Читать книгу "Ход коня"

Юлия остановилась и достала фотографию Оссиана, выглядевшую так, будто она была сделана в парке Грёна-Лунд. У Оссиана были светлые кудри средней длины. Он улыбался в камеру наполовину скрытым за сладкой ватой лицом.

Винсент оторвался от монитора и посмотрел на дверь, за которой играл его младший сын Астон. Потребовалось полчаса на уговоры, чтобы заставить его сделать хоть что-то без помощи папы. Хотя обычно Астон предпочитал играть с мамой, сегодня он оказался особенно упрям. Но, сколько бы они с Астоном ни пререкались, Винсент безмерно любил своего сына. Одна мысль об исчезновении Астона вызывала у него тошноту. Представить только, что переживают сейчас родители Оссиана…

– Эту фотографию вам отправят сегодня по электронной почте, – продолжала Юлия, обращаясь к журналистам. – Любая информация об Оссиане и женщине, с которой он якобы уехал, будет принята с благодарностью. Излишне напоминать, что время дорого.

Снова защелкали камеры, и экран замигал от вспышек.

– А что говорят его родители? – крикнул кто-то из зала.

– Родители Оссиана просят вас о помощи, – ответила Юлия. – Они сейчас не в том состоянии, чтобы общаться с прессой, и тем не менее передали для вас сообщение.

Фотография Оссиана заполнила весь экран, на ее фоне проступил текст:

Это Оссиан. Он любит танцевать и петь. Оссиан – весь наш мир. Помогите нам вернуть песни в нашу жизнь.

Ниже следовал номер телефона и ссылки на странички в социальных сетях.

– Любая информация приветствуется, – объявила Юлия. – С полицией можно связаться через «Фейсбук» и «Инстаграм». Ну и, конечно, по телефону и электронной почте. Если напишете нам, будем в свою очередь признательны за предоставление контактных данных. Некоторым проще позвонить в «Экспрессен», чем в отделение.

– У вас уже есть какие-нибудь версии? – спросил кто-то.

Юлия долго вглядывалась в направлении, откуда прозвучал вопрос. Заметив, как напряглись мышцы ее лица, Винсент подумал, что, возможно, имеет смысл провести для нее ускоренный курс по контролю над языком тела. Тренинг для полицейских показался ему неплохой идеей. Возможно, Мина тоже придет… Собственно, она-то как раз не нуждается ни в каком тренинге, язык ее тела всегда оставался безупречным. Винсент вспомнил, как двигалась Мина, и что-то внутри него ожило, затрепетало. Он встряхнулся и попытался снова сосредоточиться на пресс-конференции. Было бы глупо за пустыми фантазиями пропустить что-нибудь важное. Юлия как будто немного расслабилась и опустила плечи.

– Честно говоря, пока нет, – ответила она на последний вопрос из зала.

Тон ее голоса ясно сигнализировал о том, что пора расходиться. На этот раз бо́льшую часть работы журналистам предстоит проделать самостоятельно. Мина, похоже, так и не объявилась. Что, наверное, к лучшему, потому что Винсент совсем не был уверен в том, что в этом случае смог бы в достаточной мере совладать со своими эмоциями.

Открылась входная дверь, и вошла Мария. Раздраженно повесила куртку и упала на диван рядом с Винсентом.

– Не пойми превратно, я действительно благодарна Кевину за то, что он ведет меня до сих пор. Просто сейчас у меня совсем не осталось сил.

После курса «Начни свое дело» Кевин предложил Марии продолжить консультирование в частном порядке. Винсент не мог взять в толк, чему еще он мог ее научить. Ведь речь шла об интернет-магазине с керамическими ангелочками и мылом ручной работы, не претендующем на то, чтобы составить конкуренцию «Амазону». Тем не менее Мария отсутствовала почти три часа.

– Тебе действительно нужны эти консультации? – спросил Винсент. – Вы встречаетесь почти каждый вечер. Астон все время спрашивает о тебе.

Он тут же пожалел о сказанном. Для себя Винсент решил быть великодушным и во всем поддерживать Марию. Позволить ей заниматься чем-то, что принадлежало бы только ей. Чем-то таким, что позволяло бы развиваться в выбранном ей самой направлении. И, похоже, что-то такое у нее наконец появилось. Но Винсент на работе находился в центре всеобщего внимания. Публика – безликая масса – им восторгалась и превозносила до небес. Ничего такого у Марии не было. Приглядевшись к себе, Винсент каждый раз отмечал, что и сам не уделял жене должного внимания. Вот и сейчас хотел сказать что-нибудь еще, но промолчал. Вне пронизывающих действительность тайных закономерностей он чувствовал себя беспомощным.

* * *

Она повернула ключ в замке. Легкое сопротивление дверной ручки неожиданно напомнило Мине о другой квартире. На какое-то мгновение она увидела прихожую не в Осте, а Васастане – и тут же отогнала эту мысль. Воспоминания были тем, чего Мина так старательно избегала все эти годы. Но замок всегда был тугим, почему же именно сегодня? Как ни силилась Мина избавиться от неприятного чувства, оно не отпускало.

Та, другая квартира, в Васастане, была меньше этой. Но места хватало всем.

Натали была маленькой, и они спали в одной кровати все трое. Воспоминания захлестнули волной, отозвавшись болью в сердце. Любимое синее одеяло. Натали плакала каждый раз, когда приходилось его стирать и заменять другим. В конце концов они купили три одинаковых одеяла.

Немедленно прекращай думать об этом. Не впускай это.

Не вспоминай о том, от чего сама отказалась. Что разрушила твоя болезненная зависимость, с твоего молчаливого согласия. Мина много лет работала над собой, посещала клуб анонимных алкоголиков, чтобы в конце концов найти в себе силы простить себя. Могла ли она предположить, что обезболивающее, прописанное ей после родов, обернется лавиной, которая похоронит ее под собой на столько лет? Маленькие белые таблетки. Они выглядели такими безобидными на ладони – и в результате забрали у Мины все, что имело значение в жизни…

Как так получилось? Мина провела слишком много времени в размышлениях над этим вопросом. Какой такой дефектный ген виноват в том, что это произошло так быстро? Хотя, зная ее мать, удивляться нечему. Та впала в зависимость так же легко, хоть и от другого наркотика.

Когда разувалась в прихожей, на коврик выпал маленький камушек. Выходит, зря она тщательно вытирала ноги у входа в подъезд. Мина взяла камушек большим и указательным пальцами и выбросила за дверь. Потом пошла в ванную и вымыла руки – после грязного ключа и этого непонятного камушка. Разделась, выбросила нижнее белье в мусорное ведро и встала под ледяной душ. После долгого дня был бы кстати горячий – смыть с тела всю грязь. Но от жары Мина вспотела, лишь только переступив порог квартиры. Поэтому более тщательное мытье пришлось отложить.

Все это время она пыталась всячески отгородиться от воспоминаний, что оказалось непросто. Это как греческий ресторан двумя этажами ниже квартиры на Васастане. Мина не была там пятнадцать лет, но все так же легко могла вызвать в памяти аромат оливок, чеснока и жареного мяса.

Приняв душ, она открыла новый комплект трусов и распаковала новую майку. Вышла в гостиную в одном белье и села на диван.

Иногда все же получалось держать прошлое на коротком поводке, но это продолжалось недолго. Поэтому Мина предпочитала никого не впускать ни в квартиру, ни в свою жизнь. Где и без того было слишком людно.

Хуже всего, что этот выбор она сделала сама. Это Мина бросила, а не ее. И верила при этом, что так будет лучше для других. Как она могла быть такой наивной, такой эгоистичной?

Мина прижала пальцы к глазам, пытаясь остановить слезы. Ведь слезы – это грязь, а ей не хотелось обрабатывать щеки спиртовым гелем. В последний раз, когда Мина делала это, было очень больно.

В молодости она больше всего боялась стать похожей на мать. А потом слишком ненавидела бывшего мужа, заставившего ее сделать этот выбор. Хотя это неправда. Все, что сделал муж, так это проследил за тем, чтобы Мина выполнила обещанное.

И она выполнила все. Почти. Потому что была еще короткая встреча с Натали в Кунгстредгордене два года тому назад. Тогда Мина не открылась дочери, наблюдая за ней со стороны. Зато потом провела много часов, следя за красной точкой в приложении, подключенном к трекеру в рюкзаке Натали.

Мина подошла к столу, посмотрела на ее фотографию. Выдвинула ящик, перечитала записку, которую оставил Винсент тем летом:

«Я не буду ни о чем спрашивать, но, если тебе захочется поговорить, выслушаю.

P. S. Прости за куб».

Мина задвинула ящик. Если захочется поговорить… Этого не будет.

Она вернулась к входной двери. Проверила, хорошо ли заперлась. Никто, кроме нее, не должен переступать порога этой квартиры.

* * *

Винсент чувствовал себя разбитым. Сегодня вечером – выступление. Обычно летом в театрах репертуар не поднимается выше уровня уличного фарса. Но новое шоу Винсента имело такой успех, что гастроли пришлось продлить.

Умберто был на седьмом небе, в то время как сам Винсент скорее сожалел о том, что так получилось. Но до конца гастролей оставалось каких-нибудь две недели. Потом будет немного времени на отдых. Может быть, они даже поедут всей семьей в отпуск. Если Винсенту удастся удерживать всю семью в одном месте до тех пор, пока такая возможность представится…

Когда Винсент вышел на кухню, Беньямин уже заканчивал завтрак. Каждый раз одно и то же: два ломтика поджаренного скугахольмского батона, масло, которое должно растаять на хлебе, прежде чем ломтики соединятся, и ветчина между ними. С некоторых пор Беньямин тоже пристрастился к кофе. А именно, после того как Винсент раскошелился на капсульную кофейную машину. С тех пор потребление кофе в семье росло лавинообразно.

Винсент вытащил две капсулы и одной зарядил машину. Посмотрел на старый аппарат, который в это время обычно исходил паром, а теперь стоял на кухонной стойке, уже покрытый слоем пыли. И все-таки такое ощущение, что чего-то не хватает… Винсент включил машину, пробурчал «доброе утро» старшему сыну и направился к комнате Астона.

– Завтрак! – позвал он, заглянув в дверь.

Девятилетний Астон застонал и натянул на голову одеяло.

– Я не хочу в группу.

– А кто хочет? Но сегодня пятница. Завтра выходные, и ты сможешь спать сколько захочешь. Так или иначе, для начала нужно позавтракать.

Астон выпростал ногу из-под одеяла, как будто тем самым проверял на безопасность внешний мир, – и тут же спрятал ее обратно.

– Три минуты, – строго предупредил Винсент.

Он вернулся на кухню и загрузил в кофемашину вторую капсулу. Утром требуется двойная доза. Кроме того, только сумасшедший использует нечетное число капсул.

Марина поставила на стол тарелки.

– Ты мог бы накрыть для всех, – упрекнула она Беньямина.

– Извини, не успел. Боюсь пропустить открытие.

– Биржа откроется только в девять, разве не так? – Винсент со значением посмотрел на Беньямина. – Будем откровенны друг с другом, тебе не хватает сочувствия к семье.

Мария с грохотом поставила чашку на стол:

– Мне вообще не нравится, что ты этим занимаешься. Тебе не кажется, что зарабатывать деньги на спекуляциях аморально? Когда ты успел таким стать?

Винсент не стал напоминать Марии, как она забросила учебу на социолога ради курсов для начинающих бизнесменов и интернет-магазина. Неприятие хобби Беньямина объяснялось, по всей видимости, тем, что он уже зарабатывал на бирже вполне приличные деньги. Уж точно больше, чем она на керамических ангелочках, ароматических свечах и дощечках с мудрыми изречениями.

Вместо этого Винсент окликнул младшего сына:

– Астон, ты скоро? Есть новые хлопья.

– Нет! – закричал в ответ Астон. И секунду спустя: – Иду!

Астон перестал нарезать в йогурт кусочки яблока несколько месяцев тому назад. Примерно в это же время он ограничил свой рацион булками и другими продуктами на основе пшеничной муки. Сейчас основу его диеты составляли гамбургеры, пицца и хот-доги. А вместо фруктов в йогурте были хлопья. Обычно Астон клал их в миску так много, что половина просыпалась на пол.

Астон, зевая, вышел из своей комнаты, сел за стол и наложил в миску аккуратную пирамидку «колечек». Мария демонстративно отвернулась к окну.

– Ну вы, наверное, уже слышали про «Узников форта»… – медленно начал Винсент, но она его перебила:

– Кто-нибудь видел Ребекку? Она вообще проснулась?

Как видно, Мария даже не заметила, что муж начал о чем-то рассказывать. Наверное, это и к лучшему, потому что Винсент в черном трико – не лучшая тема для завтрака.

– Она не ночевала дома, – ответил Беньямин на вопрос Марии. – Разве Ребекка не предупредила папу?

Винсент, потянувшийся было к пакету с хлопьями, остановился на полудвижении:

– Нет. Я ничего не получал от нее.

– Думаю, все-таки получал, – возразил Беньямин. – Твой телефон ведь на зарядке? Ты просто еще не видел ее сообщение.

– Она с этим… Денисом? – осторожно поинтересовался Винсент, вытряхивая в свою тарелку остатки хлопьев.

– Папа! – одернул его Астон.

– Его зовут Дени, – вздохнув, поправил Беньямин. – Он из Франции.

– Qui, monsieur. – Винсент закатил глаза и поставил пакет на стол, так чтобы до него не мог дотянуться Астон.

Винсент все еще не мог смириться с тем, что его дочери исполнилось семнадцать лет и она вправе сама распоряжаться своей жизнью. Все пытался напомнить Ребекке, что, пока она живет под родительской кровлей, должна уважать правила этого дома и закон, в конце концов! С другой стороны, Винсент видел, что давно перестал быть для Ребекки непререкаемым авторитетом. Наверное, это нормально. Тем не менее странно. Марии же, напротив, как будто нравилось, что Ребекка большую часть времени проводит вне дома.

– Дени, l’homme mysterieux [6]6
   Человек-загадка (фр.).


[Закрыть], – произнес Винсент, демонстративно артикулируя и пожимая плечами в карикатурном «французском» жесте. – Когда мы наконец его увидим? Он реально существует? C’est reel?

– Именно поэтому она никогда не приведет его сюда. – Беньямин еще раз вздохнул и вышел из-за стола.

– Пусть хотя бы предохраняется хорошенько, – заметила Мария, ополаскивая чашку в мойке.

Винсент тяжело вздохнул. Чувство такта – это не про его жену. Про себя он отметил, что никогда не спрашивал Марию, чем та занималась, когда ей было семнадцать лет.

– Ей нужны резинки? – спросил Астон с набитым ртом. При этом целая горсть хлопьев упала на пол.

– Об этом должен позаботиться Дени, – без тени смущения ответила Мария. – Папа тебе расскажет.

Винсент закрыл лицо руками. Если для «Узников форта» сейчас неподходящее время, тем более не стоит с утра пораньше поднимать тему пчелки и цветка.

– А я все равно не хочу в школу, – снова заныл Астон, к облегчению Винсента направляя тем самым разговор в другое русло.

– Ты и не пойдешь в школу, у тебя группа летнего отдыха, – ответил он сыну. – И осталось всего несколько дней. Потом – каникулы.

– Боже, как здесь душно! – воскликнула Мария и открыла окно. – А ведь еще девяти нет… Я хочу купить Астону новый солнцезащитный крем.

Она вышла в ванную, а Винсент тем временем взял тряпку и принялся подбирать с пола липкие хлопья, вытирая сразу же вспотевший лоб. Перед его внутренним взором предстала другая квартира. Просторная, прохладная комната со светло-серыми стенами, где просто не могло быть ни йогурта на полу, ни висящего в воздухе напряжения, в любую минуту готового разразиться грозой.

Квартира Мины. Он был там два раза, и в обоих случаях это нельзя было назвать романтическим вечером для двоих. В первый раз Винсент утешал Мину после встречи с Натали. Во второй она – ни больше, ни меньше – обвинила его в убийстве. Но все это не имело значения. Винсент тосковал по опрятной квартире. Бывшая коллега даже не подозревала, в какой роскоши жила.

* * *

Она определенно видела эту женщину раньше, хотя и не могла вспомнить, где именно. Натали оглянулась через плечо. Она осталась ночевать у подруги, поэтому была единственной из компании, кто утром сел на электричку в город. Остальные перешли на другую сторону перрона.

– Привет, – обратилась к ней женщина.

Натали вздрогнула. Задумалась на несколько секунд, отвечать или нет. В детстве ее учили не заговаривать с незнакомыми взрослыми. Но ведь вежливость никто не отменял. Да и женщина не выглядела опасной, совсем напротив. Красивая, несмотря на возраст. Длинные светлые волосы зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Ни грамма косметики. Длинные собственные ресницы обрамляют ярко-голубые глаза. Лицо свежее, почти без морщин. Интересно, сколько ей лет? Натали никогда не могла угадать возраст пожилых людей. Может, все шестьдесят…

– Здравствуйте, – осторожно ответила Натали, когда поезд уже подъехал к платформе.

Женщина вошла в вагон следом за ней. Натали устроилась в пустом четырехместном ряду. Утро пятницы, но летом электрички ходят почти пустые.

Женщина села напротив. Натали отвернулась к окну. Странно все-таки… Поезд тронулся с места и набирал скорость, так что дома за окном проносились все быстрее.

Натали вытерла капельки пота на лбу и осторожно взглянула на пожилую незнакомку. Снаружи жара стояла стеной. Натали вспотела после короткой прогулки до метро и с большим облегчением окунулась в спасительную прохладу вагона. Но женщина выглядела безупречно – ни единого пятнышка пота на белой блузке и такого же цвета юбке.

Их взгляды встретились. Смущенная, Натали снова отвернулась к окну. Пялиться на людей неприлично, но в этой даме действительно чувствовалось что-то родное. Мозг Натали лихорадочно работал, вороша самые потаенные уголки памяти в поисках чего-то, что могло бы помочь идентифицировать это до странности знакомое лицо. И что-то как будто медленно зашевелилось на периферии, но никак не хотело двигаться вперед и вверх, оставаясь вне досягаемости для сознания. Неясное воспоминание, ускользавшее всякий раз, как только Натали пыталась его ухватить…

Объяснение могло оказаться до банальности простым. Что, если Натали видела эту женщину по телевизору? Знаменитости часто внушают это чувство, даже если не знаешь, кто они, и только пару раз видела в новостях.

В динамиках зазвенело, и бодрый женский голос объявил следующую остановку:

– Гюлльмаршплан.

Женщина встала. Натали старалась не смотреть на нее, но что-то заставило ее перевести взгляд с окна на легкую фигуру в белом.

Незнакомка протянула ей руку:

– Ты не должна меня бояться, Натали, – тихо сказала она. – Я твоя бабушка. Ты действительно совсем не помнишь меня?

Все фрагменты пазла сразу встали на места. Сколько себя помнила, Натали никогда не встречалась с бабушкой. Даже не была уверена, что таковая у нее есть. Тем не менее глаза не обманывали. Натали сразу уловила что-то родное в этом милом лице. Ошеломляющее чувство, похожее на встречу с частью себя, о существовании которой до сих пор не подозревала. Вместе с этим чувством пришла уверенность в его истинности.

Это действительно была ее бабушка.

Натали взглянула на протянутую ей руку. На запястье синяя резинка, и тугая, судя по красноватому следу вокруг сустава. Глупо бояться пожилой женщины с резинкой на запястье.

– Пойдем со мной, дорогая, – продолжала бабушка, призывно взмахнув рукой. – Я хочу показать тебе кое-что. Я так долго ждала этого часа…

* * *

Проснувшись, я сажусь, прислонившись спиной к стене. Чтобы видеть, не собирается ли кто-то из них сделать какую-нибудь глупость. Хотя на ужин они и дали мне мороженого и разрешили смотреть «Лего-фильм», сколько захочу.

Но я ненавижу «Лего». И не верю этой злой тете, которая все равно не отпустит меня домой.

Я здесь уже давно. Сотни дней, наверное, хотя и знаю, что их прошло всего два.

Я устал плакать. Я столько раз спрашивал их, умерли мои мама и папа от рака или нет. Но они не отвечают.

Я просто хочу домой. Я сказал им об этом вчера. Столько раз просил отвезти меня к папе и маме, что у меня заболел живот. Больше я просить не могу.

Я не хожу в детский сад. Вчера меня там не было, и позавчера тоже. А мы должны были строить ракеты для космического проекта. Папа хотел купить мне «Феррари», и еще я собирался показать им, как танцуют «Гангнам-стайл». Теперь ничего этого не будет, и во всем виновата тетя.

Она заходит ко мне, снова и снова. Говорит, что есть еще мороженое, но я не отвечаю. Представляю себе, что этой тети не существует.

Ничего этого не существует – ни комнаты, ни глупых взрослых.

Ни меня.

* * *

– Доброе утро, – сказала Юлия.

Мина ответила нерешительным взмахом руки.

Юлия стояла у доски для презентаций, в передней части зала. Мина отметила про себя, что она выглядит очень уставшей.

– После вчерашней пресс-конференции было много звонков, – начала Юлия. – Пропавший ребенок всегда будоражит общественность. Наша горячая линия буквально раскалилась. Но мы не должны забывать, что сегодня исполняется два дня с момента исчезновения Оссиана. Поэтому не будем терять времени. С каждым часом вероятность того, что мы его найдем, уменьшается.

Боссе, гавкнув, покинул свой топчан и улегся в ногах Педера, который, несмотря на жару, не спешил прогонять собаку – из опасения навлечь на себя гнев Кристера, как подозревала Мина. Никто не мог помешать отдыху его любимца безнаказанно. Так или иначе, резкий звук помог Мине сосредоточиться.

– Все как обычно, – продолжала Юлия. – Мешанина сплетен, мести, чистых фантазий и принятия желаемого за действительное. Оссиана видели от Кируны до Истада, были даже наводки из Дании и Норвегии. Нам предстоит перерыть гору мусора, отделить, так сказать, зерна от плевел. Со всем этим мы сталкивались раньше. Кристер уже разбирается со списком маньяков и извращенцев, кто из них на данный момент на свободе. И Сара из аналитического отдела опять с нами.

Сара коротко кивнула коллегам. Она оказала неоценимую помощь в деле Яне, сестры Винсента, когда нужно было проанализировать трафик мобильных телефонов. Когда дело касалось сортировки информации, Саре вообще не было равных.

Мина заметила, что Рубен избегает смотреть на Сару. И это Рубен, раньше глаз не сводивший с любой новой женщины! В прошлый раз они с Сарой даже повздорили на этой почве. Здесь было над чем задуматься. Вообще за последний год Рубен действительно стал мягче. Все так же много говорил, но что-то в нем, безусловно, изменилось.

– Педер у нас эксперт по сортировке. Поэтому я поручаю тебе и Саре рассортировать все поступающие звонки. Отделить самые бестолковые от тех, что не лишены рационального зерна. Выделить те, на которые нужно обратить внимание в первую очередь. Только осторожнее, не пропустите чего-нибудь важного. Такой роскоши мы позволить себе не можем.

Мине нравилась Сара. Она была проницательным аналитиком. Да и Педер, судя по его лицу, был рад заполучить такого помощника. Он как будто попытался пошевелить ногой и побеспокоил Боссе, который заворочался во сне и еще сильнее прижался к его ноге.

– Рубен, ты работаешь с Кристером. Посмотрите списки. Есть там что-нибудь, достойное нашего внимания?

– Конечно, – кивнул Рубен.

– Вот и отлично, – отозвалась Юлия. – Значит, продолжаем работать. Помните, что Оссиан не вполне вписывается в шаблон пропавших и не вернувшихся сразу детей. Чаще всего в таких случаях ребенка похищает один из родителей или его помощник, то есть преступник – хорошо известное лицо. Но в данном случае нет ничего, что указывало бы на похитителя. Прослеживается разве что неутешительное сходство с делом Лилли Мейер, где от похищения до обнаружения трупа прошло три дня. Оссиана нет уже два дня, поэтому мы не имеем права на ошибку. Мы должны найти его, уже сегодня. Выбора у нас нет.

* * *

Рубен провел ладонью по лицу и вздохнул:

– Не понимаю, почему нас должно быть двое?

– Потому что так пойдет в два раза быстрее, – ответил Кристер. – После того как ты войдешь в систему, во всяком случае.

У Рубена не было ни малейшего желания просматривать списки маньяков. Он не был создан для подобной работы, в отличие от усидчивого Кристера.

План состоял в том, чтобы отправиться к Эллинор уже вчера, но потом планы пошли прахом. Все верно: Эллинор может ждать, Оссиан – нет. Но что-то в Рубене уже успело прийти в движение, и это было трудно остановить.

– Я к Педеру и Саре, – сказал он. – Может, у них есть что-нибудь, чем, по их мнению, нам стоит заняться… На обратном пути прихвачу кофе.

Кристер выглядел так, будто хотел протестовать, но при упоминании кофе не смог противостоять соблазну и кивнул.

– Юлии это не понравится, – пробормотал он. – Так что прихвати чашки побольше.

Рубен заглянул в кабинет Педера. Тот, в наушниках, делал пометки на полях записей «горячей линии». Сара, похоже, просматривала стопку электронных писем.

– Хорошо все-таки, что вы сидите здесь, а не в аналитическом отделе. – Рубен улыбнулся Саре.

Они натыкались друг на друга по несколько раз в день, и у Рубена сложилось впечатление, будто он ей не нравится. Он не имел понятия, в чем здесь может быть дело, но был полон решимости исправить ситуацию. Сара – привлекательная женщина с пышными формами – была ему ровесницей, то есть на несколько лет старше тех, кого обычно предпочитал Рубен. Аманда напомнила бы ему, что слово «предпочитал» употреблено здесь в прошедшем времени.

– Не знаю, пережил бы я переход туда по такой жаре, – поспешил пояснить свою мысль Рубен.

Сара оглядела его с головы до ног.

– А вам была бы полезна небольшая пробежка, – заметила она.

«Тебе тоже», – мысленно ответил Рубен. Эта жара определенно действовала всем на нервы.

– Есть что-нибудь интересное? – спросил он, не оставляя попыток быть вежливым.

Сара протянула ему несколько бумаг:

– Вот то, что мы считаем приоритетным. Надеемся найти еще, но большинство звонков, к сожалению, бесполезны. Это не значит, что мы сразу отправим их в мусорную корзину. Но сначала те, где рациональное зерно усматривается с первого взгляда.

Рубен пролистал бумаги – пять штук. Похитители Оссиана хорошо поработали, сделав себя невидимыми. Взгляд упал на случайно подвернувшейся текст. Некто из Эстермальма слышал крик ребенка через стену. Наводка как наводка, не лучше и не хуже остальных. Но Рубена зацепил адрес. Дандерюдсгатан. Где он уже мог это видеть?

Рубен достал телефон и написал Кристеру:

Ищи Дандерюдсгатан в реестре преступников. С меня кофе.

– Знаешь, я ведь рядом, – послышался голос Кристера из глубины коридора. Можем поговорить и так.

Сара рассмеялась, и Педер поднял глаза.

– Рубен? – растерянно спросил он и снял наушники. – Ты что-то хотел?

– Поздно, – бросил Рубен через плечо, выходя из кабинета. – Тебе повезло с помощницей. Спасибо, Сара!

Он завернул за угол, к кофейному автомату. Юлия вышла из кабинета и проследовала мимо него в противоположном направлении. Телефон засигналил – пришло сообщение от Кристера:

Никаких упоминаний о Дандерюдсгатан. К кофе есть виски?

Он еще шутил…

Юлия, с прижатым к уху телефоном, как будто не заметила Рубена. Это, помимо прочего, указывало на то, что она не в лучшем настроении. Ничего не поделаешь, кофе подождет.

– Юлия! – закричал Рубен, догоняя ее по коридору. – У меня здесь кое-что…

– Только подгузники «Ап-энд-гоу», – прошипела Юлия в трубку, – и ты это знаешь. Еще раз подотрешь полотенцем – и будешь стирать сам. – Она дала отбой и повернулась к Рубену: – Да?

Юлия обмахивалась рукой. От жары воздух в здании стал плотным, как стена.

– Ну я… как ты, вообще? Собственно, я видел тебя только со спины, но… ты в порядке?

Юлия подозрительно прищурилась.

– Со спины? – переспросила она. – Если это намек сексуального характера, то я ничего не поняла.

– Да нет, просто я подумал… а, черт! В общем, я насчет той наводки из Эстермальма. Дандерюдсгатан. Кто-то услышал за стеной детский плач и подумал, что сосед не из тех, у кого могут быть дети.

– Таких звонков много, к сожалению, – вздохнула Юлия. – Нервные соседи – одна из проблем этого города.

– Возможно. Но меня там что-то зацепило. Насчет Дандерюдсгатан, кстати, я уже обращался к Кристеру. Он ничего не нашел. Тем не менее адрес меня не отпускает.

У Юлии между бровей обозначилась заметная морщинка. Под тонкой блузкой как будто бежала струйка пота, но Рубен старался не смотреть туда.

– Это не похоже на тебя, Рубен, – сказала Юлия. – Настолько доверять интуиции, я имею в виду.

– Я знаю, Юлия. И тем не менее думаю… там что-то есть. Я не могу тебе этого объяснить. Пока не могу. Но да… я почти уверен.

Юлия смотрела на Рубена.

– Ну хорошо, – сказала она. – У тебя ровно час, чтобы хоть как-то обосновать свои смутные предчувствия. Больше дать не могу. Нам нужно заниматься другими звонками.

Итак, ровно час и ни минутой больше. Рубен знал, что он прав. Вопрос, как убедить в этом остальных. Дандерюдсгатан – где-то она уже мелькала. Давно, похоже… Много лет тому назад. Воспоминание призраком маячило в подсознании, почти неуловимое, но оно определенно было. У него час времени на то, чтобы вспомнить, что за этим стоит.

* * *

– Какая ерунда… Тебе не следовало приезжать сюда.

Мириам Блум громко возмущалась в машине всю дорогу от Окерсберги, но Адам игнорировал ее протесты. Ему нравился звук ее голоса, даже когда она злилась. Мириам всегда говорила с ним по-шведски, с тех пор, когда он был совсем маленький. Но суахили сквозил, придавая шведскому странную мелодичность. Шведский в исполнении Мириам.

– У тебя есть более важные дела, – продолжала она. – Много работы… ты не можешь позволить себе отгул.

Адам отыскал свободное место на парковке перед онкологическим корпусом Каролинской больницы. Он медлил с ответом, осторожно маневрируя к слишком узкому прямоугольнику.

– Сиди, сейчас я тебе помогу.

Он быстро обошел машину, потому что знал, что иначе она попытается выбраться самостоятельно.

– Боже мой, как ты меня заботишь…

– Надо говорить «обо мне заботишься».

– Не учи старую мать! – Мириам хлопнула его ладонью по макушке.

Адам привычно пригнулся. Когда он плохо вел себя в детстве, вместо ладони могла быть и деревянная ложка. Или материнская сандалия, если на то пошло. И далеко не всегда удавалось увернуться.

– Тебе не с кем общаться, – ворчала Мириам. – Когда наконец у тебя будет девушка?

Адам вздохнул. Мама поставила заезженную пластинку.

– Сейчас не время, – ответил он. – Я весь в работе, и…

– Знаешь, ничего страшного, если она будет белая, – перебила его мать. – Главное, чтобы не дурочка. И с широкими бедрами, чтобы могла подарить мне много внуков.

Мириам тяжело повисла на его руке.

– Вот, значит, как, – рассмеялся Адам. – Тебя не волнует моя личная жизнь. Ты просто хочешь стать бабушкой.

Сколько Адам себя помнил, она была большой. В детстве он любил заползать на ее руки, позволяя теплу окутать себя. Только там и чувствовал себя в безопасности. Это благодаря Мириам Адам все еще верил в этот мир, вопреки тому, с чем имел дело по работе.

– Хотя, знаешь, в моей жизни уже есть женщина, – сказал он. – Ты права, в отделении сейчас запарка, но часок они обойдутся и без меня. Что если с тобой что-нибудь случится? Отвезу тебя домой – и сразу на работу. Обещаю.