Текст книги "Без чести"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bez-chesti-290028.jpg)
Автор книги: Иван Щукин
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Интерлюдия 2
Ростислав Юрьевич Балховский скучал. Ему до смерти надоело это забытое богами княжество. Хотелось вернуться в столицу, попариться в баньке с молодыми служанками, выпить хорошего пива. Отдохнуть немного и пройтись по знакомым князьям или влиятельным боярам с визитами. Может, даже пару приёмов посетить. Да всё что угодно, лишь бы не сидеть в провонявшем рыбой доме в компании нескольких своих бойцов и едва живого дёминского воина, которого теперь даже пытать было бессмысленно.
Вообще, с самого начала его пребывания в княжестве Ульчинском князю сопутствовала удача.
Для начала, он даже не ожидал, что его так тепло примут в местном Великокняжеском легионе. Но небольшой мешочек золота Темнику плюс солидные бумаги от Государя – и всё. У Ростислава Юрьевича создавалось ощущение, что он может даже поставить этот легион под свои знамёна.
Затем его люди поймали нужного человечка. Абсолютно случайно! Они столкнулись с этим воином в одной из местных деревушек, а так как были пьяны, то решили набить ему морду. Но человечек оказался совсем не прост и активно собственному избиению сопротивлялся. В итоге один из людей Балховского мёртв, трое тяжело ранены, погибло несколько местных жителей, а также бабка-травница, во дворе у которой всё и произошло.
Люди князя испугались содеянного. Всё же на чужой земле безобразничали. И притащили сильно избитого Зареченского к нему. Да ещё и историю придумали, что он на них подло напал.
Балховский был в бешенстве. Ему предстояли переговоры с Ульчинской, а его собственные воины умудрились побить её холопов. И что теперь делать?
Со злости он приказал высечь своих людей, а чужого велел запытать до смерти. Вот тогда и выяснилось, кто попал ему в руки. Правда, даже под пытками этот воин говорил мало, а о самом важному умалчивал. И князь позвал менталиста.
В третий раз удача повернулась к нему лицом на переговорах с княгиней. Балховский решил блефовать и заявил, что Великий князь отдал ему в руки свой легион. И эта девчонка, которая называет себя местной княгиней, поверила. Затем он потребовал отдать убийцу сына, который уже успел стать боярином Ульчинской. О, как же она тогда разозлилась. Хоть Саблеслава и старалась не подавать виду, но Ростислав Юрьевич видел, что ещё чуть-чуть, и будет война. Потому перестал давить и ретировался.
И каково же было его удивление, когда на следующий день она согласилась. Как так-то? Что могло так повлиять на решение девчонки? Этого князь не знал. Да, в принципе, оно и не важно. Главное сейчас – дождаться Маркуса Северского и медленно его убить. Затем добить его человечка и вернуться в столицу. А уже оттуда можно попробовать вести переговоры с Ульчинской о её свадьбе с его сыном. А не получится – так не получится. Переходить дорогу Великому князю не очень-то и хотелось.
Оставалась ещё проблема с менталистом. В ходе допроса Зареченского всплыла очень интересная информация о том, что Маркус Дёмин – Владыка. Но князь верил в это с трудом. Скорее, воин сошёл с ума, не выдержав издевательств над собственным мозгом. А если нет? Если это правда? К каким политическим последствиям может привести его смерть?
По идее, последствий быть не должно. А Великий князь если и узнает, то лишь спасибо скажет. Но! Балховский знал, что Владыкой можно стать только благодаря крови. По наследству, так сказать. А значит, парень явно чей-то байстрюк.
В попытках получить данную информацию Николай, его менталист, переусердствовал и лишил пленника разума. Но так ничего нового и не узнал. Воин вообще был каким-то глуповатым. Отвечал односложно и даже под давлением на разум пытался сопротивляться. Приходилось ещё и физические пытки применять.
В общем, князь решил, что пацана всё равно убьёт. Тем более, по словам всё того же Зареченского, сюда он явится практически в одиночку. Нет у него пока верных людей. Лишь пятёрка охраны. Да и сам Дёмин жутко самоуверенный. Но подстраховаться всё же пришлось. И двадцать семь диверсантов из его личного легиона сидели сейчас в засаде на случай неожиданностей. Приказ у них был простой: пацана пропустить, остальных, коли такие будут, убить. А если не будут, то и вовсе сидеть тихо и не показываться.
Так что Дёмин уже, считай, труп. Как и его воин. Как и собственный менталист. Последнего князь решил убрать на всякий случай. Слишком своевольным он стал в последнее время. И Балховский начал его побаиваться. Так что – смерть. И останутся только трое доверенных воинов из собственной дружины, от которых можно будет избавиться позже.
– Странно, княже, – вдруг произнёс Николай. Он сидел за столом вместе с князем и последние несколько минут практически не шевелился, уйдя в себя. Впрочем, для менталиста такое поведение было скорее нормой. Но князь всё равно насторожился. А вдруг он его мысли смог прочитать?
– Ты про что, Коляша?
– Люди твои, засадные… Пропали они куда-то.
– Как так?! – удивился Балховский. – Куда они могли пропасть?
– Не знаю, – покачал головой Николай, прикрыв глаза. – Просто несколько минут назад я почувствовал какую-то крайне сильную эмоцию. Лишь на мгновение. Заинтересовался, начал «осматриваться» и обнаружил, точнее – не обнаружил твоих людей.
– А раньше ты их отслеживал?
– Нет.
– Так может, просто найти не можешь? И решил сразу панику наводить, – хмыкнул князь. Но затем всё же уточнил: – Вообще никого не чувствуешь?
Вместо ответа Николай замер, так и не открыв глаз. Просидел он так минуты три, а затем встрепенулся и посмотрел на князя.
– Один есть! И он сейчас к нам зайдёт!
– Что за чушь?! – разозлился Ростислав Юрьевич. – Я же велел сидеть тихо и не высовываться!
– Это не они, – покачал головой Николай и поднялся на ноги.
Твое воинов, что в это время играли в другом конце комнаты в кости, тоже насторожились и повернулись к входной двери.
– А кто? – нахмурился Балховский. – Коляша, ты шутки тут шутишь, что ли? Так не…
Договорить он не успел, так как именно в этот момент дверь открылась, на несколько секунд показав улицу, а затем снова закрылась. И всё это в полной тишине. Князь никогда бы не признался, но ему стало страшно. Словно с чем-то потусторонним вдруг столкнулся.
– Он здесь! – выкрикнул Николай и вытянул руку, указывая направление.
– Ну, так возьми его! – сбрасывая оцепенение, приказал Балховский.
– Не могу! – словно через силу выдавил из себя менталист. – Его разум словно защищён чем-то…
– Никодим! – быстро сориентировался князь. – Пеплом кинь!
Никодима, Стихийника в ранге Воин, Ростислав Юрьевич взял с собой лишь для того, чтобы потом спалить этот ненавистный хутор. Но оказалось, что и сейчас его невеликие силы могут пригодиться.
Стихийник бросил взгляд на менталиста, указывающего направление, и создал простенькую технику «Огненного пепла», что мгновенно пересекла комнату, на секунду скрыла пленного, а затем наткнулась на что-то и исчезла.
Но сразу же рядом с Зареченским воздух пошёл чуть заметной рябью, а затем все присутствующие увидели молодого светловолосого парня, что просто стоял и смотрел на них. Но таким взглядом, от которого у князя в очередной раз мурашки по спине побежали, и он, не раздумывая, активировал «Кольчугу».
– Ну, вы и твари, – процедил молодой боярин Дёмин, кем без сомнения и являлся этот паренёк.
– А-а, Дёмин! – даже как-то расслабился князь. – Всё-таки Владыка! Не соврал твой человечек.
– Северский! – поправил его боярин, что зло разглядывал Балховского и его людей.
– Да хоть Мухосранский! – рассмеялся Ростислав Юрьевич. – Я так и знал, что ты достаточно глуп, чтобы прийти в одиночку.
– Тебе от этого не легче, – покачал головой Маркус. И, переведя взгляд на Николая, погрозил ему пальцем: – Не шали!
Менталист отшатнулся, словно смерть увидел. А князь снова напрягся. Напугать Коляшу не так-то просто. А этот пацан смог.
– Чего тебя надо, князь? – снова посмотрел на него Северский. – Сидишь тут, как дурак, на болоте. Вонь рыбную нюхаешь. Мазохист, что ли?
– Да как ты смеешь, ублюдок! – зарычал Балховский. – Это ты, тварь, сына моего убил! Ты!
– И что? – удивился парень. – Пришёл бы ко мне, вызвал на поединок. Или кишка тонка своим врагам в глаза посмотреть? Хотя, конечно, тонка. Ты и сейчас боишься, я вижу.
И эта тварь рассмеялась, окончательно выведя князя из себя.
– Никита, Первак! Отрубите этому ублюдку руки, – приказал Балховский. – А язык я ему сам вырву.
Два воина, достигшие четвёртого рукопашного ранга, синхронно обнажили мечи и на мгновение замерли. А в следующую секунду возле пленного заметались три тени, и послышался звон оружия. Рассмотреть что-то в этом мельтешении было трудно, как князь ни напрягался. Оставалось лишь ждать и удивляться тому, что этот боярин способен сражаться сразу с двумя такими воинами.
Но ещё сильнее князь удивился, когда к его ногам прикатилась голова Никиты. А затем вообще всё стихло.
Оторвав взгляд от остановившейся головы, князь увидел оседающего на пол Первака с кинжалом в виске и молодого боярина, что разглядывал обломок меча в своей руке.
– Всё-таки сломался, – цыкнул Северский и бросил рукоять на пол.
Этим моментом решил воспользоваться Никодим, создав сразу несколько огненных шаров. Но запустить их в паренька не успел.
Словно по волшебству, в руке у боярина оказался пистолет. Громогласно в закрытом пространстве прозвучал выстрел, и стихийные техники рассеялись одновременно со смертью своего создателя. Тело Никодима ещё не коснулось пола, а Северский уже перезарядил пистолет и застыл, глядя куда-то перед собой.
– Получилось! – радостно выкрикнул Коляша. – Я его зрения лишил.
Только лучше бы он молчал. Ориентируясь на голос, Северский направил свой пистолет прямо на менталиста. Оставаться один на один с этим чудовищем князю не хотелось, потому он усилием воли дотянулся до земли, на которой стоял дом, и воздвиг перед Николаем «Стену».
Снова грянул выстрел, и Балховский испугался уже по-настоящему. А всё дело в том, что его «Стена» рассыпалась, словно была не мощнейшей защитной техникой, а простейшим глиняным сооружением. Так ещё и у Коляши снесло полголовы. Князь даже представить не мог, что же за артефакт такой в руках у ублюдка.
А Северский, к которому после смерти менталиста явно вернулось зрение, уже вновь перезарядил пистолет и направил его на князя.
Балховский, понимая, что сейчас произойдёт, изо всех сил укреплял «Кольчугу».
Выстрел! Сильнейший удар в лоб заставил князя отступить на пару шагов и упереться спиной в стену. Но главное, что «Кольчуга» выдержала.
– Продолжим? – спросил вдруг боярин, который уже снова успел перезарядить оружие. – Или договоримся?
– Что, не сработала твоя игрушка, и ты сразу договариваться решил? – хмыкнул Ростислав Юрьевич, к которому снова вернулась уверенность в собственных силах. А ещё было мучительно стыдно перед самим собой за пережитый страх.
– Дурак ты, князь! – презрительно скривился Северский. – Просто не хочу я тебя убивать. Проблемы будут. А у меня и так, что ни день, так неприятности какие-то. Так что уходи!
– Дело в том, боярин, – заговорил Балховский, одновременно с этим создавая технику «Земляной ладони», – что я хочу тебя убить. И, что самое главное, могу.
Очередной выстрел снова прозвучал неожиданно. Только «Кольчуга» уже была укреплена до такой степени, что удара пули князь почти не почувствовал. И продолжил создавать технику, что должна была расплющить зазнавшегося боярина. Но не успел.
На улице, прямо над домом, оглушительно грохотнуло. И тут же крышу пробила толстенная молния, что врезалась в пол между князем и боярином.
– Да чтоб тебя! – ругнулся Северский, бросая на пол пистолет, словно он ему руку жёг.
Обрадоваться этому князь не успел, так как понял, что создаваемая техника сорвалась, а «Кольчуга» больше не облегает его тело.
– Ну, ничего! – снова зло заговорил боярин. – Я тебя и без оружия прикончу.
– Я ухожу! – поднял руки князь. Умирать жутко не хотелось. А убивать этого пацана теперь не хотелось ещё сильнее. Не каждый день увидишь такое явное предупреждение от Перуна. И игнорировать его себе дороже.
– Чегой-то? – язвительно спросил Северский. – Только что же убивать меня собирался.
– Не дури, боярин! – веско произнёс Балховский. – Перун свою волю явил. Значит, не хочет больше смертей.
– Ох уж этот Перун, – скривился Маркус и отошёл в сторону от входа. – Уходи. В следующий раз поговорим.
И князь ушёл. Даже отвечать ничего не стал. Захотелось домой. И не в столицу, а в своё княжество. Где стены помогают, а боги не вмешиваются в дела смертных. Но для начала предстоит добраться до расположения своего легиона.
Забрав в сарае своего коня, Балховский подтянул подпругу, но садиться на него не стал. Всё равно по местным буреломам верхом не проехать. Так что пока ножками идти придётся, а коня за собой вести.
Спустя час князь достаточно успокоился, чтобы нормально мыслить. И решил, что Маркус Дёмин не стоит его личного внимания. А вот подгадить ублюдку можно, передав информацию Великому князю. Но не в ближайшее время. От Рюриковича теперь тоже стоит держаться подальше. Так как его негласное поручение Балховский не выполнил. Да и вообще…
Что вообще, князь додумать не успел, так как в очередной раз споткнулся. Только на этот раз ещё и упасть умудрился, растянувшись на земле в полный рост.
Ругаясь вполголоса, князь выпустил из руки поводья, чтобы опереться и встать, но не получилось. Что-то прижало его к земле, схватило за волосы и приставило к горлу кинжал, от которого так сильно фонило Силой, что двигаться совершенно не хотелось.
– Не дури! – раздался тихий голос над ухом. А перед глазами одна из теней, отбрасываемая деревьями, вдруг материализовалась в человека.
Мужчина лет сорока с жёстким холодным взглядом опустился перед Балховским на корточки и молча его разглядывал.
– Ты кто? – глупо спросил князь.
– Смерть твоя, – растянул губы в улыбке незнакомец. А князь снова вспомнил о своём княжестве. Как же хотелось сейчас оказать дома!
– Зачем? – нашёл он в себе силы на вопрос.
– Не боись, князь, – негромко произнёс мужчина. – Сейчас убивать не буду. Но помни, что прийти к тебе могу в любой момент. Так что проваливай из этого княжества. Навсегда. И не вздумай присылать сватов к моей племяшке!
– Ты Соболь! – догадался Балховский. И в отчаянии предупредил: – За меня мстить будут, боярин.
– Тогда придётся и всю твою родню вырезать, – снова улыбнулся незнакомец.
– Я всё понял! Понял! Уйду и не вернусь! – быстро-быстро заговорил Ростислав Юрьевич.
– Тогда живи, – произнёс Соболь и исчез в ближайшей тени. И тут же пропало давление на спину и кинжал от горла.
Сразу подниматься князь не стал. Не смог. Его била крупная дрожь, а ноги и руки были ватными. Ещё никогда в жизни Балховский не боялся столько, сколько за сегодняшний день. Да будь проклято это княжество Ульчинское вместе со всеми его обитателями. Домой! Надо срочно ехать домой!
Спустя двое суток князь остановился на постоялом дворе на въезде в Воронежское княжество. С ним было всего лишь двое воинов. И то не для охраны, а для порядка. Иначе репутация пострадает. Как так – князь и в одиночку путешествует.
Эти двое суток Балховский не спал, погоняя коня, чтобы как можно быстрее оказаться подальше от страшного княжества. Да и боялся он спать. Так и казалось, что из какой-нибудь тени появится Соболь и перережет глотку. А поддерживать «Кольчугу» он не смог уже спустя сутки.
Потому сейчас, оплатив комнаты для себя и своих людей, князь выпил пол-литра водки и буквально отключился. Страхи на какое-то время ушли.
Проснулся Ростислав Юрьевич от холода. Причём не от какого-то сквознячка, а от пробирающего до костей мороза.
Открыв глаза, князь понял, что неприятности не закончились. Комната, которая перед сном была обычной, сейчас стала похожа на ледяную пещеру из сказки. Всё, до чего мог дотянуться глаз, было сковано морозом. В том числе и сам Балховский.
– Проснулся всё же! – раздался рядом чей-то голос. – Тебе же хуже. Так бы во сне помер.
Скосив взгляд влево, князь увидел кого-то смутно знакомого, облачённого в ледяную «Кольчугу». Вот только кто это, сразу вспомнить не получилось. Да ещё и холод. Он уже добрался до лица и в данный момент обжигал щёки, пробираясь всё выше.
Балховский потянулся к собственно Источнику, в надежде призвать Землю и окутать себя защитой, но не смог. Слишком сильно он выложился за последние дни, постоянно поддерживая «Кольчугу». А то, что оставалось, сковывала чужая Сила, явно принадлежащая Богатырю.
«Точно, Богатырь, – подумал князь, когда ледяная корка полностью закрыла его лицо, лишая кислорода. – Ледяной Богатырь – это Дёмин. Иван Васильевич. Вот только зачем?»
Додумать мысль князь не смог, снова погружаясь в сон. В вечный сон…
Глава 7
Чем положение безвыходнее,
чем более все сводится к одному
отчаянному удару, тем охотнее хитрость
становится рядом с отвагой.
Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц
Как только за князем закрылась дверь, так я сразу же присел на колено перед Егором и скастовал «Малое исцеление». Оно ему, конечно, не поможет, но состояние у него такое, что каждая секунда на счету. Того и гляди, отойдёт. Я когда его увидел, то даже не понял, жив ли он вообще.
Хотя и сам себя сейчас чувствовал не лучшим образом. Бой с двумя крайне сильными и быстрыми воинами стоил мне повреждённых связок и суставов. Победил я только благодаря «Ускорению». Но из-за него же и пострадал. Тело просто не готово к таким нагрузкам. Поэтому второе «Малое исцеление» я применил к себе. Стало чуть легче, чего не скажешь о Зареченском.
Парень еле дышал. И было видно, что каждый вдох даётся ему с трудом и причиняет боль. По телу пробегали судороги, а из горла вырывался странный свист. Лёгкое у него, что ли, пробито?
Впрочем, не важно. Заклинание ему чуть-чуть помогло. Дало немного лишнего времени. Поэтому я выждал несколько минут, прислушиваясь к собственному организму.
Кто бы знал, как сложно мне было стоять перед этим князем и ничем не выдать той боли, что разрывала организм. Да ещё и менталист. Это вообще какая-то тварь! Его воздействие на разум и близко не похоже на методы моего учителя. У учителя это были именно прикосновения. И то я их чувствовал, только когда он этого хотел.
Эта же тварь мне словно напильник в голову пыталась забить. А потом сверху ещё и наждачкой пройтись. Именно из-за таких ощущений у меня в какой-то момент слетел «Щит разума». На мгновение, но чёртов менталист успел каким-то образом лишить меня зрения. И это было офигеть как страшно.
Зато с уверенностью могу сказать, что маркер в мозгу сработал не на него. После такого вмешательства я бы обязательно проснулся. Так что вопрос остаётся открытым.
Спустя пять минут я более-менее пришёл в себя и снова занялся Егором.
К сожалению, «Великое исцеление» я всё ещё не потяну. Хотя «всё ещё» – немного не те слова. Я не потяну его ещё очень долго. Скорее всего, до того момента, пока не восстановлю силы полностью. Так что остаётся «Среднее исцеление». Ну, и помощь Живы.
Скастовав заклинание, я придерживал технику, вливая в неё достаточное количество маны. Когда же каждая его линия наполнилась Силой, я обратился к богине:
– Жива, тебя о помощи прошу! Дай мне сил для лечения этого воина.
Вот только активировать заклинание я не смог, и оно сорвалось, «расплескав» всю накопленную мощь. А дело в том, что мне снова обожгло грудь. Да так сильно, что я от боли свалился рядом с Егором и заорал.
– Да какого хрена? – произнёс я, часто-часто дыша и надеясь, что подобное больше не повторится. – Какого хрена, Перун?! Ты не хочешь, чтобы я обращался к другим богам? Тогда дай мне сил сам! Ну же! Что ты как собака на сене?!
К концу этой речи я уже кричал так, что слышно было, скорее всего, и на улице. Злость просто захлестывала меня. Злость и бессилие. И от бессилия я злился лишь сильнее.
Сволочь! Ну, какая же сволочь! Он меня что, в рабы свои записал? И что теперь делать? Как избавиться от чёртовой татуировки на груди, если она и не татуировка вовсе? И даже тот факт, что Перун меня сегодня спас, не дав Балховскому активировать какую-то особо мощную технику, Громовержца не оправдывает. Я не соглашался служить ему! Тем более на таких условиях!
Да и в задницу! Боги вообще, судя по всему, те ещё твари! Взять хоть Торсона, что меня сюда ни за что отправил. Про Перуна и вовсе промолчу. Пока что безвозмездно мне одна лишь Жива помогала. И то, наверняка, преследуя какие-то свои интересы.
Ладно! Сейчас главное – Егору помочь. С богами потом буду разбираться.
Снова скастовав «Среднее исцеление», я влил в него нужное количество маны и, активировав, направил на Зареченского. Только на этот раз к Живе не обращался.
Получилось. Синяки и кровоподтёки с тела Егора стали сходить. Дыхание его выровнялось. Но в себя парень так и не пришёл. Да и несколько более серьёзных ран на теле, которые сразу не так бросались в глаза из-за общего плохого вида Зареченского, не исчезли. Значит, нужно ещё одно такое же заклинание.
Чёрт! Сволочной Перун! С помощью Живы я обморожение всего тела за раз убирал. А тут… Эх!
Махнув рукой, я сел прямо на пол и прислонился спиной к стене. Нужно немного восстановить силы. Кажется, этот бой дался мне даже тяжелее, чем думалось. Болело всё тело жутко. По-хорошему, мне и самому сейчас «Среднее исцеление» не помешает. Ну да ничего, потерпим…
– Боярин! Боярин! Очнись!
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо и что-то орал. Открыв глаза, я увидел встревоженное лицо Михалёва и тут же закрыл их обратно. От боли. Десятник меня, походу, добить решил, раз уж князь с подручными не справился.
– Боярин! – ещё сильнее начал меня трясти этот настырный человек. – Боярин, не засыпай!
– П-п-прек-ра-ти! – смог выговорить я.
– Что? – переспросил Михалёв, но трясти всё же перестал.
– Прекрати! – тихо произнёс я. – Не тряси. Болит всё.
– Тебе к целителю надо, боярин, – негромко сказал десятник.
– Я в порядке. Почти. Сначала надо Егору помочь.
– Точно? – недоверчиво спросил воин. И, не дожидаясь какого-либо ответа, добавил: – Егор в бреду, похоже. Стонет и слюни пускает. Ему бы тоже к целителю.
Снова открыв глаза, я перевёл взгляд на Зареченского. Действительно, постанывает. Насчёт «слюни пускает» – оказалось не совсем так. Просто нитка слюны тянется из уголка губ. Что, правда, тоже не радует.
Мысленно загнав свою боль куда подальше, я скастовал диагностическое заклинание и направил на раненого.
Чёрт! Откат от заклинания – точнее, даже не откат, а информация о состоянии парня, что поступила мне сразу в мозг, – отозвался очередной, особенно сильной вспышкой боли. Но, стиснув зубы, стерпел.
Так, что у нас тут… Так. Та-ак… Вот дерьмо!
– Дерьмо! – выругался я уже вслух.
– Что случилось, боярин? – заволновался Михалёв.
– Подожди, – отмахнулся я. – Дай подумать!
А подумать было о чём! Повреждения организма в целом у Зареченского не были критичными. «Среднее исцеление» сработало как надо. Конечно, до идеального состоянии далеко, но, в общем и целом, норма – в ближайшее время не помрёт.
А вот с мозгом была беда. Он был буквально истерзан. Я даже понять не могу, специально это сделано, или же этот чёртов менталист просто только так работать и умел. В любом случае – всё плохо. И даже если я сейчас скастую на Егора ещё несколько «Средних исцелений», то может стать только хуже. Повреждения точно залечу, но мозг есть мозг. Нам как-то рассказывали про такие случае в Школе. Тут очень хороший специалист нужен, для устранения подобных повреждений. А стандартная, хоть и мощная, лечилка лишь усугубит. Мозг будет здоровым, но Зареченский станет идиотом. И вряд ли местные целители с этим справятся. Особенно учитывая, насколько редки в этом мире менталисты. Да и времени мало. Я своим заклинанием лишь усугубил ситуацию. То есть немного подлечил пострадавший мозг, и теперь он вполне себе регенерировал. Полностью стирая личность Егора.
Чёрт! Да как так-то?! И что теперь делать? Думаю, тут помог бы полноценный ритуал в месте Силы Живы. Но как мне его провести, если проклятый Перун даже просто обратиться к богине мне не даёт.
– Боярин, ты вообще как? – снова заговорил Михалёв. – И что тут произошло? Мы гром слышали и шум битвы. Выждали немного, как ты и приказывал. А потом я сюда прибежал. А тут, вон, трупы безголовые. Дом разрушен. Да и ты в крови весь с ног до головы. Словно кожу живьём сдирали…
– Хм… – посмотрел я на десятника. – Точно! Кожу! Михалёв, ты молодец!
– Э-э… Боярин, может, всё же к целителю?
– К целителю успеем. Остальные бойцы где?
– По периметру сидят. Присматривают. Сюда я один зашёл.
– Зови! – приказал я. И, дождавшись, когда десятник выйдет, начал кастовать «Среднее исцеление». Для себя. В скором времени мне понадобятся силы. Много сил и здоровья. Ещё бы пожрать что-нибудь…
– Михаил Владимирович, а может, всё же разбудить? – услышал я тихий голос Вторуши.
– Приказа не было, – ответили ему.
– Ну не дело это, что боярин наш тут среди трупаков лежит. А если восстанут они? Не успеем и сделать ничего.
– Да с чего они восстать-то должны? Ты, Вторак, говори, да не заговаривайся! У нас тут не земли мёртвого бога, где каждый угол святить надо. На нашей земле наши Боги подобного не допустят. Если только колдун какой сильный не заведётся, что их обмануть сможет.
– А если завёлся? Откуда мы знаем, кого тут наш боярин напластал? Вдруг и колдун был! Ты погляди, как он ослаб. С чегой-то?
– С тогой-то! Хватит чушь городить! Противники сильные достались, вот и устал боярин.
– Так он и в прошлый раз с сильными противниками бился. С нами плечом к плечу. А потом ещё и смог боярина Каганова забороть. А сейчас вон – пластом лежит. Может, был тут колдун?
– Вторуша, ты заколебал!
– Так, а если восстанут! И покусают боярина, пока спит.
– А мы на что тут?
– Так и нас покусают.
– И что ты предлагаешь?
– Так на улицу их вынести, а дом спалить к богам!
– Проснётся боярин тогда. А ему отдых нужен.
– Так может, и пусть проснётся? Ты же сам сказал, что он за нами послал. Значит, дело ещё есть какое-то…
– Я и так уже проснулся, – пробурчал я, открыв глаза. Надо же, снова не заметил, как заснул.
– Вот то дело! – радостно воскликнул Вторуша.
Михалёв же лишь раздосадованно покачал головой и недобро посмотрел на Безфамильного.
– И часто у вас тут мертвяки восстают? – поинтересовался я.
– Да уже лет тридцать такого не было, – отмахнулся десятник. – Болтун наш Вторак просто.
– Что есть, то есть, – хмыкнул я. И спросил: – А Михаил Владимирович – это ты, выходит, десятник?
– Я, боярин, – вздохнул Михалёв. – Вбил он себе в голову, что надо меня по имени-отчеству называть. И называет теперь.
– Так уважение показать, Михаил Владимирович! – возмутился Вторуша.
– А меня почему не называешь? – заинтересовался я.
– Так ты, боярин, – боярин! Куда уж уважительнее?
– Понятно. Долго я спал?
– Не очень, – покачал головой десятник. – Часа полтора. Я велел не будить. Слишком уж у тебя вид был уставший.
– Это уже вечер получается?
– Темнеет уже, – кивнул он.
– Чёрт! – потёр я лицо ладонями. – Может, оно и к лучшему. Остальные бойцы где?
– На улице. Кашеварят. Мы тут кабанёнка споймали.
– Кабанёнок – это хорошо. Тогда сначала поедим. Егора аккуратно на улицу вынести надо. Поищите тут – может, одеяла какие, чтобы удобнее было. А дом этот, и правда, спалим потом. Как уходить будем.
– Вот! – радостно воскликнул Вторуша. – Говорил же я – мертвяки не простые!
– Не простые, не простые, – пряча улыбку, покивал я. На самом деле дом сжечь надо на всякий случай. Не знаю, какие будут последствия моего сегодняшнего противостояния с князем. Поэтому чем меньше улик останется, тем лучше. По-хорошему, надо бы те почти три десятка бойцов в дом перетаскать, прежде чем жечь. Да некогда. И так времени мало. А нам желательно до рассвета в нужное место дойти. Да ещё и подготовить всё. Кстати, насчёт тех воинов. – Вы трупы вокруг хутора видели?
– Видели, боярин, – подтвердил Михалёв. – Ты прости за самоуправство, но мы с них всё ценное поснимали. И оружие в сторонке сложили. Трофеи твои.
– Правильно сделали.
Спустя десять минут мы сидели во дворе, под навесом, за добротно сделанным столом. Рядом, на специальном очаге, жарился кабанчик, от которого прямо во время готовки отрезались большие куски. Которые тут же и уничтожались. Кабанёнок и в самом деле был небольшим. Наверное, молочный ещё. Но на семерых голодных мужиков должно хватить.
Так же, чуть в стороне, питались наши лошади. И не только наши. Где-то бойцы нашли ещё четырёх. И теперь животинки с удовольствием употребляли свежее сено.
Десятник всё порывался выставить дозоры вокруг хутора. Но я не велел. Не должен князь сейчас вернуться. А больше опасаться в округе особо и некого. Так что все сидели, ели мясо и запивали водой из фляг. Кстати…
– Надо бы Егора напоить, – вспомнил я о Зареченском.
– Уже, боярин, – проглотив кусок кабанятины, сказал Михалёв. – В доме, пока ты спал.
Повезло мне с десятником. Вроде такой же молодой, как и остальные его бойцы, но очень ответственный. И инициативный. А это даже лучше, если инициатива правильная.
– Спасибо.
– Боярин, а что мы дальше делать будем? – спросил неугомонный Вторуша. За что тут же получил подзатыльник от сидящего рядом воина. Того самого молодого парнишки, с которого началось моё знакомства с этим полудесятком. Боголюб его, кажется, зовут. Точно! Боголюб Странный. Он тогда по пути в гимназию представлялся. А остальных воинов я, к стыду своему, до сих пор по именам не знаю. Ну да ладно. Если сегодня всё нормально пройдёт, то успею ещё познакомиться. А сейчас голова не тем забита.
– Дальше нам нужно добраться в одно место, – ответил я Втораку. – Тут где-то недалеко есть старое Капище Живы. Знает кто это место?
Сам-то я его найти смогу, но не от этого хутора. Слабо вообще представляю, где нахожусь. А навигатора в этом мире, к сожалению, пока не придумали.
– Не Капище, а Славище, боярин, – поправил меня Михалёв. – Про него говоришь? Там раньше богиню восславляли. Дары ей приносили. Помощи просили. А потом, как храм построили в городе, то редко кто туда ходит.
– Откуда ты такой умный взялся, десятник? – улыбнулся я. На что он вдруг засмущался и отвёл взгляд.
– А он у нас всегда лучше всех учился, – сказал Боголюб. – И в школе, и в боевых дисциплинах. Потому и десятника так рано получил. Мы его ещё Умником дразнили всё время.
– Эх, – вздохнул вдруг Вторуша. – А я вот тупой!
На несколько секунд над хутором воцарилась тишина. А затем округу потряс дружный громогласный смех. Даже Вторак перестал сокрушаться о своей тупости и ржал, как конь, вместе со всеми.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?