Текст книги "Лорды гор. Огненная кровь"

Дракончик, поклонившись, направился к лестнице. Интересно, где он возьмет требуемый документ, если никто из нас не подумал об этой важной детали, а предъявлять поддельную родовую грамоту я пока не хотела.

Я оперлась ладонью о спинку стула. Онис заметил жест и интерпретировал именно так, как требовалось: смертельно уставшая дама держится на ногах лишь из гордости. И снизошел:

– Не стоит хлопот. Меня интересует лишь один вопрос: на Храмовой площади с вами довольно долгое время, как мы выяснили, соседствовал экипаж с инсеями.

– Не очень долгое, от силы полчаса. Но какой ужас! Если бы я знала, что они совсем под боком…

– Как выглядел их кучер и куда он делся?

Какой популярный кучер! Я подробно описала платок, куртку и особенно шляпу.

– А сам человек? Его лицо? – прервал меня Онис, когда описание дошло до подробностей расположения и цветовой гаммы перьев на тулье.

– О, не рассмотрела, конечно! Во-первых, неприлично девушке разглядывать незнакомого мужчину, во-вторых, какого-то там кучера! Как вы могли подумать, что меня могут заинтересовать такие подробности!

– Может быть, ваш паж разглядел?

– Я не буду возражать, если вы его спросите, – за неимением колокольчика под рукой, я хлопнула в ладоши. – Эр?

Эльдер мигом примчался, проворчал, что в таком количестве багажа найти быстро ничего не возможно, но к вечеру он управится. И, естественно, мой паж тоже ничего не разглядел. А чем интересен чужой возничий? Неужели убийца или даже хуже? А то вот слышали мы на въезде в город, что тут орудует какой-то маньяк, оставляющий стражников без штанов…

Онис быстренько откланялся, а я могла торжествовать, но беспокойство не проходило. Позвоночник как заледенел. И это у меня, огненного мага. Такое ощущение, что за тобой наблюдают невидимые глаза. Не двигаясь с места, я внимательно оглядела место, где стоял вейриэн: мог он оставить какую-нибудь магическую дрянь? Ничего не заметила. И вспомнила о подслушанном разговоре вейриэнов и семерке сопровождавших их духов. Уж не дух ли тут остался? Плохо, если так. И как изгоняют духов?

– Эр, – остановила я открывшего было рот дракончика, и он сразу его захлопнул, мигом сообразив, что я не стала бы наедине обращаться по несвойственному ему имени. – А правда, что королю сейчас служат дьяволы? И не такой ли дьявол почтил нас сейчас вниманием?

– Скорее, горный демон, госпожа, – и настороженно обвел глазами помещение.

– В таком случае этот дом осквернен! Что нам делать? Пригласить жреца для освящения?

– Разумная мера, – важно кивнул Эльдер, мигом понял свою выгоду: допросов тут не будет, и отмахнулся. – Суеверия все это, леди. И плата у жрецов высока, а у нас со средствами туго. Да переживем как-нибудь!

Он с невиданным энтузиазмом принялся таскать коробки с платьями и туфельками наверх. К приходу горничной управился. Девушка по имени Гайя ужаснулась при виде объема работы, но тут выяснилось, что Сиарей позаботился и об этом: явились три работницы и принялись наводить блеск, начав с моей спальни и туалетной комнаты. Через полчаса я уже могла там расположиться и заняться подготовкой к первому явлению в свет.

Эльдер носился взад-вперед. Поднятая пыль и невероятный гам, который устроили служанки под присмотром требовательного дракончика, не понравились шпионскому духу, и где-то через час ощущение чужого наблюдавшего взгляда меня оставило – после того, как я, вздохнув, вытащила из кошеля поддельную родовую грамоту, развернула и положила на стол в кабинете. Мастер Онис, похоже, лишь хотел раскрыть мое инкогнито и не собирался устраивать непрерывное наблюдение.

Еще ночью в убежище я восстановила полученную от Архивариуса и сожженную мной грамоту, затем достала состарившиеся на семнадцать лет чернила из временной капсулы и, старательно копируя витиеватый почерк, вписала имя: княжна Инитаэра Лиарская, дочь лесного князя Боргора Лиарского.

Эта легенда была тщательно разработана Светлячком. Лиария – крохотное княжество, затерянное в глухих землях аринтов, куда вейриэны точно не доберутся. Даже если и доберутся – не разберутся. У шестидесятилетнего Боргора имелся гарем из полусотни ныне живущих жен, не считая умерших, и, кроме того, бессчетных наложниц, исправно рожавших ему детей. В лицо их сам родитель уже не помнил, а с детьми даже и знаком не со всеми был. Их официальное количество давно перевалило за двести: родитель щедро усыновлял и удочерял бастардов. После этой цифры считать перестали, а неофициальных никто не считал.

Сам Боргор последний год приболел – надорвался, спасая свой гарем от лесного пожара, и не сможет явиться в Гардарунт, даже если каким-то образом прослышит о беглой дочери-авантюристке. Моя выдуманная Архивариусом родительница, якобы дочь мелкого гардарунтского купца, будто бы в том пожаре и погибла. По легенде, она еще ребенком потерялась в аринтских лесах, отбившись от купеческого каравана. Купец Агус Лаадра давно сгинул где-то в южных шаунских краях вместе с семьей. Тут тоже концов не найти.

Итак, у меня имелся достаточно высокий статус, чтобы попасть на королевский прием, и оправдание бедственному положению: при такой обширной семье родителя и речи не могло быть о приемлемом содержании или приданом. Мои манеры, весьма отличные от жеманных и изнеженных аристократок, можно списать на суровую лесную жизнь. Плюс еще в том, что аринтское посольство распространяло покровительство на мою особу. Тут тоже Светлячок позаботился, хотя уже измучился от ревности к безвестной девице и никак не мог понять, когда и где король Лэйрин успел положить на нее глаз. А минус, и большой – в моем незнании аринтского, хотя несколько слов я уже выучила и продолжала занятия с Аниром. Прав был Роберт: тому, кто знает священный, легче выучить остальные.

Что бы ни заподозрил Онис, меня трудно будет поймать. Да и что он мог заподозрить?

Я позвала горничную, чтобы причесала меня и помогла зашнуровать корсаж. К этому орудию пыток тоже придется привыкать. Мне не сложно: подумаешь, стягивающую повязку на груди заменило это устройство. С юбками хуже: я в них все еще путалась и забывала придерживать, например, поднимаясь по лестнице. Мелочи, с головой выдающие меня мелочи… Пришлось сразу посвятить горничную в трагичные детали моей дикой жизни в глухомани.

Она успела поддержать меня за локоток, когда я наступила на подол и едва не сверзилась с лестницы.

– Благодарю, Гайя. Ох уж эти ужасные юбки!

Серенькие глаза девушки удивленно расширились. И я пояснила:

– Видишь ли, в глухой тайге, где я выросла, нет ничего удивительного, если дамы ходят в мужских штанах. Попробуй-ка продираться по бурелому в платье. А мой папенька обожал получить на завтрак зайца, собственноручно подстреленного с утречка его дочерьми. И не дай боги не подстрелить! Лишит сладкого!

– О!

– Да-да. Он всегда говорил нам: сила, ловкость и меткость – вот что главное в женщине. И ум, разумеется.

– Оу!

– Иначе в наших диких краях не выжить, милая. Но, наверное, король будет удивлен, если я заявлюсь на прием в штанах?

– О да!

– Я так же подумала. Ты поможешь мне освоиться с этими непривычными мне дамскими финтифлюшками?

– С радостью, госпожа!

Шокированная Гайя прониклась сочувствием и с энтузиазмом принялась помогать дикой лесной княжне завоевывать равнинную столицу. Она и подсказала идею о компаньонке: мол, негоже юной даме разъезжать в карете одной, а еще более возмутительно – наедине с таким обаятельным и красивым юношей, как мой паж. Эльдер был польщен и потом украдкой покрутился перед зеркалом, словно впервые себя увидел в человеческой личине.

К моменту, когда король Лэйрин вышел из храма, гонец доставил мне приглашение из аринтского посольства. Гайя упаковала меня в шелк пурпурного платья с кружевами на скромном декольте и рукавах, соорудила высокую прическу, скрепила черепаховыми гребнями, выпустив пару локонов на висках, подчеркивавших мою лебединую (ее слова) шейку. Я ужаснулась, представив настоящие пропорции лебединых головы и шеи. Ох уж эти менестрели.

Канис, которого я в обличии сероглазой девицы разыскала еще под утро прошедшей ночи и еле уговорила на авантюру, прибыл с лошадьми и с ходу повздорил с Эльдером: не захотел впрягать своих породистых четвероногих в столь убогую карету.

– На такой позор я не соглашался! – слышала я их перебранку за окном. – Где эта ваша Айрани? Пусть подтвердит!

– Служить ее светлости – честь, а не позор! – шипел Эльдер. – Ты же не этому корыту служить нанялся, а госпоже!

– Ничего я не нанимался! Я обещал Айрани услугу оказать за тот кинжал, а не служить какой-то там старой скряге, будь она хоть королева.

– Так и скажи, что просто цену себе набиваешь! И что ты мне все талдычишь о какой-то Ай…

Сейчас он мне все испортит. Я выглянула в окно:

– Эр!

Возмущенный Канис, открывший рот для очередной реплики, так и застыл. Ну точно, что-то у меня не то с внешностью. Зря Гайя мне глаза подвела. И помада на губах – явно лишняя. Эльдер поклонился:

– Ваша светлость! – и тут же принялся жаловаться: – Вы только подумайте, этот упрямый лошадник…

– Эр, проведи юношу в холл. Может быть, молодой человек не откажет в услуге попавшей в беду старой… хм… скряге? – я улыбнулась. – За небольшое вознаграждение.

– Буду счастлив, леди! – пробормотал Канис, покраснев до ушей.

Еще через час, когда фантомный король Лэйрин вернулся во дворец и начался торжественный прием гостей, послов и подношений, у меня была новая карета, на которую Канис, развернувший бурную деятельность по спасению из финансовой ямы ограбленной лесными разбойниками княжны, выменял старую развалюху, подключив к этому делу деда, а тот – свой авторитет и связи с каретных дел мастерами.

Пока происходил этот потрясающий обмен, я отпустила работниц и горничную.

– А что еще за Айрани? – тут же впился ледяным клещом Эльдер.

– Пожалуй, пора вас познакомить.

Глава 3. Игра тремя фигурами

Эльдер долго не мог опомниться, переводя ошеломленный взгляд с меня на фантом – скромную сероглазую девушку с каштановыми локонами, явленную из огня, тут же разожженного в камине кабинета.

– Я никак не могу понять, ваше изобретательное величество, зачем вам такое раздвоение?

– Ты же слышал, приличная леди не должна находиться с тобой наедине, – отшутилась я.

– Но это второй фантом! Хватит ли у вас сил?

Тут он был прав. Но главная трудность даже не в напряжении сил, которых и так мне не хватало. Сегодня я зачерпнула много. Но я еще не успела привыкнуть к раздвоенности внимания, которое частично было привязано к Лэйру, как уже решилась сотворить еще одну огненную куклу.

Расчет был на то, что Лэйр и вся его свита весь день говорили заученные церемониальные фразы, на смысле которых можно не сосредотачиваться. А иллюзорная Айрани находилась рядом, мне не надо было смотреть и говорить за нее, а требовалось лишь поддерживать иллюзию жизни в фантомном теле – дышать и моргать. Замкнутый контур заклинания и толика влитой магии позволили сделать этот процесс механическим. Магический огонь двигался по кругу, задевал узелки, веки фантомов опускались и поднимались, мышцы сокращались, двигая ребра. Вот и вся хитрость. Но я была чрезвычайно горда собой.

Над легендой для Айрани я не стала долго ломать голову, а сотворила из огня еще одну поддельную родовую грамоту, отличавшуюся от первой только вписанным мной именем. Так Айрани стала мне сводной сестрой – бастардом от безвестной княжеской наложницы. Светлячок будет удивлен, а князь Боргор, дай боги ему еще множество детей, никогда не узнает, что признал фантом дочерью. А вот вейриэны, видевшие меня в этой личине на постоялом дворе, могут опять заинтересоваться… Ничего, выкручусь. Королева обмана Хелина – моя родная мать, в конце концов.

К королевскому дворцу подъехала четверка великолепных, украшенных лентами и цветами рысаков, впряженных в элегантный экипаж, обитый тисненой кожей с позолоченными гербами на дверцах, которые не опознал бы ни один геральдист – это были заготовки для какой-то важной шишки, и я подправила их одним прикосновением, совсем чуть-чуть, чтобы в глаза не бросалось. Канис, не разбиравшийся ни в гербах, ни в магии, ничего не заметил.

Мы вышли из кареты, поднялись по лестнице, Эльдер отдал церемониймейстеру приглашения, мы прошли к высоким распахнутым створкам в тронный зал, куда вливалась лента светских лиц аристократического происхождения. Ужас, как их много, бездельников.

– Княжна Инитаэра Лиарская с сестрой Айрани, – объявил глашатай.

А со стороны королевское возвышение смотрится очень внушительно. Лэйр сидит на троне, весь такой надменный, на губах пристыла вежливая улыбочка. Он обменялся любезностями со склонившейся перед ним четой, шедшей впереди нас. Точно такие же фразы, как полсотни раз до того, вроде: «Благодарю. Рад видеть». С вариациями: «Вы сегодня особенно прекрасны, графиня (герцогиня, баронесса)». Или: «Вы опора моего трона, герцог (граф, барон и тому подобное)». Для послов северян и аринтов – уверения в нерушимости военного и торгового союза.

Тут я обратила внимание, что придворные изнемогают от духоты, не спасает и ветерок, устроенный ласхами. Дамы усиленно вентилируют воздух веерами, кавалеры украдкой платками промокают пот, а у Лэйра кожа сухая, как пустынный песок. Оно и понятно – огненная кровь. Но неправдоподобно. Сосредоточилась, благо сейчас это легче легкого, и по виску короля потекла капелька пота.

Наша очередь. Кланяемся. За спинкой трона – Сиарей и Таррэ. Нынешний глава моей охраны улыбнулся, услышав имя княжны и совсем не удивлен наличием второй – Эльдер успел отправить послание. Таррэ напрягся на оба имени, но особенно – на Айрани. И впился в нас острым, как горный пик, взглядом. Пальцы моего врага сложились в знак вейриэнам: «Проследить». И почему я так люблю усложнять себе жизнь?

Я вручаю церемониймейстеру подарок для короля – над ним мы со Светлячком долго думали и остановились на лютне из редкого «поющего» дерева, растущего только в особых аринтских рощах. Далее я говорю заготовленные хвалебно-поздравительные фразы, выслушиваю ритуальную монаршью благодарность. Фантомная Айрани тоже щебечет что-то льстивое. А я в это время встречаюсь взглядом с Таррэ, мои ресницы изумленно вспархивают, и я отправляю ему куда более восхищенную улыбку, чем королю. Как же дернулся высший мастер, словно в него вонзили кривой нож и трижды провернули!

Король, чуть повернув к вейриэну голову, интересуется шепотом:

– И где находится это княжество, мастер? Никогда не слышал. Вы знаете, Таррэ?

Белый мастер не внемлет, он в столбняке: мои глаза не могут от него оторваться и завороженно изучают великолепную фигуру воина. Она у него действительно хороша, если забыть, кому принадлежит. Айрани тихонько тычет меня локотком в бок: мол, опомнись, сестра. Этот жест вейриэн замечает. Он все замечает, сволочь такая. И мою волнующуюся, стесненную корсажем грудь в целомудренном декольте, и стыдливо зарумянившиеся щеки.

Медленно скользя по мне взглядом, Таррэ отвечает королю:

– Это где-то у аринтов. Лютня из редчайшего аринтского дерева. За такой дар стоит поблагодарить особо.

Я в это время вспоминаю выражение лица Лилианы, когда она смотрела на меня, думая, что не вижу, или когда она признавалась мне в любви в долине Лета, и воспроизвожу такой же идиотизм на собственном (если его можно так назвать). Губки приоткрывается, глазки влажнеют и, наверное, мерцают совсем неприлично, потому что Сиарей (наблюдаю краем глаза) начинает нервно кусать губы.

Король, чуть хмурясь, вежливо восхищается нашим изысканным вкусом и желает услышать в ближайшее время, как звучит столь прекрасный инструмент. Я отвечаю, с явным трудом отведя взгляд от оцепеневшего, словно на него смотрит влюбленная кобра, лица вейриэна. Мой голос дрожит:

– Увы, ваше величество, я не владею игрой на лютне столь блистательно, как хотелось бы, но моя сводная сестра любит петь под ее аккомпанемент.

– Мои сестры тоже увлекались музицированием, – ностальгирует король, косится на вейриэна. – Кстати, Таррэ, а где сейчас Берта и Беатрис? Таррэ?

Вейриэн не выдерживает моего восторга и опускает веки, но, зараза белая, отправляет Паэрту послание жестами: «Узнать все об объекте». Объекте! И пусть. И хорошо. Ничего он не узнает плохого, зато быстрее успокоится. Сиарей едва сдерживает плещущие в глазах смешливые галактики. Вейриэна он видит искоса, но зато во всем блеске – мою сомлевшую от любви с первого взгляда мордашку. Никто во дворце так на него не смотрел, это я знала точно. Он – единственный из вейриэнов, перед кем не млела ни одна придворная дама и даже служанка. Если перед Миаром и Онисом дамы падали от вожделения, то перед Таррэ – в обморок от ужаса. Один взгляд его прозрачных льдистых глаз вызывал панику у всех без исключения равнинных женщин, да и у мужчин. Его боялись до дрожи в коленках, до заикания. Не удивлюсь, если именем белого дьявола пугают младенцев. Но откуда это знать лесной княжне, если она видит перед собой стройного, мускулистого мужчину с резкими, но не лишенными привлекательности чертами лица с жесткими складками губ? И может, этой дикарке нравятся именно такие суровые мужчины?

– Я задал вопрос, мастер Таррэ! – шипит король.

Я спохватываюсь, краснею до ушей и упираю глаза в пол. Воин выходит из ступора, просвещает Лэйра о судьбе сестер, но явно думает о другом:

– Принцессы? А, они в монастыре каталонок, сир.

– Неужели? А кардинал утверждал, что они в другой обители, – усмехается Лэйр. – Желаю видеть их завтра же, – и добавляет тихо и грустно, обращаясь к рыжеволосой княжне: – Ваш дар тронул мое сердце, прекрасные леди. Я решил помиловать Берту и Беатрис и простить им давнее покушение на мою жизнь. В честь праздника.

Придворные ликуют, особенно дамы. Слава милосердному королю и все такое.

– Вы почтите своим присутствием завтрашний турнир, леди? – интересуется Лэйр. – Сиарей, распорядитесь о ложе для их светлостей.

И мы, преисполненные благодарности, отступаем. Поклон королю, и еще один, брошенный искоса, восхищенный взгляд на Таррэ. И побольше сожаления в глазах, что не успела налюбоваться на высшего воина.

Отвернувшись с мыслью «глаза б мои тебя век не видели, ледяной гад», натыкаюсь на понимающую улыбку и несказанное облегчение на лице Светлячка. Понял, умница, зачем королю понадобилась неизвестная девица ослепительной красоты. А меня радует, что рядом с ней (то есть со мной) никто и внимания не обращает на серенькую мышку Айрани. Кроме вейриэнов. Но тут уж ничего не поделаешь. «Научитесь сначала виртуозно играть своими фигурами, ученица». Ход сделан.

Дальнейший спектакль я наблюдала, примкнув к группе аринтов, как их подопечная. Борогаст принял нас с распростертыми объятиями:

– Ну, здоровы будьте, дочки! Экие красавицы вы у нас!

Мы синхронно поклонились ему как старейшине. Светлячок нежно поцеловал руку мне и небрежно – моему фантому. Заметил разницу или нет – непонятно. Я поинтересовалась шепотом, не мешают ли ему боевые ранения. Он так же тихо ответил, что оборотничество оказывает целительный эффект.

Таррэ внимательно поглядывал на наши перешептывания и пришлось замолчать: вдруг белоглазый по губам читать умеет.

По традиции, после приема иностранных послов и гостей огненный король выслушивает просителей от низших сословий. Их количество строго ограничено, список утвержден, просьбы известны заранее. Я устами Лэйра щедро раздавала уже оговоренные с казначейством и гильдиями привилегии.

И тут заведенный уже полтораста лет механизм церемонии дал сбой. Под конец герольд объявил:

– Просители от западной обители Пресветлого Лика, послушник Рин и послушница Сора.

Таковые значились в подписанном мной кардинальском списке. Но каково же было мое изумление, когда в зал вошли две фигуры в синих облачениях, скинули капюшоны, и это оказались давешние инсеи!

Мои придворные сначала обомлели, потом поднялся невообразимый гам. Аринты – исконные враги инсеев – ощерились, и на моих глазах в зале едва не случилось повторение бойни, как при Роберте. Я, бросив Айрани на грудь уже поднявшего посох старейшины Борогаста («Прошу вас, не надо!»), вцепилась в плечо изготовившегося к прыжку Анира:

– Не бросай меня, я боюсь!

И одновременно подняла с трона Лэйра, его ладони полыхнули факелами.

– Тихо! – рявкнул мой великолепный фантом. – Первый, кто шевельнется без моего приказа, будет сожжен!

Присутствующие замерли. Я выдохнула и обессиленно повисла на плече барона. Одновременно играть тремя фигурами – все равно, что биться тремя мечами в одной руке.

В полной тишине король опустился на трон, повернул голову к Таррэ:

– Как это понимать? Вы докладывали, что проникшие в город инсеи – в допросной.

– Допрошены и выпущены, – пожал тот плечами. – Состава преступлений в их действиях нет. Официально у нас войны с западными землями не ведется, пришли они открыто, подорожную предъявили, а их статус послушников подтвержден кардиналом.

– А вы как это объясните, ваше преосвященство? – Лэйр обратил пылающий взор на священнослужителя. – Как и почему мои враги, преступлениям которых нет оправдания, оказались в вашей божьей обители?

– Безымянный никому не отказывает, кто с открытым сердцем, не имеющим зла, стучится в его дверь, – с кислой рожей пробормотал тот. Его толстые пальцы, сцепленные на животе, дрожали, но непонятно по блуждающему взгляду, кого он боится больше: короля или пришлых зеленых магов. – К преступлениям Липерия Виннибора эти двое непричастны, в чем поклялись на святой чаше, когда просили трехнедельного испытания постом и молитвой в святых стенах. Там они исправно несли тяготы служения, а затем исповедались лично мне. Тайна же исповеди нерушима.

Пока длился этот краткий допрос, инсей исподлобья оглядывал зал. Когда взгляд остановился на мне, его глаза вспыхнули, но тут же он осознал, что я стою в стане его злейших врагов и держусь за симпатичного светловолосого воина-аринта. Он гневно прищурился на дрожавшего от ярости Светлячка, чье плечо я боялась отпустить, чувствуя, как судорожно перекатываются его мышцы от нетерпения – разодрать горло врагу, нечего с ним разговаривать! Моя хватка выглядела крайне неприлично, но тут все дамы вцепились в своих и чужих кавалеров, уж кто под руку попался.

А инсейка, склонив хорошенькую голову к плечу, бесстрашно разглядывала моего Лэйра и безмятежно улыбалась.

Король, в упор глядя на нее, вопросил:

– На что могут рассчитывать те, кто с чисто инсейской хитростью выдал себя за послушников храма, стоящего на моей земле, и назвался не своими именами?

– Они не выдавали, а стали ими на самом деле, – вздохнул кардинал. – Мирское имя по желанию послушник оставляет за порогом обители. А срок их послушания закончится завтра.

С ним я потом разберусь.

– Значит, завтра на них уже не будет распространяться покровительство Безымянного, и можно будет выдворить их восвояси, – Лэйр с усмешкой взглянул на инсеев и погасил огонь. – Изложите вашу просьбу.

Старейшина Борогаст, отлепив и задвинув за спину Айрани, громогласно рявкнул:

– Пусть сначала назовут истинные имена!

Лэйр вполголоса поинтересовался у Таррэ:

– И почему столь разумный совет прозвучал не из ваших уст, глава тайной канцелярии?

– Не хотел портить вам приятный сюрприз. Они озвучили бы их и без особого приказа.

– Приятный? – фыркнул мой грозный фантом и вперил зеленые сверкающие очи в инсеев. – Подойдите и назовитесь.

Подошли (придворные шарахнулись от них, как от ядовитых змей). Назвались.

Сюрприз оказался колоссальный, о степени его приятности и последствиях надо было еще крепко подумать. В мое королевство нелегально заявились, подумать только, царевич и царевна Светлых Вод, Даэль и Соальен. Не первые наследники, но все-таки. Никак, ну никак не могла я соотнести последнее имя, услышанное мной на площади в соседней карете, с династией одного из инсейских царств!

– И что же заставило вас прийти ко мне, да еще с такими ухищрениями, почти крадучись?

– Смею заметить, мы не крались, ваше величество, а пришли с открытыми лицами, – обиделся царевич. – Очищение постом и молитвой – обычный ритуал перед важной миссией, дабы получить благословение. Мы должны были доставить вам послание владыки Светлых Вод.

Инсей с церемониальным поклоном протянул свиток. Его принял церемониймейстер, передал Сиарею. Тот развернул, проверил на наличие магических опасностей. Не найдя, передал королю и при этом загадочно хмыкнул.

Прикрывшись плечом рослого барона, я сосредоточилась, читая послание глазами фантома. Царь Светлых Вод в почтительнейших выражениях убеждал доблестного короля Лэйрина, что никогда не был врагом Гардарунта и его государей, не имеет отношения к козням владык Темных Вод, Морских Вод и (неразборчиво, еще каких-то) Вод и категорически осуждает сговор соседей с Темным владыкой, а в доказательство своей лояльности предлагает заключить добрый союз и нерушимый мир между нашими государствами и скрепить его браком короля Лэйрина с его младшей дочерью, царевной Соальен – прекраснейшей и чистейшей лилией Светлых Вод и прочая.

Кроме ума, красоты и добронравия к царевне прилагалось баснословное приданое. Я прикинула: все мои финансовые затруднения можно решить без помощи Белых гор и послать Таррэ лететь ветром в свои ущелья. Какой соблазн!

Но – демоны подери! – меня, точнее, королевскую «огненную кровь», покупали с потрохами на украденные у Роберта деньги! Каково?

Ошеломленный Лэйр вскинул взгляд на смирненьких, как беленькие овечки, инсеев.

И вдруг Айрани, забытая мной в виду полной сосредоточенности на фантоме короля, хлопнулась на пол. Хорошо еще, ее тело не рассыпалось пеплом. Все-таки рановато мне выходить в свет одновременно в трех ипостасях, аки дракон о трех головах.

Списали происшествие на обморок от духоты.

Эта пауза, пока аринты, оттеснив рыжеволосую лесную княжну, хлопотали над склонным к обморокам фантомом, а лекари совали моей полноценной иллюзии под нос нюхательную соль, помогла мне прийти в себя и, скрипя зубами на Таррэ за такую подставу – мог бы и предупредить, мерзавец! – принять решение.

Лэйр сцепил ладони у лица, как любил делать мой наставник Рагар.

– Я ознакомился с сутью, но мне требуется время и ответы на многие вопросы.

– Все, что в наших силах и компетенции, – поклонился царевич.

– Я дам вам еще одну аудиенцию завтра. А пока… что ж… пока вы – неприкосновенны, но это не дипломатическая неприкосновенность, и завтра она кончится. Верительных грамот у вас нет, в качестве послов я не могу вас рассматривать, а в качестве гостей… Какие могут быть гости, если западные царства, в том числе ваш отец, блокировали наши выходы в море и торговлю?

– Я вручу вам верительные грамоты завтра, ваше величество, когда кончится срок нашего послушничества, – улыбнулся предусмотрительный инсей.

– Кстати, где ваш третий?

– Остался в заложниках у вашего высшего мастера, – улыбка царевича перешла в оскал, когда он глянул на Таррэ. – На тот случай, если мы будем плохо себя вести на королевском приеме, – и тот же ядовитый оскал был отправлен аринтам, а конкретно – Светлячку.

Вейриэн лениво отозвался:

– Мастер вод Лаарий не является послушником, на него не распространяется покровительство Безымянного на территории Гардарунта, и проник он в столицу тайно, присоединившись к миссионерам уже здесь.

– Мы ручаемся, что наш наставник не замышляет вреда, – инсей обратился к королю. – Как и мы, он не обнажит оружие и не применит магию, если ничто не будет угрожать его жизни.

И Лэйр в честь праздника смилостивился:

– С нарушителя взыскать штраф и отпустить под поручительство царевича Даэля и денежный залог. Разумеется, после того, как будут выяснены пути проникновения и наказаны соучастники.

Вот и казне маленькая, но польза.

Подождав, когда приунывшие инсеи с поклоном удалятся, а церемониймейстер доложит, что просителей больше нет, – народ Гардарунта счастлив и доволен всем, – Лэйр, бросив кардиналу приглашение следовать за ним для личной аудиенции, поднялся с трона, не обращая внимания на вопрос Таррэ:

– Как вам стало известно о третьем инсее, сир?

Король не обязан отчитываться перед ним, когда вейриэн это запомнит?

Сиарей задумчиво заметил:

– Может, под третьим его величество имел в виду того сбежавшего инсея, разрушителя северных ворот?

Жаль, что я не видела лица Таррэ в этот момент.

Я отлепилась от Светлячка, но он тут же встал на колено, прижав ладонь к груди:

– Благодарю, ваша светлость. Нежность вашего сердца удержала мою ярость, княжна. Позвольте назвать вас своей Прекрасной дамой и биться на турнире в вашу честь?

Я растерялась. И это говорит мне бывший фаворит Роберта? Не помешает ли моим планам репутация такого рыцаря? И обижать отказом не хочется.

– Немедленно поднимитесь, барон, вы ставите меня в неловкое положение! – зашептала я.

Таррэ резко обернулся:

– Боюсь тебя разочаровать, Анир, но по решению Регентского совета магам будет запрещено участвовать в турнире.

Не успевшие рассосаться равнинные аристократы приняли эту новость на ура.

– И когда же было принято такое решение? – удивился аринт.

– Оно еще будет принято, – едко усмехнулся вейриэн. – Сегодня, на вечернем Регентском совете.

«Спасибо, предупредил. Решил любыми методами не допустить участия в турнире короля-мага, пиявка белая!» – подумала я, посылая Таррэ полный благодарности и обожания взгляд. Все-таки можно восхищаться хотя бы его умением всеми способами лишать меня радости жизни.

* * *

Едва мы с Айрани сели в экипаж, меня охватило уже знакомое ощущение наблюдающих глаз. Неудобство, конечно, но потерпеть можно. Лишь бы Эльдер не выдал случайно ни словом, ни отблеском, но понятливый дракончик, глянув мне в лицо, подмигнул и отправился на запятки кареты. Фантом склонила мне голову на плечо, и я сделала вид, что мы обе задремали.

Разговор с кардиналом я провела по пути к временному обиталищу. Для начала Лэйр припомнил отсыревшие фитили. Кардинал свалил происшествие на происки его врагов, желавших уничтожить его моими руками и занять его место. Тогда король пригрозил секуляризацией земель и закрытием половины обителей, если кто-то посмеет пригреть врагов государства и если в ближайшее время не будут лишены сана и выданы светской власти спрятанные под рясами маги. На том расстались. Толстяк затаил гнев. Но я знала: не справившись с внутренними врагами, нечего и думать противостоять внешним. Подточат, и не заметишь. Рассыплется страна, как оружие в королевских арсеналах, а я поклялась Роберту сохранить Гардарунт для его внуков.

Затем Лэйр принялся за Таррэ. Припомнил все. Обвинил в измене. Получил в ответ напоминание, что ему не присягали. Тоже верно. Но раз вейриэн загреб тайную канцелярию – это уже государственный пост, так что, либо присяга, либо освобождение от должности. Кончилось тем, что все ведомство тайной канцелярии было упразднено моим указом. Чуть забегая вперед, скажу, что вечером Регентский совет утвердил мое решение с одним голосом против. Разумеется, возражал сам Таррэ.