Текст книги "Головнин. Дважды плененный"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golovnin-dvazhdy-plenennyy-2993.jpg)
Автор книги: Иван Фирсов
Жанр: Исторические приключения, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Ваша цель, – Дункан очертил на карте карандашом круг, – блокировать голландский флот у острова Тексель. Вы знаете, что мы опасаемся соединения их флота с французами. Они мечтают высадить войска на нашем острове. – Дункан криво улыбнулся. Быть может, он вспомнил, как в начале века нидерландский штатгальтер Вильгельм победным маршем прошел по Темзе и овладел английской короной. А может, ему на ум пришло тяжкое поражение у острова Текселя от голландского адмирала Рюйтера…
Исполняя долг, русская эскадра плотным кольцом блокировала голландский флот. Вскоре отличился фрегат «Михаил», пленил в Немецком море и привел к англичанам голландское судно.
В Немецком море начались затяжные, жестокие осенние штормы, которые следовали один за другим и не прекращались целый месяц. Для русских кораблей, привыкших к непродолжительным плаваниям на Балтике, начались суровые испытания. Через неделю-другую на кораблях открылась течь. Сменившиеся с вахты матросы стояли у помп, работающих без перерыва. «Чуть буря – полвахты у помп; все скрипит, все расходится».
Спустя две недели командир «Рафаила» запросился в ремонт, течь одолела-таки; едва задраенные артиллерийские порты черпали воду во время сильной качки.
Головнин одним из первых узнал, что фрегат отправляется на починку к устью реки Медвее.
В тот же день постучал в каюту командира.
– Дозвольте, господин капитан-лейтенант с просьбой, – не торопясь начал мичман. Командир только что спустился со шканцев. Наверху шел проливной дождь, промок до нитки, снял всю одежду до нижней рубашки. Мичмана Головнина он уважал. У него все ладилось, дело знает отменно, решает все самостоятельно и грамотно. Вахту правит исправно, без замечаний. И еще одно подметил командир: свободно на равных общается с англичанами, языком их владеет неплохо.
– Ну, выкладывай, – закуривая трубку, сказал Игнатьев.
– Нынче мы к ремонту назначены, – командир недоуменно поднял брови, – так позвольте мне переписаться на «Пимен».
– Плавать исхотелось?
Головнин, улыбаясь, молча кивнул головой.
– А почему именно на «Пимен»?
– Дружок там мой обретается, мичман Петр Рикорд. Игнатьев пососал затухшую трубку. «После эдаких штормов да непогоды заново в море просится, – подумал командир, – и не рисуется, видать, к морю прикипел. Добрый капитан станет».
– Пожалуй, я не против, сегодня-завтра доложу флагману, благо он собирается в Лондон укатить.
Вице-адмирал Ханыков согласился с мнением командира, и Головнин ступил на палубу семидесятичетырехпушечного линкора «Пимен».
Прежде чем попасть в каюту капитана, он очутился в объятиях мичмана Рикорда. Обычно в море каждая шлюпка у трапа – это целое событие, которое быстро разносится по кораблю, значит или привезли почту, или на борту появилось какое-то новое лицо, а с ним и последние известия с берега.
– Надолго к нам, Василь Михалыч?
– Покуда «Рафаил» в ремонте.
– Так мы скоро домой.
– Сие бабушка надвое сказала, Петр Иваныч, – усмехнулся Головнин, – адмирал нынче в Лондон отправляется, к послу нашему приглашен.
Разместился Головнин в мичманской каюте, вместе с . Рикордом, третье место пустовало. Рикорд представил соседа, мичмана.
– Коростовцев Григорий, мой добрый приятель и вообще компанейский товарищ.
Не успели поделиться последними новостями, а на корабле их всегда уйма, засвистели боцманские дудки. «Пимен» снимался с дрейфа и отправлялся в заданный район. Блокада Текселя продолжалась, а с нею текли и корабельные будни. Верхняя вахта, бодрствующая подвахта, готовая в любой момент прийти на помощь. Корабль крейсирует в заданном квадрате, меняя галсы, сторожит неприятеля. Как только засвистят боцманские дудки «Всех наверх!», значит корабль меняет галс. Матросы разбирают шкоты, брасы, булини [37]37
… шкоты, брасы, булини… – снасти (веревки) для управления парусами, реями.
[Закрыть], карабкаются по вантам, разбегаются по реям. Перекидывают паруса, при развороте на обратный галс корабль обычно сильно кренится. Матросы на пертах [38]38
Матросы на пертах… – Перты – тросовые подвески под реями, на которых стоят матросы.
[Закрыть] обхватывают реи, прижимаясь к ним.
Обычно Головнин и Рикорд старались стоять вахту в одну смену. Переговаривались, глядя на снующих матросов.
– Аглицкие-то матросики проворнее наших управляются с парусами, – огорчался Головнин.
– Сие верно, Василь Михалыч, да и корабли у них не чета нашим, добротнее. Но глядя на англичан, и наши матросы сноровистее работают, стараются вытянуть свою честь, подтягиваются.
В затишье на море капитан отдыхал, иногда вахтенный начальник из лейтенантов уходил попить чайку. Кто-то из мичманов оставался полновластным хозяином судна. Стоя рядом с рулевым и посматривая на волны за бортом, следил за ветром по вымпелу, не спуская глаз с парусов. Махина – судно, полсотни сажен длиной, тысячу тонн водоизмещением, подчинялось его воле… Но такие моменты выпадали редко. Осенние штормы изо дня в день беспрерывно трепали корабли.
Наступила пора идти зимовать к родным берегам. Но в Лондоне Ханыкова огорчил неожиданным известием посол граф Семен Воронцов:
– Лорд Адмиралтейства, Петр Иванович, передает настоятельно просьбу его королевского величества, дабы наша эскадра не покидала на зиму берегов Британии.
За десять лет пребывания в Англии, несмотря на неприязнь Екатерины II, граф пользовался в Петербурге заслуженным авторитетом, как тонкий политик.
– Но я, граф, имею инструкцию Адмиралтейств-коллегии и предписание ее величества возвернуться к нашим портам на зимовку.
– Моя депеша уже пошла к матушке-государыне, господин адмирал. Крайняя нужда здешних правителей нам на руку. Авторитет государыни нашей возрастет. Наверняка ее величество удовлетворит просьбу короля, в том нет сомнения, – твердо настаивал посол, – так что повремените покуда. Тем паче матросики королевского флота пошаливать почали, зараза бунтарская и сюда исподволь проникает…
Вскоре поступило распоряжение из Петербурга – эскадре задержаться в Англии. Корабли эскадры на зиму ушли в порты Ширнесс, Диль, Ярмут. «Рафаил», куда опять перебрался Головнин, ушел на ремонт и стоянку в шотландский порт Литт. Английское Адмиралтейство успокоенно вздохнуло. Как-никак десятки лишних вымпелов.
Вице-адмирал Ханыков получил от лордов Адмиралтейства искреннюю признательность и восхищение мужеством русских моряков. Но они что-то недоговаривали. При очередной встрече Воронцов был откровенен:
– Здешние адмиралы удивляются, Петр Иванович, сколь храбры наши офицеры, плавая по морю в жесточайшие бури на наших худых судах. Они все клянутся, что ни один из них не взялся бы командовать столь гнилыми и рассыпающимися кораблями…
Ханыков слушал, посмеиваясь про себя.
– Наши русские, граф, ко всему приучены…
Из всеподданнейшего донесения императрице вице-адмирал Ханыкова:
«… лорд Спенсер, лорд Гренвиль, Адмиралтейство, ссылаясь на донесение адмирала Дункана, изъявляют свою благодарность за крейсирование…
При сем должен я признаться, что соединение наше с англичанами было нам полезно, ибо люди наши, ревнуя проворству и расторопности англичан и стараясь им не уступать в том, как то взятие рифов, в прибавке и убавке парусов…. столько изощрялись, что то, что у нас делалось прежде в 10 или 12 минут, ныне делают оное в 3 или 4 минуты».
В следующую кампанию русские корабли продолжали нести дозоры у голландского побережья, вдоль бухт у острова Тексель.
Временами английское Адмиралтейство посылало дозоры к берегам Норвегии. Вдоль них иногда кружным путем, рискуя, пробирались голландские купеческие суда с товарами из французских колоний.
Да и голландский флот не проявлял активности, отстаиваясь в бухтах за островом Тексель. К этому у голландцев отсутствовал резон. Голландские купцы принадлежали к числу крупнейших ростовщиков Европы, но французские «республиканские комиссары высасывали из Голландии все жизненные соки, как пиявки, и в то же время источникам ее богатства – колониям и торговле – сильно угрожала британская морская сила» не без помощи русских.
В отсутствие схваток на море Ханыков частенько гостил на званых обедах у английских адмиралов, наезжал временами в Лондон.
Фрегат «Рафаил» заходил то в Ширнесс, то в Диль. Молодого мичмана, свободно изъяснявшегося с английскими офицерами, как-то увидел Ханыков, взял Головнина с собой в Лондон. Столица выглядела заманчиво не только своими увеселительными заведениями. Головнина привлекли музеи, книжные лавки, театр. Публика на улицах выглядела по сравнению с Петербургом раскованнее, лондонцы довольно открыто выражали симпатии к событиям в соседней Франции.
Поскольку в отношениях англичан с голландцами «заштилело», русская эскадра в конце июля распрощалась с британскими берегами.
Как всегда, противные ветры держали корабли у берегов Дании в проливах. Кронштадтский рейд огласился взаимными салютами эскадры и крепости глубокой осенью, как раз в день Покрова. Потрепанные корабли с уставшими экипажами еще втягивались один за другим в Военную гавань, когда из Петербурга курьер доставил морем эстафету: «Государыня императрица скончалась»…
Венценосный цесаревич, нелюбимый сын императрицы, без сомнения с нетерпением поджидал известия о кончине своей матушки. Долго и затаенно ждал, более двадцати лет. При первой вести о ее близкой смерти, словно застоявшаяся лошадь, рванулся к власти.
Екатерина II еще не испустила дух, а гатчинские батальоны заняли все входы и выходы в Зимний дворец.
Не успели царедворцы присягнуть на верность новому императору, а во все концы полетели указы. От двора были удалены все любимцы императрицы, на других пролился «дождь и даже ливень милостей» Павла I.
Первым делом останки своего усопшего отца Петра III захоронил вместе с гробом Екатерины II в Петропавловской крепости. Принялся сразу же за государственные дела, со стороны были виднее прорехи в порядках, заведенных его августейшей матушкой. Старался подражать Петру, себя не жалел, силился во все вникать. Начались реформы в армии. Были благие намерения – пресечь злоупотребления, но все делать по прусскому образцу.
Флот не остался без внимания. Новый император, Президент Адмиралтейств-коллегии, генерал-адмирал заявил во всеуслышание:
«С восшествием нашим на прародительский престол приняли мы флоты в таком ветхом состоянии, что корабли, составляющие оные, большей частью оказались по гнилости своей на службе неспособными». В этом Павел I верно смотрел в корень бедствия флота.
В первом же приказе он объявил о своей приверженности флоту: «Его императорское величество сохраняет за собой звание генерал-адмирала». Первым делом принялся наводить порядок в кораблестроении. По примеру Петра I на всех верфях завел главных мастеров-строителей, которые отвечали за качество кораблей, расход материалов и денег, открыл в Петербурге и Николаеве училища кораблестроителей. Тут же возвратил Морской кадетский корпус из Кронштадта в Петербург. Решил создать четкую организацию флотов, сколько, каких кораблей, для каких целей иметь на Балтике, на Черном море. Начал сам составлять новый Морской устав, задуманный еще в Гатчине. Такие меры шли на пользу флоту.
Но проявились и чудачества. К примеру, объявили повсеместно «запрещение танцевать вальс» и «чтоб кучера и форейторы, ехавши, не кричали…»
В Кронштадте, вслед за известием о восшествии на престол, появился и первый указ императора: «Его Императорское Величество высочайше повелеть соизволил во флотах шитых мундиров не носить, а быть всем навсегда в вицмундирах». То-то прибавилось сразу забот у портных. Во всех швальнях Кронштадта и Петербурга работали день и ночь.
Павел I запретил появляться во дворце в старых мундирах, камзолах, кафтанах, расшитых золотом.
Но вслед за упомянутым нововведением в Адмиралтейств-коллегию поступило высочайшее повеление: «Государь император изволил указать, дабы коллегия немедленно вошла в рассмотрение:
1. Сколько теперь годных и надежных кораблей к службе и старалась бы теперь привести их в штатное положение».
Восходящая морская «звезда», фаворит Павла I, генерал-адъютант, контр-адмирал Григорий Кушелев конфиденциально сообщил адмиралу Голенищеву-Кутузову, который замещал заболевшего Чернышева:
– Государь намеревается предстоящую кампанию кораблям Кронштадской эскадры смотр произвести…
Всю зиму в Кронштадте приводили в порядок корабли. Из Ораниенбаума тянулись обозы с новым рангоутом, парусиной, канатами. Чиновники почувствовали: если где-то обнаружится непорядок, Павел I докопается до виновника. А виноватых в Кронштадтском порту было пруд пруди. Воровали всюду, наживались на поставках флоту. Отпускали разную гниль, а добротное продавали на сторону…
Где-то на окраине Кронштадта, в небольшой комнатушке, друг перед другом примеряли и хвалились обновкой, новеньким вицмундиром, потряхивали фалдами, смеялись, вытягивали носок в белых панталонах навыпуск мичмана Головнин и Рикорд.
– Ныне мы с тобой, Василий, опять разлучаемся, – грустно проговорил Рикорд, вспомнив визит в контору порта.
Только что они получили новые назначения. Головнин на линкор «Константин», Рикорд на катер «Диспатч».
– Одно повезло мне, братец Петр, – успокоил друга Головнин, – капитаном, сказывают, на «Константине» Гревенс Карл Ильич, который у тебя на «Пимене» командирствовал, добрый малый.
– Он, между прочим, собирался с Муловским вояжировать на Камчатку, – вспомнил Рикорд.
– Ты-то откуда ведаешь?
– Он сам как-то проговорился невзначай. Я вахту тогда правил.
Весна на Балтике выдалась ранняя и теплая. В конце апреля весь залив до горизонта очистился от льда. Солнце припекало, подсушивало отсыревшие за зиму палубы кораблей. Повсюду на палубах стучали деревянными молотками – мушкелями, конопатчики заделывали наспех щели. Эскадра Круза вот-вот должна была выходить на рейд, готовиться к императорскому смотру.
Командир Кронштадтского порта вице-адмирал Пущин пребывал в расстройстве. Он уже прослышал о суровом нраве Павла I, особенно по отношению к мошенникам и казнокрадам, а в Кронштадте их было в избытке. Снаряжение и содержание кораблей стоило больших денег, казна все отпускала, но, проходя через руки подрядчиков и купцов, добрая половина средств оседала в их карманах. А корабли снабжались из рук вон плохо. Сырой и сучковатой древесиной, гнилой, лежалой парусиной, изопревшей пенькой… Потому-то и на кораблях, и 5 на берегу старались навести хотя бы внешний лоск. Благо, по слухам, дальнего плавания не предвиделось.
На улицах города ловили всех офицеров в старых мундирах и отводили на гауптвахту, строго проверяли, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь не нацепил ордена Георгия и Владимира, полученные в царствование Екатерины II.
В середине июня эскадра адмирала Круза вытянулась на Большой Кронштадтский рейд. Начались репетиции по встрече государя. Все понимали, что первая встреча с императором может быть и последней по службе…
Спустя две недели Круз произвел репетицию торжественной встречи царя и смотр кораблей эскадры. Некоторым командирам досталось:
– Черт-ти што! Борта не покрашены, медяшка не играет, на якорных канатах сопли висят!
Капитаны разводили руками:
– Краска кончилась, на верхний дек едва хватает.
– Знать не знаю. Доставайте, где хотите. Государь порядок любит. Ваша и моя карьера зависят от какой-то г… й краски. В конце концов покрасьте хотя бы один борт, тот, который к фронту глядит…
На другой день борта всех кораблей, обращенные к линии парада, опоясались спущенными беседками с матросами.
Вечером на баке матросы шутили:
– Что полукавишь, то и поживешь.
– Знамо, правдою не обуешься-то. Правда по миру ходит…
Неугомонный адмирал Круз не давал покоя командирам, каждый день обходил на шлюпке парадный строй кораблей, стараясь подойти незаметно.
– Шлюпка под адмиральским флагом, – доложил Гревенсу вахтенный начальник мичман Головнин и, откозыряв, бегом направился к трапу.
Гревенс, едва успев застегнуть пуговицы вицмундира, представился Крузу по всей форме. Следом отрапортовал, как положено, Головнин.
Круз, взглянув на мичмана, хитро сощурился:
– Резво бегаешь, на других кораблях капитаны в халатах меня встречают.
На щеках Головнина сквозь загар проступил румянец. Как раз пробили склянки, и он вдруг посмотрел поверх головы Круза.
– Дозвольте доложить, ваше превосходительство: сигнал по флоту «Произвести молебное песнопение».
Круз сначала крякнул, потом вспомнив о чем-то, спросил:
– Откуда знаешь? На твоих фалах пусто.
– На соседнем корабле сигнал отрепетован, ваше превосходительство.
Адмирал оглянулся, на кораблях реяли сигналами флаги.
– Наизусть сигналы ведаешь?
Бегло осмотрев палубу, Круз похвалил Гревенса и распорядился:
– Пущай проспится твой мичман Головнин после вахты, завтра поутру пришлешь ко мне. Флаг-офицер мне нужен толковый. А я вижу, он уже и кушелевскую галиматью наизусть знает…
В самом деле, фаворит Павла I, подметил историк, Кушелев «дела морского дальше изобретенных им сложных сигналов не знал».
А Круз не ошибся в новом флаг-офицере. Спустя два дня он первым обнаружил долгожданных царственных гостей и доложил Крузу:
– От Петергофской пристани отчалили гребные суда под императорским штандартом!
На кораблях заиграли горнисты, выбивали дробь барабаны. Матросы в белой парадной форме карабкались на марсы и салинги [39]39
… карабкались на … салинги… – Салинг – рама, состоящая из продольных и поперечных брусьев, устанавливается на стеньге.
[Закрыть], расходились по реям, офицеры одергивали вицмундиры, поправляли на боку шпаги. Спустя полчаса кругом загрохотало. Салютование начал флагманский линкор «Николай», за ним поочередно палили пушки всех кораблей, батареи Красной Горки, крепостной артиллерии Кронштадта.
По мере прохождения императора мимо кораблей экипажи отзывались громким «Ура!».
На фрегате «Эммануил» взвился царский штандарт. Вслед за Павлом I на палубу поднялась вся его семья – императрица Мария Федоровна, наследник цесаревич Александр, великий князь Константин, супруги, фрейлины…
Прежде всего набожный император совершил Божью молитву, после чего затребовал с докладами Круза и Пущина. Выслушав адмиралов, пригласил их к обеденному столу…
Настал вечер, как обычно при заходе солнца играли зорю, на этот раз с музыкой и барабанным боем. Впечатлительному Павлу понравилось. На следующий день весьма посвежевший западный ветер развел волну. Море заштормило, Павел I отменил поход в Ревель и решил познакомиться с устройством фрегата, благо раньше он наблюдал корабли только однажды, в Ливорно, и то с верхней палубы. Как раз приспело время команде обедать. «Его величество и их высочества присутствовали при раздаче пищи и вина матросам и удостоился сам вкушать» от матросского котла.
Заметив, что матросы да и офицеры при его появлении прячутся, выговорил командиру:
– Объяви экипажу, что мне это неприятно. Изволь приказать всем находиться в моем присутствии как есть. Еще, кто сидит – пусть сидит, а может, спит, так не сметь его будить…
Днем ветер поутих, эскадра снялась с якорей и произвела пушечные экзерциции на рейде Красной Горки.
Ярко светило солнце, император велел поставить ему кресло у грот-мачты. Здесь же закусывали. «Вечернего стола совсем не было. Ночь государь изволил почивать на том же месте, где днем сидел. Для государыни императрицы и для камер-фрейлин постланы были посредине шканец тюфяки с подушками. Генералы, офицеры, солдаты и матросы вокруг них между пушками лежали или на пушках сидели»…
Когда позволял ветер, эскадра снималась с якоря и вытягивалась кильватерной колонной. Опять палили пушки, веселили царя. Если случалось кораблям маневрировать вблизи фрегата «Эммануил» под царским штандартом, то командиры норовили обязательно попадаться крашеным бортом.
Адмирал Круз держал свой флаг на «Святом Николае», ему каждый день докладывали, что император доволен порядком на кораблях.
– Слава Богу, – старчески крестился Круз, – сей день прожили благополучно. Завтра-то каково будет?
Назавтра тоже пронесло. Император, зевая, прохаживался по шканцам, рассеянно поглядывая то на идущие в кильватере корабли, то на вспененные волны, то на далекий отвесный берег.
Супруга, Мария Федоровна, помахивая веером, робко напоминала, не пора ли перебраться на твердую землю…
Павел поманил сопровождавшего его Кушелева.
– Флоту следовать в Кронштадт!
По линии кораблей на фалах [40]40
… на фалах… – Фалы – снасти, служащие для подъема реев, парусов и флагов.
[Закрыть] заиграли флажные сигналы. Когда последний корабль стал на якорь, император вызвал Круза.
– Я доволен состоянием флота, объяви всем капитанам и экипажам мое благоволение. Тебе сей же час быть в Петергофе, отобедаешь со мной.
Опять на всех кораблях эскадры заиграли оркестры. На «Эммануиле» лениво пополз вниз императорский штандарт. Павел I покидал эскадру. Вновь барабаны били дробь, матросы кричали «Ура!», корабли окутывались пороховым дымом, палили из пушек…
На следующий день появился сияющий Круз, собрал командиров:
– Государь жалует чинами капитанов, офицеров, награждает месячным окладом и морской провизией на месяц матросиков.
Командиры заулыбались, давно правители о них не вспоминали, а Круз предупредил:
– Покуда втягиваемся в гавань, но, чур, разоружаться не станем.
Государь намекнул, предстоит, видимо, сызнова в Немецкое море отправляться. Французы замышляют каверзы супротив короля Англии…
Отпустив командиров, Круз скинул вицмундир, расстегнул рубашку, вышел на балкон, подставил солнцу изборожденное морщинами лицо. Пора бы и на покой, а ноги-то привыкли к палубе, не оторвать, сорок лет по ней вышагивает.
Адмирал позвал флаг-офицера:
– Ну, стало быть, мичман, мы перед взором государевым отменно выстояли, тебе мое расположение. Одно слово – молодец. Аглицкий-то когда успел вызубрить?
– В корпусе штудировал, ваше превосходительство, затем в эскадре с англичанами якшался.
– Ну, ну. Сие тебе сгодится. – Круз посмотрел вдаль за горизонт. – Сердешный Макаров-то не поспел из Англии к государеву смотру, уж как его император поторапливал.
Всего на три дня опоздала эскадра вице-адмирала Макарова. Он предполагал встретить императора в Ревеле, но поход туда не состоялся.
– Неизвестно, чем бы кончилось для тебя рандеву с императором, – успокаивал Макарова Круз. – Так-то покойней, фитилей возможных избежал.
Макаров прислушивался к успокоительным речам старшего товарища, а сам присматривался к его расторопному флаг-офицеру. Он помнил Головнина по эскадре Ханыкова. Тогда молодого мичмана часто посылали ходоком к англичанам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?