Читать книгу "СССР 2010. Здравствуй, пионерское лето!"

Глава 13

– Чёрные глаза, вспоминаю, умираю!!! – летел звонкий голос Айдина над беснующимся стадионом. – Чёрные глаза, я только о тебе мечтаю!!!

– А-а-а-а!!! – счастливый вопль Надины чуть не сделал меня глухим на одно ухо. – Это моя любимая песня!!! Обожаю!!!

– Да уж, заметно, – я пальцем прочистил ухо, возвращая слух. – Уверен, она про тебя писалась.

– Правда? – девчонка на секунду замерла, глядя на меня огромными блестящими чёрными глазищами и кинулась обниматься, и я с удовольствием потискал стройное юное тело. – Спасибо!!!

– Давай, разложи её прямо здесь, пусть вожатые порадуются, – холодный голос Сикорской обломал всё удовольствие. – Чего не сказал, что Айдин здесь будет?

– Я сам не знал, – я действительно не вмешивался в дела Цемеля, отдав ему на откуп полное управление музыкальным направлением и лишь время от времени подкидывая тексты. – Да и если бы сказал, что, побежала бы к нему?

– Но поздороваться-то можно было зайти, – вдруг смутилась София. – Всё такие не чужие люди.

– Когда? Мы весь день постоянно чем-то были заняты, – я не видел особой необходимости во встрече со старшим Керимовым. – Да и смысл? Он у него дела, у нас тоже. Вернёмся домой, там уже пообщаемся. Или у тебя к нему интерес имеется? Не только дружеский.

– Да пошёл ты! – я даже спиной мог ощутить, как вспыхнула Сикорская. – Извращенец! Это только ты постоянно думаешь, как кому бы присунуть, а я не такая! Мне это не нужно!

– А вот я бы с тобой замутила, – вдруг шепнула мне на ухо Надина. – Ты такой… мужественный. Не то что остальные. Они какие-то дети ещё. Не знают, что девушке по-настоящему нужно. Пошли сегодня ночью по пляжу погуляем.

– Только ты, я и звёзды, – я сразу представил эту картину… и с сожалением отказался. – Заманчиво, но вряд ли получится. Не забыла, после концерта будет отрядная свеча с посвящением, а значит, закончим поздно, и вожатые будут бдить, чтобы никто не пропал. Или не ушёл ночью на пляж любоваться звёздами.

– Жаль, но ты прав, – девушка отстранилась от меня. – Ничего впереди ещё почти три недели, мы всё успеем.

– Конечно, – я немного удивился, потому что это должны быть мои слова, ну и потому что меня ещё никто и никогда так откровенно не клеил, что немного смущало, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. – О! Новая песня! Птица счастья завтрашнего дня!

– И правда! – обрадовалась Надина. – Круто!!! Дома расскажу – не поверят!!!

– Я тоже такую не слышала, – ревниво заметила Сикорская. – Когда её записали?

– Честно? Понятия не имею, – я пожал плечами. – Текст давно уже был у Цемеля, а в нюансы я не лезу.

– Так вы что, правда знакомы с Керимовым? – уставилась на меня удивлённым взглядом Надина. – Серьёзно?!

– Мы с его братом занимаемся вместе, – я не стал афишировать своё участие в карьере певца. – Поэтому и знаем друг друга.

Соня странно посмотрела на меня, но я промолчал. Будь мне на самом деле шестнадцать, я бы не преминул похвастаться знакомством со звездой, как и тем, что фактически сам её и зажёг. Но сейчас мне не нужны были ни восхищение остальных, ни авторитет среди подростков, мне и так его хватало. Да и доступ в трусики Надины я рассчитывал получить самостоятельно, а не в качестве заменителя звезды. Чай, от спермотоксикоза не страдаю, и кидаться на первую попавшуюся юбку не собираюсь. На Надину у меня, конечно, есть планы, но уверен, я и так справлюсь.

– Спасибо, ребята, вы лучшие!!! – тем временем закончил выступление Айдин. – Ура, «Артек»!!! Да здравствует лучший пионерский лагерь в мире!!!

От ответного визга у меня заложило уши. Счастливые дети скакали словно заведённые. Но справедливости ради им сейчас вообще было плевать, кого слушать, лишь бы музыка была задорная, а так хоть учебник по математике спеть можно, всё равно будут колбасится. Лето, «Артек», друзья, что ещё нужно для полного счастья.

Вообще концерт, посвящённый открытию девятой смены «Артека», вышел весьма достойным. Выступали как приглашённые звёзды, так и молодые команды, а также сами артековцы. Но всё было организовано на высоком уровне, было видно, что администрация и организаторы любят свою работу и детей, а те чувствовали такое отношение к себе, от чего распалялись ещё больше. Но при этом никто совсем уж с ума не сходил, вожатые бдили, так что никаких эксцессов не случалось, а если что-то и происходило, то это быстро решалось на месте. Впрочем, самим детям было не до ссор, они отрывались по полной и я с ними. А что, что ли я не подросток? Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и концерт тоже подошёл к концу.

– Мартышки, подходим ко мне! – Полина махала руками, собирая свой отряд. – Давайте, давайте! Строимся! Ребята, быстрее! Не теряйтесь, идите ко мне. Семён! Ты где?! Иди сюда! Ты как знаменосец всегда должен быть впереди! И так утром пришлось идти на завтрак без тебя!

Это, конечно, был мой косяк. После тренировки со Стравинским я таки опоздал на построение и в столовую отряд пошёл с песней, но без знамени. Шучу, конечно. Флаг понёс Руслан, не слишком обрадованный такой перспективой, просто потому что ему было тупо лень. Но и отказаться было нельзя. А я догнал своих только в столовой, о чём не пожалел ни на секунду. Просто там как раз один из соседних отрядов садился столоваться, и это дело сопровождались идиотскими на мой взгляд речёвками. Ну типа, открывайте шире двери, а то повара съедим. А поварятами закусим и так далее, включая взрыв столовой и прочие ужасы. Ну маразм же!

– Ты где был?! – накинулась на меня Полина, стоило мне приземлиться на свободное место. – Я уже думала тревогу поднимать! Ты понимаешь, что натворил?!

– Так, товарищ вожатая, спокойнее, – я с вожделением посмотрел на омлет, йогурт, чай и яблоко и, вздохнув, поднял глаза на разъярённую девушку. – Дышите носом.

– Ты ничего не попутал, щенок?! – тут же возмутился Руслан. – Пошли выйдем, я тебя научу старших уважать!

– Полин, держи своего Шарика на поводке, а то ему кто-нибудь хвост прищемит. – Я не обратил внимания на придурка, глядя прямо в глаза старшей вожатой. – Этого больше не повторится, честно. Просто занимался с профессором Стравинским и немного переборщил.

– Т-ты сейчас серьёзно? – судя по шокированному лицу и тому, как Поля понизила голос, перейдя почти на шёпот, эта фамилия ей была прекрасно известна. – Семён, таким не шутят.

– Да, ты мне вчера это уже говорила, – я слегка улыбнулся, вспомнив обалдевший вид девушки вчера, когда я представлялся. – Но я серьёзно. Сегодня случайно встретились, и он взял меня в свою группу. Обещал документы оформить сегодня же, да и заниматься мы будем только рано утром. Зарядку, возможно, буду пропускать, а вот к завтраку буду как штык.

– Хорошо, я уточню у заведующей, и если всё, как ты говоришь, можешь пропускать зарядку, – немного подумав, кивнула девушка. – Но всё равно твоё поведение недопустимо. Извинись перед Русланом. И чтобы я больше от тебя не слышала ничего подобного в его адрес!

– А ему в мой можно, значит, такое говорить? – я вопросительно поднял бровь. – Я ведь в следующий раз соглашусь выйти, и придётся нового вожатого искать.

– Чего?! – дёрнулся Русик. – Ты…

– Руслан, сядь! – в голосе Полины звякнул металл. – Ты тоже перегнул палку, причём очень серьёзно! Ещё одна угроза ребёнку или грубое слово – вылетишь из лагеря быстрее собственного визга с отметкой в личном деле. Тебя тогда даже уборщиком в сельскую школу не возьмут, понял?

– Понял, – видимо, угроза была реальной, так что Русик притих и поджал хвост.

– А теперь помирились и извинились друг перед другом! – продолжила воспитательный процесс Полина, и видя, как я закатил глаза, рявкнула: – Нечего мне тут! Семён, ты думаешь, что сильно взрослый и самостоятельный? Тогда собирайся и езжай домой. А пока ты здесь, будь добр подчиняться правилам. Тебя, Руслан, это тоже касается. Так что, будем мириться или нет?

– Руслан, извини, что оскорбил тебя, – подумав немного, я как более взрослый сделал первый шаг. – Этого больше не повторится.

– Хорошо, – Полина кивнула и повернулась к коллеге. – Ну?

– Я что, извиняться перед этим сопляком должен?! – На самом деле сам вожатый был старше моего тела всего лет на пять максимум и уж точно не тянул на звание взрослого и разумного мужчины. Вон, например, он боялся Полины, и, я так полагаю, не зря, – Ладно. Это… мне жаль, ну и там всё такое.

– Руслан! – прошипела вожатая, но я остановил её.

– Да ладно, нормально всё. Мир. А то кушать очень хочется. – Я наконец пододвинул к себе почти остывший омлет. – Иди ко мне, моя прелесть!

Кормили пионеров вкусно, хоть и без особых излишеств. Впрочем, мне разное дефлопе и даром было не нужно, так что меня всё устраивало, как и остальных ребят. И заправившись как следует, мы дружною толпой, то бишь отрядом, двинули на обзорную экскурсию по «Артеку». Вот бы вчера мне такую, не пришлось бы плутать, но и сегодня я с большим интересом осматривал места, где утром пронёсся вихрем, не обращая внимания на окрестности. И надо сказать, здесь было на что посмотреть.

Конечно, я раньше бывал на многих курортах, да и в Крыму тоже, но, во-первых, «Артек» посетить мне не довелось, а во-вторых, тот Крым кардинально отличался от этого. Хотя бы технологиями. Залитый светом огней, застроенный клубами, барами и прочими увеселительными заведениями, где веселье не прекращалось ни днём ни ночью, тот Крым был местом безбашенного отрыва, безудержного кайфа, где возможно всё, доступны любые удовольствия, только бы хватило денег. Цены там были весьма высокими, не для обычного рабочего класса, но и обслуживание соответствующее.

Крым, в котором я оказался сейчас, отличался от того, как бедный деревенский родственник отличается от богатого городского мажора. Потёртые корпуса лагерей, плохо покрашенные лавочки, успевшие облезть за лето, дизайна шестидесятых годов из двух бетонных стоек и набора брусков. Плакаты и вывески уровня школьной стенгазеты. И всё какое-то тусклое, не яркое. Никаких тебе кислотных оттенков, вырвиглазных расцветок или бросающихся в глаза граффити.

Но именно такой Крым воспринимался мной как что-то родное и домашнее. Словно приехал на лето к бабушке в деревню. Я, правда, никогда этого не делал, но на мой взгляд, именно так это и должно выглядеть. Немного неказистым, немного потёртым, но привычным и родным. Хотя справедливости ради, должен признать, что старым и потёртым «Артек» казался только мне, на контрасте с памятью о прошлом. И только я замечаю старый дизайн лавок и то, что они покрашены на сто рядов. А корпуса постройки начала века нуждаются в капитальном ремонте, а не наведении внешнего лоска. Для остальных «Артек» был сказкой, и это действительно было так. Страна ничего не жалела для лучшего в мире лагеря, просто и сама не очень умела в блеск и гламур. Накормить и дать базовые удобства было главнее внешнего вида ещё с войны, так ничего не поменялось и в двадцать первом веке, хотя подвижки в сторону улучшения ситуации имелись.

Та же Артек-арена была вполне себе современным концертным залом, который не стыдно иметь и западным странам. Центральный стадион тоже радовал новыми трибунами, а в Дворце спорта недавно закончился ремонт и залы стали гораздо удобнее, плюс появились современные тренажёры и оборудование. На киностудию «Артек» мы, к сожалению, не попали, но я отметил для себя её наличие.

Но, конечно, самым главным достоянием «Артека» была потрясающая природа и памятники культуры. Кстати, оказалось, что у нас прямо в «Солнечном» есть базилика, датирующаяся чуть ли не эрой до Рождества Христова. Её откопали ещё в прошлом веке, но снова засыпали. Почему, не знаю. А теперь архитекторы грамотно вписали базилику в лагерь, от чего прикоснуться к истории можно было, не выходя за его пределы. Но и в самом «Артеке» было что посмотреть.

Шаляпинская скала, Смотровая площадка с шикарнейшим видом на Чёрное море, склеп Березина, порт Артек, кедр Артек, даже самый настоящий дворец Суук-Су, где сейчас расположился музейно-образовательный комплекс. Экскурсия туда нам ещё только предстояла, как и в четыре других музея, так что пока посмотрели снаружи, но все были в восторге и предвкушении. Впрочем, предвкушение это было наше перманентное состояние, достаточно только посмотреть на море, куда нас обещали начать пускать уже завтра. В распорядке дня было целых два посещения пляжа, утром и вечером не меньше, чем по полтора часа каждое. Для многих из ребят, особенно тех, кто родом из Сибири и других регионов, где тёплого моря просто не существовало, это было равнозначно попаданию в рай. Да я и сам ждал этого с нетерпением.

Но, конечно, главным достоянием «Артека» была природа. Вся его территория утопала в зелени. Благородные кипарисы, сосны, дубы, земляничник, кизил, даже ядовитый тис. «Артек» больше всего напоминал не пионерский лагерь, в котором посадили немного растений для свежести атмосферы, а лес, в котором обосновались дети. При желании и некотором упорстве здесь даже заблудиться можно было, например, на горе Аю-Даг. Там, несмотря на проложенные туристические тропы, диких мест хватало. Типа той самой кипарисовой рощи в месте силы, куда я утром случайно завалился, сам не поняв, где очутился. До неё в этот раз мы не добрали, туристических троп туда не было, да и вообще территория считалась закрытой, зато отнесли на вершину Медведь-горы по камню, тем самым пройдя посвящение в артековцы и исполнив традиционный ритуал.

– Чего завис? – София ткнула меня в спину, вырывая из воспоминаний. – Не спи, а то в костёр упадёшь.

– Да день сегодняшний вспоминал, – я не видел причин скрывать свои мысли. – Как-то всё бегом да бегом, даже вздохнуть некогда было. То к гроту идём, то на Медведь-гору, то ещё куда-то. Потом концерт. Оно, конечно, прикольно, но утомляет. Я понимаю, что это специально сделано, чтобы сил на разную дурь не оставалось, но лично для меня перебор.

– Ну да, ты же у нас птица вольная, – несмотря на то, что голос Сикорской звучал ехидно, я уловил в нём грустные нотки, будто она мне завидовала. – Чего ж ты тогда с этой своей шваброй на пляж отказался идти?

– Так успею ещё, – я пожал плечами. – Какие мои годы. Девок будет ещё куча, отбиваться устану. А отрядной свечи на открытии смены в «Артеке» больше в моей жизни не будет. Думаю, приоритет понятен?

– Кобель, – шёпотом припечатала меня бывшая одноклассница. – И что в тебе только Зосимова нашла.

– Крепкое мужское плечо и понимание? – я усмехнулся, повернувшись к беловолосой. – Завидуешь?

– Было бы чему, – меня смерили презрительным взглядом. – И вообще заткнись, не мешай слушать.

Я закатил глаза и отвернулся. Сикорскую последние дни бомбило не по-детски. Начиная с ссоры в автобусе и последующего показательного игнора, заканчивая сегодняшним днём и её ревностью по отношению к Надине. Хотя тут я сам виноват, нечего было дразнить Соню вчера, но просто не удержался, после того что она ляпнула Вере. Впрочем, плевать. Я сюда приехал отдыхать и развлекаться, вот и буду это делать, как нормальный советский пионер. Ну или комсомолец. А с заскоками дочки пусть Игорь Игоревич разбирается. А у меня дел и так хватает.

Так что, выбросив из головы Софию с её заскоками, я присоединился к общему хору, поющему про то, как будет паролем навек, заветное гордое слово «Артек». Правда, я слов не знал, да и старался вслух не петь, чтобы не портить ребятам праздник, так что молча открывал рот. Я бы и этого не делал, но рядом крутился Марк, уже вполне себе освоивший мою зеркалку, и кажется, не собирающийся выпускать её из рук. Мне жалко не было, скорее наоборот, здорово, когда есть на кого свалить работу. И кстати, я вспомнил, что у меня лежит мешок, так и не отсортированных значков, а я даже знаю, кому это дело поручить. Главное, чтобы меня завтра Стравинский в хлам не загонял, а остальное переживём. Ведь лето – это маленькая жизнь, и она у меня ещё впереди.

Глава 14

Слон кружит вокруг меня, словно акула, почуявшая кровь. Дубинки в его руках не танцуют, как у Блауса Персивера, выписывая опасную вязь, в которой может застрять и копьё, и меч, скорее наоборот, удары бандита весьма примитивны, но при этом очень сильны и невероятно опасны. Жгучая тьма сочится с оружия, с шипением капая на землю, и каждое касание таит в себе огромную опасность. Я знаю это наверняка, вот уже несколько часов мы танцуем с братком этот танец, и я ещё ни разу у него не выиграл. Даже используя Шок. Этот Слон, созданный самим мной в сатори, просто нечувствителен к нему, и если поначалу я думал, что это баг, то потом понял, что озарение откликнулось на моё подсознательное желание стать сильнее. И дало свой ответ.

Браток лихо, как ему казалось, крутанул дубинки и кинулся на меня. Я скользящим шагом ушёл в сторону, заходя ему за спину, и тут же попытался пробить в голову. Попал, но толку это не принесло, пятый Разряд – это не хрен собачий, даже без каких-либо техник. Слон тупо напитал энергией кожные покровы, сделав их жёсткими словно железо, и тут же ударил в ответ. Я успел отскочить и не получить тычок в грудь, но контратаковать уже не успевал.

У нас со Слоном сложилась интересная ситуация. Он был сильнее и быстрее на прямых отрезках, инстинктивно усиливал даже простые удары, вливая столько энергии, что дубинка с воем пластала воздух. Хорошо защищался, от чего мои атаки тупо не проходили. Но при всём при этом значительно проигрывал мне в подвижности, и вообще в техниках передвижения. Да и с чистым фехтованием у него были значительные проблемы. Я довольно легко сбивал его атаки, если у меня было пространство для маневра. Принимать на жёсткие блоки зарёкся ещё после первого раза, когда Слон одним ударом проломил мою защиту и смёл меня с ног. Дури у него для этого хватало.

Вообще выходило, что тогда мне капитально повезло. Если бы сам Слон не был таким упёртым и импульсивным, или если бы я не владел Шоком, или был чуть медленнее – мне бы пришла хана. Я и так-то еле выкрутился, но только сейчас понял, по какой грани прошёл. Буквально лёгкое дуновение ветерка, бабочка, севшая на плечо, и привет. Точнее прощай эта жизнь, давайте следующую. А у меня планы, так что надо срочно становиться сильнее. С моей способностью притягивать неприятности уверен, я обязательно вляпаюсь во что-нибудь ещё.

И всё равно, какой бы я ни был ловкий и проворный, я не успеваю. Три Разряда это, с одной стороны, вроде как всё тот же ранг, но по факту между нами пропасть в силе. И скорости. Она-то меня и подводит, я не успеваю увернуться, и получаю палкой в голову. Чудом дёргаюсь в сторону, так что удар приходится на ключицу, но всё равно боль такая, что я вываливаюсь из сатори, с трудом сдерживая рвущийся из груди крик. И осознав, что нахожусь уже не в странном месте, окружённом туманом, где кроме нас со Слоном больше никого нет, а на поляне посреди кипарисовой рощи, вдруг понимаю, что ключица всё ещё горит огнём. Как и другие раны, полученные в бою.

– Спокойно, Семён, сейчас станет легче, – Стравинский склоняется надо мной, начиная водить руками, и действительно, боль отступает. – Вот посмотрите, товарищи. Видите эти следы? Сатори не шутит, это палка о двух концах. Чем глубже вы погружаетесь и точнее воспроизводите модель, тем реальней она становится. И ваше тело считает полученные повреждения настоящими. Резаную или колотую рану таким образом нанести не получится, но были случаи, когда удар в сердце в сатори приводил к его остановке в реальности. Поэтому ещё раз вам говорю, подходите к погружению с полной серьёзностью, контролируйте каждый шаг и будьте готовы в любую секунду вынырнуть в случае, если почувствуете себя плохо. А ты, Семён, посети сегодня врача, пусть тебе выпишут мазь от ожогов. Энерговоздействие это хорошо, но и о других методах забывать не стоит.

– Да, обязательно, – я кивнул, ощущая, как боль полностью растворяется, оставляя после себя лёгкое жжение. – Спасибо и у меня вопрос. Евдоким Капитонович, подскажите, вот образ, который я создал. Точнее не он сам, а его поведение, оно основывается на моих знаниях и представлениях об… объекте, скажем так. Просто я заметил, что его действия… как бы сказать… немного выпадают из того, что я ожидал.

– Это очень интересный вопрос, Семён, – довольно улыбнулся Евдоким Капитонович, – и остальным тоже будет не лишним об этом послушать. Товарищи, минутку внимания! Отвлекитесь, заодно и передохнёте. Подходите ближе. Наш юный товарищ задал очень интересный вопрос. А именно поведение воссозданного в сатори объекта. Речь, разумеется, идёт о живом существе, реже о механизме, но это очень частный случай, и за всю практику я сталкивался с ним всего пару раз, поэтому, думаю, мы его опустим.

К нам действительно подтянулись остальные курсанты Стравинского, хотя называть их так было странно. Занимающихся с Архонтом было немного, со мной всего шесть человек, и я был самым младшим. Потом шли двое парней, лет двадцати пяти – двадцати семи. Учитывая, что они были энергетами, им можно было дать и все сорок, ну как минимум тот же отец Софии на свой возраст не выглядел, но форма вожатых «Артека» намекала, что или я не прав, или товарищи выполняли какое-то задание. Остальные были более возрастными, а самым старшим оказался товарищ аж из горкома Севастополя в ранге Мастера, каждое утро мотавшийся сюда, но даже пискнуть не смевший по этому поводу. Вот и сейчас послушно прекратил свои тренировки и подошёл поближе, слушая профессора. Да, Стравинский, как оказалось, имел докторскую степень и преподавал в МГУ. Это ко всему прочему. Авторитетный дядька, к такому не стыдно и более солидным людям на поклон явиться, а он со мной возится. Приятно, чешет чувство собственной важности.

– Так вот, про поведение воспроизведённых объектов, – продолжил лекцию Стравинский. – Это один из парадоксов сатори, который не даёт отнестись к состоянию озарения как к обычной медитации или, например, управляемому сновидению. Будет вам известно, существуют практики, позволяющие, грубо говоря, устроить у себя в голове театр по заказу. Но есть нюанс, и то и другое будет ограниченно идеями и возможностями, так сказать, оператора. А с сатори всё гораздо сложнее, и воссозданные объекты ведут себя и действуют пусть и в рамках заложенного оператором посыла, но при этом совершенно самостоятельно, демонстрируя навыки и знания, которые имелись у оригинала, но при этом совершенно не известны оператору.

– То есть объект получается разумным? – подал голос тот самый Мастер из горкома. – И при желании с ними можно поговорить?

– Хорошее предположение, но нет, – покачал головой Евдоким Капитонович. – Разумными их назвать нельзя. Но при этом поведение, повадки, даже стиль боя, коли мы разбираем случай нашего юного друга, а он явно пытался тренироваться, создав себе сильного противника, будут совпадать с оригиналом, и чем глубже погружение и точнее образ, тем сильнее будет совпадение.

– Словно мы подгружаем данные с сервера клиенту по запросу. Чем он полнее, тем больше загружаемых данных, – я задумчиво почесал затылок. – И выходит, что клиент в этом случае я, а сервер… ноосфера? Матрица личности? Слепок?

– Молодой человек, вы меня поражаете, – всплеснул руками Стравинский. – Нам понадобилось немало времени, чтобы прийти к этой версии, и пока она считается самой перспективной. Не зря мне рекомендовали вас как крайне перспективного юношу.

– Не стоит меня перехваливать, – отказался я от почестей. – Просто я много занимаюсь программированием, в том числе сетевыми приложениями. Поэтому ассоциация сама всплыла в голове. Есть какое-то удалённое хранилище, сервер, или в нашем случае информационное поле Земли, если допустить, что оно существует. Есть клиент, он же пользователь. Составляется запрос, то бишь формируется образ, и согласно ему подгружаются данные. Просто сопоставил одно с другим, никакой особой мистики или гениальности.

– С этой точки зрения да, всё выглядит не сложным, – кивнул с улыбкой Стравинский, – Но поверьте, соотнести одно с другим, даже имея нужные знания, не так просто. Так что я рад, что нам довелось встретиться. Но, думаю, на сегодня достаточно. Семён, тебе пора бежать, а мы с товарищами займёмся делами.

– До свидания, – я попрощался со всеми скопом и действительно кинулся бежать.

Опоздать на завтрак не хотелось, я Полине обещал. Но как говорится, хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Стоило мне только спуститься с горы к обжитым местам и зайти на территорию «Артека», как дорогу мне перегородили двое. Серые, парусиновые костюмы, лёгкие светлые туфли, шляпы в сеточку. С виду обычные отдыхающие, приехавшие по путёвке в один из многочисленных санаториев Крыма. Но я ясно чувствовал терпкий душок родной конторы.

– Семён Павлович? – впрочем, они особо и не скрывались. – Первый отдел. Нам надо поговорить.

– А это срочно? – к их сожалению, особого пиетета к Комитету я не питал, так что не проникся ни подачей, ни самим фактом обращения ко мне аж двух чекистов, судя по возрасту, явно в достаточно высоких званиях. – Я просто знаменосец отряда, и, если опоздаю, ребята на завтрак пойдут без знамени. А это не есть хорошо.

– Мы в курсе и товарища Агапову уже предупредили, что вы немного задержитесь, – синхронно кивнули оба. – А если не будем пререкаться, то вполне можете ещё и успеть.

– Хорошо, давайте поговорим, – я пожал плечами. – В чём дело?

– Михаил Михайлович Никольский, начальник первого отдела «Артека», полковник КГБ, – представился первый, который с виду был постарше, и передал слово второму, помладше. – Александр Александрович Зимин. Первый отдел лагеря «Солнечный», капитан КГБ.

– Очень приятно, Семён Павлович Чеботарёв, первый курс Новосибирского авиационного техникума, – я не удержался и представился в ответ. – Чем обязан?

– Кроме того, что тебя передали под наш надзор, – тут же взял быка за рога Никольский, как старший по возрасту, должности и званию, – нам стало известно, что у тебя с собой некий прибор, с помощью которого можно осуществлять наблюдение с высоты. Ты уже применял его? Где и когда?

– Прибо… а! Вы про квадрокоптер! – до меня дошло, о чём идёт речь. – Завернули, конечно. Нет, пока даже не распечатывал. Не до этого было. Хотел вчера на отрядной свече, но решил, что не стоит, успею ещё снять костёр с высоты.

– Что именно собой представляет данное устройство? – тут же забросали меня вопросами чекисты. – Как высоко может подниматься? Каков радиус полёта?

– Так, товарищи! – я прервал поток вопросов, не собираясь терять время. – Я понимаю ваш интерес, но это, во-первых, разговор не на две минуты, а во-вторых, все эти данные есть у ваших коллег. Запросите, их вам пришлют.

– Мальчик, – нахмурился полковник. – Ты, кажется, не понимаешь…

– А мне кажется, это вы немного не понимаете ситуацию. Прошу прощения, что перебил. – Я не собирался слушать о долге каждого коммуниста, злых врагах, только и ждущих, чтобы напасть, и прочий бред. – Вы решили, что можно прийти и застращать подростка, заставив его отдать опасную, по вашему мнению, игрушку, за которой приказали присматривать. Но я полностью отдаю себе отчёт в своих действиях, а запугать меня просто не получится. Уж не знаю, что именно вам обо мне сказали, но мне просто плевать на все угрозы, как и на воззвания к ответственности комсомольца и прочие манипуляции. Меня этим не проймёшь. Но ссориться я не хочу. Поэтому предлагаю вам запросить данные о квадрокоптере у коллег, а когда я соберусь его запускать – поставлю вас в известность. Чтобы не было никаких эксцессов. Будет желание, можете присутствовать при этом, я никакой тайны из полётов не делаю, никуда в запретные зоны лезть не собираюсь, понимаю, что Чёрное море в целом – это пограничная зона, а Крым в частности ещё и военный объект, а не только всесоюзная здравница. И вообще к контролю отношусь спокойно и с пониманием, только если при этом меня не пытаются поставить раком. Такой ответ вас устроит?

– Больно наглый ты для подростка, – проворчал капитан, но без команды старшего на обострение конфликта не решился. – Смотри, как бы рога не обломали.

– Уже пробовали, не получилось, – я сверкнул улыбкой. – Ну так как, товарищ полковник?

– Допустим, мы согласимся на твой план, – кивнул тот. – Но ты же понимаешь, что тогда за любое происшествие с тебя будет двойной спрос?

– Чего это за любое? – я весьма охренел от такой постановки вопроса. – Я за других отвечать не намерен. А за свои косяки, конечно, без вопросов. Но их не будет. Как я и сказал, секретные объекты мне не интересны, я советский человек до мозга костей, и Запад презираю, благо есть за что. А что ещё можно с квадрокоптером сделать? За девчонками подглядывать? Так это лучше вблизи делать, чтобы пощупать можно было.

– И по морде получить? – хмыкнул капитан.

– А зачем мне подглядывать за той, что по морде может дать? – удивился я. – Не, это не мой выбор. Нужно найти такую, чтобы сама была не против, а наоборот, даже за. Но как по мне, чем носиться в поисках, лучше просто забить и потерпеть до дома. Девки никуда не денутся, какие мои годы.

– Правильная позиция, надеюсь так всё и останется, – сурово придавил меня взглядом полковник, что я полностью проигнорировал, и, поиграв бровями, тот отвёл взгляд. – Тогда не будем тебя задерживать. Отряд без знаменосца – это непорядок.

Мне от подобного лицемерия хотелось скривиться, но я лишь вежливо попрощался и побежал дальше. Если подумать, полковник оказался адекватным. Мог бы и в позу встать, и я бы не постеснялся послать его по матушке, плевать, что он Мастер, да и по службе мог бы мне изрядно нагадить. Кстати, возможно, и затаил, но я действительно косячить не собирался. Даже с девчонками.

Надина, конечно, шикарна, чувственна и вообще выше всяческих похвал, но чутьё и опыт буквально вопят, что эта девочка не так проста, как кажется. Она знает себе цену и просто так к себе не подпустит, а бегать и добиваться… оно мне действительно так надо? Вернусь, оторвусь с Ленкой по полной. Или с Мариной. Или к Ложкарёвой в гости напрошусь. Мы с Машенькой иногда встречались, дружили организмами, так сказать. Короче, есть из кого выбрать и без этой фифы. Правда, прекращать общаться с ней я не собирался, а ну как действительно что-то выйдет, но и форсировать процесс тоже. Получится – хорошо, нет, ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Я успел тютелька в тютельку, перехватил свой отряд по дороге, хотя там идти до столовой было всего ничего. Но я сделал это, забрал флаг у недовольного Руслана, не обращая внимания на его нудёж, и в столовую мы вошли как положено, с речёвками и знаменем. Полина покосилась, но ничего не сказала, однако, судя по её выражению лица, разговор был ещё впереди. Впрочем, пофиг, я ничего противозаконного не делал. А впереди нас ждала самая мякотка, поход на пляж.