Текст книги "Я вернусь через тысячу лет. Книга 3"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ya-vernus-cherez-tysyachu-let-kniga-3-83686.jpg)
Автор книги: Исай Давыдов
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
10. «Новая напасть!»
Утром, едва проснувшись, я сбегал к Кривому ручью. Вертолёт стоял на месте. Ещё с обрыва я его увидел. Если бы не пеленгатор, можно было сразу и уйти. Но привычка беречь батарейки заставила разуться, сбегать в пойму и выключить пеленгатор.
На обратном пути я разыскал место, где встретил вчера голых волосатых людей. Никаких следов обнаружить мне не удалось, кроме свежесломанной веточки. Но ведь и следопыт я никакой! Всё же половинка дубины, обожжённая карларом, валялась именно здесь. Я оставил её на месте и потопал к Тору. Вождь перебирал стрелы с наконечниками из иголок и увязывал пучками – по пять штук. Готовился к дальней охоте… Меня он выслушал спокойно, лишь замедлив своё занятие, и тихо предложил:
– Пойдём. Посмотрим.
И на всякий случай прихватил копьё. Следы, которых я не обнаружил, Тор высмотрел сразу и двинулся по ним на запад. Пережжённый обломок дубины он осмотрел и презрительно отбросил, сказав:
– Это не оружие. Просто палка.
Однако далеко Тор не пошёл, остановился, подумал и подытожил:
– Они ушли к ту-пу. Откуда и пришли.
– А вообще откуда они взялись? – спросил я. – Возле ту-пу их раньше не было.
– Были, – возразил Тор. – Но редко. Они из дальних лесов на закате. Я не раз видел таких людей. Когда мы ещё до тебя охотились на ломов. По ночам эти волосатые выходили из леса. Доедали наше мясо. Собирали кости. Уносили кишки ломов. Мы не мешали им. Мяса было много. Говорят, они едят людей. Но я этого не видел.
– Кто говорит?
– Уйлу. И его колдун.
– Они уводили людей ту-пу?
– Детей, женщин, – раздумчиво уточнил Тор. – Чтобы съесть. Если поймают в лесу. Охотников они боятся. Копий у них нет, луков нет. Только палки и камни.
На обратном пути в селение Тор предложил:
– Расскажи об этом всему племени. Ты уже говоришь по-нашему. Тебя понимают. Тебе верят. Ты видел. Предупреди людей.
– Хорошо, – согласился я. – Сегодня вечером.
И свернул к своему вертолёту на поляне. Теперь можно вызывать Город.
Для начала я вызвонил диспетчерскую, где дежурил Толя Резников, и сообщил о прибытии вертолёта.
– Не тяни с разгрузкой, – посоветовал Толя. – Там живой петух и ещё один выводок с наседкой. Хорошо бы сегодня же вынести их на свежий воздух.
– Вынесу, – пообещал я. – Ещё полчасика потерпят?
– Корма у них на сутки, – сообщил Толя. – А помёт – весь твой. Позже придёшь – больше соберёшь.
– Естественно, – согласился я. – Помёт всегда мой. Я уже привык.
Толя хмыкнул и отключился. А я вызвал Совет и сразу врубил экран. Разговор с Фёдором предстоял серьёзный, и я хотел его видеть.
Однако на экране, в кабинете председателя, увидел я не Фёдора Красного, а Марию Челидзе и Розиту. Мария сидела за председательским столом, а Розита – сбоку, в кресле.
– Куда я попал? – невольно вырвалось у меня. – Это салон красоты?
Обе женщины улыбнулись. Розита тихо прокомментировала:
– Сандро в своём репертуаре.
– А куда, собственно, ты направлялся? – ехидно поинтересовалась Мария.
– К Фёдору.
– Вчера он сдал дежурство мне, – пояснила Мария. – Поскольку сегодня отбыл в пещеры твоих любимых урумту. А Розита здесь стажируется. Скоро и ей на дежурство.
– Он в скафандре?
– Зачем? – Мария пожала плечами. – Всё его драгоценное на вашем корабле. А в пещерах всего лишь динамическая голограмма. Ты забыл про компьютерный вариант?
– На него уже столько навалили!.. Думал, он похоронен.
– Только в том, что касается психологии, – уточнила Мария. – Остальное будем реализовывать. Эрнесто сидит на втором корабле. Голограмма его тоже в пещерах. Гуляют там, оглядываются. Потом пойдут геологи в скафандрах.
– Они долго будут гулять, – заметил я. – Там очень красиво. Изумительные пейзажи! На уровне знаменитых земных пещер.
– А ты откуда знаешь?
– Да я там тоже недавно побывал. – Произнёс я это с некоторой ленцой. – Правда, геологического толку от моей прогулки – никакого.
– Ты?! – У Марии расширились глаза. Холодные, северные, пронзительные, в громадных чёрных ресницах, они были полны откровенного ужаса. И Розита встревоженно заёрзала в кресле. – Как ты туда попал? Без скафандра?!
– Откуда у меня тут скафандр? – Мне понравилось их откровенное беспокойство о моём здоровье и хотелось продлить удовольствие хотя бы на лишние полминуты. Приятно, что прелестные и умные женщины хоть как-то о тебе тревожатся. Пусть даже и по ошибке.
– Кто тебе разрешил? – Мария была возмущена, и в голосе её отчётливо прорезалась властная нотка самого крупного на планете медицинского начальника.
– Нур-Нур разрешил. Успокойтесь, девочки. – Я постарался улыбнуться как можно более невинно. – Нур-Нур в своих коэмах провёл меня по этим пещерам. Там на самом деле очень красиво!
Мария облегчённо вздохнула и как бы притушила возмущённый взгляд своих холодных голубых глаз. Розита снова тихо прокомментировала:
– Я же говорю: Сандро в своём репертуаре.
– Скоро ты кончишь Нур-Нура? – не поднимая взгляда, спросила Мария.
– Смотрю последнюю коэму. Потом начну переводить и записывать.
– Нового много?
– Кому как… Мне интересно.
– Не копи перевод до кучи. Отправляй частями.
– Хорошо.
– А что ты хотел от Фёдора?
– Через три дня забирать «курсантов» из урумту. Пора уточнить детали.
– Тут я в курсе. – Мария взглянула на меня коротко и ещё сердито. – Хижины перенесены к Нефти. Учить их будут там. Это во всех отношениях удобней и безопасней. Вертолётные команды сформированы. Пилоты – Джим Смит и Нат О'Лири. Они с тобой сработались. Вылет из Нефти уточни с ними. В машинах – Билл Фоссет и Чжан Ши. Ещё какие вопросы?
– Вопросов больше нет. Есть информация.
– Давай.
Я рассказал о вчерашней вечерней встрече в лесу и утренней прогулке с Тором.
– Новая напасть! – Мария тяжело вздохнула. – Только действующих людоедов нам не хватало для полного счастья! Какие у тебя соображения?
– Может, давление урумту с севера вызвало такой протуберанец? Или неожиданный демографический взрыв… Что тут ещё придумаешь?..
– Но, так или иначе, разведка?
– Возможно. Если им вообще знакомо такое понятие.
– Ну, что ж, понаблюдай.
– Хотелось бы и от спутников того же. Сейчас они просматривают движение с севера на юг. А может, посмотреть ещё и с запада на восток? Особенно – крупные группы. Три человека не опасны. А вот тридцать… К их встрече лучше бы подготовиться.
– Передам твои пожелания спутниковой службе. – Мария наконец-то улыбнулась по-доброму, как в начале разговора. Значит, простила мои «шалости». – С этим всё?
Я кивнул.
– У нас тут тоже возникло пожелание. – Мария лукаво усмехнулась. – Как ты отнесёшься к идее медосмотра купов? Выскочила такая мысль.
– Поголовного?
– Не обязательно. Хотя бы детей и женщин для начала.
– Логично. Мужчины могут не пойти. У купов это наиболее консервативная часть общества.
– Не только у купов, – философски заметила Розита.
– Ну, должен же кто-то быть консервативен, – примирительно произнесла Мария. – Какого медика ты хотел бы у себя увидеть?
– Я был бы очень рад тебе. Но купы, мне кажется, легче пойдут к Свете. Всё-таки она подруга и родственница дочери вождя. Почти свой человек! Если хочешь посмотреть купов, притворись её помощницей.
– Спасибо! Подумаю. Мы это поставим в перспективный план. Будем искать момент. Надеюсь, с твоей помощью.
Мы отключились разом, и я вызвал маму. Чтоб уж всё подряд!
– Как Дая? – спросил я.
– Пока она у меня, – ответила мама. – Очень милая девочка. Послушна, как ягнёнок. Потом поживёт у Светы. Может, удастся освободить для неё квартиру рядом со Светиной. Возникла вчера такая мысль… Дая просто ухватилась за Свету! Поначалу хотели определить Даю в гостиницу. И приставить к ней кого-нибудь из женщин-ра. Поскольку гезов у нас нет ни одного!.. Но что этой девочке гостиница?.. Ей надо в семье.
– Похоже, Марат об этом подумал раньше всех. У него были тяжёлые предчувствия. Это я давно заметил. Ещё во время дежурства в космосе. Да и после гибели Ольги… Не оставляй Даю, мамочка, ладно?
– Как же я её оставлю? – Мама удивилась. – Она теперь моя дочка. Раз уж твоя сестра…
Весь день звучали во мне эти мамины слова. И когда вместе с Лу-у выгружал, перетаскивал и устраивал в птичнике срочную живность с пришедшего ночью вертолёта. И когда вечером, перед закатом, впервые говорил сразу со всем племенем купов – говорил на его языке. Эти слова непрерывно вертелись в мозгу и, словно пеленгатор, определяли направление мыслей. И в каждой женщине, которую я предупреждал об опасности из западных лесов, подступившей прямо к границам селения, виделась мне такая же названная сестра, как Дая. И в каждом ребёнке, которого просил не выбегать за черту хижин, чтобы не быть съеденным, виделся такой же мой племянник, как будущий сын Даи. И в каждом охотнике, которого просил терпеливо охранять женщин и детей, отправившихся за грибами и ягодами, виделся мне такой же друг и по сути брат, каким был Марат Амиров.
Понятно, не говорил я об этом неожиданном родственном чувстве, только ощущал его. Но как-то оно купам передалось. Я видел: они слушают меня как своего, а не как чужого. Притихшие, грустные, придавленные новой бедой, подступившей вплотную к хижинам, они сидели или стояли почти не шевелясь и не перебивая меня. И лишь когда я закончил, громко заговорил Сар, сидевший на «блоке»:
– Мы сделаем, как ты говоришь, брат мой! Говори с нами почаще. Мы перебьём всех волосатых, которые к нам приблизятся.
– Тогда придут другие, – ответил я Сару. – Они ведь не будут знать, куда делись те, кого вы перебили. А вот если вы сумеете их крепко напугать, даже ранить, но не убить – они вернутся к своим и расскажут о вашей силе. И тогда другие могут не прийти сюда. Побоятся. Как перестали приходить сюда напуганные хуры.
…Перед сном, уже в темноте, рассказал я Лу-у о том, как неожиданно появилась у меня и, значит, у неё, новая сестра.
– Ты помнишь день, когда убили моего друга? – спросил я.
– Помню, – тихо ответила Лу-у. – Я все твои дни помню. Они стали моими днями, моей жизнью.
«Как хорошо она говорит! – подумалось мне. – Научиться бы ей писать – писала бы стихи!»
Однако до «писать» ещё невероятно далеко. Осваивались пока первые буквы алфавита, и трудней всего было объяснять, зачем они вообще нужны…
– Вот тогда всё началось, – сказал я. – С того дня, когда погиб друг. Он завещал нам Даю. И она стала нашей сестрой. Теперь она в Городе, у мамы.
– Пусть прилетает сюда, – предложила Лу-у. – Здесь ей будет теплее, чем в вашем Городе. Его хорошо посмотреть. А жить лучше здесь.
11. К первобытной честности! Размышления над картой
Чжан Ши и Билл Фоссет, которых назвала Мария Челидзе, были атомщиками. Видимо, пришла их пора, начиналась на этой планете их эпоха.
Американец Билл прилетел сюда на первом корабле, а Чжан – на нашем. Вместе со своей маленькой Ли он появился в «Малахите» тогда же, когда и Бруно Монтелло с Изольдой – к самому концу курса. Только Бруно был из Миланского политехнического, а Чжан – из Пекинского. Бруно был инженером-механиком, а Чжан – учёным, кандидатом физических наук, создателем учебного курса «Малые атомные электростанции».
Здесь же, на Рите, всех атомщиков определяли на тепловую электростанцию, поскольку атомной пока не существовало. И жили они рядышком с электростанцией, чуть западнее Заводского района, где потихоньку поднимался такой же дом-кольцо, как и в Нефти. Только поменьше и высотой и диаметром.
Обычно энергетиков старались не отвлекать от их дел на какие-то посторонние. Как и положено в нормальном обществе, энергетика у нас считалась основой всего хозяйственного развития. А следовательно, и время энергетиков принадлежало прежде всего их главному делу.
Но если сейчас двух атомщиков вдруг включили в совершенно не атомную команду, значит, были на то очень веские основания. Значит, очень важно им посмотреть на будущий атомный рудник хотя бы со стороны одного из естественных входов. Тем более – самого близкого к морю. Кто знает, какая судьба выпадет этому входу в будущем устройстве всего рудника?.. Может, именно отсюда и потечёт на переработку первый ручеёк урановой смолки, которую добудут в пещерах роботы?
Где вот только поставят переработку – на восточном берегу пролива или на западном? Вот главный вопрос! Если на восточном – руду далеко возить. Да и сложно, она ведь радиоактивна… Если на западном – далеко везти оборудование и стройдетали. Они ведь невероятно громоздки! Завод на Центральном материке был бы обеспечен работниками, живущими в Нефти. Для завода на Западном материке придётся строить новый посёлок. И это – в сравнительной близости от пока что непредсказуемых урумту… Не завяжется ли тут такой же нервный узелок, как на Центральном материке с племенем ра? Там наших женщин убивают, тут их могут похищать…
Видимо, вскоре предстоит Совету решать эту проблему. Отсюда и участие двух атомщиков в невинной экспедиции к бывшим владениям урумту.
Впрочем, почему к «бывшим»? Сами урумту наверняка так не считают!
На обсуждение меня могут и не позвать. Я не атомщик, не экономист, не строитель, не машиностроитель и даже не представитель племени урумту. Ещё интересы купов так-сяк мог бы я представить и самолично и с помощью близких родственников. Ещё представительство интересов ту-пу как-то мог бы организовать с помощью нового вождя Фора и его дочки Тили. А на большее претендовать рано. У айкупов был всего один раз, про килов только слыхал… Времени не хватает! Даже на чтение, без коего, как тонко заметила Розита, вполне можно одичать, остаются какие-то минутки перед наступлением темноты. Гляди, ещё и читать разучишься…
Вчера, кстати, взялся наконец-то за дневники Давида Ливингстона, написанные во время путешествия по Центральной Африке. Ещё в первом вертолёте Розита отправила мне эти микрофиши. И вот только руки дошли. Вставил микрофищу наугад, глянул в первую попавшуюся страницу и наткнулся на знакомые строчки: «Иногда нам подряд попадались покинутые деревни… Все двери хижин были закрыты: пучок листьев тростника или связка зелёных тростинок, положенная поперёк двери, означает «входа нет».
Ещё в «Малахите» я читал это – когда пролистывал Ливингстона в натуральной книге, а не через аппарат для чтения микрофиш. На сплошное изучение дневников времени тогда не хватило. Надеялся, не очень понадобится…
Много ли мы знаем о своём будущем? Марат тоже, небось, надеялся, что не понадобятся ему подробности жизни Стивенсона на островах Самоа…
Стоит ли при такой первобытной честности, о какой говорит Ливингстон, удивляться тому, что слой тонкой клейкой плёнки, запечатавшей на два-три дня мой парашютный купол, оказался неодолимой преградой даже для любопытных мальчишек из племени купов? Не говоря уже о взрослых… Тысячи лет возвращалось земное человечество к той простейшей честности, в которой жили первобытные племена. Лишь к концу двадцать первого века этот первобытный уровень честности снова возобладал на большей части земной суши. Почти столетие понадобилось человечеству, чтобы прийти в себя от потрясающей вакханалии безудержного всеобщего воровства, которой неожиданно завершился великий двадцатый век. А ведь начинался он в этом отношении более или менее благополучно, не хуже других… Но какие-то существенные нравственные тормоза были сорваны с человечества вскоре после второй мировой войны и полностью отброшены после поражения первой социалистической системы в Европе, рухнувшей под тяжестью тех самых массовых преступлений, о коих говорили исторические новеллы из личной библиотеки Розиты. Размах воровства в последнее десятилетие века стал максимальным: от дворников до депутатов парламентов, министров, премьеров, президентов и даже целых правительств в полном составе. Ничего подобного земная история не знала ни прежде, ни потом.
Однако всё проходит. Прошёл и пик почти всеобщего воровства. Человечество излечилось от него так же, как от инквизиции, от массовых репрессий, от истребительных войн, от межнациональной розни и подавления одних народов другими. Распространилось по планете понимание того, что плохих народов нет, что все равнозначны и имеют право жить по-своему, что есть лишь неумные подлые правители, которые стравливают народы друг с другом, чтобы затушевать своё неумение править.
От всего ужасного человечество постепенно излечивается. Вот только в какие сроки и какой ценой?
Возродилась понемногу и социалистическая система в Европе, но уже на другой основе, в других формах, «с человеческим лицом», как писали первые её историки. И систему эту назвали «второй». Из неё и улетели мы с Земли.
…Обо всём этом плавно думалось над картой северо-восточной части Западного материка. Надо найти на ней подходящее местечко для посадки сразу трёх вертолётов. Чтобы и безопасно, и удобно, и ко всему нужному близко. Ибо, наперекор прежним планам, решил я садиться вместе с Джимом и Натом, а не барражировать над ними в воздухе. Подумалось, что не с воздуха смогу я обеспечить им лучшую защиту, а именно внизу. Наверняка там будет Вук. А я уже вроде научился с ним договариваться. Авось и на этот раз удастся.
Пожалуй, самый восточный перешеек между двумя озёрами будет наиболее безопасным. С флангов – вода. С тыла урумту не сообразят зайти, потому что не знают моих намерений. Я и сам их до этой минуты не знал… На карте тут – ровная зелень. Теперь бы получить от спутника фото и данные локации, чтобы не вляпаться в болото.
…– Город слушает.
Голос Розиты.
Я коротко объясняю свою просьбу к спутниковой службе. И прошу указать время, когда надо быть возле факса в вертолёте. В палатку фото мне не принять – нет второго факса.
– Есть, – возражает Розита. – Отправлен тебе второй факс вместе с петухом и цыплятами. С него и начинали загрузку вертолёта. Я там была. Ищи в глубине! Включи да иди куда надо… Заодно вытащишь из упаковки факса музыкальный приветик. Соскучился, небось, по нормальной музыке?
– Дискеты?
– Да.
– Спасибо! Что делал бы я без твоей постоянной заботы?
– Не преувеличивай! – Розита вздыхает. – Ухр!
К вечеру получаю я десяток цветных фото и данные локации самого восточного перешейка. Болота нет. Деревья редки. Кустарник низкий. Небольшие полянки заросли высокой травой и крупными цветами. Под ними могут оказаться камни. Осторожность не помешает. Но это мелочи.
Теперь можно вызвать Джима и договориться о деталях.
Джим, как всегда, немногословен.
– У нас совпадение мыслей, – сообщает он. – Сегодня я пошёл за теми же данными, которые запросил ты. Сейчас разглядываю фото.
– Как тебе эти места?
– Боюсь только крупных камней. Но лучшего мы, наверное, не найдём. Для лучшего надо там погулять.
– Давай прилетим пораньше и погуляем. Пригодится ещё…
– Давай!
– За сколько до заката?
– За полчаса.
– Договорились. Перед вылетом я тебя вызову. Ты пойдёшь из Нефти?
– С утра буду там. Надо ещё посмотреть площадку возле хижин…
– Очки не забудь. Для всех!
– Боишься стрел?
– Не исключаю. Вспомни, как безжалостно мы их гнали! Думаешь, это забылось?
12. Последнее слово Нур-Нура
…– Последнее, чем, я считаю, нужно поделиться, – это некоторые общие наблюдения над местными племенами. – Голос Нур-Нура негромок, неспешен, и нотки усталости звучат в нём довольно отчётливо. – Вероятно, для историков твоего времени я даю самые древние сведения с этого материка. А может, и со всей планеты. По крайней мере, наш звездолёт никаких признаков технической цивилизации на твоей планете не обнаружил. Значит, не должно быть и других цивилизованных свидетельств той поры, в которой довелось мне тут доживать свой век. Ничего, кроме моих записей…
По этому материку продвигался я на север почти с самого юга. Для меня и моей жены экваториальная зона была чрезмерно жарка и влажна. И чрезмерно насыщена опасными насекомыми, от укусов которых у нас не было достойных противоядий. Мы спасались отталкивающими средствами, которые постепенно иссякали. Восстановить их запас мы не могли. И это гнало нас в места, где мягче климат и меньше насекомых.
Кроме того, постепенно выяснилось, что на юго-востоке материка довольно регулярны землетрясения. Не очень разрушительные, но опасные именно своей регулярностью. Возможно, за циклом средних по силе землетрясений скрывается более широкий цикл катастрофических. По крайней мере, для моей родной планеты это характерно и связано с циклами активности нашей звезды.
Проверять эту цикличность на себе не хотелось. Вести наблюдения над активностью твоей звезды мы не могли – нет приборов. Мы предпочли уйти.
Не исключено, что местные племена отступают на север именно после того, как землетрясения разрушат или поглотят их хижины. Жить на земле, которую постоянно трясёт, никому не хочется.
Продвигаясь на север, мы задерживались в иных местах надолго. Но зоной самого длительного нашего обитания стал северо-восток материка. О нём и самая подробная речь.
У всех племён, которые мы видели, отсутствует рабство. Нигде не довелось узнать, чтобы людей из чужих племён угоняли для подневольного труда. Сама мысль об этом не появляется. Но вожди могут взять пленников ради выкупа или своих попавших в плен, или пищи, или оружия. Других обменных ценностей мы не встречали.
Наша планета через рабство, увы, прошла. Может, твоя планета его избежит? Или хотя бы этот материк?
Разумеется, ещё и людоеды берут пленников – чтобы съесть. Но это доступная им охота, борьба за пищу. Она обычна в племенах, не знающих лука, копья, не способных догнать стрелой быстроногих животных или справиться копьём со свирепыми и сильными. Характерные особенности этих племён – энергичность, быстрота движения и размножения. Бегство для них – едва ли не главный способ спастись от любой опасности.
Среди племён северо-востока наибольшие симпатии вызывают килы, айкупы и ту-пу. Если внешние обстоятельства не изменятся, именно у этих племён впереди самые широкие перспективы.
Строительные способности сильнее всего развиты у ту-пу. Мне удалось научить их грамотной планировке пещер, созданию в них естественной вентиляции, сооружению мостов через реку, по берегам которой они поселились, созданию плотов, использованию естественных бухточек. Вырубил я им и несколько лодок. Но удерживать их на воде в равновесии они пока не научились. Да и отдать им единственный свой инструмент я тоже не решился. Негде изготовить другой.
Килы, прижатые судьбой к дельте сразу двух рек, самостоятельно научились вязать плоты и выдалбливать лодки каменными топорами. Это рыболовецкое племя способно в будущем дать отличных мореплавателей.
Для охотничьего племени айкупов, мне кажется, характерна наибольшая здесь быстрота принятия безошибочных решений. Есть такой интеллектуальный измеритель у психологов моей планеты… Многие принимают решения быстро. Но часто они оказываются ошибочными. Быстро принять безошибочное решение умеют немногие. Среди айкупов таких людей больше, чем в любом другом здешнем племени. Безусловного объяснения этому в обстоятельствах их жизни я не нашёл. Но допускаю, что именно постоянная охота вырабатывает у айкупов такие качества. На охоте надо решать всё быстро и безошибочно. Иначе зверя упустишь и останешься голодным.
Эти три племени объединяет страх перед людоедами племени урумку. Поэтому я и решился изгнать из этих мест источник постоянного ужаса. Однако предвижу другое: грядущее нашествие родственных урумку племён, тоже людоедских, из густых лесов западнее зоны ту-пу. Эти племена не далеки от животных, у них нет селений, как-то воздействовать на них невозможно. Строго говоря, там даже не племена, а семьи. И во главе их не вождь, а просто самый крупный и сильный самец. Давление из этих лесов будет возрастать на юг и восток.
Севернее этих племён холодно, А племена не знают одежды. Западнее них – громадное сухое безводное плато. Поэтому движение в этих направлениях маловероятно. Опасность просматривается опять же для наиболее перспективных племён этой части материка. И выхода тут пока я не вижу. Надежда лишь на то, что людоеды не вечно остаются людоедами. Это такой же естественный этап развития племён, как и остальные этапы. Одни народы проходят его раньше, другие – позже. У племени урумку, возможно, этот этап удалось оборвать досрочно. Если удалось… Итоги пока подводить рано.
Общие воззрения по поводу развития племён и народов на моей родине таковы. Народы рождаются, живут и исчезают – как люди и звёзды. Нет бессмертных людей и вечных звёзд. Нет и вечных народов или вечных государств. Хотя каждое государство твердит своим подданным о своей вечной незыблемости… И даже само человечество всей нашей громадной звёздной системы – если оно когда-нибудь объединится! – тоже не будет вечным. Оно родилось вслед за рождением нашей Вселенной – как венец её развития! – и умрёт перед её концом, в период неизбежного сжатия.
Блаженны племена, не ведающие этого!
Впрочем, здесь моя задача не в том, чтобы утешить, а в том, чтобы предупредить. Пока в племени все трудятся – племя молодо, развивается, идёт вверх. Как только одни начинают жить за счёт других – племя стареет, вырождается и затем исчезает. Бездельники и паразиты везде и всегда тянут за собой в небытие тех, на ком паразитируют. Для тех, кто трудится, это печально, но это факт. Разумному лучше знать его наперёд. Неразумному вообще никакие теоретические знания не помогут. Ибо он не способен применить их к делу. Его судьба – узкая практика.
Вот, пожалуй, и всё, что собирался я сказать. Буду рад, если тебе это пригодится.
Нур-Нур умолк, и больше звук не возникал.
Последние минуты оказались без зрительного рада – только звук! Но мне, собственно, мысли и слова этого человека были интересней любых картинок. Хотя предположение его, что самые далёкие мои предки, как, впрочем, и его самые далёкие, были людоедами, не очень согревало душу. Хотелось бы вести свой род от какой-нибудь другой древней обезьяны…
И всё же спасибо за то, что он сказал! Видимо, ничего больше от него я не услышу.
…Сегодня предстояло лететь на север. Второй вертолёт потихоньку разгружался. Хотя факс я добыл сразу после разговора с Розитой. Идти на север надо на своём, привычно стоявшем посреди лесной полянки. Однако садиться на неё ночью, в темноте, не хотелось. Можно попортить лопасти винта о близкие деревья.
Постепенно возник простой и удобный вариант: сесть ночью в пойме Кривого ручья, возле загруженного вертолёта, днём перегрузить из него всё оставшееся в свой и отпустить опустевшую машину на Центральный материк. Вертолётов у нас не избыток, каждый на счету… А потом уже перегнать свой на обычное место. Разгрузка оттуда будет полегче. Тем более что среди оборудования птичника оказались две тележки на резиновых шинах. Через ручей с ними таскаться неудобно, а по лесу пройтись – удовольствие.
В дальней дороге надеялся я послушать «музыкальный приветик» от Розиты, извлечённый из упаковки факса. Карманный маг величиной с ладонь и три кассеты величиной со старинные пятачки со светящимися надписями на футлярах: «Лунная соната» Бетховена, вальсы Шопена, «Венгерские танцы» Брамса, «Времена года» Чайковского, альбом русских романсов и «Севильский цирюльник» Россини (увертюра, арии). Последнее, понятно, ради арии Розиты. А всё остальное – для раздумий о жизни. Когда-то перечислял я Розите этот набор мелодий, под которые с детства хорошо думалось о жизни – спокойно, светло и грустно.
И всё она запомнила! И всё тут повторила! Словно любящая старшая сестра, которая не устаёт заботиться о своём непутёвом братишке. Что он ни выкинет – а всё братишка!
Когда объяснял я Лу-у, куда и зачем полечу и почему вернусь среди ночи, она слушала меня, широко раскрыв глаза и от волнения сжимая и разжимая смуглые кулачки.
– Возьми меня! – попросила она.
– Там может быть опасно. Я не знаю, что нас там ждёт. Мы ведь спустимся на их землю.
– Поэтому я и прошу: возьми меня!
– Тогда я буду думать прежде всего о том, чтобы отвести опасность от тебя.
– Значит, я буду тебе мешать?
– Будешь.
– Разве я тебе когда-нибудь мешала?
– Нет.
– Почему же теперь?
– Такого у нас ещё не было. Но ты жди спокойно. Нас там будет пятеро. – Я показал Лу-у пять пальцев. – Мы сумеем выручить друг друга.
– Столько хлопот из-за проклятых хуров. – Лу-у тяжело вздохнула. – Убить бы их всех!
– Никогда не говори такого сынам неба! – попросил я. – У нас даже говорить об этом нельзя! Сыны неба ни за что не согласятся уничтожить целое племя. Хурам будут помогать, чтобы они жили по-человечески. И никому не мешали.
– Хорошо. – Лу-у опустила голову. – Не скажу. Но по-человечески хуры жить не будут.
…По пути на север я слушал «Лунную сонату» и думал о том, что под эту музыку хорошо бы неспешно рассказывать Лу-у о земных лунных ночах, которых никогда не бывает на этой планете. Хорошо бы показать ей лунные ночи Куинджи и Айвазовского! Может, с красавицы-Луны и начать общее знакомство с астрономией? Поймёт ли?..
Вот и ещё задачка: затребовать на свой экран репродукции картин, связанных с лунными ночами. Дело было нехитрым, я тут же набрал справочное библиотеки Города и попросил сделать подборку живописных пейзажей с лунными ночами – на мой номер, «до востребования». Будет возможность – сразу переведу на свой экран. Искать не придётся. Выкроилось бы время смотреть!
Послушал по пути и вечерние известия. Читала их Аня Бахрам. Из них и узнал первые результаты визита Фёдора и Эрнесто в бывшие пещеры урумту. Все внешние признаки урановой смолки Эрнесто обнаружил. Жаль, образцы взять не мог… На динамические голограммы наткнулись там двое бывших хозяев этих пещер. Видно, искали что-то забытое. Аборигены, понятно, пришли в ужас от созерцания движущихся прозрачных неощутимых людей. И с воплями убежали. Теперь наверняка появятся в племени легенды о привидениях в покинутых пещерах. А первым практическим результатом этого «путешествия» стало составление программы для визита геологов в скафандрах. Уже за образцами!
К самому восточному выходу из пещер прилетел я первым. Одинокий костёр слабо светился на фоне чёрного входа. Темнота ещё не упала, огонёк не казался ярким. Значит, Вук уже здесь… И, значит, народу немного, иначе костёр был бы не один.
Сделав круг низко над костром, я развернулся к перешейку между озёрами и услыхал вдогонку крик:
– Сан! Сан! Сан!
Видно, Вук думал, что прямо возле костра я и опущу свою непонятную летающую хижину.
Однако опустил я её в полукилометре южнее, когда слева и справа обозначились берега озера. Камни под машину, к счастью, не подвернулись, и стала она сразу ровно, спокойно, среди знакомой по фотографиям высокой травы с крупными цветами.
Джим и Нат были на связи с тех пор, что я вылетел, слушали вместе со мной Бетховена, и о посадке своей я их сейчас же известил. Им оставалось минут пять-шесть лёту. Погулять полчасика уже не получалось…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?