Текст книги "Лорды гор. Огненная кровь"

Мой тяжелый конь развернулся, долбанув копытами по барьеру. Еще разворот. На этот раз бой не закончен.

Дигеро пришел в себя, зло улыбнулся, отбросив обломок копья, вытащил меч.

Как же ты изменился за каких-то два месяца, друг мой. Бывший друг. Что случилось с тобой? И почему мне так больно? Мне, не Лэйру. Мой фантом сжал губы. Отбросив латную рукавицу, выхватил затупленный меч из ножен.

Сверкнули клинки. Звон стали. Драться на мечах через барьер нужна привычка. У меня ее нет, у Дигеро тоже: горцы учатся другим поединкам. А здесь все решает не ловкость и выносливость, а сила замаха, крепость мышц и дрессировка турнирных коней. Дигеро всегда был сильнее и выше. Я помню, что его руки длиннее моих, и его меч может достать мое незащищенное горло, а мой не дотянется.

Мечи со скрежетом скрестились. Рука напряглась до боли в мышцах, удерживая напор стали.

– Ты! – мой хриплый выдох.

– Я! – карие глаза с вызовом прищурились.

Во мне поднимается волна гнева. Едва сдерживаю полыхнувший в сердце огонь. Нельзя. Ни искры магии нельзя! Замах мечом. Дигеро, поймавший мой яростный взгляд, пропускает рубящий удар. В последний миг – долю мига – поворачиваю меч плашмя. Лезвие, ударившее в оплечье, рикошетит. Дигеро отшатывается, но не успевает подставить клинок, и мой меч достает его голову. Он заваливается на бок. Боги… я его убила?!

От переживаний сознание странным образом расслоилось. Я физически ощущала три потока реальности.

Один замедленный. Лэйр замирает. По виску и шее Дигеро стекает кровавая дорожка, он соскальзывает с лошади и бесконечно долго падает.

Второй проносится в бешеном ритме: в уши врываются азартные вопли с галереи, хриплые реплики соперников на поля боя, грохот железа, лязг мечей – рыцари справа и слева сошлись в рукопашной; к Дигеро бегут оруженосцы, Лэйру что-то орет судья. Кажется, мы оба нарушили турнирное правило – не биться без шлема.

И поверх всего этого – мысль: почему Диго подставился? Что он увидел в глазах Лэйра?

И пронзительный взгляд Таррэ, который почему-то уставился на лицо Айрани. Я обнаруживаю себя – «княжну» – стоящей. И, спохватившись, кричу: «Да здравствует король!» Трибуны подхватывают. На меня обрушивается волна силы – восторг, обожание. Но в сердце – пеплом оседает страх. За Дигеро.

Турнир продолжается. Серый рыцарь в этот момент обрушивает такой удар меча на Белого, что даже конь соперника проседает на задние ноги, и всадник опрокидывается навзничь, но поднимается с помощью оруженосца. Побежденный, сняв шлем, встряхивает светлыми, как молоко, волосами и поворачивается не к победителю, даже не поднявшему забрало, а к королю. Лэйр ловит взгляд злых, по-кошачьи янтарных глаз. Какая неожиданность. Мой враг, лорд Наэриль фьерр Раэн, собственной персоной. Ему-то что тут понадобилось?

Глава 8. Дигеро, потерянный и обретенный

Первый день турнира закончился сокрушительной победой моей партии. Два десятка рыцарей против уцелевших одиннадцати со стороны Свиного Рыла. И одна жертва. Гисмус фьерр Хольт убил в поединке третьего соперника. До мечей у них дело не дошло: обломок копья виконта вонзился между пластинами доспеха молодого рыцаря Эдмуса и разорвал печень. На турнирах случаются трагедии. Эдмус был беден, латы достались ему чуть ли не от прадеда, судя по следам ржавчины. Или были взяты окольными путями из разоренных инсейской магией королевских оружеен. Доспехи подвели. Так думали в первые минуты после боя, пока Таррэ не осмотрел смертельную рану. Он тут же потребовал показать ему обломок копья.

Оказалось, оруженосец уже подобрал древко и выбросил в костер, зажженный между рыцарских шатров. Там уже горели вместо дров десятки переломленных в схватках копий. Как ни хотелось мне ринуться к палатке лекаря, куда уносили и уводили раненых или оглушенных рыцарей, но мне – Лэйру – пришлось внять настойчивой просьбе вейриэна и пройти к костру.

– Зачем вам эти щепки, мастер? Вы задерживаете церемонию.

– Я редко прошу, ваше величество, – укорил вейриэн.

Лэйр фыркнул.

– Растащите костер! – скомандовал Таррэ толпившимся у огня оруженосцам, вбивавшим колышки для большого котла. И покосился на Лэйра: – Если копье сгорит, сир, нам не доказать, что виконт – клятвопреступник, и победу добыл бесчестно.

– Его копье осматривал маршал турнира, да и вы в числе магов-арбитров.

– Я смотрел на магическую составляющую. Погасите огонь, сир. Вам же это ничего не стоит.

– А моя клятва не применять магию на ристалище?

– Вы же не на боевом поле.

Я пребывала в замешательстве. Мне, конечно, ничего не стоит погасить или зажечь огонь. А вот фантому…

Но в его жилах, выращенных мной из огня, есть капля моей живой крови. Закрыв глаза и удобно устроившись в кресле, я потянулась к ней. Соединилась. И через миг сознание накрыло, как волной. Отхлынуло, оставив шум в ушах, словно к ним приложена морская раковина – дивная костяная завитушка, которую мне показывал в детстве Дигеро, и вдруг я осознала, что это стучит сердце. И там, у барьера на ристалище, оно тоже стучало. Мое сердце. В фантомном теле. Или – что невероятнее, но вернее – в моем собственном, втором теле. Я подняла ладонь и погасила костер.

Таррэ, не заметив произошедшего на глазах у всех невидимого чуда перевоплощения, бросился к головешкам, вытащил из груды обгорелое древко с вздувшейся от жара краской на уцелевшем конце – сине-зеленой, как брюшко у навозных мух, с ядовито-желтыми полосами – гербовые цвета графства Хольт.

– Вот оно что… Видите? – он протянул мне обугленное древко, из которого выглядывал заостренный металлический штырь. – Учитывая, с каким рвением виконт стремился к драке с вами, сир, это можно расценивать как попытку покушения на короля.

– Недоказуемо, – пожал плечами Лэйр.

Гисмус сделал недоуменную рожу, когда взбешенные рыцари окружили его и предъявили вещественное доказательство подлости и нарушения турнирных правил.

– Понятия не имею, кто подсунул мне эту штуку! – отбрехался он и потребовал допросить своих оруженосцев.

– Зачем? – усмехнулся Таррэ. – Они наверняка скажут то же самое и свалят на безвестных оружейников. Я обвиняю вас, ваша милость, в преднамеренном убийстве и настаиваю на Божьем суде. Если вы безвинны, ваш бог сохранит вас в схватке со мной.

– С вами? – побледнел Гисмус. Свиные глазки виконта забегали, потом злобно вперились в лицо Лэйра. – Да с какой стати я должен драться, да еще с мерзким дьяволом? Я требую королевского суда!

Я – Лэйр – сощурилась и негромко переспросила:

– Требуете? У короля? Единственное, что вы можете требовать на ристалище – суда чести, Гисмус фьерр Хольт. И я не вижу причины препятствовать турнирному судье, мастеру Таррэ, в выполнении его обязанностей.

Потрясающе. Я поддержала ненавистного вейриэна! По-моему, Таррэ тоже слегка обомлел от того, что меня не придется уговаривать-обманывать-давить. Даже ужасные ледяные радужки его глаз, почти сливающиеся с белками, на миг потеплели и показались нежно-голубыми. На тот миг, когда он глянул в сторону зрительских лож, где две княжны делали вид, что любуются представлением заполнивших поле скоморохов.

Свиное Рыло оглянулся и прошипел проклятие, когда осознал, что из кольца рыцарей ему не выбраться без боя. Против всех этот трусоватый негодяй не выстоит, даже если он первый меч столицы. Тут подъехал и маршал турнира, герцог фьерр Холле. Старик только головой покачал, увидев обгорелое древко со штырем.

– Не думал, что ты до такого опустишься, Гисмус, – поморщился он.

– Напраслину возводят! – виконт побагровел от бессильного гнева. Сплюнул в сторону Таррэ. – Может, этот пройдоха и подсунул мне это копье! С чего бы ему к костру бежать, вытаскивать? Значит, знал, сволочь!

Вейриэн лениво улыбнулся:

– А это уже второе нарушение. Оскорбления запрещены.

Так или иначе, но от поединка чести Гисмусу было не отвертеться. Пока Таррэ и прочие участники инцидента утрясали формальности, снова расчищали поле, готовили и проверяли оружие, я отправилась проведать Дигеро. Можно было не опасаться за его жизнь: лекарь бы доложил в случае серьезной угрозы. Потому я сначала завернула Лэйра в королевский шатер, чтобы снять груду железа и пропотевший поддоспешник. Пот меня удивил: с каких пор фантом начал потеть? Он же не живой. Но тихий стук сердца утверждал обратное. Тело Лэйра вело себя, как живое. Почти как псевдособака Дорри.

Сиарей и два моих оруженосца помогли переоблачиться. Лэйр беззастенчиво обнажился до пояса, обтер тело влажным льняным полотном, накинул рубашку, поверх – вышитый, изумрудного цвета колет. Заодно слегка покрасневший друг Светлячка еще раз убедился, что слухи о женской природе короля совершенно безосновательны.

Шатер младшего лорда фьерр Этьера, поставленный в стороне, под гигантским вязом на краю огромного поля – ослепительно белый, расчерченный серебряными молниями – казался вылупившейся макушкой будущей ледяной горы, проросшим из недр семенем, из которого вот-вот поднимутся во всю мощь Белые горы, сминая поля и луга и сметая равнинных людей, как тлю, вместе с зеленой травой.

Я подождала, когда оруженосец – незнакомый горец, совсем молодой, но уже с затаившейся в уголке губ презрительной складкой – объявит о королевском визите.

Дигеро был не один. Кроме лейб-медика, его осматривал вейриэн Онис. О чем они перешептывались на горном наречии, разобрать не удалось, но, судя по покрасневшим щекам Дигеро и сердитой складке у губ, его отчитали как мальчишку. Поднимаясь мне навстречу и одновременно пытаясь натянуть рубашку на голый торс, Диго пошатнулся. Онис подхватил его под локоть.

– Не вставай, фьерр Этьер, – смилостивился Лэйр, одновременно подчеркнув обращением официальность визита. Я опять максимально уменьшила свое присутствие в его теле. Слишком мало я знала о возможностях второго огненного мага, а Роберт предупреждал, что женский и мужской огонь различаются.

Дигеро, поклонившись, сел, но только после того, как мое фантомное тело облюбовало себе походный складной стул без спинки.

– Я хотел бы поговорить наедине.

Под взглядом короля лейб-медик ретировался. Вейриэн, разумеется, уперся:

– Если речь пойдет о выкупе вашего пленника, сир, я должен остаться.

– Мастер, – повернул к нему голову Лэйр и, надеюсь, изобразил стальной взгляд, хотя это невероятно сложно при таком не характерном для металла цвете глаз. – Вы можете подслушивать у входа в шатер и проследить, чтобы, кроме вас, никто не получил такого же удовольствия.

Онис хохотнул, махнул рукой и вышел. Дигеро к этому времени справился с рубашкой и выглядел невероятно милым: слегка растрепанным (и весьма побитым) и чем-то обескураженным. Явно не фактом моего присутствия – победитель обязан проведать побежденного и оговорить выкуп, – а чем-то еще. В глаза Лэйру он старался не смотреть, сосредоточившись на осмотре собственных ладоней. С чего бы такое смущение? Но спросила я о другом:

– Почему ты подставился мне, Диго?

Сильные руки сжались в кулаки, но он не ответил.

– Тебе приказали принять участие в турнире, заранее оговорив твое поражение? – предположила я.

– Нет, ваше величество. Все наоборот. Мне не приказывали. И даже не просили. С вами должен был сразиться лорд Наэриль и победить, чтобы выбить вас из участников турнира в первый же день и исключить любую возможность вашей схватки с кем-то другим.

– Ты не ответил на первый вопрос.

– Простите, я не могу ответить вам сейчас, – он выразительно покосился на полог, закрывавший вход.

Лэйр улыбнулся:

– Прощаю.

Дигеро вскинул ресницы. В мягком свете, сочившемся сквозь ткань шатра, его глаза казались совсем темными, а лицо – осунувшимся и усталым. Следов ранений не было заметно, но я спросила устами Лэйра:

– Как твои раны?

– Онис уже вылечил. Какой выкуп вы с меня возьмете, сир?

– Об этом поговорим после. Сразу скажу, что ваши доспехи и конь мне не нужны.

Дигеро пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие, наклонился к сумке и вытащил сложенный лист бумаги.

– Эту записку просила передать вам принцесса Виола.

– Как она?

– Здорова, – глаза рыцаря сразу затеплились ласковым огоньком. – Привыкает к суровой горной жизни, но очень боится духов и безумно скучает по Виолетте. Никто не предполагал, что между близнецами связь будет крепче, чем наш с ней обряд айров.

Я развернула послание. Грамотность у сестренки значительно улучшилась. Наверняка Диго с ней занимается. «Мой возлюбленный король и брат, Лэйрин! – писала она по-детски крупным, но неровным почерком с многими помарками и запятыми невпопад. Заметно, что писала впопыхах. – Пользуясь, случием, передаю тебе мою любофь и прозьбу. Во имя всего святого, ваше величество, не выдавайте меня замуж за Дигеро! Прошу, вас прикажите ему разорвать наш обряд айров. Сам он не соглашается, а я больше не могу смотреть, как он мучиется! С любовью к вам, ваша сестра, принцесса Виола фьерр Ориэдра».

Близняшки сошли с ума, что одна, что другая!

– Ты читал это, Дигеро?

– Нет, конечно. Она просила не читать и не исправлять на этот раз ее ошибки, – его улыбка стала совсем нежной.

И вдруг поверх наполовину заполненного листа вспыхнул крохотный огонек и, едва касаясь бумаги, стремительно вычертил строчки: «Я не читал этого письма, сир, но должен приписать пару слов. Мне необходимо поговорить с вами втайне от всех и особенно вейриэнов. Уделите мне немного времени, ваше величество». Слова проступали и тут же исчезали. Здорово. И почему я до этого не додумалась?

– Благодарю за весточку, – кивнул Лэйр. И спросил вслух, не слышно ли новостей об исчезнувшей Хелине фьерр Грахар.

Дигеро ответил отрицательно, а на бумаге засветились новые строки: «Я же считаюсь вашим пленником. Отправьте меня сейчас в ту огненную башню, где мы виделись последний раз, сир. Это самое безопасное место для разговора».

Я на миг задумалась. Странное желание стать не только пленником чести, но добровольным узником. Или Дигеро что-то заподозрил в фантоме и решил проверить наверняка? Мой бывший друг действительно глубоко переменился за эти недели, если задумал интригу. С другой стороны, в чем мне может быть от него опасность? Должен же он понимать, что убежище защитит хозяина от любого посягательства. Интересно даже посмотреть…

Вопреки предостережению Роберта, у меня рука не поднялась уничтожить Шерстяную башню, где рыжий король посвящал младшего лорда в рыцари и огненные маги, да и сил не хватило бы «заштопать» брешь в защитной сети после ее разрушения. Как маг, я еще была слаба и неумела. После смерти Роберта я лишь убрала из помещений самое ценное, что могла найти – золото, оружие, документы, но здесь их было немного. Роберт тоже сомневался в безопасности этого форпоста, расположенного так близко к Белым горам.

– Мне понадобится время, чтобы написать ответ сестре, – сказал Лэйр.

– Сколько вам будет угодно, сир.

Его подчеркнутая почтительность начала меня раздражать. Словно Диго мстил мне за далекие дни, когда я доводила его ледяным «вы» и безукоризненным соблюдением этикета. Вернется ли когда-нибудь та простота и чистота отношений, что была между нами? И не я ли собственноручно все испортила? Мне не в чем его винить. Если не считать предательства.

– Хорошо. Ты голоден?

– Нет… сир.

Я руками Лэйра зажгла огонь прямо посреди шатра и, надо признаться, весьма возгордилась безукоризненным исполнением фокуса. Жаль, никто не может оценить. Это гораздо сложнее, чем стрелять из лука, целясь через зеркало, и попасть в «яблочко». Дигеро и фантом ступили в пламя одновременно, и вышли из каминного зева в Шерстяной башне.

Глаза горца удивленно остановились на шахматной доске, забытой на столике и рассыпанных на полу шахматах. Я даже не притронулась к ним.

– Располагайся, – сказала я пленнику и почти беззвучно прошептала: – Дорри!

Моя верная гончая возникла в очаге, шумно потянула носом воздух, рыкнула на гостя и вопросительно уставилась мне в лицо.

– Он мой пленник, Дорри. Не выпускать.

Дигеро возмущенно фыркнул, но тем и ограничился.

Я отправилась было обратно в шатер, но тут вспомнила о том, что хотела передать горцу при случае пакет, найденный мной в бумагах Роберта. В пакете была куча зашифрованных писем, написанных рукой Диго. Почему-то я решила, что они остались со времени посвящения младшего лорда Ирдари в рыцари Ордена Священного Пламени, и писал их Диго королю. Ни на чем не основанное решение, ибо расшифровывать чужие письма я не стала.

– Подожди, я хочу тебе кое-что отдать. Думаю, это должно храниться у тебя.

Я пламенем перешла в библиотечную башню, вернулась быстро, вручила сверток.

– Что это? – удивился сэр рыцарь, развернул «подарок» и порывисто выдохнул: – Великие небеса! Это же мои письма! – И он тут же вскинул голову, подозрительно прищурившись. – Как они у вас оказались? Вы их читали?

– Нет. Нашел у Роберта в ящике стола. Решил, что это твоя с ним переписка. Когда только ты успел накатать такую кипу?

– Сир, я потерял эти бумаги еще в горах, почти два месяца назад. Кто-то, и я подозреваю, что это мой родственничек Рогнус, незаметно изъял их у меня перед отъездом в Найреос. Видимо, в целях безопасности. Я думал, их сожгли. Как они попали к вашему отцу, я понятия не имею, но ему они точно не предназначались.

– Может быть, в них упоминалось имя Роберта?

– Возможно. Это имеет какое-то значение?

– Да, как версия. Видишь ли, если бумаги кто-то сжигал, но в них было упомянуто имя короля, то они обязательно попадали к нему. Обычная мера предосторожности. Так он отслеживал мелкие заговоры.

– Мелкие? – растерялся Дигеро. – Но я…

– Нет, тебя никто не подозревает, Дигеро фьерр Этьер. Просто серьезные заговорщики никогда не упоминают имен ни устно, ни письменно. Вряд ли Роберт читал твои письма, они не были распечатаны.

Наверняка прочитал бы, рыжий бык был любопытен. Просто не успел.

– Благодарю вас, сир. Вы не представляете, как они важны для меня.

Я отмахнулась от его благодарностей и поторопилась на ристалище.

Глава 9. Победители

Когда в шатер без доклада ворвался Таррэ, он увидел только ослепительную бело-рыжую вспышку, затмившую маленький огонек, уничтоживший в моей ладони записку Виолы.

– Сбежал, пасть бездны! – выругался вейриэн. – Успели сговориться без меня!

Лэйр сложил руки на груди.

– Почему вы вошли без доклада, мастер?

– Разве тут королевская приемная? – поднял он бровь.

– Где король, там и его приемная. Пора бы запомнить.

Онис, заглянувший на шум, тихо рассмеялся.

– А вы не продешевили с выкупом, ваше величество? – поморщился мой белоглазый враг. – Дом Этьер можно было не только на доспехи тряхнуть.

– Я рыцарь, а не грабитель.

– А есть какая-то разница? Мне казалось, в равнинах это одно и то же, – наигранно удивился Таррэ. – Ладно, сбежал наш торопыга непредсказуемый, и боги с ним. Пойду на Свином Рыле отыграюсь. Посмотреть не желаете, сир?

– Зачем вы выставили Дигеро против меня, Таррэ?

Он остро глянул исподлобья, потеребил белую прядь на виске.

– Вы же не поверите, ваше величество, что я тут никаким боком не замешан? Мальчишка и без нас как-то пронюхал о турнире… и я догадываюсь, кто втянул его в этот расклад и смешал мои карты… амбиций обоим негодникам не занимать, вот и решили блеснуть. Удаль молодецкую показать.

– Разумеется, не поверю.

Таррэ фыркнул и махнул рукой, направляясь к выходу. Мол, тогда и говорить не о чем.

– И кто же второй негодник?

– Сир, разве вы не узнали блестящего лорда Наэриля фьерр Раэна? – приостановился вейриэн. – Мне казалось, вы знакомы.

– Удивительная у вас способность темнить, белый мастер.

Онис, стоявший у выхода, улыбнулся.

– Таррэ, думаю, королю стоит знать о том, что на самом деле произошло на турнирном поле.

– Думаешь? – покосился Таррэ. – А зачем ему? Разве он когда-нибудь интересовался нашей настоящей здесь работой? Ему пестовать свои детские обидки куда важнее. Ну хорошо. Знаете ли вы, сир, что граф фьерр Хольт – дальний потомок прежней династии королей Гардарунта, правивших страной до прихода огненных королей? Вы думали, их не осталось? Ошибались. Старая династия была устроена о-очень хитро. Всех не выкорчевать, замучаетесь. Знаете ли вы, что против вас плетется заговор во главе с виконтом Гисмусом и его папашей?

– Нет. Откуда, если моя Тайная канцелярия – настолько тайная, что даже мне ничего не докладывает?

– А разве вы спрашивали? – парировал вейриэн. – Так вот, заговор мы не успели предотвратить, вы же отстранили меня от дел. И доказательств у нас не было, кроме подозрений, что Гисмус попытается организовать для вас несчастный случай на турнире. То копье было заготовлено против вас. Мы решили поймать Гисмуса на горячем и выставить против него… скажем, ученика одного из высших мастеров, но парень решил играть в свои игрушки. Видимо, наши ему еще великоваты, – не преминул поворчать Таррэ. – Потому мы устранили одного из приспешников виконта, а на его место планировали поставить свою фигуру. Но не Дигеро, а Наэриля. Лорд посильнее будет. И ему понравилась идея победить короля и взять с вас выкуп. Это он должен был опередить Гисмуса и вызвать вас на бой. Откуда выскочил мальчишка Дигеро – понятия не имею. Он даже «тропой духов» не воспользовался, чтобы мы не перехватили. Прошел через огонь. Но вот цель его мне непонятна. Не для того же он явился, чтобы коня потерять, намеренно проиграв схватку? – Таррэ прервался и выжидающе уставился в лицо Лэйра, вопросительно заломив бровь.

– Мне он тоже не открыл своих целей, – пожаловалась я.

– Онис, ты успел что-то узнать? – белоглазый перевел взгляд на товарища.

– Ничего опасного для нас. Его визит связан с принцессой Виолой, как я понял.

– Тогда почему он так поспешно сбежал? Странный поступок. Не люблю, когда я что-то не понимаю.

– Как мне знакомо это чувство, мастер! – губы Лэйра дрогнули в улыбке.

Мне очень хотелось заявить: «А с чего вы взяли, что он бежал, да еще и не заплатив подобающего выкупа? Мой пленник сейчас находится под охранной Дорри в моем убежище. И, надеюсь, Белые горы не станут скупиться, чтобы освободить своего огненного мага». Но я промолчала. Пусть пока думают, что рыцарь Священного Пламени вернулся в горы.

– Смотри, как бы и Гисмус не сбежал от страха перед тобой, Таррэ, – усмехнулся Онис и неожиданно заговорщически подмигнул мне.

А ведь он наверняка расслышал мой шепот о Шерстяной башне. У вейриэнов поразительно тонкий слух. А если слышал и не стал поднимать шум, то вывод один: Белогорье разыграло гамбит, подставив Дигеро. Зачем? Решили пощекотать нервы горным лордам?

О, как же я ненавижу тонкие игры вейриэнов! Какова их конечная цель? Нет, я не буду торопиться и шантажировать Белогорье. Вполне может оказаться, что от меня только этого и ждут. Возьми я всерьез в плен Дигеро, – еще более наивную пешку, чем даже я, – лорды вполне могут объявить мне войну, чтобы вернуть «огненную кровь». Не это ли – цель Таррэ? Наказать меня за то, что отбиваюсь от его загребущих ручек. За саму идею разгона Регентского совета.

Теперь все зависит от разговора с Дигеро. Пожалуй, я жду его с еще большим предвкушением, чем даже свой первый бал.

Пока я крутила головоломку во всевозможных ракурсах, фантом короля Лэйрина, расставшись с куда-то торопившимся Таррэ, занял место в пустовавшей до сих пор королевской ложе. Маршал турнира объявил о предстоящем поединке чести между сэром Гисмусом, виконтом фьерр Хольт, и лордом великого горного дома Антаре. Таррэ все-таки будет драться?!

У Свиного Рыла не было никаких шансов против белого мастера. Это было не просто убийство, а убийство издевательское. Вейриэн поклялся не применять магии. Зачем она ему? Он и от кинжала отказался, заявив, что обойдется одним клинком, а обвиняемый Гисмус может использовать любой арсенал.

Виконт Хольт, вооруженный булавой, полуторным мечом и кинжалом, напялил на себя облегченный доспех для пешего боя, но ни превосходящая длина меча, ни второе оружие, ни панцирь со шлемом не добавили ему никаких преимуществ защиты.

Мастер Таррэ облачился лишь в штаны, заправленные в высокие сапоги, и тунику из белого шелка без рукавов, обтягивающую каждую мышцу торса и выставлявшую напоказ мускулистые руки. Дамы, впервые увидевшие в вейриэне интересного мужчину, были в восторге.

Все вскрикнули от ужаса, когда Гисмус, вращая булаву, пошел тараном на гибкую и беззащитную на первый взгляд фигуру горца. Виконт, широко расставив ноги, чтобы не свалиться, обрушил мощный удар на соперника. С таким же успехом он мог охотиться с дубиной на комара. Брызнула в стороны земля. На поле образовалась внушительная вмятина. А Таррэ, скользнувший влево, рубящим ударом срезал герб с нагрудника вцепившегося в булаву виконта.

– Подлец не имеет права носить гербы, – громко прокомментировал он свое действие.

А затем, кружа, как коршун над неповоротливым толстым рябчиком, начал вскрывать латы Гисмуса клинком, словно устрицу, точными ударами ломая пряжки и запоры.

Под хохот зрителей изрыгающий проклятия виконт превратился в катающийся по полю кочан железной капусты, издававшей немузыкальный лязг. Гисмус бросил булаву и вынул меч (Таррэ вежливо подождал), но не достал мастера ни разу. Вейриэн, гибкий и неотвратимый, как божья кара, беззастенчиво красовался, гоняя великанскую, ревущую от ярости, фигуру «первого меча столицы» по всему огороженному полю.

Через четверть часа это была уже измочаленная в решето, воняющая потом фигура, с которой отваливались полоски железа. И ни капли крови, к неудовольствию особо кровожадной публики. Я после полутора месяцев тренировок с Таррэ прекрасно знала, с какой точностью мастер наносит удары, останавливая меч в миллиметре от кожи соперника.

Но на шлем виконта Таррэ не покусился ни разу, только срезал сизо-зеленый плюмаж в самом начале, и его перья давно были втоптаны в землю. Мне уже стало жаль Свиное Рыло, все больше напоминавшего визжащего поросенка под ножом мясника.

Княжна Инитаэра, не сводившая глаз с лица вейриэна, перестала улыбаться и восхищенно ахать. И это не осталось незамеченным. Таррэ, уходя от вялой атаки быстро терявшего силы Гисмуса, приблизился к барьеру напротив нашей ложи. Поймал взгляд Инитаэры, скривил губы в усмешке:

– Нашей гостье не нравятся поединки чести?

– Я не вижу здесь поединка, фьерр. Это избиение младенцев. Истинный рыцарь должен быть милосерден к слабым.

– А к подлым? – успел спросить Таррэ.

В этот миг Гисмус добрался до соперника и ударил в спину. Меч застрял в бревне барьера: Таррэ успел присесть и откатиться. Выпрямился и, как ни в чем не бывало, поинтересовался у Инитаэры:

– Прикажете завершить?

– Сделайте милость.

Вейриэн кивнул и отошел. Подождал, когда виконт высвободит меч. Атаковал. Забрало, закрывавшее лицо Гисмуса, треснуло и повисло на одном креплении, открыв обсопливленную, красную от натуги рожу. Ни намека на раскаяние не мелькнуло в бешеных полуразумных глазах виконта. В следующий миг его голова, срезанная одним мощным ударом, словно и не защищал ее стальной воротник, покатилась по земле, орошая ее темными пятнами крови.

Взревевшая от восторга публика была удовлетворена. Дамы рукоплескали вейриэну. Белому дьяволу, между прочим. Но об этом обстоятельстве уже все, похоже, забыли. Главное – погибший рыцарь Эдмус отомщен. Меня не мутило от их ликования, нет. Но мелькнула мысль предложить Таррэ должность королевского палача. Ему понравится. Он рожден для этой работы.

– Не пора ли объявить победителей дня, герцог? – Лэйр повернул голову к канцлеру Холле, исполнявшему обязанности маршала турнира.

– Вы уже выбрали, кто будет вручать призы, ваше величество?

Это был очень тонкий момент, но именно из-за него и затеян турнир. Мне даже не важно было, удастся ли Лэйру стать победителем. Но как учредитель действа, король имел право назначить любую даму, или даже нескольких, для раздачи призов. И любая девушка, на которую упадет мой благосклонный взгляд, немедленно будет записана придворными в мои фаворитки. Что и требуется.

– Я намеревался призвать на помощь моих сестер Берту и Беатрис, но кардинал оказал непонятное мне противодействие.

– Да, это очень неразумно с его стороны. Тогда кто?

– Может быть, наградить этой честью графиню Оллор?

– Пощадите ваших преданных слуг, сир, – нахмурился герцог. – Бедняжка не заслужила сплетен.

– Хм… Их никто не заслужил. А как будет принято двором, если я назначу жертвой лицо, не имеющее отношения к королевству? К примеру, аринтские княжны – вполне милые особы, наши внутренние интриги и сплетни их не касаются, а даже если коснутся, то что с того? Девицы погостят и уедут, и сплетни утихнут.

– Пожалуй, это выход, – согласился герцог.

– В таком случае, прошу вас быть моим переговорщиком с княжной Инитаэрой.

– Почту за честь, ваше величество, – улыбнулся герцог и шепнул, склонившись к королевскому уху. – Послушайте старика и вашего советника, сир. Княжна, безусловно, юна и прекрасна. Но вы заметили, как эта девушка переглядывается с белым дьяволом Таррэ? Если вы перейдете ему дорогу, ваши с ним натянутые отношения еще более обострятся, а горцы умеют мстить.

– Это не имеет значения, герцог, – нарочито громко ответил Лэйр, чтобы волна слухов и сплетен пошла как можно быстрее и дальше. – Насколько мне известно, высшие вейриэны обязаны соблюдать целибат, и женских прелестей для них не существует. Но это не значит, что они не должны существовать и для нас, простых смертных, не так ли?

– Вы отнюдь не просты, мой король, и кое-кто вас недооценивает, – рассмеялся фьерр Холле и направился к княжеской ложе.

Разумеется, моя реплика тут же достигла нужных сверхчутких ушей – Таррэ побледнел (хотя куда уж дальше бледнеть этой ледышке) и зверски сверкнул на Лэйра стекляшками глаз.

Разумеется, Инитаэра не посмела отказать королю, но бросила растерянный, взывающий о помощи взгляд на высшего белого мастера. Но что он мог сделать? Не на дуэль же меня, короля, вызывать (хотя на тренировках оторвется на мне по полной, надо думать).

И конечно, придворные дамы, с трепетом ожидавшие, когда будет названо имя королевы турнира, разозлились и тут же обозвали княжну выскочкой.

А я, наблюдавшая за действом тремя парами глаз, насладилась предвкушением великолепной игры на запретном поле.

Для призов победителям я еще ночью выбрала в сокровищнице Роберта роскошное ожерелье из золотых звезд с алмазными горошинами в сердцевинах, безжалостно расчленила цепь на звенья и преобразовала алмазы в рубины. Получилось тридцать рубиновых подвесок, которые можно носить на цепочке или шелковой ленте как орден. Отсюда и было выдвинуто мной ограничение в три десятка рыцарей в каждом отряде.

Трубили горны, герольд выкрикивал имя и звание рыцаря. Вызванный верхом на коне и при полном параде подъезжал к ложе. Лэйр благодарил героя за подвиг, герцог Холле подавал Инитаэре подвеску, та передавала ее рыцарю, и белые пальчики княжны, не будь они фантомными, порозовели бы от пылких поцелуев.