Читать книгу "СССР 2010. Здравствуй, пионерское лето!"

Я правда перед этим заскочил в медпункт, где получил мазь. Стравинский слово сдержал и предупредил врачей, сказав, что я обжёгся крапивой во время занятий. На меня посмотрели с подозрением, мол, где ты нашёл такую крапиву, что оставляет чёткие ровные рубцы, но промолчали. Не по рангу им с профессором спорить.

А море, море ждало. Пионеры и комсомольцы высыпали на пляж с блестящими глазами, в предвкушении. Я сам, хоть и не испытывал такого уж восторга от Чёрного моря, и то поддался общему искушению. И как только Полина дала добро, рванул вместе со всеми, со счастливым воплем взмыв в воздух в высоком прыжке, разом перемахнув десяток метров и с шумом плюхнувшись в воду. Следом за мной, немного ближе, рухнул Жан. Вот теперь я почувствовал, что мой отдых по-настоящему начался.

Глава 15

Всегда любил море. Может, это из-за того, что в обеих жизнях я родился и вырос в Сибири, а на севере отношения с водой особенные. Великие сибирские реки – это мощь и красота, но поплавать в них можно всего пару месяцев в году. И это в лучшем случае, а так только в июле вода прогревается достаточно для комфортного купания. А август уже всё, облом. Даже поговорка есть, мол, пророк Илья в воду нассал. Это про дождь на второе августа, день не только ВДВ, но и Ильин. Нет, никто полный запрет на купание не накладывает, но оно уже становится из разряда экстремальных развлечений.

Другое дело тёплое море. Тут можно купаться почти круглый год, практически не выбираясь на берег. Не то чтобы я так любил плавать, но как говорится, иметь возможность и её не иметь это две большие разницы. Так что сейчас я искренне наслаждался, рассекая водную гладь мощным кролем. Благо вспомнил его и потренировался дома, на водохранилище, а то опозорился бы сейчас перед девушками. А это было бы чрезвычайно прискорбно, учитывая, как они сейчас выглядели. Ладно Сикорская, её я уже видел, но и остальные оказались ничуть не хуже, и уж явно не пуританками, хоть правила приличия всё же старались придерживаться.

Доплыв до буйков, я прошёлся вдоль них туда и обратно, а затем вернулся к берегу, выйдя из воды и плюхнувшись на лежак. Руслан, дежуривший на берегу, покосился на меня, но промолчал. Он вообще старался как можно меньше со мной общаться, видать, я его сильно бесил. Особенно тем, что мне было пофиг на его кривляние, я тупо игнорил наглого хама, иногда даже делая вид, что не слышу, когда он ко мне обращается. Это бесило Русика ещё сильнее, но Полина крепко держала его за ятра, так что блатной вожатый даже не пытался рыпаться. Меня эта ситуация немного забавляла, но границ я не переходил, и в итоге мы делали вид, что друг друга не существует.

Так что мешать мне вожатый не стал, а я улёгся, разглядывая резвящихся девушек. И пусть кто-то говорит, что в шестнадцать лет девочки ещё не созрели, на мой взгляд это всё чушь. Наоборот, они прекрасны своей юностью, а уж энергеты, точнее энергетки, так и вовсе обладают вполне себе зрелыми телами. Энергоструктура подстёгивает физиологию, и не только в плане быстрого развития, но и в плане эстетики. Энергеты все как один имеют гармонично развитые, красивые тела, словно бы подогнанные под стандарты золотого сечения. Так что было одно удовольствие наблюдать за резвящимися в воде девчонками, ровно до того момента, как я не увидел вынырнувшую из воды Надину.

В первую секунду мне показалось, что выскочившее из воды тело было полностью обнажённым, и лишь потом я рассмотрел небольшой раздельный купальник, сливающийся с цветом кожи. Весьма провокационный ход, особенно учитывая, что сам купальник хоть и был приемлемых размеров, обтягивал тело словно вторая кожа. Недаром пацаны из соседнего отряда не сводили с Надины глаз. Да и не только они, я покосился на спасателей, явно не утопающих, высматривающих купальщиков в том направлении. Сочное, невероятно сексуальное и жаркое девичье тело притягивало взгляды похлеще магнита.

– Дырку протрёшь, – голос Полины заставил меня оторваться от созерцания совершенства. – Семён, нам надо поговорить.

– Какие жуткие слова от красивой женщины, – я пусть с трудом, но повернулся к вожатой. – Только не говори, что между нами всё кончено.

– Чего? – опешила та, но быстро пришла в себя. – У тебя вообще никакого уважения к авторитетам нет? Я тебя почти на десять лет старше!

– Когда разница в возрасте была преградой для любящих сердец? – пожал я плечами, но глядя на серьёзное лицо девушки, вздохнул. – Ладно, извини, глупо пошутил. О чём ты хотела поговорить?

– Ко мне подходил Александр Александрович, начальник первого отдела лагеря, – Полина решила, что дело слишком серьёзное, и не стала заострять внимание на моих словах, зато внимательно уставилась, ожидая реакции на сказанное ей самой. – Просил дать тебе характеристику.

– И… – я не очень понял, что меня здесь должно удивить или испугать. – И что? Дала? Характеристику в смысле, извини, не имел в виду ничего другого.

– Да? – Полина внимательно уставилась мне в глаза, выискивая малейшие следы потаённой пошлости, но я действительно просто ляпнул не подумав, так что вожатая немного успокоилась. – Ладно, забудем. Я тебя не слишком долго знаю, чтобы составить полное представление о тебе, но постаралась как можно точнее передать первое впечатление. Ты весьма умён, уравновешен, хоть и бываешь иногда невыносим, ребята тебя слушаются и уважают, хоть вы практически незнакомы. При этом для тебя не существует авторитетов, ты не уважаешь старших товарищей, хамишь и в целом ведёшь себя весьма вызывающе. Опять же твоё отношение к девочкам. Это же недостойно комсомольца, так смотреть на комсомолок!!!

– Блин, Поль, тебе двадцать пять, а говоришь так, будто даже не сорок восемь, как вы все говорите, а все восемьдесят, – я поморщился. – Что, став комсомольцами, мы первичные половые признаки теряем? Как по мне, так наоборот, мы, как самая прогрессивная часть человечества, должны отринуть мещанство и устаревшую мораль, ну и всё такое. Ладно, шучу, но признай, я ведь дальше взглядов не иду. Просто любуюсь как произведением искусства, потому что такую красоту нельзя прятать. И обещаю, оно так и останется. Ну как минимум, даже если я с кем-то и уединюсь, то об этом никто и никогда не узнает. Я категорически не собираюсь компрометировать и подставлять ни девушку, ни тебя. Такой ответ тебя устроит?

– Интересный ты человек, – задумчиво уставилась на меня Полина. – Подростку сейчас положено было краснеть и бубнить, что, мол, он никогда даже не думал об этом, а ты раскладываешь, будто тебе не шестнадцать, а как минимум сорок шесть. Да и в остальном… знаешь, у меня отец служил в милиции. Как-то они брали банду, и в него всадили несколько пуль, после чего ему пришлось уволиться. А по дому он любит ходить в одной майке.

– А в чём мораль? – я ещё раз прокрутил в голове историю и честно признался, что ничего не понял. – Что надо рубаху надевать или что?

– Морали тут нет, но я насмотрелась на пулевые ранения, – вздохнула девушка и взглядом указала на меня. – Правая грудь, плечо, даже ухо. На нём почти незаметно, но, если присмотреться, видно след от пули. Кто-то расстреливал тебя, а тебе ещё всего шестнадцать.

– А, ты про это! – я облегчённо вздохнул. – Не волнуйся, того, кто это сделал, уже нет в живых. К сожалению, зажмурил его не я, хоть не могу сказать, что не старался. Но справедливости ради, это было благородное и общественно полезное дело. Знаешь, кто такой Егерь?

– Ч-что?! – опешила Полина, не ожидавшая такого поворота. – Это тот самый?

– Тот самый, – я кивнул, погружаясь в воспоминания. – У него была свора, молодая, но… сама понимаешь, человечины они уже отведали. Собак я перебил, а вот на самого урода сил не хватило. Хорошо рядом оказались товарищи из конторы глубокого бурения и отправили этого ублюдка в пекло, где ему самое место.

– Значит, орден ты получил за это, – кивнула своим мыслям вожатая. – Скажу честно, я не ожидала чего-то такого, но сейчас, глядя на тебя, понимаю, что это тебе подходит. Рискнуть жизнью, выйти против чудовищ, словно наши отцы и деды против проклятых фашистов. Отец, наверное, гордится тобой.

– Это вряд ли, – криво усмехнулся я. – Он погиб ещё до моего рождения. Был военным лётчиком и выполнял интернациональный долг в небе Кореи. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

– Извини, – Полина тронула меня за плечо. – Я не знала.

– Забей, – отмахнулся я. – Я давным-давно привык. Точнее и не знаю, как это жить с отцом. Если бы я его знал, тогда да, а так для меня это чисто справочная информация. Вот мама другое дело, она меня вырастила, потерять её мне очень страшно. Но хрен кому я позволю её хоть пальцем тронуть!

– Александр Александрович говорил, что у тебя есть какое-то устройство, за использованием которого нужно следить и ставить его в известность, – перевела тему вожатая. – Это в том металлическом чемодане? Ты уже его использовал?

– Да, в кейсе лежит, – я чуть поморщился от «чемодана». – И нет, ещё не доставал даже. Мы с Зиминым и его начальником уже пообщались сегодня. Я пообещал, что, когда буду использовать дрон, позвоню ему. Тебе то же самое могу сказать. Кстати, когда у нас отрядная свеча будет ближайшая?

– Завтра собирались проводить, – прикинула Полина. – Завтра у нас спортивный фестиваль, игры будут разные, соревнования, эстафеты. А вечером как раз будет свеча.

– Вот и отлично! – обрадовался я. – Темнеет поздно, так что запись будет классная. Заодно и посмотрите, что это за зверь такой квадрокоптер. Потом ролик сделаем, будет круто!

– Ну хорошо, – кивнула вожатая. – Посмотрим, что это…

– Семён, ты только посмотри!!! – перебил её бесцеремонно плюхнувшийся на мою лежанку Марк, сунувший мне под нос камеру. – Ты посмотри, какие кадры!!! А цвета какие? А видео, ты видел, видел?!!

– Хм… а неплохо, – я полистал снимки. – Слушай, да у тебя талант! Действительно неплохие ракурсы. Я, конечно, не профи, но мне нравится. Полина, что скажешь?

– Мне нравится. – вожатая осторожно взяла камеру и с помощью Марка разобралась с кнопками. – Очень хорошие фотографии. Марк – это твоя камера? У тебя прекрасно получается. Давно занимаешься?

– Да уже лет пять, – смутился пацан. – А камера Семёна. Я взял у него пофотать, а то такой даже у папиных знакомых нет. Классный аппарат!

– Кстати, мой юный друг, – мне вдруг в голову пришла идея. – А что насчёт замутить тебе портфолио? Знаешь, что для него нужно?

– Ну, снимки хорошие… – немного опешил Марк. – У меня есть…

– Нет! – оборвал я парня. – Снимки – это понятно, но самое главное, для портфолио нужны модели! Сиди здесь, никуда не уходи! Я быстро!

Пляж лагеря «Солнечный» делился пирсами на четыре части, по количеству корпусов и при этом был достаточно просторный, чтобы вместить всех отдыхающих детей. Но всё же тысяча человек есть тысяча, и пришлось немного потесниться, чтобы все вошли, от чего соседний отряд находился почти вплотную к нам. И их тоже вожатые выгнали из воды, греться под летним солнцем. Моя цель тоже в данный момент подставляла ярким лучам своё шикарное тело, хотя как по мне у неё и так загар был идеальным. Но, с другой стороны, совершенству нет предела.

Мой маневр, а точнее то, к кому именно я направлялся, не осталось загадкой для большинства наблюдателей. Но если девчата из нашего отряда лишь скривились, мол, чего он в ней нашёл, а ребята, наоборот, либо завидовали, либо украдкой показывали большой палец, то у соседей оказалось всё наоборот. Девушки благосклонно смотрели, мол, забирай её нафиг и увози за сто морей, а пацаны мгновенно набычились, как же, чужак покусился на их поляну. Парочка самых дерзких даже попытались преградить мне дорогу, но я даже слушать их не стал, одним текучим движением проскользнув там, где, казалось бы, человек пройти не может. А вот позанимаетесь у Выгорского – и в игольное ушко проскочите.

– Привет, – я нагло плюхнулся на лежак к Надине, впрочем, девочка была худенькой, так что места там хватало. – Ты хорошо плаваешь. Я даже засмотрелся.

– Тебе понравилось? – красотка перевернулась на бок, сняв очки и закусив дужку. – Я люблю плавать. Дома постоянно хожу в бассейн и на пляж. Загорать тоже люблю, но приходится быть осторожной. У меня очень нежная кожа и легко сгореть. Намажешь меня кремом.

– С удовольствием, – я ничуть не кривил душой, но начинать лапать девочку не спешил. – Но есть другое предложение. Ты не думала насчёт карьеры фотомодели? Видишь ли, один мой товарищ, Марк, вон он видишь с камерой, профессиональный фотограф, но очень молодой. Ему для портфолио нужны хорошие снимки. А что для этого требуется? Правильно, красивая натура. Не только природа и всё такое, но и люди. Думаю, со мной многие согласятся, что здесь сложно найти кого-то красивее тебя, так что предлагаю побыть моделью. Сделаем небольшой фотосет, так сказать, покажем тебя во всей красе миру.

– Прямо-таки и миру? – глаза Надины лукаво сверкнули. – Интересно, конечно, но я не зна-а-а-ю…

– Ладно, ты думай тогда, – я наигранно вздохнул, поднимаясь с лежака. – Если что, я в отряде буду. Попрошу Софию попозировать, пока свет не ушёл.

– Я же не отказываюсь, – тут же вскинулась брюнетка. – Просто немного стесняюсь. Я ещё никогда не позировала.

– Это не больно, как комарик укусит и всё, – я усмехнулся, довольный, что моя маленькая хитрость сработала. – Пошли! Времени у нас немного.

– Ну хорошо, – девушка накинула лёгкое парео, сунула ноги в шлёпанцы и схватила меня за руку. – Веди.

Препятствовать нам не стали, хоть желание набить мне морду я ощущал всем телом. Оно накатывало, как волна, грозя поглотить меня с головой. Кажется, на востоке это зовут жаждой крови. Жаль только, что целью ребята выбрали совсем не того, кого надо. Мне было плевать на любое недовольство, что пацанов, что вожатых, а морду я и сам мог кому хочешь начистить. Слухи о моём представлении в отряде уже гуляли по лагерю, да и не только Полина была такой глазастой и знала, как выглядят шрамы от пулевых ранений. Связываться с тем, кто ещё в школе умудрился получить две маслины в грудь и плечо, желающих не было, так что всё и ограничилось злобными взглядами.

– Марк, вот тебе модель! – я подвёл Надину к своему лежаку. – Лучше найти невозможно, да и незачем. Море, солнце, красивая девушка, что ещё нужно для хорошего портфолио?

– Чтобы мне не мешали, – степенно поднялся Гельтман и протянул руку девушке, представляясь: – Марк. У тебя есть опыт позирования?

– Нет, – мило улыбнулась та, поздоровалась и стрельнула в фотографа глазами. – Но надеюсь, ты меня всему научишь? Я видела, ты так здорово фотографировал, сразу видно, профессионал.

– Я уже больше пяти лет этим занимаюсь, – тут же распушил перья Марк, даже став немножко выше. – Конечно, я тебя всему научу. Пошли на пирс, там будет лучше всего.

Ребята убежали, а я… плюхнулся снова на лежак. Да, мне хотелось пойти с ними, напроситься в кадры, потискать Надину под предлогом позирования, но я этого делать не стал. Во-первых, только что обещал Полине, а во-вторых, спешка нужна только при ловле блох. Это только у поручика Ржевского на вопрос «разрешите вам впендюрить» впендюрить получается чаще, чем получить по морде. Но он гусар, офицер и вообще личность легендарная. Я тоже, но в очень узких кругах. Так что не будем торопиться. Сейчас Марк наделает фоток, а я между делом напомню, кто именно предложил позировать. Гельтман не дурак и, несмотря на расправленные перья, понимает, что к чему, и на чужую полянку не полезет. Ну а если даже попытается, у меня есть методы объяснить парнишке, что нехорошо поперёк батьки в пекло соваться.

– Если тебе нужна была модель, мог бы и меня попросить, – пока я наблюдал за работой Марка и Надиной, поворачивающейся то одним боком, то другим, позади меня раздался голос Сикорской, в котором ощутимо сквозило обидой. – Между прочим, я в наш Дом моды на курсы специальные ходила.

– Так что мешает, – я не собирался оправдываться. – Сейчас Марк с Надиной закончит, и вперёд. Уверен, он не откажет, фактура у тебя что надо, снимки получатся шикарные.

– Значит так, да? – обида в голосе вышла на новый уровень.

– Соня, что ты от меня хочешь? – я со вздохом повернулся к Сикорской. – Ты сама-то хоть понимаешь это? Может, для начала ты сама в своих желаниях определишься, а потом будешь мне мозг выносить? Это не говоря обо всё остальном, типа твоего папы, который мне оторвёт лишние по его мнению части тела, если я тебя хоть пальцем трону. Да и ты сама вряд ли к этому готова. Так что заканчивай. Хочешь фотосессию? Сейчас будет. А вот этого цирка с попыткой повесить на меня клеймо «Моё» не надо. Я тебе не по зубам.

– Да пошёл ты! – беловолосая психанула и кинулась к воде, с разбегу нырнув в набегающую волну, а я тяжело вздохнул. Да, вот угораздило же, и что делать теперь, не знаю. Прежде всего, потому что Софья сама не знает, что ей надо.

Вожатые объявили о следующем раунде купания, и отряды дружно ринулись в море, а я остался лежать, ожидая возвращения Марка с Надиной. Да, обычно фотосессия – это дело не быстрое, но у нашего юного таланта не было ни оборудования, ни плана, поэтому отщёлкав штук тридцать фоток, он вернулся обратно. Да и Надину позвали вожатые, так что девушка сразу убежала к своим.

– Ну и зачем? – Гельтман плюхнулся на соседний лежак. – Нет, конечно, спасибо, Надина очень красивая и фотки получились весьма неплохие, но меня же сейчас замучают. И не откажешься, раз одной уже сделал.

– Дошло? – я от души рассмеялся, но потом, успокоившись, серьёзно глянул на соседа по комнате. – А ты не отказывайся. Начни с Сикорской, у неё фактура шикарная. Представь, какие снимки будут. А насчёт остальных… знаешь, какой главный бонус будет тебе за труды?

– Какой? – судя по выражению лица, Марк уже представлял объём работы и потихоньку приходил в ужас, и уж точно не видел в этом никаких плюсов. – Что вместо отдыха меня задолбают желающие пофотаться?

– Бонус в том, что ты можешь познакомиться с любой девчонкой, – объяснил я наивному парню. – Тебе даже уговаривать её не надо будет, они сами за тобой будут бегать табуном. Выбираешь самую симпатичную, намекаешь на индивидуальную сессию ночью в неглиже при лунном свете… дальше объяснять надо?

– Это… – буквально просветлел лицом Марк. – Это же супер!

– Да не ори ты, – осадил я его, шикнув и стрельнув глазами в сторону Русика, дежурившего на суше. – Главное не пались, выбирай тех, кто сами будут намекать на продолжение, и пользуйся защитой. Есть у тебя?

– Ты про… – вдруг покраснел парень, – про кхкхомы?

– Ага, про них, – ухмыльнулся я. – Если нету, говори, поделюсь. У меня запас небольшой имеется. И дерзай. Только последний совет, к Сикорской и Надине не лезь. Даже не пытайся. Первая тебе просто не по зубам, там папа полковник КГБ. А вторая моя. Договорились?

– Договорились! – Марк с энтузиазмом пожал мне руку и поднялся. – Пойду, пофотаю. Идея одна появилась. И, Семён… спасибо! Я этого не забуду. Если всё срастётся – я твой должник.

– Ничего, сочтёмся, – мне было не жалко, Марк выглядел нормальным парнем, да и друзья – это всегда хорошо. – Беги давай, зови Соньку. И не обращай внимания, если будет выпендриваться. А я пойду ещё искупнусь. А то быть на море и не плавать это преступление.

Глава 16

– Семён, – поймала меня Надина на раздаче во время ужина. – Спасибо тебе большое. Я всегда мечтала стать моделью. Спасибо!

– Всегда пожалуйста, – я довольно прищурился, с удовольствием принимая благодарность юной красавицы. – Для тебя хоть звезду с неба. Ты витаминный салат будешь?

– Я лучше винегрет, – девочка покачала головой и, дождавшись, когда я поставлю на её разнос тарелочку, сказала: – Спасибо. Не хочешь сегодня вечером прогуляться? Ночью на пляже так офигенно.

– Погулять это я всегда согласный, – организм жалобно вякнул, но я усилием воли заткнул ему рот. – Давай перед отбоем. Буду ждать тебя внизу.

– Х-хорошо, – в голосе Надины промелькнуло смятение, будто она рассчитывала совсем на другое, но быстро исчезло, будто мне просто показалось. – Тогда до встречи.

Я молча кивнул и, забрав свой разнос, уселся за стол к Марку и остальным ребятам из нашей комнаты. Честно говоря, мне никуда идти сегодня не хотелось. Я переоценил свои силы, считая, что сильнее, чем Выгорский, никто меня загонять не сможет, но занятия с сатори хоть и напрягали физически, выматывали весьма основательно. И если поначалу я этого почти не замечал, сосредоточившись на отдыхе, море, разных играх и прочем, что постоянно устраивали вожатые, старающиеся, чтобы дети были постоянно чем-то заняты, то под вечер усталость навалилась бетонной плитой на плечах. Хотелось всё бросить, забраться в кровать и давануть часов по десять на каждый глаз. Но и Надину обижать не хотелось. Уж слишком хороша она была.

Бабником я себя не считал, да и взрослое сознание позволяло держать в узде подростковые гормоны. Ну и регулярный секс конечно же. С эти мне повезло, постоянных партнёрш хватало, чтобы не кидаться на любую юбку сломя голову, но я всё равно признавал, к Надине меня тянуло с невероятной силой. Именно в половом плане. Чтобы рассматривать её как подругу или тем более постоянную спутницу жизни, я девушку слишком мало знал. Может, поэтому и сдерживался, не спеша переводить отношения в горизонтальную плоскость. Всё-таки возраст у неё сейчас такой, кто знает, что в голову взбредёт. Поссоримся из-за пустяка какого, а она пойдёт… и ладно если просто в комсомольскую организации пожалуется, а ну как в изнасиловании обвинит? Доказывай потом, что ты не верблюд и всё было по обоюдному согласию.

Собственно, в таком настроении я и пошёл на встречу. Погулять, поговорить, посмотреть на звёзды. Мы даже с набережной не уходили, хотя Надина делала пару попыток увести меня на пляж в темноту. Но я держался, хоть и приходилось стискивать зубы. Спасибо Яне, напряжение я тогда скинул, но времени прошло уже достаточно и отсутствие регулярной половой жизни давало о себе знать, но не настолько, чтобы я потерял голову, хотя очень хотелось. Однако мужик сказал, мужик сделал, так что, когда настало время отбоя, я проводил Надину до их корпуса и направился к себе. Мне был срочно нужен холодный душ, да и девушка выглядела раздосадованной, что невольно в голову забрались мысли, а может, зря я себя накручиваю? Но стоило вспомнить интерес к моей персоне начальника первого отдела, как они улетучивались. Взялся играть во взрослые игры – веди себя по-взрослому.

Утром меня ждал ещё один раунд тренировок со Стравинским и бои со Слоном. Не скажу, что я показал себя сильно лучше вчерашнего, но определённый прогресс точно был. Я приноравливался к стилю бандита, учился уходить от ударов, пробовал разные уловки и так далее. Да, меня снова избили, но и я сумел прописать пару пенделей в ответ. Так что ничуть не расстраивался. Сатори работало, как надо, так чего переживать. Стану сильнее и размажу этого уродца. Зато на завтрак не опоздал, прибежав точно в то время, когда отряд строился для похода в столовую, хоть идти было меньше ста метров.

– Ты в порядке? – Полина заметила красные полосы у меня на руках и заволновалась. – Это что, аллергия? Я и вчера видела пятна, но не такие яркие. Может, тебе в медпункт сходить?

– Не, всё в порядке, – отмахнулся я. – Я вчера уже там был, мазь дали. Это не аллергия, а следы от тренировок. Пройдут, ничего страшного.

– Ну смотри мне, – вожатая подозрительно смерила меня взглядом и кивнула. – Если что – сразу мне говоришь. Понял?!

– Так точно, – я шутливо отдал воинское приветствие. – Мон женераль! Слушаю и повинуюсь!

– Паяц, – ухмыльнулась Полина и сунула мне знамя в руки. – Держи и пошли. Так, стоп! Замоталась с тобой и совсем из головы вылетело. Внимание! Сегодня у нас по плану день спорта! Так что сильно не наедайтесь, после завтрака идём на стадион. Будут игры и эстафеты.

– О! – я вспомнил о запасе значков. – Мы же зайдём ещё в корпус? А то я с собой привёз кучу значков разных, как раз для чего-то подобного. Думал с ребятами из-за границы поменяться, ну и как подарки.

– А значки нормальные? – подозрительно уставилась на меня вожатая. – Мне покажешь сначала. А то мало ли чего там у тебя, нам международные скандалы не нужны.

– Да не вопрос, – я пожал плечами. – Мне они тоже не нать.

Надин дулась. Это было видно и по поведению, и по разговору, она всем видом показывала, что обижена на меня за вчерашнее. Честно говоря, я даже немного был шокирован этим, нет, я себя считаю, конечно, очень привлекательным, даже красавчиком, умным, харизматичными и всё такое, но не настолько, чтобы девчонка сама тянула меня в постель. Точнее если вспомнить, то такое бывало, но в других ситуациях. Сейчас же ничего не предвещало, и на тебе. А может, это я себя накручиваю, транслируя свои желания, а девчонка обиделась на сам факт того, что я не пошёл с ней ночью на пляж. Однозначно, Надина плохо влияет на мои мыслительные способности. Но даже так я не собирался вестись на её уловки. Пусть дуется, потом помиримся, зато будет знать, что мною управлять не получится. А то взяли моду, то одна, то вторая. Нефиг!

А вот со значками Полина доказала, что не зря её поставили вожатой в самом старшем отряде. Мало того что процентов двадцать всех значков оказалось дешёвой жестяной штамповкой, так ещё штук десять из них вполне могли послужить поводом для скандала и разбирательства. Нет, никакой порнографии, но даже девушки топлес, изображённые на них, это уже ЧП, особенно если попадут в отряд к малолеткам. Проигнорировав осуждающий взгляд вожатой, я по очереди раздавил компромат в кулаке, мысленно посылая фарце лучи поноса.

В то, что значки оказались там случайно, я не верил, уж слишком много совпадений. А менты, оказывается, целились куда выше. Оно и понятно, одно дело покупка значков, пусть даже в таких количествах, тут вполне можно отмазаться тем, что собираешь их, а в Москве бываешь редко, вот оптом и взял, чтобы потом вдумчиво разобрать и решить, что себе оставляешь, а что обменяешь. А вот торговля порнографическими материалами совсем другое дело и другая статья. Вот ведь суки, а!

– Вроде все? – Полина пошерудила рукой кучу значков, сваленных на кровати. – Но надо ещё раз проверить. Давай сейчас отберём штук десять-пятнадцать, а остальные я вечером ещё раз с Русланом посмотрю.

– Ок, – кивнул я и, видя, что меня не поняли, повторил по-русски: – Хорошо. Нет, ну какие сволочи, а? Ладно, надеюсь, им достанется и от бандитов, и от ментов. Так им, козлам, и надо!

– Ты что, значки у фарцовщиков, что ли, покупал? – возмутилась Полина. – Ты же комсомолец!

– Это не мешает мне совершать операции купли-продажи, – я пожал плечами. – Да и вообще, я лично считаю, что вы придаёте слишком много сакрального смысла этой фразе. Наличие комсомольского билета не меняет человека, я вам даже больше скажу, даже члены партии совершают преступления. Среди них даже маньяки встречались, а уж если вспомнить некоторых членов ЦК…

– Семён! – оборвала меня вожатая, пылая праведным гневом. – Ты… мне это прекрати! Не дай бог, кто-нибудь услышит, что ты несёшь, то не только тебя мигом отсюда вышибут, но и меня тоже! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! И о ком говоришь?! Да людей за меньшее…

– Извини, больше не буду, – покаянно поднял руки я, сдаваясь. – Что-то меня действительно занесло. Давай забудем.

– Вот смотрю я на тебя, Семён, и поражаюсь, – покачала головой Полина. – Вот вроде с виду ты обычный парень, свой, советский, но то и дело что-нибудь учудишь. То фотографии эти, и не отказывайся, это твоя идея, я знаю. То с девочкой начинаешь флиртовать, чуть ли не в койку её укладываешь. То КГБ тобой интересуется. А теперь несёшь что попало. Что с тобой делать?

– Понять и простить? – я сделал максимально жалостные глаза. – Серьёзно, Поль, не забивай голову. Я нормальный, просто… немного своеобразный. Но обещаю, проблем от меня не будет… ну я постараюсь. Иногда это не зависит от того, насколько ты хочешь избежать неприятностей, они сами тебя находят, но я буду очень стараться. Честное слово.

– Хотелось бы верить, – вздохнула вожатая. – Пошли, а то опоздаем. Кстати, ты в артбол играть умеешь?

– Эм… – признаться честно, я в первые слышал такое название. – нет, но научусь. Я вообще способный.

К стадиону мы подходили, как положено, строем и с песней. Честно говоря, меня эта традиция передвигаться везде строем и с кричалками или песнями уже начинала напрягать. Нет, я понимаю, что так прививается чувство плеча, товарищество и всё такое, советские люди вообще весьма социальны. Не как в Китае, конечно, но в гораздо большей мере, чем на Западе, недаром у нас во главу угла ставится польза обществу, а там личная свобода. Я, правда, хорошо помнил, к чему это привело, и это меня немного мирило с шагистикой, но блин, всё-таки сколько можно!

– Кто задору, солнцу рад?! – задавала темп Полина. – Эй, спортсмены, стройся в ряд! А команда есть?!

– Есть! – отвечали мы хором.

– Капитаны здесь? – никак не унималась вожатая.

– Здесь! – на удивление, большинству ребят такое нравилось, так что отвечали они звонко, с явным удовольствием.

– Выходи скорей на поле, – наконец, закончила кричалку Полина. – Поддержи отряда честь!!!

– Обязательно, – буркнул я, прокручивая в голове правила артбола, по которому сегодня планировался эдакий мини-турнир, точнее, как это называлось в Союзе, спартакиаду. – Сейчас всё брошу и подержу.

Правила игры были довольно просты, и в детстве мы играли во что-то подобное, но называлось это у нас «вышибала». Одна команда старалась выбить с поля другую, попав мечом по игрокам. Разве что в артболе на поле было сразу две команды, каждая со своей стороны, а основную роль играл «снайпер», игрок, находящийся за полем и атакующий противников. При попадании в тело соперник уходил за линию, но вполне мог перехватить мяч, пока он не коснулся земли и тогда уже они начинали атаку. Игра была довольно быстрой, динамичной, а такие правила придавали ей ещё больше скорости и энергии.

– Опаздываете, три минуты осталось, – встретил нас незнакомый мне мужик в спортивном костюме. – Так, давайте, вон наши сидят. Капитана и снайпера выбрали?

– Семён, будешь снайпером? – тут же повернулась ко мне Полина. – Только осторожно, без энергии, а то покалечишь кого-нибудь.

– Кто такой, почему на зарядке не видел? – тут же уставился на меня мужик. – Полина, что за дела?

– Чеботарёв Семён, – я не собирался ждать, пока меня представят и всё объяснят. – Второй Разряд, занимаюсь по индивидуальной программе.

– Не маловат ты для второго? – у мужика на груди имелся значок Кандидата, так что я решил не спорить, лишь пожав плечами. – Станислав Сергеевич, физрук лагеря «Солнечный». Так что, будешь снайпером?