Читать книгу "Граф Суворов. Книга 19"

Глава 6

Глава 6

– Это потрясающе! – восхищённо проговорила Ангелина, с восторгом глядя на пелену огня, накрывшую половину испытательного полигона. Несмотря на то что мы стояли в укреплённом бункере, защищающем нас от осколков и внешних воздействий, через бойницу жар высушил воздух, и даже Петроградское утро стало тёплым.

– Если бы я не знал, как это работает, я бы сказал, что у России появился новый перворанговый, – серьёзно кивнул Пётр Николаевич, наблюдавший за нашими испытаниями. – А у тебя, дочка, такое есть?

– Да, – кивнула Мария, крутя в руках камень, больше похожий на речное стекло. – В корону такой не вставишь.

– Если очень хочешь, можно его огранить, – подумав, ответил я. – Но он сильно потеряет в эффективности.

– Алмаз теряет в качестве после огранки, – недовольно фыркнула Мальвина, после чего вытянула руку с зажатым в ней камнем, и по полигону ударил град из резонансного льда.

Грохот и подлетавшие комья земли напоминали собой массированный артиллерийский обстрел. Вот только в отличие от обычных снарядов стихийные прошивали любые бетонные укрепления. А Мария, выпустив конструкт и вложив в него всё копившееся раздражение, гордо улыбнулась.

– Умница, – похвалил я жену и поцеловал в щеку. – Всё сделала как надо.

– То есть это она специально такая бесячая ходила? – с удивлением посмотрел на меня Пётр. – Так можно было?

– Если знать главный секрет стихийного резонанса – можно и даже нужно, – легко ответила повеселевшая первая супруга. После чего премьер-министр перевёл на меня тяжёлый взгляд.

– У вас тоже получится, если вопрос в этом, – кивнул я.

– Нет. Вопрос в том, почему у вас не получается? – ответил Пётр Николаевич, и настала уже моя очередь недовольно смотреть на супругу. К счастью, рядом никого посторонних не было, даже обслуживающего персонала, так что можно было говорить спокойно. Относительно.

– Я ему ничего не рассказывала! – тут же отреагировала Мария.

Я же без всякого усилителя сконцентрировался на подступающем раздражении и обрушил на полигон единственную ледяную стрелу, которая после попадания взорвалась тысячей осколков, пробивших всё на многие сотни метров. Полегчало.

– Это государственная тайна, о которой никто не болтает. Но малый совет должен знать, – спокойно произнёс Пётр Николаевич.

– От кого утекло? – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

– Возможно, ни от кого. Мне сообщил Леонид.

– Прослушивать императорские покои – верх наглости, – проговорила Мария, взяв меня за руку. – Особенно с учётом того, что его сын так и не ответил на наш запрос. А ведь прошло три дня.

– А греки уже ответили и даже согласовали встречу в Александруполисе, – задумчиво кивнула Ангелина, у которой возбуждение ушло вместе с конструктом. – Думаете, он может предать?

– Пока поводов не давал. Но раздражает всё сильнее, – ответил я, выдохнув.

– Вы будете встречаться с королём Греции? – уточнил Пётр. – Когда?

– Послезавтра. В идеале хотелось бы встретиться на нашей или на нейтральной территории. Но и то и другое та сторона отвергла. И доводы привела объективные. Они небольшая страна, у которой долгая история вражды с османами, и почти полное отсутствие флота. То есть паритет с ними.

– Собираетесь лететь на крейсере? – вновь спросил премьер-министр.

– Сложный вопрос, – поморщившись, ответил я.

И он действительно был непростым. Расстояние было таким, что даже на «Молнии»» лететь до Петрограда четыре часа минимум. То есть, если получу сведения о том, что столицу атакуют, прибуду уже после того, как бой закончится. Успею только к разбору полётов.

Осознавая всю бессмысленность такой спешки, можно было пойти по двум диаметрально противоположным путям. Первый – флаер. По сути, ракета с привязанным сверху креслом. Жоповозка, если можно так выразиться. Без вооружения, даже без реактора.

Второй, куда более разумный, – использовать крейсер. Да, модифицированный под мои нужды. Но всё же с достаточной огневой мощью, чтобы не задумываться о том, что её окажется мало для сражения с эскадрой противника. Опять же, опыт с «Молнией» мне не понравился и доказал свою неэффективность.

Проблема только в том, что крейсер, как ты его ни готовь, – очень медленный и неповоротливый корабль. Плата за высокую броню и вооружение, которая полностью нивелируется возможностью без особых проблем уничтожить небольшую эскадру из корветов и фрегатов.

Вообще, мне очень нравился мой «Гнев Империи». Прямо жаль, что пришлось отдать его Ангелам. Но лучшего варианта для них не было. На данный момент. Артиллерийский фрегат с модернизированным главным орудием – базукой. Пусть под одним названием по факту было три разных корабля: от захваченного англо-османского фрегата до специализированного судна, созданного под патронажем Краснова.

Достаточно лёгкий, тягло вооружённый, мобильный быстрый… Эх.

С ним я мог даже дать бой вражескому линкору, если на вражеском борту нет одарённого первого-второго ранга. Счастливое было время. Вот только теперь я точно знаю, что противники обо мне в курсе и скорее склонны переоценивать, а не недооценивать. Сыграло роль моё желание показать детям солнечное небо.

Так что теперь логичнее и самому двигаться на линкоре. И всё у него хорошо: мощная броня, выдерживающая даже прямое попадание стомиллиметровой пушки без щитов, монструозное вооружение, способное справиться с небольшой армии в одиночку, а при поддержке малой эскадры – и с полноценным вражеским флотом.

Вот только линейный корабль – это самое медленное судно во флоте. Настолько, что от него даже крейсера могут бегать, пока у них не кончится ресурс двигателей. И да, в идеальном мире у линкора он закончится существенно позднее. Ремонтопригодность у больших двигателей выше, как и срок службы. Но на самом деле вражеский флот просто разбежится в разные стороны. Если, конечно, не будет поддержки перехватчиков и других судов.

И вот при использовании бритвы Оккама для выбора у меня остаются лишь крейсера. Благо они бывают самые разные.

Самые лёгкие, которые так и называются, мало чем отличаются от фрегатов. Да, чуть больше, чуть лучше бронирование, чуть мощнее вооружение. Собственно, тяжёлый артиллерийский фрегат, такой же как «Гнев Империи», может сравниться или даже обогнать по калибру орудий лёгкий крейсер.

Крейсера артиллерийские – основной класс таких судов, предназначенные, как ни странно, для дуэлей с такими же кораблями и уничтожения эскадр более мелких противников. Обычно на них более серьёзное вооружение, больше экипажа, более мощные маршевые двигатели для роста высотного потолка. Логика простая: чем выше висим, тем дальше стреляем.

Ну и вишенка на торте – тяжёлые крейсера. Эти толстяки чуть-чуть не дотянули до линкоров. Их задача – служить ядром формирования крупных эскадр и флотских соединений. Они могут похвастаться гигантскими орудиями, крепкой бронёй и огромным запасом хода. В том числе и за счёт большого экипажа.

И мне, как императору, по статусу не положено передвигаться на чём-то мельче тяжёлого крейсера или линкора. Или, если считать не военное время, – на личной скоростной яхте, больше шикарной, чем функциональной. Да вот только всё это не по мне. Как и все существующие крейсера нашего флота.

– С нашими усилителями я смогу удержать щит любой ёмкости, – без утайки сказал я. – Так что моему судну броня без надобности. А вот с двигателями и дальнобойным вооружением ситуация обратная. Чтобы компенсировать недостаток конструктов, мне нужно по крайней мере одно крупнокалиберное орудие. Желательно мощнее, чем на вражеских линкорах. И двигатели быстрее…

– Вряд ли у нас найдётся подходящий корабль, – покачал головой Пётр.

– На компромисс смысла идти нет, так что, если и не найдётся – придётся перестроить подходящий, – пожав плечами, ответил я. – А на переговоры отправлюсь на том, что есть. Возьму с собой эскадру перехватчиков и…

Я махнул рукой, не став договаривать. И так всё было понятно. Но в голове ещё больше укрепилась мысль, что нужно пообщаться с нашими судостроителями.

– Если вы хотите установить орудие «Перун»» на новый крейсер, это может оказаться затратно. В конце концов, «Пётр Великий» строился вокруг этой пушки, – подумав, сказал премьер-министр. – Если хотите просто усовершенствовать существующий корабль, снять с него броню и поставить более мощные двигатели, придётся смириться с тем, что главный калибр будет в стандартной компоновке.

– Об этом мы поговорим со строителями и промышленниками, – пожав плечами, ответил я, уже прикидывая, как сформировать эскадру сопровождения. В принципе, можно было это поручить Роману Суворову – во флоте они понимают куда больше меня. Главное – добавить в экипаж штурмовую роту из их ордена.

– А есть шанс получить такой же камень? – осторожно спросил Пётр.

– Он у вас уже есть, в реакторе крейсера, который к вам приписан, – спокойно ответил я. – А в повседневной жизни у вас и так силы выше крыши.

– Силы много не бывает. Тем более в моменты кризиса, – покачав головой, ответил премьер-министр. – Вы сами носите на себе сколько усилителей? Два контура? Три? И каждый существенней предыдущего.

– Чувствую в вашем голосе нотки зависти, – покачал я головой. – Хотя учитывая разницу в силе, это крайне странно.

– Знаешь, Александр, скажу как тесть. Пусть остальные этого и не знают, но ваша сила во многом ложная. Обманная, – нахмурившись, проговорил Пётр Николаевич. – После того как ты обучил меня и многих других использовать третий глаз, я наконец понял, как ты побеждал на турнирах и в поединках. Видеть чужие конструкты вместо того, чтобы угадывать их на опыте – просто колоссальное преимущество.

– Что поделать, теперь такого преимущества больше нет.

– Затем усилители. С самого начала у тебя был Шах, крупнейший из алмазов России, который ты сумел подчинить, – сказал премьер, а я улыбнулся, вспоминая, каких проблем мне стоило его полное освоение. Почти два года я с ним мучился, пока не освоил до конца. – Затем тебе сделали индивидуальный резонансный доспех, от лучшего инженера империи, со встроенным проводящим контуром.

– Отличная штука. Что первый прототип, что новая версия, – подтверждая, кивнул я. – Если бы не он, мне пришлось бы куда тяжелее. И опять же, после испытания такие доспехи начали массово поступать в штурмовые роты орденов.

– Вот только на ваших супругах не по одному резонансному камню, а по целой россыпи. И теперь к ним ещё и добавляются по камню, предназначенному для судового реактора, – не сдавался Пётр. – И я не спорю, это и в самом деле правильно. Так и должно быть: что правящая семья сильнее остальных. Это дисциплинирует остальных. Но вы же к этому привыкли. Насколько вы будете слабее при равных условиях?

– Существенно, – кивнул я. – Вот только если ваш вопрос серьёзен, давайте уж сравнивать по-честному: я могу использовать резонанс вообще без камней. А вы?

– Хм… – Пётр Николаевич нахмурился задумавшись. – С такой стороны я на ситуацию не смотрел.

– Поэтому не волнуйтесь. И я, и ваша дочь, и Ангелина доберёмся до нулевого ранга, – улыбнулся я. – Не сегодня и не завтра. Но останавливаться мы не собираемся. Ну, и чтобы закрыть эту тему – ваш доспех с проводящим контуром тоже готовится, а на судне, к которому вы приписаны, установлен улучшенный реактор.

– Благодарю, ваше величество, – не слишком довольно ответил Пётр.

На самом деле я с ним был почти абсолютно согласен, насчёт жульничества на ранних этапах. Да и сейчас – моя полностью раскрытая чакра Души и два ключа, к планам огня и льда, давали уникальное и совершенно нечестное преимущество перед остальными.

И в то же время каких высот я сумею добиться, если смогу пройти тем же путём, которым ежегодно двигаются тысячи одарённых по всему миру. Ну хорошо, может, не тысячи, а сотни, но всё равно. Если уж нулёвок в мире больше тридцати, то второго-первого ранга должно быть больше полутысячи. И все они сильнее меня. Если смотреть абсолютно непредвзято. А если с моими «читами», то вполне сравнимо.

Но… надо двигаться, надо искать свой путь и пытаться обрести единство со своей собственной стихией. И первая беда в этом списке – я совершенно не понимаю, какая она. Точно не огонь и не лёд. С ними всё понятно. Но… что остаётся? Воздух? Нет, это шутка такая: нет такой стихии, это лишь воплощение объёмных конструктов с визуализацией формы. Значит, камень? Но вспоминая спокойную апатичность Инги, к которой она пришла после освоения стихии, я не могу сказать, что и он мне близок.

И что тогда? Вообще без стихии сидеть, как абсолютное большинство других одарённых в мире? А ведь те, кто не имел связи с точкой силы, воплощённой в стихию, с вторжением Пожирателя потеряли до девяноста процентов своих способностей. Просто, потому что их, по факту, поддерживала тварь из иного мира, которая жаждала ворваться в наш и щедро одаривала своих последователей.

Но если так рассуждать, то и стихии могут оказаться почти такой же ловушкой. Аналогом подвластных мне ключей в другие миры. И превращение румынского дуэлянта в элементаля вполне может быть первым звоночком такого вторжения. Или нет? Ведь стихийные одарённые стали появляться относительно недавно, а полноценное раскрытие врат произошло лишь спустя сотню лет после начала использования резонанса.

Жаль, что эти рассуждения никак не приближали меня к раскрытию собственного сродства со стихией или к достижению следующего реального ранга. Иногда меня посещали подлые мыслишки: а может, и не нужно? Ну кому я что доказываю? И главное –зачем?

Я один из немногих одарённых в мире, который может использовать две стихии одновременно. Благодаря пране и развитию чакр мой энергетический резерв достигает такого же размера, что и у одарённых первой категории. А с помощью резонансного контура и синтетических алмазов я могу творить площадные конструкты не хуже нулёвок.

Но, как верно заметил Пётр: кто я без всех этих костылей?

Твёрдая четвёрка, так и не сумевшая подняться выше. И это было обиднее всего.

У меня таких – полные ордена. Да что там, некоторые аристократы уже стоят на пороге перехода на третью ступень. А вот большинство застрявших – либо сироты, либо дети незнатных родителей. Да только у меня у самого родословная почище, чем у арабского скакуна. Как я заливал принцам и принцессам на ялтинском пляже – больше тысячи лет непрерывной истории рода.

И тут на ум приходят слова Бориса: «Резонанс – это не умение и не оружие, это врата, у которых меняется лишь форма, размер и место соединения».

Что это даёт лично мне? Ну, скажем, я достаточно глубоко погружён в тему, чтобы быть в состоянии открыть эти врата туда, где должна быть нужная мне стихия. На самом деле – нет. Мне приходится постоянно использовать ключи и усиливать эмоции для лучшего контроля стихии, а не раскрывать стихийные врата по собственному желанию. Интересно, что бы сегодня мог сделать бывший император со всеми своими знаниями и силами? Какую пользу мог бы принести нашей стране?

– Ладно, возвращаемся к нашим баранам, – вздохнул я, отрешаясь от этих мыслей и сосредоточившись на полигоне. Лучшего места, чтобы отрабатывать новые приёмы, не найти. Как и лучших учителей: мои жёны подходили для этого идеально.

Увы мне, я уже выяснил всё, что мог. И у них, и у преподавателей высшей военной академии, и у тех учёных, до которых мог дотянуться, не раскрывая проблемы. И все говорили одно и то же: сосредоточьтесь на своих эмоциях, вложите их силу в конструкты и отпустите копящуюся в вас силу.

А многие и не понимали, как на самом деле работает резонанс. Даже после раскрытия врат и вторжения Пожирателя. Удивительная близорукость и отрицание очевидных фактов. Но я их в этом не винил. Уж слишком сильно новая реальность отличалась от того, что они хотели и могли для себя принять.

Сложно поверить, что ты всю жизнь учишь детей и подростков раскрывать свой потенциал, становиться сильнее и могущественнее только для того, чтобы вы все стали пищей для твари из другого измерения. Крайне неприятная тема.

– Поедешь к Краснову? – отвлекла меня от тренировки Мария, когда сама вволю набаловалась с новыми силами. Вот уж правда – жульничество во всей красе. Жаль, что они ещё не освоили раскрытие чакры души, а то появилось бы в нашей стране два новых монстра нулевого ранга.

– Он над новой ракетой колдует. И над первым реальным спутником, не подчинённым Змею, – покачав головой, ответил я. – Не хочу его отвлекать по пустякам.

– Строительство личного корабля для императора – это не пустяки, – веско заметила первая супруга.

– Но и куда менее важная вещь, чем спутник, – возразил я. – Мы сейчас понятия не имеем, что происходит на другой стороне земли. Какие реальные силы собирают европейские страны. Какие и где перемещаются флоты. И это всё решается двумя-тремя десятками спутников, которые мы сможем начать запускать уже в этом году.

– Думаешь, это настолько сильно повлияет на мировую ситуацию? – удивлённо посмотрела на меня Ангелина.

– Уверен в этом. Да и не только я. За время, пока Змей болтался на орбите, все мировые правительства сумели оценить полезность спутников. Общество Тесла вовсю пытается скопировать наши разработки. Тихонов несколько раз докладывал о попытках выкрасть даже не чертежи, а отработанные двигатели от прошлой ракеты. Нет, все всё понимают. Мы стали первыми в начале гонки, теперь главное не остаться в хвосте к моменту её окончания.

– Но корабль всё равно заказать надо, – продолжила настаивать Мария. – Достойный его владельца и внушающий ужас нашим врагам. Чтобы никто даже не подумал сунуться к России!

– Боюсь, за то время, пока он будет строиться, они уже сунутся, – с сожалением проговорил я, а затем кивнул на камни, зажатые в золотые платформы и оформленные в виде брошей. – Но у нас есть свой козырь, до которого враги пока не дошли. А может, и не дойдут никогда. У них другая ветка развития.

– Им же хуже, – улыбнулась Мальвина. – Но делегацию нужно составить и как-то обойтись на ней без Рюмина.

– Вас точно с собой не возьму, – сразу отсёк я её посторонние мысли. – Теперь я, по крайней мере, уверен, что в случае опасности вы сможете защитить себя и наших детей, когда меня не будет рядом. Это развяжет мне руки, ну и ноги, для перемещения.

– Пусть только попробуют сунуться, – прижалась ко мне Ангелина, сверкнув глазами. – Мы их превратим в обугленные и одновременно замороженные головёшки.

– Точно, сестрёнка, – не отставая от Лисоньки, сказала первая супруга. – А для понимания проведём учения, как только ты покинешь столицу.

– Нет. Вы и так показывали феноменальные результаты. Если противник решит напасть на Петроград во второй раз, то силы экономить не будет, – возразил я, прижимая к себе обеих девушек. – Лучше его удивить в самый неожиданный и неприятный для него момент – когда он будет уверен в собственной победе.

Восточное побережье Северной Америки.

Единство стоял на пригорке из полностью перемолотых бетонных плит. Пожиратель прошёл по городу, переварил его, извлекая всё ценное: полезные микроэлементы, органику, металлы. А затем исторг из себя кучи щебня, бетона и прочих бесполезных остатков – и со временем из них выросла целая гора.

И теперь, после того как Единству пришлось вмешаться и поглотить остатки расчленённого Восточного моря, он с сомнением смотрел на первый уцелевший человеческий город за многие тысячи километров. А главное – многие месяцы.

То, во что превратился интеллектуальный и финансовый мегаполис, по-своему ужасало. Если бы у Единства осталась такая эмоция.

Жители острова, со всех сторон окружённого немёртвым морем и океаном, выжили только благодаря часто поставленным обелискам. Даже с такого расстояния, в десяток километров, они вызывали у него неприятное жжение и общее желание отодвинуться, отлететь ещё хотя бы на столько же.

Откуда для обелисков брали энергию, не было секретом. В центре острова располагался штаб общества Тесла. Один из десятка по всему миру. Откуда Единство это знал? Память одного из осколков, ныне сплавившегося в его личность.

А ещё наблюдения. Ведь благодаря совершенному строению тела он мог без всяких приборов разглядеть всё, что творится на том берегу. Сотни человеческих скелетов, сваленных в кучи между зданиями. Огороды, посаженные на месте парков. Дома, снесённые ради укреплений дома.

Здесь была кровавая борьба за жизнь, и выигравшие её мало отличались от монстров, окруживших город с трёх сторон. Просто потому, что в них доминировали простые эмоции, которые невозможно было скрыть. Единство чувствовал их не хуже, чем излучение обелисков.

А ещё он знал, что это излучение распространяется во все стороны одинаково. А значит, если подняться всего на несколько километров вверх, можно спокойно перелететь преграду и обрушиться на раздражающих людишек. Нет ничего проще.

Но пока он не решил вынести им окончательный приговор. Пока нет. Лучше пусть они послужат его главной цели – развитию Единства.