Текст книги "Андеграунд, или То, что мы потеряли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/andegraund-ili-to-chto-my-poteryali-164683.jpg)
Автор книги: Каграман Ханбеков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
«Танцы на льду! Сколько в них красоты!..»
Танцы на льду! Сколько в них красоты!
Но, однако, смотрю и немею:
Вдруг сорвутся в прыжке, упадут с высоты,
Замираю, наверно, бледнею.
А они уж скользят, будто лебедь плывёт,
Обнимают, целуют друг друга.
Как же нужно любить этот дивный полёт,
Где и радость, и холод, и вьюга.
Декорации лишни, здесь чувства поют,
Превращаясь в мечту и движенья.
Сколько страсти здесь в каждом мгновенье,
И какой титанический труд.
Это жизнь в красоте, единение душ,
Это двое в одном, это вера друг в друга,
Это нам на прощанье такая услуга:
Отдохните, забудьте житейскую сушь.
Март 2010 г.
«Старушка на земле ничком лежала…»
Старушка на земле ничком лежала,
Упала и подняться не смогла.
Шёл снег, и белым покрывалом
Её укутывала мгла.
Её подняли бы, но солнышко не грело,
Светила тускло лишь луна.
И на земле была она одна,
Совсем одна, и замерзало тело.
Такая смерть обычна на Руси:
Как мухи, умирают люди.
И к старости идут с одним: «Спаси!
Спаси нас, Господи, мы ничему не судьи».
Дика и одинока у народа смерть.
Виною нищета в богатом государстве,
Где до сих пор ликует круговерть
Финансовых магнатов, утопающих в богатстве.
Ноябрь 2010 г.
«Твои глаза, твои морщины…»
Твои глаза, твои морщины
Мне запрещают умереть,
И не скрывай свои седины,
Они мне не мешают петь.
Я буду жить, пока ты дышишь,
Пока ты есть и ты со мной.
Пока мои стихи ты слышишь,
Согрей меня холодною рукой.
И всё же я в душе надеюсь,
Что ты меня переживёшь.
Нехорошо всё это, каюсь,
Но много хуже славить ложь.
«Невозможно влюбиться вторично…»
Невозможно влюбиться вторично.
Коли любишь, любви не перечь.
Скучно жить без неё, прозаично.
Это то же, что церковь без свеч.
Январь 2010 г.
Я
Я метеор, который, вспыхнув в небе,
Пронёсся над Землёй падучею звездой.
Сравним я только с утренней зарёй,
Зовущей солнце к неминуемой победе.
Я был, я вспыхнул и сгорел,
Как будто вовсе не был в небе.
Всё это оттого, что панегирики не пел
Сидящим за столом на праздничном банкете.
Июль 2016 г.
Мать Тереза
Вы есть сама земная человечность,
А это то, чего так не хватает нам.
Для многих вы – оживший храм,
А иначе – святая вечность.
Да, это то, что превращает человека в Человека:
Умение любить, жалеть, страдать,
Способность жертвовать и, главное, прощать —
Бесценный дар очеловеченного века,
Поэтому я вас боготворю.
Вы выше нас, вы что-то неземное,
Такое близкое, родное,
Восстановившее забытый смысл понятия «люблю».
Вы – нам пример, боюсь, неповторимый.
Прогресс калечит нас, мельчает дух времён.
Земля теперь напоминает больше полигон,
Где разрушаются все ценности земные.
Январь 2017 г.
В минуту творчества
Скала повыше телебашни, —
Дождём и ветром отшлифованный гранит,
А выше – белые барашки,
А ниже – ветер бешеный свистит.
«Как холодно, как ветрено, закрой окошко.
Я там, на ней», – художник говорит.
Смотри, а он над ней парит,
Хотя в сравнении с громадой он – простая крошка.
Я там творю, я чувствую простор.
Сейчас я Бог, моя картина – чудо.
Какой ей вынесут зеваки приговор,
Мне всё равно – «отлично» или «худо».
Минута творчества – святой порыв,
Вершина мысли, духа и уменья,
Когда художник, век опередив,
Рисует непонятные ещё для нас творенья.
Картина, что душевный мир:
Стихи, стихия, миг удачи.
В душе художника звучит клавир,
А как же иначе, не может быть иначе.
Июнь 2012 г.
IV
Будни
![](i_004.png)
Истина
Зачем мы пьём? А потому, что в жизни мы не видим цели.
Вставай, иди, работай, спать ложись…
Так день за днём, нам не понять, что значит высь,
Мы не воспитаны, нас не любили в школе.
Бутылка водки – это всё, что привлекает нас.
Мы книги не читали в детстве, нам они не по карману.
Мы то, что дал нам первый класс,
И в детстве я не думал, кем я стану.
Бессмысленно иметь какую-либо цель,
Когда ты ноль, твердить я не устану,
Когда твои возможности напоминают рану,
Когда она кровоточит и вызывает боль.
Когда-то нас в училищах учили ремеслу,
О нас заботилось «большое» государство.
Теперь оно для нас, что лес, другое царство,
Для наших глаз оно напоминает мглу.
Мои родители такие же, как я,
Им тоже не дано к чему-либо стремиться.
Их цель одна: до чёртиков напиться
И завалиться спать, как добрая свинья.
Они не знали в детстве, что такое детский сад,
Что значит ТЮЗ и пионерский лагерь.
Они, как мы, и я совсем не рад,
Что мой отец не сеятель, не пахарь.
Апрель 2015 г.
Российская техническая интеллигенция
Я думаю, что рано или поздно
Мы партию российских инженеров создадим
И что она себя проявит непременно,
Как всё решающий умнейший механизм.
Да, инженер умеет скромным быть,
Не бизнесмен он, не деляга.
Ему самой судьбой дана отвага
Наперекор всему хорошее творить.
Российский инженер – бесценная, по сути, сила,
Его возможности не поняты, он как бы не у дел
И до политики как будто не дозрел, —
Такое убеждение висит над ним незримо.
Подобная ошибка – результат убогого мышленья,
Что там, на Западе, умнее нас.
Там просто лучше ценят умственный запас,
Который нам даёт хорошее образованье.
Его призвание – из ничего создать чего-то,
Из невозможного достойный выход находить
И, к сожалению, всегда обиженным судьбою быть,
Поэтому ему и домогаться славы неохота.
Такая партия способна силой стать,
Бескомпромиссной и разумной.
Такая партия нужна России, к сожалению, беспутной,
Чтобы всесилие миллиардеров обуздать.
Август 2016 г.
«Смысл жизни – поиски себя, точнее, дарованья…»
Смысл жизни – поиски себя, точнее, дарованья.
Оно даёт нам счастье, лишь оно —
Прекрасное природное вино,
А без него жизнь – только наказанье.
Труд по призванию, не труд, а наслажденье,
Определяющее жизненный успех,
Но так бывает не у всех:
Не каждому дано найти своё призванье.
Все эти истины известны нам давно,
Но поколения сменяют поколенья,
И истины тихонько опускаются на дно
И там лежат без пользы и движенья.
Поэтому так мало счастья на земле.
Наш повседневный труд нам не приносит счастья.
Он так тяжёл, как тяжелы проклятья
Умершего в нужде и нищете.
Август 2011 г.
Луна
Луна, как медный таз, начищенный до блеска,
Торчит на небе, над людьми смеясь.
На звёзды чёрные облокотясь,
Она любуется, как корчится внизу людская смеска
Из нищих, полунищих, бедных и рвачей,
Долезших до кормушки капитала.
Разбогатев немного, для начала
Они причислили себя к породе королей.
Они живут, о демократии крича,
И слушают их нищие, и млеют.
Юнцы, наслушавшись, звереют
И с властью рубятся сплеча…
И эта жизнь осточертела ей давно,
От этого она частенько засыпает.
Затмение тогда на небе наступает,
И это всё надолго нам дано.
Январь 2012 г.
Кондачки
В деревне славной Кондачки
Решили жить по новому уставу,
И перво-наперво культуру, как отраву,
Изгнать из душ решили мужики.
И в клубе начали показывать стриптиз.
Билетов продали – вагон и малую тележку.
Людей сажали даже на карниз,
Чтоб лучше видеть голую соседку.
На стриптизёрш глазели мужики,
На радостях, как гуси, гоготали,
Хвалились жёнами, других не забывали,
Однако не дрались – жалели кулаки.
Потом решили раскулачивать колхоз:
Вначале землю меж собою поделили,
Про скот, конечно, не забыли,
Всё разделили – и коров, и коз.
Тащили всё – что надо и не надо,
А как не взять, – тогда возьмёт другой.
А хочется в душе иметь покой:
Чай, мужики в деревне не коровье стадо.
И тут, откуда ни возьмись,
Не то с горы, не то из ямы,
В грязи, с отросшими ногтями,
Святой возьми да объявись.
«Народ, – кричит, – ты очумел?
Чем думаешь, неужто задом?
Да по нужде с тобою рядом
Я и в сортире б не сидел.
Иди домой, очухайся, дурак,
Ведь скоро с голоду подохнешь.
Вот всё пропьёшь, проешь и охнешь,
Когда в мошне останется пятак.
Скотину надо уважать,
Она у вас ещё живая.
Хоть измождённая, худая,
А всё ж не хочет подыхать.
Где комбикорм зимой возьмёте?
Ведь силос надо запасать:
Травою ямы засыпать.
На чём траву-то повезёте?
А землю чем начнёшь пахать?
Сохой, как при царе-горохе?
Опять начнутся ахи, охи, —
Судьбу-злодейку проклинать?
Вам в одиночку землю не поднять.
Откуда минитракторы возьмёте?
Да вы за день что спёрли, то прожрёте,
Потом гурьбой начнёте подыхать.
Надел земли пропьёте, мужики!
А дальше что? Возьмётесь за старинку:
На спину палку, на неё корзинку
И тронетесь к богатым в батраки?
Коль председатель ваш дурак,
То в шею надо гнать такого.
Неужто не найти другого,
Кто знал бы, отчего и как!
Тащи обратно, что украл.
Господь простит тебя, коль сможет,
А может даже, и поможет,
Решит, что ты не воровал».
Да где там, кто пропил козу,
Кто отдал задарма корову.
Теперь сидел и ковырял в носу,
Пытаясь осознать реформ основу.
Нет, не пошли реформы в Кондачках.
В заброшенных овчарнях бродят куры,
Нет ни хозяйства, ни культуры.
Разграбленный колхоз совсем зачах.
Июнь 2001 г.
«В стихах мы можем в прошлое шагнуть…»
В стихах мы можем в прошлое шагнуть
И снова встретиться с прошедшими часами,
С давно исчезнувшими прожитыми днями
И в лица нас покинувших взглянуть.
Вы пишете? Вы, значит, далеко…
Вы там, и вы уже не с нами,
Охвачены вы поэтическими снами,
И вам так удивительно легко!
Такое испытать способен лишь поэт:
Войти в ушедший мир и там скитаться,
Исчезнувшим, как прежде, любоваться
И жить прошедшей жизнью прошлых лет.
Никто не может это сотворить,
Хотя б приблизиться к такому чувству:
Быть в прошлой жизни – этому искусству
Мы награждёнными лишь можем быть.
Фантазия? Нет, не фантазия, а дар,
Вознаграждение, дарованное Богом.
За что? А это лишь известно там, за облачным порогом,
Где поэтический не остывает жар.
Июнь 2015 г.
Человек
Да, человек – носитель тёмных сил.
Он – нераскрытое хранилище Пандоры —
Начала войн, предательства и ссоры,
Всего плохого, что он в жизни натворил.
Простить его дела способен только поп.
Священник он – служитель Бога,
Чиста, проста его дорога.
Он антипод запутанных лукавых троп,
Поэтому религия необходима человеку.
Он должен чиститься, как чистит он пальто.
Он чистит в церкви душу, как калеку,
И получает отпущение грехов за это и за то.
Я верю Путину хотя бы потому,
Что он, похоже, верит в Бога —
Не для того, чтоб к власти привела его дорога,
А в силу зова, неподвластного уму.
А это есть потребность, без которой невозможно жить.
Она, по сути, представляет сущность человека,
Оно загадка прошлого и нынешнего века,
Её существованием лишь Бога можно объяснить.
Кто верит искренно, без всякого сомненья,
Без колебаний, как потребность человеческой души,
В том человеке подлость не ищи.
Попу поверить можно без неловкого смущенья.
Январь 2016 г.
«Когда мне говорят, что Ельцин дал свободу…»
Когда мне говорят, что Ельцин дал свободу,
Я вспоминаю кимрский базар:
Торговый павильон, толпу народа,
И это всё – свободы щедрый дар.
И дряблую протянутую руку:
«Прошу немножечко, щепотку творожка.
Есть хочется, немножечко, щепотку…» – и му́ку
В глазах старухи у прилавка продавца.
Всё забывается, свидетели уходят,
Картины блекнут и тускнеет боль.
И в сторону сомнения уводят:
«А как в действительность найти теперь пароль?»
Нет, не найти, – учебники обманут,
Причешут правду и припудрят синяки,
И глупость, и жестокость оправдают,
На всё наденут славы парики.
Свободу Ельцин не принёс,
Она уже была, она давала всходы.
Он только власть свою до произвола превознёс,
Он просто разрушал, что строили народы.
Правленье Ельцина страшнее, чем террор,
Страшнее изощрённых сталинских репрессий,
Страшнее инквизиции и прочих действий,
Когда над человеком властвует костёр.
При Ельцине Россия вымирала,
Её история стиралась с карты дня.
Страна, по сути, исчезала,
Жила лишь прошлым русская земля.
С земли Россия поднялась.
Сказался опыт прошлых поколений,
Когда наперекор жестокости гонений
Жизнь снова зарождалася в лесах.
P.S. Что ждёт Россию, нам нетрудно предсказать:
Великою страной Россия будет
И Ельцина, конечно, не забудет,
Помянет, но вот как, я не берусь гадать.
Декабрь 2011 г.
«От дурака рождается дурак…»
От дурака рождается дурак,
Рождается от дуры дура,
И в этом виновата не культура,
А пьяный быт, наш старый враг.
Поэтому так много дураков,
Тупых, бездарных, идиотов,
Которые рождаются всё чаще без отцов,
Живым укором жизни без запретов.
Что детям может дать подобная семья?
Живут в них дети, как котята
Или щенки. Их жизнь учёбой не богата:
Живи, жуй хлеб и хрюкай, как свинья.
Они и хрюкают: «евонна», «клодют», прочие «слова»
Их украшают речь, мешаясь с матом.
Не развита у них тупая голова.
Да что тут скажешь, «с краю наша хата».
В такой стране немыслим и прогресс,
В ней люди нам напоминают автоматы.
К культуре здесь притуплен интерес,
Не настоящим, прошлым здесь богаты.
Всё новое не украшает быт:
Тут ванны уживаются с отменным матом,
«Дендровер» дружит здесь с ухватом,
Хозяин здесь обут, одет и сыт.
Июнь 2012 г.
«Свободен только тот, кто слово чтит «нельзя»…»
Свободен только тот, кто слово чтит «нельзя».
Свобода без границ анархией зовётся,
Свобода не вода и словно дождь не льётся,
Она конечна, не бывает без конца.
Без правил власть подстать самоуправству,
Она рождает зверства и диктат.
Она приносит горе государству,
О чём истории страницы говорят.
При игре без правил люди строят рожи,
Сняв штаны, показывают зад.
Комики готовы выпрыгнуть из кожи,
Правит всем болезненный азарт.
А игра в свободу – нынешняя мода,
Это тоже бизнес, коли есть навар,
Но избыток в моде не ведёт к свободе,
Хоть и обещает многим гонорар.
Мы уже хлебнули вволю беспредела,
Кое-кто нажился на чужой беде.
Бизнес на свободе – пакостное дело,
Хоть и расплодился всюду и везде.
P. S. Всё, что в малых дозах, может быть лекарством,
А в избытке может превращаться в яд.
Губит нас не бедность, губит нас богатство,
Губит, развращая всех и всё подряд.
Май 2012 г.
«Вам не понять, что значит «коллектив»…»
Вам не понять, что значит «коллектив».
Вы нищие – не кошельком, а духом.
Для вас мои слова, как диссонанс, не понятый мотив,
Не различимый ни душой, ни ухом.
«Родной завод», «родное производство»…
Теперь всё это мёртвые слова,
Как наши души. Тешится юродство
Теперь над тем, что славилось вчера.
А это было, жизнь была теплей:
На пенсию всем миром провожали,
И хоронили, и карали
За кражу производственных вещей.
Был маленький мирок на каждом производстве,
В нём многое решалось сообща.
Здесь чувствовалась сила коллективного плеча,
Уже исчезнувшего средства.
Для вас всё это – сказочная жизнь
Из цикла удивительных, несбывшихся фантазий,
И вы махаете рукой и говорите: «Сгинь,
Не искушай, нам хватит и своих желаний».
Декабрь 2011 г.
«Строим дерзко, только что – не разумею…»
Строим дерзко, только что – не разумею.
Строим, видимо, богатый, полудикий рай.
От такого счастья я не млею,
Я капризный, мне культуру подавай.
Но искусство требует терпенья,
Это не один талант, а тяжкий труд.
Не напишешь натюрморт в мгновенье,
И роман не пишут, а куют.
Книги нынче, как предмет торговли,
Требуют душещипательный сюжет,
Где, помимо драки или ловли,
Есть ошеломляющий предмет.
А писатели не пишут по заказу,
Им свободу мысли подавай,
Ну а мысли, как и прочую заразу,
Лучше торговцам не предлагай.
Высмеют тебя: «Какая там культура!
Да её и в жизни не продашь.
Классика теперь – макулатура,
Нужен нам убийственный кураж».
С торговцами спорить бесполезно.
За роман свой ты получишь грош.
«Скучно пишете, не интересно», —
Скажет продавец, и это будет ложь.
Февраль 2012 г.
Мой сосед
Садись, дружок, плеснём бурду в стаканы,
На водку денег нет, но это не беда, —
От этой дряни будем тоже пьяны,
Не меньше и не больше, чем всегда.
Забудем про счета, неплатежи и взносы,
Что свет отключат вскоре, как и газ,
Что сердце колет, словно жалят осы,
Что вместо чая пьём прокисший квас.
Нас выселят куда-нибудь в трущобы,
Где вместе с крысами вповалку будем спать,
Чтоб не мешали людям жить и чтобы
Нам не обидно было голодать.
Я шил «домашники», они не продавались,
Скупал творог, возил его в Москву.
От этой спекуляции гроши мне доставались,
На эти сбереженья и живу.
Я чищу людям выгребные ямы,
Чиню заборы тем, кто постарел.
Берусь за всё, вставляю стёкла в рамы,
Но есть, в конце концов, и этому предел.
Жена ушла, ей это надоело.
Ушла к родителям с детьми и там живёт.
Её я не виню, у ней живое тело,
И пищу требует живот.
Я каменщиком был, но искалечил спину,
И на лечение, конечно, денег нет.
Плесни в стакан и запоём «Кручину»,
И, может быть, тоска моя пройдёт.
Напьюсь когда-нибудь, всё оболью бензином.
Допью бутыль и спичку запалю.
Пусть я сгорю в одном костре едином,
Но, говорят, что прежде угорю.
P. S. Он так и сделал. Бедный, всё предвидел.
Визит жены предельно был суров.
Тогда, представив, сколько будет дров,
Он сделал то, что обещал, чем бредил.
Март 2007 г.
Расстрел
1937 год
Перед расстрелом он сказал: «Ты если хочешь
помолиться, то молись,
Но помни, чуда не свершится.
Поэтому и разрешаю я молиться,
Чтоб ты мог перед смертью убедиться,
Что Бога нет. Теперь перекрестись».
Но он не знал, что вскоре сам умрёт
В мученьях на больничной койке,
И хоть он был во взглядах стойкий,
О чём-то всё шептал его иссохший рот.
Июнь 2014 г.
Цензура
Вы говорите, что цензуры нет?
Цензура есть, ещё какая!
Но не обычная, другая,
И в этом новшества секрет.
«Пишите приключенческий роман
С эротикой и сексом вперемешку,
И прячьте горькую усмешку,
Она помочь не сможет вам.
Подобное имеет спрос,
Подобное печатается нами.
Пишите то, что делает ночами
В постели с женщиной матрос.
Не мучайте себя и нас
Стихами и военной прозой,
Стихами о любви, сравнимой с розой.
Держите это про запас».
Вот вам цензура, и крепка
Её базарная основа.
Она живуча и без крова,
И не нужна ей цензора рука.
Ноябрь 2014 г.
«Несовместимое желаем совместить…»
Несовместимое желаем совместить:
Российскую культуру совмещаем с рынком.
Враги России, наслаждаясь поединком,
Его готовы в шоу превратить.
Теперь настольной книгой служит «Камасутра».
Забыта классика, она
Теперь на век погребена,
Лет через сто её забрезжит утро.
Секс стал народным развлеченьем,
Поэтому и дети не нужны.
Они теперь растут одни,
Ненужное по сути поколенье.
Духовное богатство превратилось в мишуру,
Симфонии, романсы заглушила дискотека —
Бездарное созданье века,
Пришедшее пройдохам по нутру.
Там тайны жизни постигает молодёжь:
Знакомится с наркотой и бутылкой,
С хмельною одурманенной улыбкой,
Которую на рынке лишь найдёшь.
Кому нужна такая благодать?
Кому нужны миллионеры,
Живущие без Бога и без веры,
Чтоб в Куршавеле отдыхать.
Май 2011 г.
«Не верите вы в Бога? Ну и что?..»
Не верите вы в Бога? Ну и что?
Живите без него, судьбу кляните,
На помощь Бога не зовите
И, главное, несчастья ждите.
Тогда поверите в него,
Тогда поймёте: вы – один,
Вы в одиночестве бессильны,
Вы были, к сожалению, наивны,
В себя лишь веря. В этой жизни
Вы далеко не господин.
Когда всё рушится вокруг
И на исходе ваши силы,
Вы сознаёте – вы бескрылы
И страх теперь ваш лучший друг.
Тогда вы вспомните о Нём
Как о не гаснувшей надежде.
Поймёте – вы обычные невежды,
И всё наивным было прежде,
И сотворите в скромности поклон.
Ноябрь 2011 г.
«Читаю я стихи, и будто я иду по полю…»
Читаю я стихи, и будто я иду по полю:
Кругом ромашки, васильки…
Какую же святую долю
Вам ваши деды сберегли?!
А где они теперь? – Кто умер от чахотки
В холодной, мёрзлой Колыме,
Кто был расстрелян из винтовки,
Кто умер с голоду в тюрьме.
У каждого своя кончина,
У каждого своя судьба.
Кому военная година
Последней участью была,
А кто в бою убит на поле:
Упал в ромашки, в васильки,
Не проклиная жизнь и долю,
Он был солдатом в эти дни.
Так берегите эту память,
Она – история страны.
Беспамятство способно сердце ранить.
Тогда останетесь одни.
Июнь 2014 г.
Реформа реформ
Пора, пора бы нам понять:
Алкоголизм реформами не уничтожишь.
Не надо виноградники сжигать,
«Сухим законом» море не осушишь.
Борьбу с алкоголизмом надо с детства начинать,
Внушать ребёнку: водка – это гадость,
Дающая нам временную радость,
А дальше… дальше будет убивать.
И материнские слова ребёнку западают в душу,
Они – путеводитель в жизни для него,
Сильнее слов друзей и мненья своего.
Но это всё я, как всегда, ни от кого не слышу.
А в школах нам пора ввести урок:
«Алкоголизм и наркомания как бедствие народа»,
Где ядов изучалась бы природа —
Наркотиков и спирта, убивающих безжалостно
и в срок.
Пословица гласит, что лучше раз увидеть,
Чем слышать об одном и том же сотни раз.
И это верно: «белая горячка» – это не рассказ,
Её немыслимо словами передать или измерить.
Галлюцинации при ней страшны: покойники
и черти,
И эта нечисть лезет к вам в окно,
А в комнате один ты и темно,
И ты кричишь и бегаешь с чертями вместе.
И это что! Бывает и похуже,
И это в школьных фильмах надо показать.
Ученики должны из фильмов твёрдо знать,
Что пьяниц ждёт, не утонувших спьяна в луже:
Что многие до этого не доживают,
А умирают от цирроза печёнки во «цвете лет»,
Что от подобного спасенья нет,
И это жизнь намного сокращает.
По этой дисциплине школьники должны
экзамены сдавать —
Ответы на вопросы в письменной работе,
Где можно было бы не лозунги, а знания
предмета показать,
Не превращать экзамен в ловлю зверя на охоте.
Мы с первого и по десятый класс
Должны воспитывать в ребёнке ненависть
к спиртному,
Как к яду хитрому и злому,
С которым боремся уже не первый раз.
Ведь глупые, тупые, идиоты —
Всё это следствие спиртных ночных забав,
Когда, для храбрости к бутылочке припав,
Вы женщине любовные твердите анекдоты.
В деревнях же рождаются кликуши, дурачки,
Как результат хронического пьянства,
Мужского, глупого бахвальства
В уменьи пить, как бытность пили казаки.
А с наркоманией бороться нам гораздо проще, —
При эпидемиях чумы распространителей заразы
следует сжигать.
У медиков нам надо этот опыт перенять
И продавцов «наркоты» попросту расстреливать
как можно чаще.
Нельзя на поводу идти дурных правозащитников
и карьеристов.
Мы расстреляем тысячу, зато спасём от смерти
миллион, —
Простой экономический закон…
На радость глупых гуманистов.
Пора, пора бы справедливым стать.
А справедливость, как и правда, не всегда
приятна,
Поэтому несправедливость так опасна:
Её в одежду гуманиста проще наряжать.
P. S. Но это всё, о чём пишу я, – голос «вопиющего
в пустыне».
Народ правители должны любить и опекать.
Но так ли это мы имеем ныне?
Боюсь, ответа нам не услыхать.
Июль 2015 г.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?