Текст книги "Лорды гор. Огненная кровь"

Глава 11. Рыцарь несуществующего ордена

Дигеро спал, полулежа на диване с книжкой на коленях и устроив голову на подлокотнике. Книга раскрыта, название не рассмотреть, но я-то знаю, что ничего особенного в здешней библиотеке не оставалось, кроме ненужных мне учебников по заморской игре в шахматы.

Гончая, караулившая пленника, встретила меня радостным рыжим вихрем, обдав жаром любви ее маленького фантомного сердца. Одной рукой вороша густую шерсть на загривке Дорри, я сосредоточилась на защитном пологе стен, ускоряя движение огненных потоков. Создание и поддержка «кармана времени» требовали изрядных сил, и, чем быстрее течет время в «кармане», тем больше магии пожирает, а сегодня я уже была потрепана, как старый веник. Двух часов нам хватит, решила я.

– Скажешь, когда там пройдет четверть, – шепнула я Дорри.

Собака притихла и жмурилась под рукой, а ее нос трепетал, принюхиваясь к корзинке с запеченным гусем и разными вкусностями. Вот зачем фантому человеческая еда? Но Дорри обожает изображать из себя натуральную собаку и умильно выпрашивать вкусненький кусочек.

От ее щенячьего повизгивания Дигеро проснулся, вскочил, одергивая помятую рубаху. Снятый колет лежал у него под головой. На щеке остался розовый пролежень от застежки.

– Простите, ваше величество. Уже ночь? Вы с бала?

– Не расшаркивайся, хватит с меня сегодня церемоний, – остановила я его поклон. – Еще не ночь. Еще не с бала. Ты проголодался? Я принес немного еды, но вино не захватил. Сегодня я особенно его ненавижу. Обойдемся чаем.

Во время этой тирады я выложила из корзинки все, что боги послали руками добрейшего Дошана: блюдо с жареным гусем, сладкий пирог, сыр, чашку и пустой серебряный кувшин с вложенным под крышку свертком трав. Отхватила кинжалом кусок жаркого, отдала гончей. Та утащила его в камин, уютно устроилась в язычках пламени и положила добычу подогреваться до состояния угольков.

Минут десять мы молча блаженствовали, поглощая пищу. Дигеро, поблагодарив меня за возвращенные записи, сел за стол и ел со сдержанностью очень голодного, но безукоризненно воспитанного аристократа. С чего он вдруг так обессилел и проголодался? Наверняка пытался пробить защиту башни, не иначе. Чему он успел научиться? Что дает соединение дара риэна и сердца белой магии – «огненной крови»? Сколько вопросов! И не знаю, с чего начать.

– Ты плохо выглядишь, Диго. Такое ощущение, что постоянно недосыпаешь.

– Вы тоже не блещете, ваше величество, – усмехнулся мой бывший друг, бросив взгляд исподлобья. – У вас круги под глазами. Раньше не было.

– Раньше на моей шее не висело нищее королевство, – пожаловалась я.

– Да, Роберт был отвратительным королем.

– Не говори о нем плохо! – вырвалось. – Он был велик. Во всех отношениях.

Диго опустил вспыхнувшие сердитыми огоньками глаза и промолчал, а щеки его порозовели. Пауза. Как же тяжело строить разрушенные мосты заново. Зато можно разрушить последние сваи, чтобы не торчали, как гнилые зубы в старушечьем рту.

– Объясни мне, Дигеро, почему ты пытался меня убить на турнире и почему в конце концов подставился?

Отодвинув тарелку, он вытер рот и руки салфеткой, вскинул внимательные до колючести глаза. Никогда прежде не замечала за ним таких продирающих до костей взглядов. Словно он душу взвешивал на весах. И мою, и свою. Да, сильно же тебя перекорежило, мой бывший друг. Что же с тобой случилось?

– Я сначала решил, что рыцарь в королевских доспехах – не король Лэйрин, – ответил он. – Хотел сбить шлем и убедиться.

Я едва не подавилась гусиным крылышком. Отложила его от греха и мгновенным сполохом очистила руки от жира. Мой пленник, хмыкнув, перевел взгляд на свою испачканную салфетку.

– И что сподвигло на такое решение, Диго?

Он сцепил пальцы в замок.

– Я же теперь огненный маг, как и вы, сир. Пусть и слабее, чем вы, но тоже кое-чему научился. Немногому, но сумею отличить живой огонь от его отражения в зеркале. В том… существе… не было своего огня. Оно походило на вашу Дорри.

Вот так. В голове со стуком опустилась королевская печать на приговор: пожизненное заключение в башне. Тот, кто единожды предал Роберта и меня, отсюда не выйдет. Хотя бы до тех пор, пока я не разберусь с Таррэ. И тут же перед мысленным взором пронеслись кровавые картины войны с Белогорьем, горящих домов и гибнущих людей.

– Я не мог понять, – продолжал ничего не подозревающий пожизненный арестант, – что за нелюдь передо мной и почему вейриэны этого не видят. Не мог понять, что произошло с вами и вы ли это. Испугался, что моего дру… короля Лэйрина уже нет в живых. Но потом в том существе вдруг вспыхнул истинный огонь жизни. Я растерялся и пропустил удар.

Мысли понеслись с небывалой скоростью. Надо срочно что-то придумать!

– Любопытно… – медленно ответила я, развернула сверток с травами, вдохнула запах сушеных листьев земляники, цветов зверобоя и еще как минимум пяти составляющих сбора. Сходила в смежную комнату за водой. Одним касанием вскипятила воду в серебряном кувшине и высыпала травы. По круглой комнате поплыл густой аромат. Дигеро тоже молчал, удивленно наблюдая за моими действиями. Не каждому пленнику короли собственноручно готовят травяные настои. – Очень любопытно. Я и не знал, что у моей способности контролировать проявление огня есть такой побочный эффект. После рыцарской клятвы не применять магию на поле боя я полностью погасил дар. Но принять меня за нелюдь…

– Разве такое возможно – погасить дар?

– Насколько я знаю, способность запирать дар – не новость для мага.

– Риэнны могут запереть дар у детей, взрослые маги могут полностью отказаться от дара, но никто не может временно погасить его в себе. Это как разучиться дышать. Через повешение. Это смерть. И в том существе… в вас… не чувствовалось жизни! – Диго упрямо сжал губы.

– Либо ты что-то недоговариваешь, либо твой дар действительно слаб, как свечка. Он мог и отказать тебе, когда ты поднял оружие против первонаследника «огненной крови».

Пусть лучше думает так, чем догадается о правде. Если поверит, то выпущу из башни. Если нет…

Он расцепил пальцы, наклонился ко мне, вглядываясь в глаза.

– Мог и отказать. Тогда я спрошу прямо. На поле были вы или нет? Если не вы, то кто? Ответьте мне, сир, ради нашей прежней дружбы! Я клянусь не разглашать.

Не поверил. Жаль.

– На поле был я, – ответила. Ложь далась легко. У моей матери достойные ее дочери. Да и было ли это ложью? Лэйр – это тоже я, это то, что из меня хотела сделать королева Хелина. – Не клянись, рыцарь Священного Пламени. Помнится, были уже какие-то великие клятвы. Через них, наверное, неудобно перешагивать.

Дигеро густо покраснел, но глаз не опустил.

– Вы не захотели тогда меня выслушать, ваше величество. Моя вина в том, в чем виновны все дети горных домов: мы бессильны перед духами рода. Хотим мы того или нет, духи с разрешения или по приказу лорда-риэна способны видеть нашими глазами, копаться в нашей памяти и даже забирать ее. Стирать навсегда. И мы ничего не заподозрим! – воскликнул он с такой болью и таким жаром, что его чувства передались и мне. Я физически ощущала, как жжет его эта боль. Он положил ладонь на разворошенную кипу своих же писем. – Теперь я понял, почему у меня изъяли и попытались сжечь эти письма. В них – моя память, которой уже нет там, где она должна быть. Я так многого не помню, что мне кажется, тот парень, который писал эти письма, – уже не я.

Он рассказывал, а во мне поднимался гнев. Да как, как боги допустили такое?! Как смеет кто-то насиловать личность? Как еще Белые горы стоят и не рушатся?!

– Неужели все так?

– Все, мой король. Все, кто ходит «тропами духов», платят кровью и памятью. Взрослые риэны могут сами решать, что отдать в оплату за могущество. Могут отказаться ходить тропами иного мира, не получать помощь при обвалах в горах. То есть стать обычными, слабыми и уязвимыми людьми, которым не на кого надеяться.

– Не слишком ли велика цена за магию?

– Нет, когда сам решаешь, чем платить. И слишком велика, если кто-то решает за тебя. Говорят, без королевы лорды-риэны получили чрезмерную власть, их некому ограничить. От них мог бы защитить Совет лордов, но он и состоит из них же. Теперь-то я могу защитить себя от воли Совета, и никто из них не узнает о моей жизни ничего против моей воли, пока она не нарушает наших законов. Но и сейчас на меня может надавить глава рода. А тогда я не мог и этого! Поверьте мне, сир.

Без королевы… И кое-кто очень не хочет, чтобы она появилась. Вот чем мне надо вплотную заниматься, а не в турнирные игрушки играть и с Таррэ бодаться, не кокетничать со всякими там инсеями. А я уже столько времени потеряла! Но мой дар риэнны заперт. Без Хелины его не раскрыть, хоть сдохни. Значит, мне в первую очередь надо разыскать мою матушку хоть у самого Азархарта. Как, если я шагу не могу ступить из Гардарунта?!

– Я верю, Дигеро. И прощаю. И хватит «выкать». Наедине можешь говорить мне «ты». Все-таки мы почти родственники.

Он с облегчением выдохнул, а напряженные плечи опустились.

– Спасибо, Лэйрин. Я не снимаю с себя вину. Я готов нести любое наказание, чтобы искупить ее и вернуть твое доверие, но хочу, чтобы понял, что у нас происходит. И остерегался. Сквозь глаза любого горца, если это не лорд-риэн рода, на тебя могут смотреть все горы.

Значит, младший сын дома Ирдари Яррен для меня вдвойне опасен, сделала я вывод.

– Мне не надо было возвращаться в горы, ведь я уже знал, что дома меня вывернут наизнанку и я не смогу сопротивляться. Не все такие, как Яррен. Или как ты.

Я вопросительно подняла бровь.

– Ваш наставник – вейриэн. Он – щит между учеником и духами рода, – пояснил Дигеро, удивившись моему непониманию. – А король Роберт, отправивший меня в горы… Я был не прав, когда решил, что он издевался, обвинив меня в предательстве. Через столько десятилетий после бегства огненные изгои могли забыть о том, что на самом деле творится в Белых горах. Твой отец даже не спрашивал, хочу я вернуться или нет, хочу принять его дар или нет. Он спасал Виолу. Он поставил условие: либо я принимаю его дар, и тогда он отдаст принцессу под мою защиту, либо ее заберет Азархарт. Через темного ребенка в ее чреве владыка смог бы достать сердце принцессы даже в Белогорье. Я тоже хотел спасти ее и согласился. Сейчас через обряд айров я выстраиваю вокруг нее огненный щит, держу его днем и ночью. Но оказалось, есть вещи, от которых не спасут ни мои новые способности, ни древняя магия айров.

Нас всех использовали, с горечью подумала я. Ай да Роберт. Но разве я, надев корону, не использую сейчас всех, до кого могу дотянуться? И людей, и магов. Даже вейриэнов, которые держат в узде чувствующих мою слабость равнинных аристократов. Разве не добиваюсь своих целей любыми способами, включая поджоги амбаров саботажников, шантаж и подделку родовых грамот? Боги, да я загрызть готова любого, кто встанет между мной и моей целью – сохранить королевство. А теперь еще – поставить на колени Белые горы с их возгордившимися лордами и перепачканными грязью вейриэнами. И помыть их как следует.

– Что ты имеешь в виду, Диго? Какие вещи?

– Обряд айров беспощаден. Он позволяет заглянуть в чужую душу до самого дна, – Дигеро горько усмехнулся, судорожно сжав пальцы, словно хватался за соломинку и не мог удержать. Уперся невидящим взглядом в тарелку перед собой. – Моя душа ее ужаснула. Она и меня ужаснула, когда я увидел себя глазами Виолы. Но я-то переживу, никуда не денусь. А Виола… – он налил себе чай в чашку, забавно поморщился, разглядывая плавающие на поверхности лепестки трав. – Жаль, что нам с тобой даже напиться нельзя как следует. Любая зараза сгорит, не дойдя до желудка. А иногда дико хочется предаться очередному самообману. Человек, а тем более маг, создан для счастья. Чтобы небеса смотрели на нас и улыбались. А они смотрят на некоторых… – Диго посмотрел на свое отражение в чашке, вздохнул и отодвинул, – и переворачиваются вверх дном от омерзения.

– Любишь ты пострадать, Диго, – улыбнулась я. – Если ты о тех поцелуях переживаешь, то прости, я просто дразнил тебя. Меня бесило, как ты серьезно относишься к дурацким сплетням вокруг меня и Роберта.

Глаза у него стали, как у снежного дракончика – с блюдце во всю мордашку.

– К-каких поцелуях, Лэйрин? Ты имеешь в виду один, в библиотеке, после соревнований в долине Лета? Так там и поцелуем-то нельзя назвать.

– Позже. В Найреосе. В моей спальне.

– Что-о?!

Нет, ну выпадут же сейчас такие красивые карие глазищи!

– Успокойся, ничего не было и не могло быть. Я не извращенец. Мне девушки нравятся.

Жаль, что он не может оценить всю иронию сей фразы. Когда же, когда прекратится эта ложь, в которой я до сих пор вынуждена жить по воле матери и… Роберта?!

Диго отчаянно потряс головой, словно ему в уши залетел осиный рой и жалил, жалил… И вдруг он грохнул кулаком о стол:

– Сволочи! Они опять украли у меня память! Я ни зги не помню! Совсем ничего! – Он недоверчиво посмотрел мне в глаза. – Это правда? Ты меня не разыгрываешь? А как я себя вел? Мне понравилось?

– Нет, – честно призналась. – Ты был вусмерть пьян и влюблен в Виолу.

И Диго расхохотался, запрокинув голову.

– Бездна! Я такое испытал, оказывается! – Отсмеявшись, он утер проступившие слезы. – Клянусь, я заставлю этих бесплотных гадов вернуть мне все воспоминания. Я хочу это помнить! Знаешь, Лэйрин, ты мне всегда нравился. Ты так отличался от других, что иногда мне казалось: ты – переодетая девчонка. Честно. Мне жутко хотелось раздеть тебя и убедиться. А потом я узнал, что Хелина опаивала тебя зельями и применяла запрещенную магию, изменяющую сущность, и понял, что с тобой не так. Из тебя пытались сделать женщину, и это не могло не отразиться на твоей психике, поведении и фигуре. Даже сейчас «огненная кровь» еще не до конца выжгла твою ложную сущность. Твой огонь отличается от всех, что у мужчин, что у женщин.

– Вот как? – я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Не натуральным огнем, конечно.

Диго кивнул, а карие глаза стали серьезными.

– Не расстраивайся, Лэйрин. Это пройдет. Ты снова станешь нормальным парнем. А мне ты дорог любой. Я твой друг, что бы с тобой ни происходило. Если ты сможешь принять такого друга, чья память открыта как книга. И я люблю тебя как друга. Понимаешь? Если потребуется, я за тебя жизнь отдам не как за короля Гардарунта, но как за друга и старшего брата по «огненной крови», ведь ты – первонаследник. Виоле этого не понять, как я ни старался объяснить ей. Она чувствует мое отношение к тебе и считает, что в душе я – такой же, как Роберт. Это неправда. Но она никогда не станет огненным магом и не научится различать истину огня: где любовное влечение, где страсть, а где братская любовь к дорогому твоей душе существу.

Я резко отвернулась. Братья по крови. Огненной. Ну не смешно ли?

Дорри подняла голову из каминного пламени, внимательно посмотрела мне в глаза и, фыркнув, улеглась обратно.

А ведь Роберт мог и не одарять Дигеро магией огня. Для сделки с Белогорьем был еще один горец в свите Виолетты, а потом и Яррен появился. А для защиты Виолы от темных хватило бы и обряда айров. Но рыжему интригану показалось мало, он возвел между мной и Дигеро еще один барьер. Мог бы и не стараться. Дважды в одном огне не сгореть… Хотя обрести огненного брата и друга – не так и плохо. Лучше, чем огненного врага.

– А ты, я смотрю, уже все знаешь об истине огня? – улыбнулась я.

– Нет, все невозможно, – ответная улыбка и чуть грустный, чуть мечтательный взгляд из-под ресниц. – Но я учусь. Сравниваю. И я видел, как вспыхивает в человеке огонь сердца, и этот шквал ни с чем не перепутать. У Виолы настоящая любовь.

– Не понимаю, почему Виола просит уговорить тебя разорвать обряд, если у нее настоящая любовь.

– Не трать время. Ни за что не разорву! – Дигеро решительно скрестил руки на груди. – Я поклялся Роберту защищать его дочь. Она носит темного ребенка. Моя защита распространяется и на него. Даже когда она родит, я ее не отпущу, пока год не закончится, и пусть что угодно обо мне думает и как угодно называет. Хоть подлецом, хоть моральным уродом, хоть последним гадом. Я такой и есть, на правду не обижаюсь. Пусть даже она меня возненавидит, но Наэриль до конца срока к ней и близко не подойдет. Сожгу. На это моих сил хватит. Я уже подпалил его пару раз.

Я во время его речи поднялась было со стула, чтобы наполнить кувшин водой – мы как-то незаметно выпили весь напиток, но рухнула обратно.

– Что-о?! При чем здесь Наэриль?

– При том, что это не у нас с Виолой, это у них – любовь с первого взгляда. Не знаю, как у этого белобрысого, но у твоей сестры – настоящее чувство. Я вижу ее сердце до самого дна, как и она мое. Ничего, потерпят. Укрепят чувства. Им остался какой-то жалкий десяток месяцев пытки.

– Ты убьешь меня новостями! – Я схватилась за голову. Дорри нервно рыкнула, а Дигеро безмятежно улыбнулся, словно и ни при чем тут. – Нет, не верю. Мне надо поговорить с ней. Она с ума сошла! Как ты мог допустить?!

– А что я мог сделать? В ее честь Совет устроил торжественный прием, там они и встретились. И сразу – искра. Знаешь, это даже красиво – наблюдать, как вспыхивает такое солнце и очищает чужую душу. Наэриль потому и рванулся на турнир, чтобы взять тебя в плен и потребовать Виолу в качестве выкупа. Он бы смог победить, он сильнее тебя в бою и опытнее меня. Но я решил помешать ему тебя вызвать.

– Подлец совсем не изменился. Как Виола могла влюбиться в такого?

– Он меняется. У нас в горах много что происходит странного, особенно после воссоединения магии. Наэриль и Виола вместе придумали насчет выкупа, когда вейриэны сказали о турнире. Он сразу в наш дом примчался. Я же не совсем изверг, разрешаю им встречаться. В моем присутствии и через стол, как арестантам. Тиран и деспот – теперь самые ласковые прозвища для меня. Особенно, когда мы втроем занимаемся грамматикой. Наэриль ревнив до жути и никак не может поверить, что обряд айров и брак – отчасти противоположные вещи. У меня такое ощущение, что путь обряда мы проходим втроем, – Диго по-доброму засмеялся, что-то вспомнив. Удивительно, но не было заметно, чтобы эта чудовищная ситуация его сильно удручала.

– Но как же ты? Ты же ее любишь!

– Я… – он отвел глаза, улыбка потускнела. – Тут все сложно, Лэйрин. Виола считает, что я влюбился не в нее, а в свою мечту о любви. И наверное, она права. А в этих письмах, – Дигеро бережно разгладил верхний листок в стопке, – здесь есть кое-какие зацепки, о чем меня почему-то заставили забыть. Я не буду бороться за ее сердце. Обряд айров обнажает истину, какой бы неожиданной или неприглядной она не была. Никогда не соглашайся на такое изуверство, Лэйрин.

– На что не соглашаться? На брак втроем?

– На обряд айров. Он для богов, а не для слабых людей.

– Хорошо, не буду. («Больше не буду», – уточнила мысленно.) Но мы не совсем люди, Дигеро, – напомнила я на прощанье. – Правда, Дорри?

Огненная гончая, уже минут пять крутившаяся у моих ног, согласно подгавкнула и нетерпеливо метнулась к камину.

– Я хочу, чтобы ты прочитал эти письма, они многое тебе объяснят. К тому же я писал их тебе, хотя не намеревался отправлять.

– Мне?

– Да. Вот тут ключ к шифру, – Диго положил сверху еще один листок. – Так какой выкуп ты с меня возьмешь?

По правилам призом может быть только оружие, доспехи и конь побежденного рыцаря. В истории встречались и совсем дикие случаи, когда побежденный становился рабом у победителя на какое-то время. Еще совсем недавно я бы не отказалась заполучить всего Дигеро, хотя бы ненадолго. Но вдруг с ужасом поняла, что не хочу видеть его медово-карие глаза. Не хочу даже в качестве «якоря» для моего огня.

– Я отпускаю тебя без выкупа, Дигеро. Но забираю у тебя то, что тебе не нужно, что лишь мешает твоей чести оставаться незапятнанной…

Он вздрогнул. Да, мой потерянный и возвращенный друг, сейчас тебе будет больно, но я должна это сделать, даже если снова тебя потеряю.

– Я заберу совершенно бесполезную вещь, о которой ты не вспомнил даже на турнире, Дигеро. Это звание рыцаря Ордена Священного Пламени.

Он судорожно вздохнул и сжал кулаки.

– Ты хочешь лишить меня дара?

– Нет, это не связанные вещи. Я – первоноситель дара, но не рыцарь Ордена. Ты был единственным. Что бы ни задумывал король Роберт, награждая тебя этим званием, он не успел это завершить.

– Ты упразднишь Орден?

– Зачем он мне? Я даже устав его в глаза не видел.

– Я помню наизусть.

– Неужели?

Видимо, Дигеро счел, что я его испытываю, потому что начал цитировать, не глядя мне в глаза:

– Ты, кто в душе презирает собственные желания, кто желает служить законному королю как рыцарь…

Законному! То есть не мне?! Почему, Роберт? Как ты мог сам вырыть такую яму под троном Гардарунта? Впрочем, я же сама уничтожила документ о престолонаследии, дававший мне право на трон вне традиций королевства.

Если, конечно, это правильное по сути словечко – не вставка самих белогорцев в твой устав… Если лорды-риэны и духи способны изъять память у потомков, то почему не могут подправить ее в нужных местах? Бедный Дигеро, как ему теперь жить с таким знанием? И не исчезнет ли это знание, как только он вернется в горы?

– …вступаешь на огненный путь, которому отдашь жизнь. – продолжил Диго, бледный, как снег на вершинах, – Ты клянешься хранить верность делу Священного Пламени, его Создателю, его Наместнику на земле и его Первохранителю… Клянешься служить словом и делом отмеченным огненным даром братьям…

Братьям! Ну, Роберт!

– Достаточно, Дигеро. Ты мне скажи лучше, есть хотя бы один пункт орденского устава, который ты не нарушил?

Он молча вытащил из-за пазухи небольшой золотой круг на алой шелковой ленте, снял с шеи и бережно положил поверх бумаг. У меня ноздри раздулись от гнева. Этот «рыцарь» даже стеснялся носить орденский знак поверх одежд!

Но надо было смягчить такой удар по его самолюбию.

– Орден будет реформирован или упразднен, – сказала я. – Но в любом случае ты останешься мне другом и… братом по «огненной крови», Дигеро, пока сам не прервешь эту связь.

Но пока я тебе не доверяю, этого я не сказала, но младший лорд прекрасно понял, судя по горьким складкам в уголках губ. Плохо, опять очень плохо мы расстаемся. Дигеро, к его чести, выдержал удар достойно.

– Ты не доверяешь мне, и я понимаю твое решение. Это из-за того, что я риэн и Белогорье для меня превыше всего. Но я уверен, что ты когда-нибудь осознаешь истину: «огненная кровь» – часть белого пламени, а не наоборот. И тогда мы окажемся по одну сторону разделяющего нас сейчас барьера, король Лэйрин.

Вот когда он скажет «мой король», тогда и исчезнет барьер. Я помню: король Гардарунта в горах никто и ничто… И кто-то очень не хочет, чтобы снова родилась Белая королева.

– И я надеюсь заслужить твое прощение и доверие, – с жаром продолжил бывший рыцарь бывшего Ордена. – Не когда-нибудь, а скоро. Моя сила выросла, теперь я знаю причины, – он снова коснулся писем, но тут же отдернул руку, – и могу защищаться от произвола духов. Я больше не предам, Лэйрин. И… я искуплю.

Если бы я знала, к чему приведет последняя фраза… Но я даже не восприняла его слова как клятву.

На прощание я в сердцах запалила такое буйное пламя, что за этим ревущим покровом незадачливый рыцарь несуществующего Ордена вряд ли заметил, как время в убежище вернулось к нормальному течению.

Впрочем, он, отвесив короткий братский поклон, уже ступил в огненный портал и, не оглядываясь, исчез. Я проследила его путь. К моему удивлению, получилось. Видимо, Дигеро не стал закрываться и отсекать «хвост» – еще одна демонстрация доверия, как и оставленная на столе пачка писем с ключом к шифровке.

Пока охранные духи дома Этьер не успели среагировать на такой канал вторжения, я даже смогла увидеть бледненькое, но прекрасное личико Виолы, сидевшей в кресле напротив, видимо, такого же камина в доме лордов Этьер. Ее руки лежали на обтянутых лиловым шелком коленях и судорожно теребили кружевной платок.

– Диго! – вскочила принцесса. – Живой! Ты не ранен?

– Нет.

– А… лорд Наэриль? – упал ее голос до шепота.

– Насколько я его знаю, тоже жив и здоров.

– А… король?

– Твой брат передает тебе самые добрые пожелания и напоминает, что он не бог и не имеет такой власти, чтобы разорвать то, что связано не им, – при этом бывший рыцарь оглянулся на пламя и… подмигнул.

В тот же миг огненный портал схлопнулся, магическое пламя погасло, рассыпавшись искрами. Силен, улыбнулась я. Что дальше будет, когда Дигеро подберется к тайнам «огненной крови». С его упорством он сможет. У первого огненного короля Астарга Ориэдра тоже не было учителей в его магии, и архивов еще не имелось.

Я все-таки не удержалась, взяла оставленные письма Дигеро и надолго забралась в «карман времени». Оно того стоило. Сложно сказать, от скольких ошибок уберегли меня те знания о тайной жизни гор, которые раскрыл мне мой потерянный и обретенный друг.

Конец второй книги