила, и она уже точно не может исходить от Роберта… – Яррен искоса глянул на Инитаэру, а на его губах появилась виновато-лукавая улыбка – точно такую гримасу обычно сооружал Эльдер, когда оправдывался после игрищ с Дорри, приводивших в негодность очередной ковер в королевской спальне. – Если к этому созданию или существу прикоснется зеленый маг, то он поймет, что в леди Инитаэре нет крови. Ни живой, ни мертвой. Она не может быть вашей сестрой, леди Айрани. Но что она такое?

Оскорбленная Инитаэра ответила ему убийственным взглядом. Пока я вспоминала, что там советует для этих случаев этикет: отвесить пощечину или треснуть веером, – Яррен на всякий случай отодвинулся подальше и с жаром воскликнул:

– Не гневайтесь, леди! Я лишь хотел вас предостеречь! Ведь я – полукровка, и не самый сильный водный маг, к тому же прикоснулся случайно. А есть и такие, кто сможет и без прикосновения, направив лишь опознающее заклинание, определить, где живой человек, а где – иллюзия или нечто, созданное каким-то невиданным чудом! Вы очень рискуете, леди Айрани.

– Применение магии без санкции короля и церкви запрещено в Гардарунте! – выпалила я, запоздало понимая, насколько была беспечна.

– Поверьте, соблазн проверить такую красивую девушку на магическую составляющую будет велик не только у меня, – Яррен разглядывал поджавшую губы и обиженную на весь этот проницательный магический мир Инитаэру так, словно оценивал кобру редкой раскраски. – Потрясающее мастерство! Одно из двух: либо ее сотворил Роберт, а я слышал, он умел создавать псевдоживых существ, либо, что менее вероятно, наследник его дара. Король Лэйрин. Вы не откроете мне тайну происхождения Инитаэры?

– С какой стати? Вы же не открыли мне тайну своего происхождения.

Глаза полукровки весело вспыхнули:

– А в обмен на мою родословную?

– Не так она мне и интересна. И в хрониках наверняка есть сведения, за кого вышла замуж сестра леди Лореи. Не так ли?

– Так, – тихо рассмеялся ничуть не расстроенный Яррен. – Тогда попробую догадаться.

– Не успеете. Вы сами признались, что преступник. Явитесь на турнир, вас поймают и показательно отрубят голову для устрашения обнаглевших магов.

– Король Лэйрин так кровожаден? – приувял этот нахал. – Что ж, остается надеяться, что он хотя бы выслушает меня прежде, чем казнить. Тогда не буду терять времени. Больше всего меня интересует даже не эта тайна. Вчера на площади леди Инитаэра была вполне живой девушкой с теплой человеческой кровью. Я поддержал ее, когда она едва не выпала из кареты, потому могу утверждать с уверенностью. А сегодня она – словно обескровленный и поднятый труп. Я бы не поверил, что такое возможно без темной магии, но ее не чувствуется. А огненная – присутствует. Что же случилось за сутки с княжной?

Лучше промолчать, сделав непроницаемое лицо. Не дождавшись ответа, Яррен вздохнул и очень светло улыбнулся:

– Вы очень непросты, леди Айрани. Вы сказали, что приехали в столицу только вчера, но при этом у вас был кинжал из королевской оружейни. Вас сопровождает замаскированный ласх Эльдер, а он – личный слуга короля. Думаю, король Лэйрин по меньшей мере посвящен в вашу тайну. А я целиком и полностью на его стороне. Моей задачей сейчас было – проверить, не представляете ли вы для него опасности.

– И кто вам поручил эту задачу?

– Никто. Я сам способен ставить задачи и решать их.

Восхитительная самоуверенность. А не сдать ли его стражникам прямо сейчас? Так ведь Таррэ пронюхает и приберет к рукам такого ценного арестанта. Да и выдержат ли железные запоры каземата? И что-то подсказывало мне: вряд ли стража сумеет его доставить хотя бы до дверей тюрьмы.

Но с этим умником надо что-то делать. Попробовать убить на турнире, например. Бывают же разные несчастные случаи. А еще лучше – назначить в тайную канцелярию. Самое то для любителя тайн. Пусть Таррэ с ним мучается.

– А почему вас так заботит безопасность короля? – спросила я. – Вы его вассал?

– Нет. У нас был один наставник, а для меня это очень много значит. Я, как старший ученик, обязан заботиться о младшем. Наш учитель погиб, защищая его будущее. А значит, если понадобится, я поступлю точно так же. Пусть даже король Лэйрин никогда этого не узнает.

Вот от такого заявления я и впала в ступор.

– Думаю, король простит вас, если вы напомните, что у вас один наставник. Я слышала, такие ученики сродни братьям. Но что вам на самом деле от него нужно? И почему нельзя просто спросить аудиенции? Тем более, если вы знакомы с личным слугой его величества.

Я получила задумчивый взгляд.

– Все не так просто, прекрасная леди, – вздохнул Яррен, мгновенно посерьезнев. – Мне нужна гарантия, что король Лэйрин выслушает меня прежде, чем прикажет арестовать. И даже не в разрушенных воротах дело. У меня есть тайное послание от его сестры, принцессы Виолетты, и нельзя, чтобы о нем прежде времени узнали чужие уши. Ни друг северного императора Таррэ, ни кто-либо лишний из воинства ласхов.

– Почему?

– Я не уверен, что все они безоговорочно преданы королю. Я бы мог доверять только Эльдеру, он тоже ученик… моего учителя. Но остальным… они слишком чужды, пусть сначала докажут преданность.

Вот так новость. Но ведь я этого ожидала?

– Жаль, что я ничем не могу вам помочь, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. И совсем тихо вздохнула: – Что может быть настолько тайного в письме принцессы?

– Не знаю, – неожиданно ответил Яррен. – Могу лишь предположить, что принцесса будет умолять брата расторгнуть ее помолвку.

– Но это невозможно! – воскликнула я и осеклась под внимательным взглядом мага, но тут же взяла себя в руки. – Даже я, выросшая в лесной глуши, могу понять, что династические браки не разрывают без очень серьезной причины, это чревато в лучшем случае полным разрывом отношений.

– Боюсь, причина есть. Она полюбила другого и, кажется, взаимно, – нежно улыбнулся Яррен.

– Но это не причина для принцессы!

– Вы же тоже леди, можете ее понять.

Нет. Не могу. Я не леди, я – государь, и знаю, что долг превыше всего.

Но мне неожиданно стало так горько, что из глаз едва не скатилась слеза, если б не поднялась волна огненного гнева. Почему-то я даже не сомневалась, в кого могла втрескаться моя взбалмошная сестрица, забывшая о долге и чести.

Дальнейший путь прошел в молчании.

Инитаэра, забытая мной, делала вид, что задремала. Наглый полуинсей изучал мое лицо из-под полуопущенных ресниц. Я сжимала веер, сверлила взглядом собственные колени и пыталась понять, с чего бы у меня так бешено бьется сердце и почему хочется кое-кого избить веером?! Никогда еще я не испытывала настолько бурных эмоций. Даже когда Дигеро декламировал стихи о своей любви к Виоле. Неужели я ревную Яррена к Виолетте? Да так, как даже Дигеро не ревновала к Виоле?

Роберт, спаси меня. Я испытываю недостойные чувства. Неужели какой-то шальной маг с нахальными инсейскими глазами настолько запал в мое глупое сердце за какой-то час случайного разговора у костра?

Какой кошмар.

Или это произошло раньше? Я вспоминала тот потрясающий момент узнавания и странного чувства родства, когда мы впервые смотрели в глаза друг другу сорок дней назад, в королевском дворце. Я еще была принцем Лэйрином, а Яррена только-только представили Виолетте, и они готовились уезжать. Мы даже словом не обмолвились, но он вдруг сложил пальцы в вейриэнский знак единения – «эман». Эман – верь, и мы победим; эман – я с тобой, ты не один. Эман – плечо соратника, разделенная сила, глоток родниковой воды в пустыне, живительный и чистый.

Миг, когда мне показалось, что я не одна в этом мире.

Эман… Слишком похоже на слово «обман».

«Ты всегда будешь один, мой мальчик, даже в постели с любимой, – писал огненный король несуществующему сыну. – Такова природа нашего дара и власти. Принимай легко все, что дает тебе судьба – улыбку, дружбу, любовь, и умей так же легко отпустить. Огонь – не камень, он не может застыть неизменным. Он поглощает и отдает. Умей отпускать, умей прощать тех, кого отпускаешь, иначе не заметишь, как все, ради чего ты живешь, превратится в пустую золу».

Прости меня, Роберт, я не должна думать обо всех этих глупостях. Я должна ежеминутно помнить о нашем пути «прядущих нить сердца» и о том, как вернуть тебя в мир. Потому что твоя смерть праведна, но несправедлива.

– Вы осуждаете Виолетту? – нарушил молчание горец.

– Нет.

– Не лукавьте, леди Айрани. Осуждаете. Но вы не знаете, что такое Север. Поверьте, если б Виолетта знала, какое чудовище сидит там на троне, вряд ли она согласилась бы на этот брак, и король Роберт не стал бы принуждать. Я не скажу лишь, что ни одной фрейлины, сопровождавшей принцессу в империю, уже нет в живых. И я не смог никого защитить. Даже принц Игинир не смог.

– Что? – вырвалось. – Но они же…

Я вовремя прикусила язык. И наше посольство в Империи, и Рамасха, писавший мне о состоянии моей сестры, сообщил бы о фрейлинах, если бы с ними, все еще моими подданными, что-то случилось. А их отцы давно воззвали бы к сюзерену в случае насильственной смерти их дочерей. Но никаких дурных вестей о принцессе и ее свите мне не поступало.

– Они же подданные Гардарунта, – закончила я, смутившись под пристальным взглядом.

– Для всех они живы, но это уже не они, – загадочно сообщил Яррен. – Я могу это видеть. Остальные – нет. Даже Игинир.

– Почему?

Он вздохнул:

– Вас удовлетворит такой ответ: особенности слияния двух магий? Большего я вам объяснить не могу.

– Пусть так. Но кто вам поверит?

– В том-то и дело, Айрани. Никто не поверит. Я должен как-то убедить короля. Никакие политические выгоды не стоят такой жертвы.

А мирные границы и сотни тысяч жизней стоят одной жертвы? Я опустила ресницы.

Увы, Яррен фье Ирдари, не получится убедить короля. Договор есть договор. Виолетта должна выйти замуж за северного императора. Войны с Севером Гардарунту не выдержать.

– Но почему вы говорите это мне, сэр рыцарь? Как я могу вам помочь в вашей миссии? Где я и где король!

– Я не прошу вас ни о чем, леди, но, скажем так, не пренебрегаю любой возможностью. Я уже говорил, вам и вашей… сестре… – он посмотрел на Инитаэру равнодушно, как на куклу, – служит личный слуга короля Эльдер. Это же не может быть случайностью, верно?

– Конечно нет, – улыбнулись мы с Инитаэрой. – Мы совсем не знаем город и обычаи Гардарунта, а чужаков все обмануть норовят, да еще и беспомощных женщин. Вот мы и попросили о сопровождении аринтское посольство в лице нашего знакомого барона Анира фьерр Гирта, а он имеет честь быть другом его величества Лэйрина, и король был столь любезен…

Неожиданно Яррен расхохотался и махнул рукой, останавливая мое красноречие:

– Понял, понял, не продолжайте. Разумеется, прекрасным леди – все самое лучшее, в том числе и лучших друзей.

Не знаю почему, но мне стало обидно из-за легкой нотки издевки в его словах.

– Вы думаете, король посчитал нас шпионками?

– Ну что вы, конечно, нет. После столь тесной дружбы его отца с бароном фьерр Гиртом подозревать столь очаровательных дам – по меньшей мере странно.

Карета остановилась в перелеске, немного не доехав до расположенного за городом ристалища. Видимо, Канис счел, что ни к чему кому-то видеть, как из экипажа их светлостей выходит мужчина, пусть даже одетый в монашеский балахон.

А после того как спасенный беглец раскланялся со всей вежливостью и растворился в густых кустах орешника, я обнаружила, что он умыкнул в качестве благодарности за спасение мою серебристую вуаль. Инсей, что с него взять!

Я ни на миг не поверила в героическую декларацию полукровки. Жизнь он отдаст, как же. То-то он прячется и косит под неприкосновенного для светской власти монаха вместо того, чтобы явиться с повинной. Но надо отдать должное: он вовремя предостерег меня. Лучше бы еще вчера…

Еще четверть часа у меня ушло на совершенствование Инитаэры и залечивание моей разрезанной кинжалом руки. Зато теперь я была спокойна: и этот фантом обзавелся живой кровью. Хватит для отвода магических глаз.

Глава 7. Турнир

Вокруг огороженного барьером ристалища уже раскинулся целый городок из палаток. На диво быстро были возведены барьеры и двухъярусная галерея для благородных зрителей. Она уже была забита придворными дамами, блиставшими шелками, парчой и драгоценностями. Их развлекали менестрели и жонглеры. Прибывшие спозаранку рыцари с оруженосцами в ожидании короля упражнялись с мечами и булавами.

Я дважды ощутила волнение до комка в горле: когда увидела ристалище глазами короля, сидевшего на белом жеребце, укрытом гербовой попоной до копыт, и когда наблюдала за приближавшимися под звуки горнов рыцарями из ложи на трибунах. Великолепное зрелище. Сверкала на солнце полированная сталь шлемов, развевались разноцветные накидки, плескались стяги. Плюмаж короля выделялся ярко-алым цветом. Такими же перьями отделан кринет на шее огромного жеребца дестриэ, закованного в скрытую под алой с золотом попоной броню. Эта порода боевых лошадей прижилась только в Гардарунте из-за турнирных традиций, не свойственных остальному миру, и у аринтов из-за богатырской комплекции последних, и мне, привыкшей к низкорослым горным лошадкам и грациозным четырехкопытным ипостасям ласхов, пришлось немало попотеть на тренировках, приноравливаясь к неповоротливости дестриэ. В целом я и мой конь остались друг другом недовольны.

Как я ни уговаривала себя сохранять невозмутимость, утро выдалось длинное и нервное. Не прибавил радости и отказ кардинала отпустить сестер Б.: мол, послушницы отбывают наказание, а в устав монастыря не может вмешиваться ни мое величество, ни даже его преосвященство.

Еще несколько ужасающих по напряженности минут я пережила, когда Лэйр, будучи сплошной магией по сути, давал клятву о неприменении магии на турнирном поле. Но сам-то он – не маг, видит Небо.

Уста фантома произнесли клятву, и он не превратился в факел. Гром не грянул, небеса не разверзлись, священная чаша не треснула, арбитры – горец Таррэ, ласх Сиарей, аринт Борогаст и епископ Риохис, эксперт по магии инсеев, – остались удовлетворены. Я тихо выдохнула и расслабилась в кресле на крытой галерее. Рано, как выяснилось тут же.

Герольд объявил, что в команде виконта Хольта не хватает одного рыцаря. Согласно правилам, количество соперников должно быть равным, но Хольт еле набрал двадцать девять рыцарей. Да и тем, как граф Оллор со смехом шепнул Лэйру, наш противник пообещал оплатить взнос за участие в турнире (с нетитулованных и межевых рыцарей – пять монет золотом, с баронов – десять, с графов – двадцать) и сверху каждому еще по пять. Но один рыцарь не явился: несчастный свалился по пути в канаву и вывихнул лодыжку.

Таррэ предложил жеребьевку, чтобы убрать лишнего бойца из королевской команды. При этом льдистые глаза мастера подозрительно блеснули, и я поняла: этот гад подстроит так, что выбывшим окажется сам король.

Герцог Холле, на которого возложена была обязанность главного турнирного судьи, попытался возразить: мол, тут не только количество важно, но и сила, а виконт Хольт считался первым мечом столицы. Этот финт не вышел. Мои же рыцари возразили:

– Зато этот вепрь никогда не побеждал на копьях.

«Свинья» – более подходящее сравнение для виконта, нежели «вепрь», и не столько из-за внешнего сходства (свернутый и полупровалившийся, как у сифилитика, нос на широкой роже, маленькие черные глазки и толстая короткая шея), сколько по сути – более грязной и подлой души трудно было сыскать в Найреосе. К счастью, все семейство Хольт впало в немилость еще при Роберте, и возвращать ко двору опального графа с сыновьями я не собиралась. Но если виконт станет победителем турнира, придется чествовать свинью, о чем мне и думать не хотелось.

Гисмус Хольт, услышав реплику, побагровел, открыл было рот, но его оборвал сигнал горна, возвестивший о прибытии опоздавших. Таррэ встрепенулся, вглядываясь в рыцаря, закованного в белые латы под белой накидкой, в шлеме с опущенным забралом. Единственные украшения – серебристый плюмаж и вытканная серебром зубчатая полоса по краям рыцарской накидки и конской попоны. Левую руку рыцаря закрывал белый пустой щит, означавший, что воин решил остаться безымянным до конца турнира или до первого поражения, как повезет.

Не успел стихнуть сигнал, как с другого конца поля раздался еще один. Дамы на крытой галерее взволнованно зашептались: во весь дух несся точно такой же, весь в белом, рыцарь. Идеально белый. Даже без серебряных излишеств.

Оба рыцаря подъехали к шатру распорядителя турнира одновременно. Через минуту выяснилось, что оба желают примкнуть к партии Хольта.

Я в облике Айрани была сосредоточена на Лэйре, но не забывала во все прекрасные солнечно-карие глаза Инитаэры наблюдать за Таррэ. Вейриэн натянул на лицо полнейшую невозмутимость, но дернул белую прядь в черной шевелюре. Значит, не просто раздражен, а крайне раздосадован. Что-то у него идет не по плану? Яррен помешал? Но кто из белых фигур – полукровка, а кто – игрок горцев? И какая мне разница, если оба они – против меня?

Таррэ опять заговорил о жребии, на этот раз между инкогнито. Получается, вейриэн уже разобрался, кто его фигура, и решил отодвинуть лишнюю.

– Подождите, – поднял руку Лэйр. – Я найду еще одного рыцаря в свою партию.

– Вам понадобится найти экипированного бойца в течение двух минут, – с иронией сощурился высший мастер.

Да без проблем. Король подмигнул Сиарею, тот сверкнул улыбкой и картинно щелкнул пальцами, рассыпав радужные искры. Через пару мгновений затрубили горны. Почему-то опять с двух концов поля.

Но смотрели все на одного восхитительного ласха, чьи латы сияли мягким перламутровым блеском, а накидка на рыцаре и попона на коне переливались завораживающими голубыми и синими морозными узорами. Шлем с диковинным навершием в виде головы дракона и синими перьями плюмажа нес оруженосец. Дамы пришли в восторг и даже привстали из кресел, рукоплеща. Под копыта скакуна полетели цветы.

Вейриэны даже не посмотрели на красавца. Их взгляды, а заодно и мои, сосредоточились на втором всаднике. На фоне разноцветного великолепия вырядившихся для турнира дам и рыцарей, выглядел он более чем скромно. Серая сталь доспеха, серая, чуть ли не сермяжная, накидка без узоров, а вместо плюмажа на шлеме – тут у меня почему-то екнуло сердце – развевалась жемчужно-серая вуаль. В левой руке он держал щит без герба, но с девизом, вившимся серебристой лентой по верхнему краю. Разобрать, что там написано, было невозможно. Еще один безымянный, но в личности этого инкогнито трудно было ошибиться. И не только из-за вуали. Позади рыцаря, сияя, как медное начищенное блюдо, скакал его оруженосец – не кто иной, как Канис! Этот слуга двух господ выцепил меня-Айрани взглядом и покраснел до корней волос.

Пока снежный ласх, гарцуя и красуясь, добирался до шатра распорядителя турнира, Серый рыцарь его опередил, ударил в щит Хольта мечом, вызывая того на поединок, и громко, искаженным закрытым забралом голосом, провозгласил:

– За короля Лэйрина!

Ласх, к разочарованию придворных дам, не успел к щиту. Он пришпорил коня, пронесся мимо шатра и… взлетел, исчезнув в россыпи северных сияний. Публика ахнула и возликовала. Зрелище действительно получилось эффектным, как всегда у северян, обожавших красиво выпендриться, как сказал бы Канис. Я улыбнулась про себя: это здорово, что вслед за моими придворными и горожане перестанут бояться снежных дьяволов. Сложно пугаться фокусников.

Впечатляющее исчезновение морозного рыцаря, не оспорившего право сражения у Серого, означало, что Сиарей и его маги тоже поняли, кто прячется за опущенным забралом, и решили не мешать. Заговорщики.

Маршал турнира приказал освободить поле от жонглеров и музыкантов, пока три безымянных искателя воинской славы звенели монетами, оплачивая участие. Мне, увы, не удалось подсмотреть, кто сколько внес, чтобы иметь представление о степени их знатности, и получить еще одну зацепку для своих подозрений, кто мог скрываться под белыми латами. Затем инкогнито поклялись в том, что их происхождение благородно, намерения чисты, против короля и Гардарунта не злоумышляют и магию в турнирной схватке не применят.

Горны просигналили построение.

Из двух десятков способов проведения турнира я не случайно выбрала бугурт – конную сшибку с копьями. Мне важно было, чтобы цвет рыцарства Гардарунта почувствовал королевскую руку и плечо в своих рядах, чтобы положить начало единению. А для этого нет ничего лучше общего боя, пусть даже против условного противника. Хотя как знать… судя по донесениям, виконт Гисмус Хольт мог стать и открытым врагом, будь у него менее скандальная слава и более дипломатичный характер. В одиночку он не опасен, но его отец мог выдвинуть и младшего сына для объединения знати, недовольной наследником Роберта. Еще один итог не начавшегося турнира – сегодня стали поименно известны сторонники графа Хольта.

Я подозревала, что Гисмус Свиное Рыло выберет короля для схватки. И действительно, когда партия Хольта двинулась к королевской, виконт понесся прямо ко мне. Он уже протянул меч, чтобы коснуться щита, но его нагло обошел один из инкогнито с серебряным плюмажем – его меч поднырнул под руку виконта и ударил в щит Лэйра. Гисмус разразился грязными проклятиями. Его левый кулак в латной перчатке полетел в плечо безымянного, своего же соратника на турнире, но тот уже развернулся и отъехал. Виконту пришлось искать другого соперника. Первый меч столицы, эта гора мышц, выбрал себе по плечу: тщедушного графа Оллора.

С галереи мне было плохо видно левый фланг королевского отряда, но, когда рыцари заняли позиции для атаки и снова выстроились копье против копья, я заметила, что против Серого выступит Белый чужак.

Рука Лэйра сжала копье с затупленным тройным наконечником для распределения силы удара, оруженосцы, последний раз проверившие крепления стремян, отскочили в стороны. Взревели горны, взметнулись стяги на копьях и опустились. Сжав ладонь Инитаэры, я максимально сосредоточилась на фантоме короля: смотрела его глазами, чувствовала его кожей, слышала его ушами. Конь понесся навстречу Серебряному рыцарю.

Ноги в сапогах с загнутым книзу носком напряглись, упрочив сцепку со стременами, сдвинув их назад – упор должен быть максимальным. Всем корпусом наклоняюсь вперед – латы отнюдь не гибкая конструкция. Локоть, удерживающий копье, плотно прижат.

Пять мгновений бьющего в глаза ветра, пять ударов сердца.

Почти полное слияние с фантомом. Почти, потому что одновременно вижу глазами Айрани, как мчавшийся навстречу рыцарь в последний момент меняет направление удара и приподнимает копье, целя в щель моего забрала. Рука Лэйра со щитом вздергивается. Я опускаю оружие и сдвигаю правее. Удар! Треск. Отдача такая, что древко моего сломанного копья вырывает из правой руки. Меня мотнуло в седле, но я – Лэйр – удержалась! Левое предплечье, принявшее бешеный удар Серебряного, гудит от боли. Я ослабеваю свое присутствие в теле фантома, и боль отступает.

Рукой Лэйра разворачиваю коня. Серебряный отбрасывает сломанное о мой щит копье. Он явно сильнее – сидит в седле, как влитой. Проклятье!

Неистовые крики с галереи. Пятеро моих рыцарей лежат на земле, к ним бегут оруженосцы. Узнаю среди поверженных графа Оллора в отделанной алыми ромбами накидке. Его мятый шлем валяется поодаль, а на светлых волосах проступила кровь.

Ушами Айрани я слышу отчаянный вопль юной графини.

Оруженосец подает Лэйру новое копье.

– Отличный удар, сир! – восторженно кричит баронет фьерр Джер. – У Хольта выбили семерых!

Трое слуг уносят графа в лекарский шатер.

– Что с Оллором?

– Цел! – откликается его оруженосец. – Контужен слегка и клочок скальпа содрало шлемом.

Жив, и на том спасибо.

Поредевшие отряды снова выстраиваются. Победители выбирают себе других соперников. У Свиного Рыла опять подлый выбор заведомо слабейшего – юного баронета, посвященного в рыцари лишь неделю назад. Горны сигналят атаку. Кони в галоп. Серебряный рыцарь снова целит в щель забрала, сволочь. Переношу центр тяжести на левую ногу и в последний миг наклоняюсь. Трезубец наконечника проносится над моей головой. Треск! Мое копье раскалывает чужой щит, ломается. Обломок врезается в наплечие белых лат. Отдача швыряет меня назад, но пальцы освободившейся от копья руки цепляются за луку седла. Мой соперник пошатнулся, из-под забрала донесся хриплый рык.

Разъезжаемся. Правой руки почти не чувствую. Полное ощущение, что это не фантомная, а моя собственная рука. Которой не чувствую. Странный парадокс.

На этот раз у нас выбит один, тот самый баронет, схватившийся с Гисмусом Хольтом. Все наши копья сломаны, а у соперников осталось в целости четыре копья, и партия короля все еще впереди по числу баллов. Все возбуждены, кровь бушует. Я ловлю волны восторга. Это упоение, но еще не победа.

Третья, последняя сшибка.

Мне нужна эта победа. Мне нужно, чтобы в меня поверили. И воспринимали всерьез, а не как испорченного ребенка.

Солнце сдвинулось. От белых лат напротив – нестерпимый блеск. Что-то щиплет глаза. Пот или слезы – не важно. У фантома? Неважно. Вонзаю шпоры в брюхо коня. Жеребец срывается. Стук копыт отдается в ушах громом. Или это бьется фантомное сердце? Куда он целит, этот Серебряный? Все плывет. Но есть еще глаза Айрани. Мое копье направлено в плечо рыцаря. И качнуть древко вверх и вправо на подлете. Удар! Охххх…

Резкая боль обожгла скулу. Ощущение – словно голову сняли. Но она почему-то гудит роем пчел и кружится. По щеке течет что-то горячее, огненной змейкой скользит за ворот и мгновенно подсыхает. Глухо доносятся чьи-то вопли. В глазах мелькают цветные пятна.

И я – Лэйр – пока смотрю глазами Айрани. Щит вдребезги. Расколотый шлем отлетел, плюмаж алеет на земле, как лужа артериальной крови. Но я – Лэйр – в седле. Что меня удержало? Какое чудо?

И еще я вижу своего противника. Без шлема.

Вижу медовое золото светло-карих глаз. Рассыпавшиеся по плечам, влажные от пота каштановые пряди. У правого виска они заплетены в косицу младшего лорда. Вот и встретились, Дигеро фьерр Этьер. Похоже, он контужен – рот приоткрыт, мотает головой. Но в седле усидел.