Читать книгу "Ход коня"

Когда из динамиков послышались первые звуки, он прибавил громкость, чтобы было слышно у него в кабинете. Что ни говори, французы понимают толк в электронной музыке. Эта мысль заставила Винсента с уважением подумать о Дени, парне Ребекки. Возможно, дочь не так уж ошиблась с выбором.

Винсент вернулся к загадочному сообщению на столе. Должен быть более глубокий слой, который ему еще предстоит раскопать. Единственное, что оставалось, – анаграмма, где заглавные буквы, как и знаки препинания, игнорируются, а из остальных, путем переставления, складывается зашифрованный текст. Но с восемнадцатью буквами возможны миллионы комбинаций. Без малейшего понятия, что хочешь получить в итоге, не стоило и начинать.

Вздохнув, Винсент сложил фрагменты обратно в конверт. Существует еще вероятность того, что все это вообще не имеет никакого смысла. В конце концов, ему уже не раз приходилось получать и такое. Но против этого говорили две вещи.

Первое – необъяснимое чувство тревоги, которое никак не хотело отступать.

И второе – что спустя ровно год после первой, – всего шесть месяцев назад, – Винсент получил новую рождественскую открытку. И новые бумажные фрагменты.

* * *

Мине всю ночь снились кошмары, но к утру все бесследно развеялось. Она проснулась вспотевшей больше обычного, поэтому утренние гигиенические процедуры заняли вдвое больше времени. Как следствие, Мина опоздала на работу. Юлия только что заканчивала обзор ситуации. Успешность работы в воскресенье во многом зависела от того, что коллегам удалось сделать в субботу. Мина надеялась, что больше, чем ей.

Выйдя из ворот своего дома, она замерла на месте. Мина слишком хорошо знала эту большую черную машину. В груди как будто забилась маленькая колибри, ища выхода из клетки. Зачем он здесь? Почему сейчас? Не зря несколько дней тому назад Мина вспоминала квартиру в Васастане…

Она подбежала к машине, дернула заднюю дверцу:

– Что случилось?

– Сядь, – велел он вместо ответа.

Одно это слово пробудило лавину воспоминаний. Он никогда не бывал щедр на слова и слишком привык отдавать приказы. Что было объяснимо, с учетом его положения. Но и в самом начале карьеры, когда они еще жили вместе, разговаривал примерно так же. Как будто всегда имел отправной точкой данную ему власть над другими людьми.

Мина села, предварительно осмотрев сиденье. Идеальная чистота. Наверняка есть люди, чьей единственной обязанностью является поддержание порядка в салоне этой машины.

– Что случилось? – повторила Мина, взглянув на водителя.

Само присутствие свидетеля показалось ей странным, но солнцезащитные очки водителя ничего не выдавали, когда Мина смотрела на него в зеркало заднего вида. Мужчина смотрел прямо перед собой.

Разумеется, быть в нужный момент слепым и глухим – часть его работы.

Мина перевела взгляд на другого мужчину, сидевшего рядом с ней на заднем сиденье. Сердце снова затрепетало. Зачем все-таки она здесь?

Он вычеркнул ее из своей жизни и жизни Натали. Мина поняла и приняла это. Таким было его главное условие. Если она уйдет от них, все связи оборвутся. И так продолжалось много лет. Он не приближался к ней, она – к нему. Вот так, просто. Пока они не застукали ее два года тому назад, и после этого больше не давали о себе знать. И Мина старалась держаться на расстоянии. Больше никакого наблюдательного пункта на платформе Блосуте. И никакого кофе в Кунгстредгордене. Что же случилось теперь?

И почему рядом с ее домом?

Мина сосредоточилась на крошечном пятнышке на спинке переднего сиденья. Единственном на идеально гладкой кожаной поверхности.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Она повернулась и встретила его взгляд. Стальной, как всегда. Но в ясных голубых глазах мелькнуло беспокойство. О, эти глаза, совсем как у Натали…

– Она вышла на контакт, – сказал он. – Ты должна была удерживать ее на расстоянии.

Мине не нужно было спрашивать, кого он имел в виду.

– Я давно не разговаривала с мамой, – ответила она.

– Натали с ней. С прошлой пятницы. Мои люди, конечно, всё видели. Это я не велел им вмешиваться.

Мина вспомнила, как два года назад, летом, не смогла отказать себе в чашечке кофе в компании Натали. Охрана увела дочь раньше, чем Мина успела сесть.

– До сих пор у тебя не возникало проблем с вмешательством.

– Все верно, – вздохнул он. – И привело к тому, что сейчас у нас с Натали… довольно натянутые отношения. Мне не хотелось бы усугублять ситуацию без необходимости. Не то чтобы я не знал, где этот дом… да и Натали теперь выросла. Так или иначе, она первой написала, что встретила бабушку. А вечером я получил еще одно сообщение, что она остается ночевать у Инес. Это было в прошлую пятницу. С тех пор Натали не отвечает на мои звонки. Сегодня воскресенье. Упрямый подросток, да, но всему есть пределы.

Мина прикусила язык. У нее вошло в привычку следить за Натали по телефону. Маленький GPS-передатчик, который она спрятала в рюкзаке дочери, должно быть, угодил в отсек, куда Натали редко заглядывала. Именно об этом свидетельствовали ежедневные перемещения красной точки по карте в телефоне. Но дело Оссиана на последние несколько дней вычеркнуло Мину из остальной жизни. Она не проверяла местонахождение Натали с утра среды, когда та была в отцовском доме. Мине стало стыдно. Не будь она такой забывчивой, отец Натали не сказал бы сейчас ничего нового для нее.

– Почему бы тебе просто не забрать ее? – спросила она. – Ты ведь знаешь, где это.

Мина заметила неуверенность на его лице. Если такое случалось раньше, то на доли секунды, настолько краткие, что, оглянувшись на него во второй раз, Мина могла поклясться, что ничего такого не было. Но сейчас это затянулось.

– Я не знаю, – ответил он. – В конце концов, у нас соглашение – никаких контактов. Но это ее бабушка, и прошло столько лет…

Окончание фразы повисло в воздухе. Взглянув в зеркало заднего вида, Мина увидела, что водитель все так же смотрит перед собой, не двинув ни единым лицевым мускулом за солнцезащитными очками.

Она поняла. Отец Натали боится, как будет выглядеть в СМИ в связи с тем, что он не давал дочери встречаться с близкими родственниками.

– Ты хочешь, чтобы я что-то сделала?

Он покачал головой, как будто подыскивал подходящие слова. Это была одна из его главных особенностей – никогда не говорить опрометчиво. Иначе он не поднялся бы так высоко.

Проходившие мимо люди смотрели на машину. Должно быть, перед обыкновенным жилым домом она смотрелась особенно странно. А тонированные стекла только разжигали любопытство.

– Я хочу, чтобы ты поговорила с матерью, – услышала Мина наконец его голос. – Без ведома Натали. Тебя она послушает. Но мы должны быть очень осторожны.

Мина заставила себя сделать еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Внутри нее бушевала буря. Мысли, воспоминания, эмоции, которые она до сих пор так старательно подавляла. Все то, без чего приучила себя жить.

– У меня важное расследование, – сказала она.

– Пропавший ребенок, – кивнул он. – Я смотрел пресс-конференцию. У меня информация, что сегодня вы нашли его мертвым.

– Тогда ты понимаешь, что мне есть чем заняться в данный момент. Встреча Натали с бабушкой меня не беспокоит.

Их взгляды снова встретились.

– Нет, но тебе, возможно, стоит обеспокоиться тем, что Натали может от нее услышать.

Ее охватила тревога. Он прав, конечно. Все их соглашения – карточный домик. Который грозит рухнуть каждую секунду, пока Натали с бабушкой. А если это произойдет, он похоронит под собой не только Мину, но и ее дочь.

– Я попробую, – прошептала она.

Он потянулся к переднему сиденью. Водитель подал блокнот и ручку. Знакомая рука черкнула несколько строк в блокноте, вырвала лист и протянула Мине. Теперь он был сама собранность, само спокойствие. Никакой неуверенности.

Мина открыла рот – ей было о чем спросить, и столько всего осталось невысказанным, – но тут же закрыла и потянулась в дверце. Она сама отказалась от права задавать вопросы.

Когда черная машина скрылась за углом, Мина долго еще стояла, не двигаясь с места, словно ждала ее возвращения. Потом посмотрела на записку в руке. Достала телефон и набрала номер. Если этого не сделать сразу, потом она не решится. Услышав голос автоответчика, Мина вздохнула с облегчением и надиктовала сообщение. Потом вернулась к воротам, механически набрала код и поднялась по лестнице в квартиру. Только там, за плотно закрытой дверью, позволила себе закричать.

* * *

Крыши домов сверкали в лучах утреннего солнца. Когда Рубен жил в Валлентюне, дома были коричневыми, а теперь их покрасили в разные цвета. Рубен собирался сюда несколько дней назад, но поиски Оссиана нарушили все планы. Вчера он беседовал с постояльцами и персоналом «Чапмана», сотрудниками Национального музея и Королевской академии художеств – учреждений, располагавшихся поблизости. Никто ничего не видел. Адам, конечно, предложил в воскресенье пройтись и по оставшейся части острова. Если убийца прибыл на лодке, существовала вероятность того, что его заметили с других лодок. Рубен поначалу сказал, что займется этим позже, сейчас ему предстоит другое важное дело. Потом решил отправиться на Шеппсхольмен немедленно. Но нет, сначала Эллинор.

Это расследование выбило его из колеи. Возникла необходимость ощутить себя частью чего-то большего. Вспомнить, по крайней мере, как это ощущалось. Друзья-приятели, Гуннар и другие – не то. Здесь товарищество сильно отдавало конкуренцией. Кто расскажет самую смешную историю. Или кто видел самую большую грудь на выходных. Рубен играл в эту игру скорее на автомате. Сейчас ему требовалось другое.

Найти Эллинор оказалось просто. Она все еще жила там же, где и он когда-то. Рубен сидел в машине на парковке и смотрел на дома внизу. Желтый был Эллинор. Он вышел из машины, ступил на знакомую дорожку. В маленьком парке играли дети.

Дети…

Мысль о них до сих пор не приходила ему в голову. Ведь Эллинор могла быть замужем и иметь детей. Сегодня воскресенье, вся семья дома. Если откроет муж, Рубен скажет, что ошибся адресом.

Возле желтого дома на лужайке действительно валялся детский велосипед. Рубен как будто вызвал его своими мыслями. И не какой-то малышовский трехколесник. Большой велосипед, для подростка. То есть у Эллинор была семья. Визит все больше представлялся плохой идеей, но лучше сделать это сейчас.

Рубен поднялся по небольшой лестнице и позвонил. Отступил на шаг, услышав шаги по ту сторону двери.

Открыла Эллинор.

– Да?

Первое, что его поразило, какой она стала красивой. Конечно, Эллинор и тогда была красавицей, но прошло десять лет. Достаточный срок, чтобы стать мудрее, опытнее. Чтобы стать матерью, начать жить своей жизнью. Все это Рубен прочитал на ее лице, и у него перехватило дыхание. Эллинор потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его, после чего она нахмурила брови.

– Рубен Хёк? Что ты здесь делаешь?

Это был не тот тон, которым говорят: «Так приятно видеть тебя после стольких-то лет». Скорее, наоборот: «Исчезни, пока я не позвала мужа».

– Привет, – сказал он так тихо, как только мог. – Извини, что без предупреждения… Мы можем поговорить?

Кто-то задвигался за ее спиной. Рубен попытался разглядеть, кто это, но Эллинор намеренно загородила собой весь дверной проем.

– Астрид, это ко мне, – бросила она через плечо. – Подожди, я сейчас.

По лицу Эллинор он видел, как плохо поступил с ней когда-то и как ей сейчас не хочется об этом вспоминать.

– Астрид? – переспросил он.

– Это тебя не касается, – перебила Эллинор. – Уходи, или я вызову полицию.

– Но, Элли, – он робко улыбнулся, – я и есть полиция.

– Ты прекрасно понял, о чем я. И не называй меня так. Не приходи сюда больше, прошу.

Откуда ни возьмись, перед Эллинор вынырнула маленькая фигура.

– Привет, меня зовут Астрид. А тебя?

– Он уходит, Астрид, – грубо оборвала Эллинор. – Всё, пока.

Она мягко отстранила девочку и захлопнула дверь перед самым его носом. Щелкнул замок. Рубен спустился со ступенек и остановился на лужайке, не зная, что делать. Но не стоять же так. Соседи могут заинтересоваться. Рубену на них плевать, но не ей.

Он пошел обратно к машине. Вот черт… Психолог Аманда права, это была худшая из его идей за последнее время. Той Эллинор, в которую он был влюблен и которую предал, больше нет. Все, что от нее осталось, – неприятные воспоминания новой Эллинор о прошлой жизни. Которые Эллинор преодолела и пошла дальше. Она обзавелась семьей и не виновата, что он не сделал того же самого.

Рубен сел в машину. Помедлил несколько секунд, прежде чем завести мотор. Странное ощущение – видеть Эллинор с ребенком. У девочки глаза матери и чужой рот. Рубен слишком хорошо помнил мягкие, полные губы Эллинор, летом слегка солоноватые от пота… Он тут же прогнал эти мысли. Не мог позволить себе снова утонуть в воспоминаниях.

Девочку зовут Астрид, как бабушку Рубена. Эллинор всегда любила его бабушку, а та, в свою очередь, постоянно спрашивала Рубена о его «милой невесте». Рубен не знал, что ей ответить, поэтому молчал. Завтра, за понедельничным кофе – ставшим для них своего рода ритуалом с тех пор, как бабушка переехала в дом престарелых, по счастливому стечению обстоятельств располагавшийся неподалеку от полицейского отделения, – Рубен наконец расскажет ей, что Эллинор, похоже, жива и здорова, и ее дочь зовут Астрид. Бабушке будет приятно это услышать.

Рубен вздохнул и нажал на газ. Дело сделано. Аманда гордилась бы им.

* * *

– В отчете о вскрытии Лилли много странного, – прохрипела Мина в трубку, горло все еще болело после крика. – Но ничего, что могло бы пролить свет на убийство Оссиана. Для этого нам, похоже, нужно дождаться его вскрытия.

Мина услышала, как на другом конце провода тяжело вздохнула ее начальница.

– Рейд Адама и Рубена ничего не дал, – услышала Мина голос Юлии. – И Педер не нашел никаких камер слежения вдоль дорожки.

– А на мосту, в Шеппсхольмене? Или на «Чапмане», там они должны быть.

– Камеры установлены на здании Национального музея, прямо перед мостом. Но обзор не очень большой. А если преступник приплыл на лодке, ему даже не пришлось выходить на мост. Что касается «Чапмана», у них только внутренние камеры; их не интересует, что происходит снаружи хостела. Так что у нас ничего нет. Я надеялась получить от тебя хоть что-нибудь.

– Думаю, нам стоит присмотреться к протоколу вскрытия Лилли, – повторила Мина. – Адам, кстати, придерживается того же мнения.

Юлия еще раз вздохнула:

– Рискую навлечь на себя гнев жены Педера, но все-таки позвоню ему еще раз. Если повезет, сможем связаться с матерью Лилли уже сегодня. Отец в отъезде, насколько мне известно. Ты на сегодня свободна. Дай знать, если что-нибудь придумаешь. Или увидимся завтра.

– Конечно.

Мина положила трубку. Неожиданная встреча с отцом Натали настолько потрясла ее, что наутро Мина не нашла в себе силы доехать до работы. Она чувствовала, что вот-вот сломается, и боялась, что это произойдет на глазах у коллег. Поэтому сказалась больной и объяснила Юлии, что боится заразить остальных. С учетом того, что вчера Мина кричала до хрипоты, в этом была доля правды.

Мина беспокойно ходила по квартире. Юлия дала ей несколько заданий, которые можно выполнить из дома. Мина все сделала, но не избавилась от ощущения, что находится слишком далеко от эпицентра событий. Дома она больше не чувствовала себя в безопасности. Ей нужно было отвлечься. Натали и Оссиан безостановочно кружили в мыслях, не давая ни малейшей возможности на чем-либо сосредоточиться.

Они не смогли спасти Оссиана. Это нужно просто принять. Сколько себя ни кори, это не добавит ни улик, ни путеводных нитей. С другой стороны, Юлия позволила ей остаться дома, разве это не везение? Теперь у Мины есть возможность хоть немного оправиться после вчерашнего потрясения.

Ее дочь сейчас с бабушкой, матерью Мины. Инес так и не ответила на сообщение, хотя указанный в записке номер точно верный. Можно, конечно, найти это место при помощи GPS-навигатора, заявиться к ним в качестве полицейского. Но это вряд ли улучшит ситуацию. Ничего другого не остается, кроме как ждать. И не находить себе места, потому что Инес все может рассказать Натали. При этой мысли Мину парализовало от ужаса. Есть тайны, которые не могут быть открыты, потому что на них слишком много держится. Они – фундамент, без которого жизнь просто рухнет. И никто не уцелеет под ее обломками.

Но ждать Мина не умела. Чего ей сейчас не хватало – это новых заданий от Юлии.

Хотя…

Мина взяла телефон и пролистала приложения. Ответила на электронные письма и несколько сообщений, которые получила сегодня. Может, есть еще что-нибудь интересное, важная статья в интернете, к примеру, или… Она остановилась на значке в виде белого пламени на красном фоне. «Тиндер», конечно! Чертов Рубен… Это он заставил ее пойти на это. Или нет, Рубен не виноват. Мина сама скачала приложение, чтобы заставить коллегу замолчать. Но сейчас-то рядом с ней нет никакого Рубена…

С другой стороны, почему бы и нет. Прекрасная возможность развеяться, отвлечься. И что плохого в том, что она откроет «Тиндер»? Сейчас все там зависают. Не монахиня же она, в самом деле. Да и мужчины из приложения не узнают, что Мина на них смотрела.

Мина рассчитывала таким образом хотя бы немного упростить ситуацию.

Надеялась на это.

Она подготовилась к тому, что увидит, просмотрев несколько статей в интернете. Узнала, что специалисты рекомендуют мужчинам фотографироваться с друзьями, домашними питомцами, членами семьи. Или выставлять фотографии, где они чем-то заняты. Потому что женщины – по мнению авторов статей, в большинстве своем тоже женщин – «клюют» прежде всего на активных мужчин. Мина хорошо понимала психологические основы подобных советов. Демонстрация заботы, сочувствия, активной жизненной позиции при наличии собственных интересов.

Проблема, однако, в том, что эти статьи читают сотни тысяч людей. Что само по себе напрочь обесценивает всю «психологию», сводя ее к бездумному следованию рекомендациям специалистов. Ну или тех, кто себя за таковых выдает.

Мина глубоко вздохнула, протерла телефон влажной салфеткой, открыла приложение и зарегистрировалась как пользователь.

Первым, кого она увидела, был мужчина с большой рыбой, которую гордо поднимал перед собой обеими руками. Мина даже вздрогнула от неожиданности. Как это понимать? Что значит рыба – хобби, домашний питомец? Может, член семьи? Добыча, похоже. Призванная символизировать мужественность, способность убивать и добывать еду. Сам мужчина был в темных очках, поэтому рыба – единственное, что раскрывало его личность.

Да, еще руки. Мина поежилась. Какая женщина в здравом уме позволит этим рукам, гордо державшим большого липкого леща, прикоснуться к себе? Мина понюхала пальцы. Ей уже казалось, что они пахнут рыбой.

Не в силах больше этого видеть, она смахнула «рыбака» влево. Бросила быстрый взгляд на следующего и повторила это движение.

Так она пролистнула десятки мужчин – в компании дедушек, в спортзале и со странными домашними питомцами. Был даже мужчина с подушкой. Очевидно, все они читали те же статьи, что и она. Рыбы тоже были, просто невероятное количество. При чем здесь рыбы – вот неразрешимая загадка. И глаза, похоже, придется промыть каустической содой.

Рубен может смеяться сколько угодно, но с нее достаточно.

Хотя… над одной из фотографий палец завис. На Мину смотрел кареглазый мужчина с темными вьющимися волосами, собранными сзади в рыхлый узел. Густая щетина на щеках и подбородке. Выглядит неплохо, но не настолько, чтобы это могло всерьез обеспокоить. Взгляд как будто немного уставший. Совсем немного. И фотография не студийная, обыкновенное любительское селфи. Тем не менее довольно удачное. Хотя и без претензий. Смотрит не в камеру, а на кого-то за кадром. Белая рубашка, закатанные рукава. Возможно, сделано на работе. И больше ничего – ни рыб, ни спортивных снарядов.

Мина вздохнула с облегчением и прочитала подпись:

Меня зовут Амир. Я юрист и все время на работе. Наверное, поэтому у меня проблемы с хобби и интересами. Но я настроен это изменить. Может, вместе у нас лучше получится?

Юрист, без хобби и интересов. Но выглядит очень неплохо. И не навязывает себя, в отличие от остальных. Рубен должен это видеть. Мина подумала о том, чтобы связаться с Амиром. Вряд ли встретиться, всему надо знать меру. Оссиан, конечно… Но ей хотелось ущипнуть за нос Рубена, и как можно больней. Чтобы навсегда закрыть тему социофобии и монашества.

Мина приложила палец к телефону и на секунду засомневалась. Провела пальцем вправо, прежде чем успела об этом пожалеть.

* * *

– Я обещал Анетт принять тройню сегодня днем, – сказал Педер. – Она собиралась выпить в кафе с подругами.

Они с Юлией проталкивались локтями сквозь поток туристов на тротуаре.

– Ты мог бы сказать жене, что придется подождать, пока мы не найдем убийцу Оссиана, – ответила Юлия.

И тут же пожалела об этом. Это прозвучало слишком резко. Она все еще злилась на Торкеля.

– Ты… э-э… извини, – быстро поправилась она. – Я сболтнула глупость.

Педер только кивнул.

– Нам повезло, что мать Лилли живет неподалеку от отделения полиции, – продолжала она. – Мы ненадолго. Потом можешь ехать домой. Я точно не из тех, кто стремится лишить молодую мать и без того редких минут отдыха, поверь мне.

Юлия достала телефон и пролистала сообщения. Два новых от Торкеля. Она удалила их, не открыв.

– Адрес – Гарваргатан, семь, – прочитала Юлия в телефоне. – По другую сторону площади Кунгсхольмсторг. Мы скоро будем там. Она дома. Грех не воспользоваться такой возможностью.

На пути Педера встал мужчина в шортах цвета хаки, сандалиях и футболке с гордой надписью: «Я люблю Хьё». Он неподвижно стоял посреди тротуара и выглядел растерянным. Пришлось его обойти.

– Похоже, в Хьё понятия не имеют о правостороннем движении, – недовольно пробурчал Педер.

– Ты как будто хвастался, что тройняшки научили тебя ангельскому терпению, – улыбнулась Юлия. – Или на жителей Хьё это не распространяется?

– Похоже, я просто завидую тем, у кого проблем меньше, чем у меня, – кивнул Педер.

Третье сообщение от Торкеля появилось раньше, чем Юлия успела убрать телефон в сумку.

– Если опоздаю, всегда остается шанс подкупить Анетт коктейлем, пока она переодевается, – сказал Педер. – Это и мне бонус. Анетт безумно сексуальна, когда пьет коктейли в нижнем белье.

– Слишком много информации, Педер, – оборвала его Юлия и поспешила дальше.

На какую-то долю секунды ей даже захотелось его ударить, хотя это было несправедливо. Но Юлия не могла себе представить, чтобы Торкель налил ей хотя бы стакан сока в качестве компенсации за то, что оставляет ее на вечер с Харри. Не говоря об алкоголе, который давно исчез из их жизни. Как и ее желание ощутить себя хотя бы немного более сексуальной в присутствии Торкеля.

– Сейчас сосредоточимся на родителях Лилли, – объявила Юлия. – Насколько я понимаю, мать все еще лечится. Исчезновение Лилли не прошло даром, это понятно. Но, судя по тому, что мне удалось прочитать об этой тяжбе с мужем из-за опеки над дочерью, с мамой и до того все было не так просто. Поэтому мы должны быть очень осторожны.

Гарваргатан лежала в тени. Они сбавили шаг и некоторое время наслаждались прохладой, пока не достигли ворот дома номер семь. Позвонили и поднялись на лифте в квартиру Йенни и Андерса Хольмгренов.

Тридцатипятилетний мужчина открыл дверь, отгоняя ногой заливающуюся злобным лаем чихуахуа.

– Добрый день. Я Юлия Хаммарстен, мы вам звонили, – представилась Юлия и протянула мужчине руку.

Ладонь Андерса была мягкой и потной.

– Заходите, заходите. И не беспокойтесь насчет Мольберг, это она от скуки. Воображает себя немецкой овчаркой… Йенни здесь, в гостиной.

Он шел впереди, Мольберг путалась под ногами.

Комната, в которую они вошли, представляла собой гостиную, совмещенную с кухней. Очень удачное решение. Все окна нараспашку. Если вытянуть шеи, можно увидеть Риддарфьёрден.

– Присаживайтесь. Хотите чаю со льдом?

Педер и Юлия с благодарностью кивнули, и Андерс прошел на кухню.

Мать Лилли сидела на диване и смотрела перед собой в пустоту. Болезненная худоба и почти физически ощутимая аура нервозности. Йенни ритмично барабанила по полу одной ногой.

– Насколько я поняла, вы здесь из-за пропавшего мальчика? – спросила она, закуривая сигарету.

– Мы ведь договорились не курить в квартире. – Андерс обернулся, доставая контейнер с кубиками льда из морозилки, и нахмурился.

Йенни, не отреагировав, глубоко затянулась и медленно выпустила в воздух несколько колец дыма.

– Все верно, – ответил на ее вопрос Педер. – Мальчика зовут Оссиан Вальтерссон.

Йенни сделала еще несколько затяжек. Андерс звенел бокалами в кухонном углу.

– Мы не виделись с похорон, это вам известно? – почти закричала она. – Я и Мауро, отец Лилли, я имею в виду. Конечно, вы всё знаете. Не виделись, не перезванивались. А зачем? Он добился того, чего так хотел. Забрал у меня дочь.

Йенни яростно загасила окурок в пепельнице на столе.

– Дорогая, мы столько раз говорили об этом. Мауро хотел быть с ней каждую вторую неделю.

– Каждую вторую неделю! – закричала Йенни. – Половина жизни моей дочери! Он ведь сам ее бросил. Ее и нас всех. Ради этой чертовой блондинки.

– Сесилия брюнетка, – поправил Андерс.

– Это Мауро убил ее, готова спорить на что угодно, – продолжала Йенни. – У него родственники сплошь психопаты. Они всё сделали для того, чтобы лишить Лилли матери. Он нашел ей другую мать вместо меня, чертову девчонку!

Юлия видела решение суда. Йенни не разрешили быть с Лилли, пусть даже неделя через неделю. Ее признали недостаточно психически устойчивой, чтобы участвовать в воспитании своего ребенка.

Тогда приговор удивил Юлию. В тяжбах об опеке суды почти всегда брали сторону матери, независимо от ситуации. Редкий случай, когда мужчина оказывается в менее выигрышном положении. Но агрессивная женщина на диване была достаточно убедительна.

– Обстоятельства исчезновения вашей дочери и Оссиана обнаруживают большое сходство, – спокойно ответила Юлия. – Поэтому мы и решили встретиться с вами еще раз. Извините, у нас нет намерения бередить ваши раны.

Она с благодарностью приняла напиток от Андерса. В золотистом чае плавали кубики льда, он пахнул свежестью и пряными травами. Юлия отпила из бокала. Педер уже осушил свой. Андерс явно знал свое дело.

– Полиция тщательно расследовала версию, что за похищением Лилли стоит кто-то из членов семьи, – начал Педер и откашлялся. – Включая обвинения, выдвинутые против Мауро. Они не нашли никаких подтверждений этому.

– Доказательства, – фыркнула Йенни. – Единственное, из-за чего вы суетитесь.

Андерс снова наполнил бокал Педера и занял место на диване рядом с женой. Собака запрыгнула на диван и положила голову ему на колени. Похоже, она уже смирилась с присутствием в квартире Юлии и Педера – по крайней мере, вслух больше не возмущалась.

– Ты сам все видел. – Йенни повернулась к мужу. – У нее было красное пятно между ног, каждый раз, когда она возвращалась от Мауро. Я водила ее к врачу. Но нынешние врачи… они так боятся сказать что-нибудь не то! Мне объяснили, что у Лилли слишком тесные трусы, чтобы я купила на размер больше.

Длинные темные волосы упали Йенни на лицо, и Юлия подумала, что эта женщина, наверное, была красива, пока озлобленность не исказила ее черты.

– Йенни, – мягко возразил Андерс, – ты сама понимаешь, что это не так. Мауро точно не стал бы причинять Лилли вред. Он любил ее не меньше, чем ты.

Йенни отвернулась к окну и зажгла очередную сигарету.

– Сегодня не ее день, – обратился Андерс к полицейским, не спуская глаз с жены.

– Что-нибудь еще помните из того дня, когда она исчезла? – спросил Педер.

Йенни яростно затрясла головой.

– Я сразу поняла, что это Мауро. Что это он ее спрятал.

– Но сотрудники детского сада утверждали, что в тот день девочку забрала пожилая пара.

– Их много, этих Мауро, – проворчала Йенни. – И он не такой дурак, чтобы подставляться. Конечно, он послал за Лилли кого-то из своих родственников. Его родители умерли, но там ведь есть и другие старики. Они поголовно психи, вся эта компания.

Ее голос сорвался на фальцет. Собака вздрогнула и подняла голову.

– Ты несешь чушь, – строго сказал Андерс. – Уверена, что не забыла принять лекарство?

– Чушь, – повторила Йенни плаксивым тоном. – Мой ребенок умер, я прошла через ад. Я сделала все, чтобы спасти ее от этого… чудовища… и не спасла.

Йенни трясло. Она зажгла очередную сигарету от окурка предыдущей и затянулась, словно хотела высосать фильтр.

– И потом, теперь у нас совсем другое расследование, – добавила Юлия, медленно проговаривая каждое слово, как будто так Йенни лучше могла ее понять. – С другим ребенком, а обстоятельства, как я уже говорила, схожи. И поэтому…

– Мауро чертовски умен, – перебила ее Йенни и постучала себе по виску, раскачиваясь из стороны в сторону. – Он ведь понимает, что его будут подозревать. Вот и отвлекает внимание от себя и Лилли. А я все пытаюсь заставить вас поверить, что это он… – Она щелкнула пальцами в воздухе. – Тот самый ваш… серийный убийца.

– Вы действительно полагаете, что это серийный убийца? – спросил Андерс полицейских, поглаживая Мольберг.

Прежде чем ответить, Педер вопросительно посмотрел на Юлию, которая осторожно покачала головой.

– К сожалению, сейчас мы вам этого сказать не можем, – ответил Педер. – Мы рассматриваем разные версии. Поэтому мы здесь.

Йенни закатила глаза и указала на Педера сигаретой. Столбик пепла, ставший слишком длинным, обрушился на светлый ковер. Андерс вздрогнул, но промолчал, продолжая гладить Мольберг.

– Один раз вы уже клюнули на эту удочку, клюнете и снова. Я знаю, что говорю. Мауро – дьявол. Всё. Больше мне с вами разговаривать не о чем.

Йенни быстро встала и вышла на балкон, где продолжала говорить, стоя спиной к полицейским:

– Допросите Мауро, сами все увидите. Чертова семья, чертов псих…

Юлия и Педер встали. Андерс, ни слова не говоря, последовал за ними в прихожую. Когда входная дверь закрылась, полицейские услышали истошный лай Мольберг.

* * *

– Привет!

Натали на мгновение замерла. Красивая темноволосая женщина улыбалась всем лицом. Натали знала, кто она.

– Можно сесть?

Нова устроилась напротив нее, не дожидаясь разрешения. Натали пожала плечами. Бабушка оставила ее одну во время обеда, после того как незнакомый мужчина увел ее, шепнув что-то на ухо. На обед был суп с самым вкусным свежевыпеченным хлебом, какой только она пробовала в своей жизни. С едой здесь всё в порядке, хотя Натали и не отказалась бы от чизбургера с картошкой фри. Тем более что такой порцией и мышь не накормишь.