Читать книгу "Граф Суворов. Книга 19"

Глава 4

Глава 4

– Схватка с одарённым вне категорий… – я поморщился, пробуя эту мысль на вкус.

Отдавала она откровенным говнецом. Во-первых, потому что мой реальный ранг, как выяснилось недавно, не дополз и до четвёрки. Но благодаря заёмным силам и усилителям я вполне мог сравняться с двойкой. А вот нулёвка…

Тут ведь вопрос даже не в продолжительности удержания конструктов. И не в площади применения – с этим можно было что-то обыграть. А вот пиковый выход силы – это штука, которую так просто не изменить. Нельзя отдать больше, чем есть. Даже с усилителями, энергией вечной души и стихиями потусторонних тварей я старался бить прицельно и больше полагался на скорость и манёвренность.

Во-вторых, одарённый вне категорий – это про масштаб. Допустим даже, что я выдержу его прямой удар. Ну вот увернусь, отступлю, накроюсь щитом… А что делать со всем, что меня окружает? Я ведь видел записи с Русско-Японской войны, прошедшей двадцать лет назад. Пётр Николаевич теми кадрами не гордится, но это было поучительно.

Гигантские ледяные сосульки, разрезающие с одинаковой лёгкостью сталь и плоть, падали на японское войско и пробивали насквозь передовые суда, скопившуюся на земле технику и, конечно, людей. Тысячами, совершенно не разбирая на своих и чужих. Военных и гражданских. Медиков и офицеров. Всех.

В той метели Морозова выжили лишь единицы, которым просто повезло разминуться с конструктами. Не было исключений. Не нашлось того, кто сумел бы спрятаться в бункере, прикрыться щитом и выжить. Нет. Только слепая удача или смерть. Быстрая, но довольно болезненная.

И встречаться с таким противником на поле боя мне пока не доводилось. Да и не особенно хотелось, если честно. И без того проблем хватало, а последняя стычка далась очень тяжело. Новая реальность принесла с собой сложности совершенно иного рода. Мало сразиться и выжить – теперь нужно ещё и думать о том, как не утащить за собой половину города.

– У нас есть какая-нибудь загородная резиденция, подальше от людей? – спросил я у Марии и Ангелины.

– Царицыно тебя чем не устраивает? – удивилась Мальвина.

– Тем, что там рядом живёт несколько десятков тысяч людей. А мне нужно место, в котором атака на меня не превратится в массовое убийство.

– Дорогой, ты сейчас всерьёз говоришь о том, что собираешься сделать себя мишенью? – с нажимом спросила Мария. – Даже не учитывая желания и волю людей, которые готовы отдать за тебя жизнь?

– Да, и я не готов такую жертву принять, – остановил я супругу. – Не тогда, когда этого можно избежать.

– Прекрасно, значит, твоя жертва совершенно ни к чему, – поддержала её Лисонька. – В этом нет никакого смысла. Ведь все самые верные твои люди при первой опасности бросятся на выручку. О нас и речи не идёт, мы тебя не оставим. И тогда, если мы проиграем, всё разрушится.

– Ну спасибо, – поморщился я, откладывая очередной отчёт и поглядывая на часы.

Длинный день подходил к концу, и не только в Петрограде, но и в Стамбуле. С минуты на минуту переговоры должны были закончиться. По крайней мере, на сегодня.

К сожалению, даже представить, что всё будет решено за один день, у меня не выходило. Так что я рассчитывал на долгие и утомительные переговоры. Если ошибусь, и всё пройдёт гладко, без сучка и задоринки, – будет повод для радости. А если окажусь прав и придётся ползти через тернии к звёздам – тоже не расстроюсь.

Вот только долгожданного звонка от Рюмина всё не было. Вместо этого мне позвонил с докладом Мирослав.

– Приветствую вас, адмирал, – первым заговорил я, оценив общую усталость главнокомандующего. – Что-то случилось?

– Нет, ваше величество, всё относительно в порядке, – вздохнул Суворов.

– У вас обеспокоенный вид. Рассказывайте.

– Ничего такого, просто удивляюсь стойкости и организованности ваших подопечных из ордена Невского, – хмыкнув, ответил адмирал и показал на экран.

Там, на площади Святой Софии, толпа людей собралась в идеально ровный круг. Самих куполов через объектив видно не было, но и без них всё было понятно: они продолжали держать конструкт уже много часов подряд.

– Остаётся только порадоваться, что они на нашей стороне и прекрасно обучены, – добавил Мирослав, когда в очередной раз насевшая толпа отхлынула, словно её снесло приливом.

– Сколько они уже поддерживают барьер? – уточнил я и сам, посмотрев на строки в отчёте, удивился. – Ого… Двенадцать часов. Но там полная штурмовая рота, могут работать в три смены. И всё равно молодцы, очень показательно.

– В самом деле, – кивнул Суворов. – Всем бы столько энергии и мотивации.

– Судя по вашим словам и усталости, у вас не всё гладко.

– На удивление в порядке. Мы тоже справляемся. Англичане несколько раз пытались оттеснить нас, не вступая в прямой бой, но предупредительных залпов хватало, чтобы они отступили, – чуть напряжённо ответил Адмирал. – Но надо признать: манёвры с противной стороной показали несколько явных проблем.

– Противная сторона, – хмыкнул я, а затем кивнул. – Вот уж правда. Продолжайте. Что всплыло?

– Очевидная вещь, о которой особо не думаешь, пока не оказываешься в бою. Шары эти ваши – отличная мишень, которую никуда не скрыть. А если лопнут, нагрузка на двигатели получается такая, что чуть гондолы не отрывает, – недовольно поморщился Суворов. – И манёвренность отвратительная.

– Вы потеряли корабль? В вас стреляли?

– Слава богу, нет. Это на первый вопрос. А так – да. Стреляли, такой же предупредительный огонь, вот только даже дробины хватает, чтобы пробить один из баллонов, – устало сказал Мирослав. – Понимаю, что их в конструкции тысячи, но от этого не легче.

– Чем спаслись? – я невольно напрягся.

– Максимальным потолком и ресурсом, – улыбнулся Суворов. – Один из наших ДРЛО побил мировой рекорд по высотному полёту. С испуга, наверное. Почти тридцать километров. И в воздухе мы провисели дольше противника.

– Вот значит как, – я откинулся на спинку кресла. – Выходит, он стал стратосферным кораблём. Надо будет потом наградить экипаж.

– Отличная идея, – хмыкнул Мирослав. – Ваше величество, у многих наших судов ресурс турбин подходит к пределу. Мы попеременно двигатели вырубаем, чтобы они остывали, но этого всё равно недостаточно. Если будет бой, придётся уходить.

– А враги как? – вновь напрягшись, уточнил я.

– Час назад почти полностью отступили. Оставили пару судов поддержки, остальное ушло на переоснащение и профилактику.

– У вас есть запас деталей? Сможете в полевых условиях их сменить?

– Минимальный. Мы же летели срочно, тихоходы с собой не брали. Хватит на пару дней, не более. К тому же зачем менять в поле, когда в Стамбуле вполне удобный порт? – чуть удивлённо спросил Мирослав. – Если мы на него и так права заявляем, нужно занимать. А если нет, то и висеть тут бессмысленно.

– Ваш вопрос…

– Ваше императорское величество, – подобравшись, официально обратился ко мне Суворов. – Прошу разрешение на занятие воздушного порта Стамбула и размещение в нём ремонтных бригад.

Это был умный ход. И вопрос тут не в перекладывании ответственности, хотя не без этого. Разгорится настоящая война – виноват будет тот, кто отдал приказ. А война может быть очень затяжной и кровавой, и тогда зачинщика возненавидят большинство граждан. Да, власти моей это не сильно угрожает, но может быть неприятно.

Если большой войны не будет, захват Константинополя адмирал положит себе в копилку. Да ещё и без потерь, что ещё больше поднимет его авторитет в армии и флоте, дав ему и его сыну дополнительное политическое влияние, которого до моего появления у рода Суворовых не было.

Вот только я этого не боялся. Я не Морозов, который, по сути, был узурпатором. Не Екатерина, отрешившаяся от народа и проводившая бесчеловечные эксперименты. И даже не мой отец, сбежавший из страны и занимавшийся своими делами пятнадцать лет. Моя власть не ограничена лавированием между политическими блоками или родственниками. К счастью, с этим разобрались до меня, перебив всех дядек и тёток.

– Я, божьей волей император всероссийский Александр Романов, приказываю занять воздушный порт Стамбула, – перейдя на официальный язык, сказал я.

– Есть! – взял под козырёк адмирал, и следом за ним все находящиеся на мостике. – Разрешите исполнять?

– Исполняйте. Только сначала отправьте штурмовую роту для разминирования доков, – хмыкнув, кивнул я, и на лице Мирослава проступило явное неудовольствие.

– Как прикажете, ваше величество, – ответил Суворов, понимающий, что в случае успеха он заберёт себе почти всю славу. Но уже почти – потому что штурмовая рота была из ордена, моего личного детища, пусть и под управлением Романа Суворова. И если они захватят порт, это добавит авторитета не только им, но и мне.

Если же он ослушается приказа, а в порту окажут сопротивление или, что куда хуже, если он будет заминирован, то провал будет полностью на совести Суворовых. Что, конечно, совершенно не отменяет всех опасностей глобальной войны, но существенно урезает политические перспективы.

Нет, мне было совершенно не жалко. Более того, они мне импонировали. Я сам не убрал именование «граф Суворов» из официального списка титулов и званий, что только добавляло легитимизации их роду. И всё же они оставались чисто армейскими аристократами, опирающимися на войска и флот.

Союз с Меньшиковыми обернулся провалом. Этот княжеский род, до последнего верный императрице Екатерине, проиграл войну. Их земли раздербанили между собой Морозовы и Суворовы. Ну и я в долгу не остался, тоже забрал половину. Денег и предприятий тоже за Мирославом почти не было, тут уже Пётр Николаевич постарался. А в конкурентной борьбе они были не сильны и проиграли почти сразу.

В общем, единственный политический рычаг Суворовых – армия. Что, если подумать, совершенно немало. Но сейчас в ней мой авторитет среди младшего и среднего офицерского звена был предельно высок, и даже Мирославу с ним не потягаться. И он это тоже прекрасно понимает.

– Рюмин на второй линии, – обрадовал меня Строгонов.

– Соединяй, – кивнул я, и через секунду на экране появилось изображение посла. Уставшего, буквально выжатого как лимон, и не слишком довольного.

– Приветствую вас, ваше императорское величество, – первым поздоровался он.

– Здравствуйте, граф. Рассказывайте, – махнул я ладонью. – Можно без купюр.

– Вам отчитаться о великой победе российской дипломатии или пожаловаться на трудности, с которыми мы столкнулись? – уточнил растёкшийся по креслу посол. – И то и другое будет правдой.

– Ну вот и говорите как есть.

– Что же… – Рюмин вздохнул, пригладив ладонью волосы. – Переговоры ещё не окончены, завтра будет новый раунд. Но на данный момент с уверенностью можно сказать, что мы добились главной цели – внесли недопонимание между Османским халифатом и Европейской Монархией. Сумели показать первым, что с ними собираются сделать вторые. И выступления в Стамбуле нам в этом очень помогли.

– Вот как? Я думал, что это, наоборот, подстегнёт халифа к сотрудничеству с французами.

– Изначально так и было. А потом мы передали папки с досье на всех зачинщиков, которые нам предоставила внешняя разведка, – устало улыбнулся Рюмин. – Тех самых, что приезжали к вам на приём. Туда же легли записи этого приёма, особенно в части, где вы упоминали халифа. А после – охрана мечети Аль Софии.

– Вы выставили её как охрану мусульманства? – подняв бровь, спросил я.

– Постарались, – пожал плечами посол. – Донесли мысль, что именно англо-франкская эскадра на территории Османской империи представляет наибольшую опасность, а мы не претендуем ни на порты, ни на города, кроме исторического центра Константинополя. Да и в том будет сохранён доступ всем верующим и гражданам.

– С этим может возникнуть сложность. Своими манёврами англичане заставили нас существенно потратить ресурсы двигателей. Для их планового ремонта сейчас будет занят, ну или уже взят, порт Стамбула, – постучав пальцем по столу, ответил я. – К тому же протесты в городе никак не прекратятся, постепенно перерастая из антиосманских в антирусские.

– Очень жаль, но это проблема завтрашнего меня, – отмахнулся Рюмин. – Сегодня мы почти победили, по крайней мере, сумели удержать их от активных действий.

– Мы на чужой территории, без официальной поддержки, – напомнил я. – Если удастся её получить, как и официальное разрешение, мы сможем доставить войскам припасы и ремкомплекты. Ввести штатный обслуживающий персонал.

– Не торопитесь, ваше величество, до этого ещё очень далеко. Сумеем удержать страну от полномасштабной войны, уже хорошо. – вздохнул посол. – Всё же, подумайте о том, как политически правильно обыграть отступление. Пока мы в Стамбуле, это объединяет разные противоборствующие партии внутри халифата.

– А не окажется так, что мы отступим, и о своей победе заявят англичане, полностью нивелировав все наши успехи и введя в город свой флот?

– Такая возможность присутствует, – нехотя кивнул Рюмин. – Но по-моему, любой худой мир лучше доброй войны.

– Именно для этого мы и взяли город, – ответил я. – Пока наша эскадра там, война будет проходить на чужой территории. Они это понимают. Стоит нам отступить, и мы окажемся зажаты внутри собственных границ. А в случае начала войны будут гибнуть наши мирные граждане.

– А их граждан вам не жаль? – чуть улыбнувшись, уточнил Рюмин.

– Совершенно. Пусть об этом у халифа голова болит, – отмахнулся я.

– В таком случае я рад доложить, что пока война не объявлена, и мы изо всех сил вносим раздор в стан врага. Неделю, может, даже две точно выиграем, – вздохнул Сан Саныч. – Но не больше. И если цель – занять Стамбул без войны, вряд ли нам удастся её выполнить в текущих условиях.

– А если на нашей стороне будет альянс из Индии, Китая и Германии? – уточнил я.

Брови графа медленно поползли вверх.

– Я поговорил с принцами и принцессами и передал предложение о формировании Евразийского Альянса.

– Учитывая наши торговые соглашения с Китаем и вашу дружбу с индусами, может получиться, – осторожно заметил Рюмин. – Но неужели вы решились на союз с Бурбонами? Я имею в виду брачный.

– Нет, пока решил обойтись без таких крайних мер, – с усмешкой ответил я.

– В таком случае союз будет неполноценным, – покачал головой посол. – На европейском театре мы окажемся в одиночестве, а ваши дальние друзья не окажут нам быстрой и посильной помощи. Придётся воевать самим… разве что мы не найдём союзников ближе. Только вот это игра на чужом поле.

– Кого вы имеете в виду? – уточнил я.

– Грецию и Болгарию, – ответил посол, чуть подавшись вперёд. – Если нам в самом деле удастся перетянуть их на свою сторону во время переговоров, Единая Монархия лишится своих главных козырей. Но у этих стран нет своего полноценного флота. Разве что… вы договорились с Константином?

– Пока нет, – теперь настала моя очередь нахмуриться.

– Простите, ваше величество, но вы обязаны это сделать до того, как начнутся боевые действия, – настойчиво проговорил Сан Саныч. – В любом виде. И если Болгария окажется за нас и первая вступит в бой, это лишит франков политического рычага. Тогда им придётся давить уже внутри Лиги Наций.

– Болгарский представитель был одним из свидетелей нападения на мирную делегацию при возвращении пленных. Они и так на нашей стороне.

– Возможно, слишком явно и без прямой выгоды для себя. А вот возвращение исконных болгарских земель – хороший стимул, – уже уверенней сказал Рюмин. – И вряд ли кто-то, кроме вас, сможет убедить в этом Константина.

– Это может сделать его отец, всё ещё служащий моим главой внешней разведки.

– Нет, нет и ещё раз нет. Это совершенно иное! – запротестовал посол. – Вы, как правитель одной державы, должны заключить с ним, как с правителем другой державы, соглашение о союзе. Подписать его официально, после чего уже с готовым соглашением обратиться к королю Греции. Даже две этих страны, сообща дадут нам достаточный вес в совете Лиги Наций, чтобы частично нейтрализовать союз Единой Монархии.

– И чем это нам поможет?

– Ха… Что же, пожалуй, вы не зря оставляете себе именование граф Суворов, – хмыкнул Рюмин, покачав головой. – Союзы – крайне хрупкая вещь, зиждущаяся на совместной выгоде, уверенности в легитимности собственных действий и интересах политических группировок.

– Правитель может принимать решение и без оглядки на аристократию.

– Конечно, кто бы спорил, – усмехнулся посол. – Да только выполнять их будут в четверть силы, если не саботировать. У вас сейчас максимальная лояльность населения и большей части аристократии, вы можете не беспокоиться о подобных мелочах. Но тому же королю Болгарии, которого многие считают пришлым, придётся лавировать.

– Значит, личная встреча и подписание… – задумчиво проговорил я. – Хорошо. Это давно нужно было сделать, но мы, наоборот, дистанцировались, показывая, что они полностью самостоятельны и суверенны.

– Прямой договор, переговоры и политический процесс докажут это куда лучше, чем вмешательство родственных связей, и тем более просьба от друга, – заметил Рюмин. – В прошлом году вы лично посещали Софию, исцеляли людей. Возможно, и в этом стоит сделать так же?

– Да. Возможно. Тем более что у Константина родился сын, нужно его проведать, посмотреть, как там малыш, – согласился я.

Багратион-младший сумел раскрыть третий глаз, как и большую часть остальных чакр, так что с минимальным лечением и вливанием праны в собственного ребёнка проблем у него возникнуть не должно. Но если Айо прав, и это вредит развитию малыша, а не помогает…

– С Павлом, королём Греции, тоже стоит встретиться лично. У них с Османской империей не закрытый территориальный спор, и именно они настаивают на разделении империи. Поэтому и поддержали наши претензии после битвы у Батуми, – пояснил Рюмин. – Вот только делать это лучше с делегацией и полным соблюдением всех формальностей. А у нас штат урезан.

– Если вы уверены в ком-то из своих учеников, что им можно доверять столь сложные и ответственные вещи, а главное – что они не будут за вашей спиной играть против России…

– Под личную ответственность? – хмыкнул посол. – Хорошо, ваше величество. Я составлю список тех, кому могу доверять и кто достаточно компетентен, чтобы заниматься таким сложным вопросом. Ну и запросы на переговоры я подготовлю лично. Хотелось поспать перед следующим раундом, но это важнее.

– С вами в качестве телохранителей находится несколько братьев ордена Сынов империи, – вовремя вспомнил я. – Распоряжусь, чтобы они пришли и напитали вас силой. Не лечебная процедура, но поможет несколько дней продержаться в рабочем темпе и не перегружать при этом организм. Но спать всё равно нужно, минимум четыре часа, чтобы мозг успел перезагрузиться.

– К каким только ухищрениям не приходится прибегать ради блага империи. – улыбнулся посол. – Хорошо, ваше величество. Я готов.

Связавшись с группой охраны, я проконтролировал, как Рюмину переливают прану, послушал отчёт о его самочувствии и только потом отключился.

За окнами стояла глубокая ночь. После такого дня мне и самому уже требовался отдых, благо девушки сегодня меня дожидаться не стали. Я примостился между ними на нашей гигантской кровати и впервые за много часов позволил себе просто закрыть глаза.

Где-то на Карибском архипелаге.

– Как?! Невозможно! – Владыка со злостью ударил по водной глади. – Ты трусливая скотина! Ты должен был сражаться до последнего!

Скрывающееся под тонкой плёнкой воды в тёплых слоях океана, немёртвое море вздрогнуло от этого шлепка. В ответ Владыка почувствовал исходившие от него эмоции – боль, грусть и обиду. И среди них безошибочно разобрал главное – страх.

Две недели всё шло отлично. Они продвигались вдоль восточного побережья Северной Америки, поглощая биомассу. Его слуги, усовершенствованные его выдающимся разумом, с лёгкостью сражались с тупой массой, реагирующей только на раздражители и действующей реактивно.

Атаковали, отжали кусок, отпрыгнули – и все эти гигантские щупальца и костяные мечи лишь кромсали воздух либо настигали самых тупых и зазевавшихся рабов, которых Владыке было совершенно не жаль. Если уж они не в состоянии воспользоваться даром, которым он их обеспечил, то и смысла в их жизнях нет.

Его питомец, его море, словно верный, но жадный щенок-обжора поглощал вырванную из врага биомассу, постоянно разрастаясь. Под контролем Владыки он сам начал вступать в бой. Да, не на всех участках, периодически, но победа неизменно оставалась за ними.

Ведь у них было главное преимущество – гений Владыки.

Там, где занимавшее восточное побережье немёртвое море просто раз за разом отращивало новые щупальца, его рабы били издалека. Плевались костяными иглами и кислотой. Гигантскими клешнями, вместо рук, отрывали кусок за куском. Врезались в плоть противника, наращивая биомассу щенка.

Но Владыка не принижал себя. Его конструкты были поистине божественны. Враг защищался обычными многослойными щитами, которые для Владыки были признаками слабости, оставшейся в прошлой жизни. Его объёмные копья пробивали плоские вражеские конструкты. Лезвия проходили в щели и разрубали центры генерации.

И так было до тех пор, пока он не столкнулся с этой тварью.

Словно выползшая из глубин ада, она представляла собой помесь летучей мыши с перепончатыми крыльями, задней частью лошади и горилльего торса.

И эта несуразная тварь его…

– Нет, – замотал головой Владыка. – Я не проиграл! Я вернусь… Мы накопим биомассы и вернёмся!

Владыка поднял голову и посмотрел на горизонт. Там лежал не до конца опустевший архипелаг. А значит, и воинов будет в достатке. В крайнем случае он перестанет их менять в биореакторах и начнёт выращивать.

Победа просто откладывалась. Гений не может проиграть.