Читать книгу "Мастер незабываемого соблазнения"

– Разве мы в силах наложить запрет на разговоры об этом? Ни один человек не любит скандалы, а то, что он произошел именно на этой вечеринке, только усугубляет ситуацию.

– Я знаю, как это ужасно. Вот именно поэтому я здесь. Я смогу сделать так, чтобы он был забыт.

– Я не понимаю, почему мы не можем просто игнорировать публикации. Оправдываясь, мы только подольем масла в огонь.

– Если бы у нас был год или больше, это сработало бы, но болезнь вашего отца лишает нас этого времени. Мне жаль, но я вынуждена сказать это. Я действительно была бы рада привести другой аргумент.

– Значит, возвращаемся к расписанию. – Адам сделал глубокий вдох и отложил вилку. – Но мы начнем работу только после того, как ты пообещаешь говорить мне «ты». «Выкать» в нашей ситуации противоестественно.

Сердце Мелани переполнилось сочувствием. Она могла только представлять, что переживает сейчас Адам, как ему трудно думать о том, что предстоит взвалить на себя работу, о которой он вовсе не мечтал, даже в юности. И все из-за того, что болезнь отца оказалась неизлечимой.

– Да. Он сказал мне о том, что болен. Думаю, он использовал этот прискорбный аргумент, чтобы дать мне понять, насколько срочно требуется решить возникшую проблему. Очень важно, чтобы совет директоров компании увидел вас… тебя… в лучшем свете и одобрил твое назначение исполнительным директором. К моменту официального объявления о твоем назначении на торжественном гала-ужине скандал должен стать отдаленным воспоминанием. А он состоится всего лишь через несколько недель.

– Совет директоров… Удачи тебе в этом. – Адам покачал головой, и в этот момент зазвонил телефон. – Извини. Я должен ответить.

– Конечно.

Адам встал со стула и ушел в гостиную. Мелани была рада передышке – убедить его в том, что она справится с задачей, стоило ей больших усилий. Но даже если он станет сотрудничать, полностью изменить общественное мнение всего за месяц – задача крайне сложная. Но она должна сделать это.

– Прошу прощения, – извинился Адам, вернувшись. – Проблемы с запуском нового приложения на следующей неделе.

– Пожалуйста, не извиняйся. Я понимаю. – Мелани встала, взяла тарелку и подошла к раковине. Она ополоснула ее и положила в посудомоечную машину. – Ты заканчивай ужин, а я заберу чемодан из машины и пойду отдыхать. Ты не покажешь, в каком направлении расположена гостевая комната?

– Можешь считать меня старомодным, но ни одна женщина не должна выходить в дождь за чемоданом. Я сам принесу. – Он предупреждающе поднял палец, поскольку увидел, что Мелани собирается возразить. – Я настаиваю.

Стоя в дверях, она смотрела, как, невзирая на дождь и ветер, Адам, как был, без пиджака, идет к машине. Его волосы и рубашка были полностью мокрыми к тому моменту, как он вернулся. Он провел рукой по волосам, и в голове Мелани промелькнуло воспоминание о ночи, проведенной вместе: вот она выходит из-под душа, который принимала с ним, ступает на мягчайший коврик… Адам проводит рукой по мокрым волосам, пропуская их сквозь пальцы, и его пылкий взгляд говорит о том, что он снова хочет заняться с ней любовью. Обвив руками ее талию, он кладет ладони на ее ягодицы и целует в шею, так нежно и трепетно, что ее бросает в дрожь.

Мелани почувствовала, что упадет в обморок, если он еще раз пригладит свои мокрые волосы.

– Твоя комната наверху. Вторая дверь справа.

Когда она поднималась по лестнице, Адам шел вслед за ней.

– Эта? – уточнила она, заглядывая в комнату и все еще чувствуя головокружение из-за непрошеных воспоминаний.

Адам из-за ее спины протянул руку и включил свет. В прекрасно декорированной комнате главенствовала огромная кровать. Зона отдыха у камина показалась ей очень уютной.

– Надеюсь, его можно растопить. – Адам зашел в комнату вслед за ней и поставил чемодан на специальную подставку рядом с великолепным туалетным столиком в стиле Прованс.

– Очень красивая комната. Спасибо. И за то, что принес мой чемодан, тоже.

– Не хочу тебя разочаровывать, но я не такой негодяй, как думают все вокруг. – Адам направился к выходу, но в дверях остановился.

Мелани не знала, каким на самом деле был Адам. Может быть, она узнает это в этот уикэнд? А может быть, не узнает никогда.

– Это хорошо. Нам будет намного проще показать им лучшую сторону Адама Лэнгфорда.

На его лице появилась лукавая улыбка.

– Ты видела меня голым. Так что я бы сказал, что ты определенно можешь сказать, какая же из моих сторон лучшая.

Мозг Мелани взорвался, щеки заалели.

– Спокойной ночи, – сказал он и вышел.

Глава 3

Мелани села на постели, еще не совсем проснувшись, и подтянула мягкое одеяло к груди. Прошлый вечер прошел по плану, но во многих отношениях было облегчением знать, что самая скользкая тема была затронута и выяснена.

Несмотря на усталость, она долго не могла уснуть. Слова Адама о том, что она видела его обнаженным, навели ее на размышления о лучшей из его сторон. Если вспомнить ту ночь… как они целовались в лимузине, как он расстегивал ее платье в гостиной, как занимались сексом у кафельной стены душа… то лицевая… передняя сторона. Определенно передняя.

Жаль, что ей больше никогда не доведется увидеть эту его сторону.

Мелани откинула одеяло, поднялась и подошла к окну. По краю ухоженного сада тек ручей, грозя подмыть свои каменные берега. Высоченные сосны покрывали склоны Блу-Ридж. Наступил новый день, и ураган казался далеким воспоминанием.

Мелани взяла свою косметичку, вошла в красиво оформленную серым гранитом и серебристой стекломозаичной плиткой ванную комнату. Быстро приняв душ, она нанесла немножко румян, туши и подводку для глаз. Умеренный, сдержанный макияж скрыл следы утомленности.

Мелани чуть взлохматила короткие волосы и уложила челку немного набок. Коротко обрезав и перекрасив волосы, она словно изгнала из памяти воспоминания о бывшем женихе, о его лжи и предательстве. Несколько радикальное и, как оказалось, не слишком действенное решение. Она никак не могла отделаться от мыслей о том, что, вместо предложения, которого она ожидала со дня на день, Джош собрал свои вещи и уехал с другой женщиной, оставив ее один на один со всеми проблемами.

Вернувшись в комнату, Мелани надела белую футболку с круглым вырезом, черный кардиган и облегающие джинсы. Обувшись в балетки, она поспешила вниз, на запах кофе, доносящийся из кухни. Она чувствовала себя энергичной, неустрашимой, готовой к свершениям. А потом увидела Адама.

Да он издевается! Она сошла вниз, готовая к работе, и совсем не ожидала увидеть Адама с обнаженным торсом, блестевшим от пота.

– Доброе утро. – Адам стоял посреди кухни с телефоном в руке. – Я сделал кофе. Налить тебе? – Он повернулся, открыл шкафчик и потянулся за кружкой. Джентльменское поведение сопровождалось демонстрацией скульптурных контуров мышц плеч и спины.

Ее глаза помимо воли наслаждались этим зрелищем, и Мелани вдруг начала сомневаться в том, какую из сторон Адама следует считать лучшей. Вид сзади в баскетбольных шортах был убедительным аргументом для изменения ее мнения. Потом она вспомнила, как он выглядел в этом ракурсе без одежды. Сомнения Мелани усилились еще больше.

– Сливки? Сахар? – спросил он, наполняя ее кружку.

– И то и другое, пожалуйста. – Мелани покачала головой, пытаясь привести в порядок мысли. – Я сама положу.

– Вот, бери. – Адам указал на молочник и сахарницу. – Хорошо спала?

Мелани положила ложку сахара в кружку и сосредоточилась на помешивании дымящегося кофе.

– Да, очень. Спасибо. Я готова приступить к работе, как только ты сочтешь возможным. У нас сегодня очень много дел.

– Я уже размялся.

– Вижу. – Она повернулась, но даже мимолетного взгляда на Адама оказалось достаточно для того, чтобы ее самообладание снова пошатнулось.

– Что-то не так?

– Нет. Просто… – Голос Мелани дрогнул, выдав ее с головой. – Ты не мог бы надеть рубашку?

– Зачем? Это тебя волнует? Мне жарко. Ничего не могу поделать, такой вот я горячий. – Он одарил ее провокационной улыбкой.

– Адам, нам будет сложно удерживаться в рамках профессиональных отношений, если ты станешь расхаживать полуодетым. Тебя не затруднит надеть рубашку?

– Моя мама тоже всегда заставляла меня одеваться к завтраку, когда я был ребенком. Еще она без устали напоминала мне каждый день, что нужно пользоваться зубной нитью и носить чистое белье. На сегодня я выполнил два из трех ее требований. Что ж, никто не идеален.

– Послушай, у нас прорва работы. Прими душ, и давай приступим.

– Я сделал бы это быстрее, если бы кто-нибудь потер мне спинку.

– Адам, пожалуйста. В подписанном мной контракте четко оговорена недопустимость личных отношений. Я очень серьезно отношусь к этому пункту, и я знаю, что твой отец тоже.

– Мы оба знаем, что единственный способ соблюсти этот пункт – положиться на добропорядочность и целомудрие.

Мелани раздраженно вздохнула.

– Дела пойдут лучше, если ты перестанешь все превращать в шутку.

– Сегодня суббота, а я, как проклятый, пахал всю неделю. Я бы с большим удовольствием почитал книгу или посмотрел по телевизору ток-шоу. В качестве пособия, как отвечать на вопросы во время интервью. А потом мы могли бы обсудить, понравился бы я Опре Уинфри или нет.

– Во-первых, Опре ты бы не понравился. Во-вторых, я знаю, что ты ненавидишь говорить об этом, но мы должны погасить скандал. – В этот момент раздался сигнал телефона Мелани. – Извини. Я должна проверить. – Она просмотрела сообщение. – В сегодняшней газете интервью с твоей бывшей невестой – репортер попросил ее прокомментировать скандал. – Мелани покачала головой, испытывая жалость к Адаму. – Вот почему ты должен позволить мне сделать мою работу. Ты же не хочешь, чтобы это продолжалось?

Адам закрыл лицо рукой. Джек немедленно подошел к нему и ткнулся носом в бедро.

– Эй, приятель. – Голос Адама был печальным. Он присел и посмотрел Джеку в лицо… морду. Потом ласково потеребил уши. – Нет, не хочу.

Сидя на банкетке, обитой кожей, в своей гардеробной, Адам развязывал кроссовки и одновременно удерживал телефон между ухом и плечом. Мать ответила почти сразу.

– Мам, привет. Отец рядом?

– И тебе привет. А со мной поговорить ты не хочешь?

– Конечно, хочу, но я надеялся поговорить с папой и узнать, как он себя чувствует.

– С отцом все нормально.

– Он вчера вернулся домой сильно уставшим?

– Да. Пятница – самый тяжелый день. Я не знаю, зачем он продолжает ходить на работу в «Лэнгтех» каждый день.

– Я тоже не знаю.

«Лэнгтех», свою телекоммуникационную корпорацию, отец Адама создал с нуля еще в семидесятых. Адам рос наследником, но, как только он поступил в Гарвардскую бизнес-школу, понял, что так же, как его отец и каждый мужчина из семьи Лэнгфорд, он не унаследует чужую империю, а построит свою собственную. И действительно, свою первую компанию он создал еще во время учебы.

Тем не менее, когда отец впервые почувствовал себя плохо и родители попросили его помочь с управлением «Лэнгтех», Адам без колебаний выполнил свой сыновний долг. На тот момент диагноз Роджеру Лэнгфорду еще не был поставлен, и родители не хотели, чтобы из-за слухов о его болезни акции компании резко упали.

Как оказалось, это был генеральный прогон, и Адам прошел его с честью, но в то же время это был худший год в его жизни – он только что основал собственную компанию и был вынужден отвлекаться на «Лэнгтех», а в довершение всего его бросила невеста после двухлетних отношений. Одним словом, «Лэнгтех» стала его непреходящей головной болью.

– Рано или поздно, – продолжал Адам, – мы будем вынуждены объявить публично, что его заболевание гораздо серьезнее, чем ожидалось. Я устал от пустых отговорок.

– Я согласна, но отец не хочет делать никаких заявлений, пока не прояснится вся эта ситуация с тобой… Ну, о которой пишут все газеты.

Его мать не смогла заставить себя произнести слово «скандал», и он был благодарен ей за это. Адам взглянул на свои часы «Таг хоер» – было почти девять тридцать, и Мелани ясно дала понять, что она готова приступить к работе. – Ладно, мам. Могу ли я включить громкую связь?

– Ты же знаешь, как я ненавижу это.

– Прости. Просто я должен принять душ. – Адам нажал кнопку громкой связи на своем айфоне. – Я поговорю с папой об этом, когда вернусь в город. Может быть, я заеду к вам в воскресенье днем.

– Позвони сначала. Репортеры разбили лагерь рядом с домом. Возможно, тебе придется пробираться через черный вход.

Проклятье! Одно дело, когда папарацци выслеживают его, и совсем другое – когда они не дают покоя его родителям.

– Хорошо. – Адам схватил со скамейки халат и надел его.

– Если останешься на ужин, мы можем позвать твою сестру. Мы с отцом были бы рады собраться всей семьей.

– Звучит здорово. Мы с Анной могли бы попытаться повлиять на отца и уговорить его включить сестру в план преемственности. Мы оба знаем, что она отлично справится. – Он больше не говорил родителям о том, что не хочет управлять «Лэнгтех». Они всегда считали его доводы смехотворными. Теперь Адам задался целью убедить отца дать сестре шанс, о котором она мечтала и которого заслуживала.

– Твой отец никогда не согласится на то, чтобы компанией управляла Анна. Он хочет, чтобы Анна ходила по магазинам и ублажала мужа, а не заседала в конференц-зале.

– А почему она не может делать и то и другое?

– Я скоро потеряю мужа, твоего отца, а ты хочешь еще лишить меня надежды увидеть внуков? У тебя, например, точно не будет детей, пока ты не найдешь подходящую женщину, и только Господь знает, когда это произойдет.

Началось!

– Ладно, мам, мне нужно идти. У меня тут гостья образовалась, и мне нужно принять душ. – Адам зашел в ванную комнату, прошлепав босыми ногами по кафельному полу.

– Гостья?

Он отвернул кран.

– Да. Мелани Костелло. Женщина, которую отец нанял, чтобы провести эту бесполезную пиар-кампанию.

– Она не бесполезная! Нам нужно сохранить наследие твоего отца и репутацию семьи. Когда он… покинет нас, ты станешь ее главой. И очень важно, чтобы о тебе судили по твоим талантам, а не по череде женщин, которых ты без конца меняешь. А она хорошенькая? – не смогла сдержать любопытство мать.

Адам усмехнулся:

– Мама! Это не свидание. Это работа, и ничего больше. – Не мог же он сказать матери о том, что и сам был бы не против, если бы это было свидание. Или о том, что у них с Мелани было в прошлом. И конечно, не мог признаться, как ему нравится быть рядом с ней, даже когда она злится. Тогда пришлось бы рассказать, как ярко сверкают ее синие глаза, как сводят его с ума женственность ее тела и незабываемые чувственные губы.

– Мне нужно идти, мама. Скажи папе, чтобы позвонил мне, если у него будет возможность. Я беспокоюсь за него.

– Я тоже беспокоюсь, дорогой.

Адам попрощался, положил телефон на мраморный столик, сбросил халат на пол и встал под душ, страстно желая, чтобы горячие струи смыли его беспокойство об отце хоть на мгновение. Состояние матери тоже вызывало тревогу – он чувствовал глубокий стресс и депрессию в каждом ее слове.

Он ничем не мог помочь отцу, кроме как сделать последние месяцы его жизни счастливыми. Именно по этой причине Адам согласился на эту дурацкую авантюру с пиар-кампанией. И все же решающим моментом стал миг, когда на вебсайте компании «Костелло паблик рилейшенз» он увидел фотографию Мелани. После года гаданий и предположений, кем же она могла быть, он не только узнал ее, но и то, что именно Золушке предстоит обелить его в глазах общественности. Какая ирония!

Одевшись, он спустился вниз и нашел Мелани в глубокой задумчивости. Наверняка размышляет, как «высушить его грязное белье», которое пресса хорошенько прилюдно пополоскала.

Глава 4

Пусть внутренность сумки Мелани и напоминала гаражную распродажу, она никогда не забывала, что куда положила.

– Ты не видел мои папки? Те, с графиком интервью? – спросила она озабоченно, заглядывая за подушки массивного секционного дивана в гостиной.

Адам разжег камин, хотя погода и прояснилась.

– Не можешь найти? Пришли материал по электронной почте, и я прочитаю его прямо в телефоне. – Он встал с колен и отряхнул джинсы.

– Мне нравится бумажный носитель. Я полагаюсь на него в большей степени, – ответила Мелани, направляясь в кухню. – Странно. Неужели я забрала их в свою комнату? – Она пошла к лестнице, но сделала всего несколько шагов. Ее блокноты и папки обнаружились за одним из кожаных мягких кресел с невысокой спинкой. Она схватила их.

– Ты скормил их Джеку?

Адам что-то печатал на своем телефоне.

– Что? Неужели ты на самом деле оставила их там, где он мог добраться до них?

– Я полагала, что они будут в безопасности на журнальном столике.

– Э-э, нет. Ему только три. Каким бы хорошо обученным он ни был, он все же щенок. Он будет жевать все подряд, если дать ему такую возможность.

Мелани пролистала записи. Один блокнот оказался изжеван по углам, второй лишился переплета.

– Надеюсь, закуска Джеку понравилась.

В ответ Джек громко всхрапнул, развалившись у камина.

– Я бы сказал, что он хорошо потрудился и чертовски устал.

– Давай все же сосредоточимся на подготовке к интервью. Я должна тебя подробно проинструктировать.

– Ты шутишь! Я абсолютно в себе уверен и невозмутим. – Он сел на диван, провел рукой по волосам, и до Мелани долетел аромат его одеколона. И ее мысли сразу же потеряли стройность.

– Отлично, мистер Невозмутимость. – Мелани села напротив него. – Мы сделаем пробное интервью и посмотрим.

– Отлично.

Мелани решительно щелкнула шариковой ручкой. Она знала много приемов, с помощью которых журналисты могли довести Адама до белого каления.

– Мистер Лэнгфорд, расскажите мне о той февральской ночи, когда случился скандал с Порцией Уинфилд.

Адам улыбнулся, решив, что они играют в игру.

– Пожалуйста. Я вышел и столкнулся с Порцией. Мы познакомились несколько месяцев назад на вечеринке. И оба много выпили.

– Не говори, сколько ты выпил. Это выставит тебя в неприглядном свете.

– Почему? Это свободная страна.

– Никогда, никогда не говори эту фразу. Это попытка оправдать любой поступок без учета последствий. – Она не обратила внимания на его хмурый взгляд. – Попробуй еще раз. Расскажи мне о той ночи в феврале.

На лице Адама появилось сконфуженное выражение. Мелани хотелось надеяться, что он осознал, по какому тонкому канату должен пройти, чтобы погасить скандал.

– Этот вопрос мне уже задавали много раз, и я всегда отвечал правду. Теперь даже не знаю, с чего начать.

– Журналисты – большие мастера в искусстве заманивания в ловушку. Они будут провоцировать тебя сказать что-нибудь компрометирующее и тут же вцепятся, как собака в кость. Им требуется что-то пикантное. И твоя задача контролировать разговор. Говорить о скандале только то, что ты уже говорил.

– Что именно?

– Это ты мне расскажи. – Мелани снова щелкнула ручкой и выжидательно уставилась на Адама.

– Я пришел в клуб один. Мы случайно столкнулись уже там.

– Это звучит так, как будто ты пришел в клуб, чтобы присмотреть женщину на ночь. Твой ответ должен быть безобидным и позитивным. Ничего такого, что может быть истолковано превратно.

В ответ Адам сжал губы в тонкую линию.

– Я работал как проклятый над новым проектом и решил выпустить пар.

– Мне очень жаль, но это тоже не годится. О работе сказано хорошо, но «выпустить пар» превращает тебя в человека, которому нужен алкоголь, чтобы расслабиться.

– Так и есть, иначе какой смысл идти в клуб? – Адам откинулся на подушки. – Знаешь, не думаю, что смогу это сделать. Мой мозг как-то не так устроен. Меня спрашивают, я отвечаю, и мы двигаемся дальше.

– Я знаю, что это непросто, но ты справишься. Обещаю. Нужно немного откорректировать твои ответы.

– Объясни на примере, что ты имеешь в виду. Если я не разберусь, что к чему, мы будем сидеть здесь в течение нескольких дней.

– Ладно. Во-первых, ты должен определить свои отношения с мисс Уинфилд. Может быть, что-то вроде: «Я знаком с Порцией Уинфилд в течение нескольких месяцев, мы друзья. Она восхитительная женщина, прекрасный собеседник».

Адам приподнял бровь и ухмыльнулся:

– Ты же знаешь, что она не самый острый инструмент в сарае, не так ли? Какой из нее собеседник, если она полная ду…

– Адам!

Мелани раздумывала над тем, что сказать дальше. Репутация Адама предполагала, что он мог иметь любую женщину, которую пожелает. Только в прошлом году у него был короткий роман с актрисой Джулией Кис, завязавшийся сразу после того, как она была признана самой красивой женщиной в мире. Мелани хорошо помнила, как стояла в очереди в аптеку и смотрела на совершенное лицо Джулии на обложке журнала, испытывая отчетливое чувство зависти.

– Можно сказать, что вы обрадовались встрече и выпили по бокалу, – предложила Мелани, собравшись с мыслями.

– Их было больше трех, и она была уже пьяна, когда я пришел.

– Но ведь будет правдой сказать, что в какой-то момент вечера вы вместе выпили по бокалу, не так ли? И не нужно больше уточнять.

– Ладно.

– Я застряла на моменте, когда именно вы начали целоваться, при этом подол ее платья сзади зацепился за резинку трусиков. Знаменитых, исчезнувших впоследствии трусиков.

Адам вздохнул и покачал головой:

– Ты сама понимаешь, насколько вся эта история идиотская?

– Нет. Поэтому и прошу рассказать мне.

Адам скрестил руки на груди.

– Я поцеловал ее, и это не было похоже на просто «чмок». Признаю. Но я быстро понял, что она очень пьяна. И я не собирался продолжать. Я понятия не имел, что она к тому времени продемонстрировала свои ягодицы уже половине бара. И что кто-то снимал на камеру телефона.

– И что потом? – Ей было любопытно, хотя и подташнивало от пошлости этой истории.

– Я сказал ей, что провожу ее к машине, чтобы водитель отвез ее домой. Расплатился по счету, а она пошла в дамскую комнату. Я вывел ее наружу, но она едва могла идти и просто висела на мне. Потом уронила телефон на тротуар, наклонилась, чтобы поднять его, при этом я продолжал поддерживать ее за талию. Вот тогда-то она и продемонстрировала всему миру свою… ну, ты понимаешь…

– О да! То, что породило миллион шуток в Интернете.

– Я говорю, что понятия не имел.

– При этом весь мир уверен, что это ты снял с нее трусики в баре.

– Конечно. Но все было не так. Я понятия не имею, что она сделала с ними или почему оказалась без них. Я всего лишь пытался быть хорошим парнем.

– Реальность такова, что пресса любит подлавливать известных людей в тот момент, когда они совершают глупости, но плохая реклама не причинит Порции такой же ущерб, как тебе. Скандал, вероятно, сделает ее персону еще более интересной для поклонников.

– Я никогда не стал бы покупать ей выпивку. Или целовать ради скандальной популярности.

Мелани даже пожалела Адама. По существу, он не сделал ничего плохого. Просто в какой-то момент все пошло не так.

– Ты хочешь сказать, что моя бывшая невеста высказалась в газете по поводу этого скандала? Не думаю, что я смогу прочесть это без тебя.

Мелани съежилась, зная, какие неприятные вещи ему придется узнать о себе. Если бы ее бывший когда-нибудь сказал о ней нечто столь же ужасное, она, вероятно, свернулась бы в клубок и умерла.

– Мне кажется, мы должны беспокоиться не об этом.

– Нет, я хочу знать. Скажи мне. – Это было произнесено решительно и категорично.

– Помни, ты сам настоял. – Мелани вывела статью на экран телефона и сделала глубокий вдох. – Цитирую: «Я хотела бы сказать, что это меня удивило, но это не так. Адам всегда испытывал огромную слабость к хорошеньким девушкам. Я вообще не знаю, способен ли Адам воспринимать женщину всерьез. Я убеждена в том, что любить он не способен. Я испытываю к нему жалость, но надеюсь, что когда-нибудь он поймет, что значит любить женщину, и наконец проявит себя с хорошей стороны». – Я, я, я…

Адам вскочил с дивана, подошел к камину и начал яростно подбрасывать поленья.

– Я понимаю, что ты злишься, но поджигать дом все же не стоит, – пошутила Мелани, пытаясь разрядить обстановку.

– Ты понимаешь, насколько оскорбительно и больно мне это слышать! Я не способен любить? Она была моей невестой. Мы собирались пожениться и иметь детей.

– Ты, похоже, очень любишь ее.

– Любил. Но это в прошлом. – Адам повернулся к ней лицом. – В ту минуту, когда она ушла, я понял, что она никогда не любила меня.

Мелани задалась вопросом, как бы все обернулось для нее, если бы она раньше поняла, что не любима. Ей потребовались месяцы после ухода Джоша, чтобы осознать это.

– Почему она решила уйти? Ничего, что я спрашиваю?

– Она сказала, что я слишком занят работой. – Он пожал плечами и оставил поленья в покое. – Я думаю, она была разочарована тем, что я не хотел проматывать состояние Лэнгфордов и летать на частном самолете с вечеринки на вечеринку в разные концы света. Это нелепо. Я много работаю, потому что именно так я устроен. Я не знаю никакого другого образа жизни.

– Нет ничего зазорного в любви к труду.

– Конечно нет, но я не готов рассказывать об этом репортерам. Я просто должен принять все те ужасные вещи, которые она сказала обо мне.

– Мне жаль. Я знаю, как это трудно, когда твоя личная жизнь выставлена напоказ.

– Я совсем не тот парень, что заснят на тех фото. Ты же понимаешь это, правда?

– К сожалению, другие люди воспринимают тебя именно так.

Адам покачал головой с отвращением.

– Все это так смешно. Не можем ли мы вернуться к моему плану? Просто игнорировать все эти публикации?

– Нет, если ты не хочешь, чтобы люди, услышав твое имя, первым делом вспоминали задницу Порции Уинфилд.

Адам фыркнул от смеха и снова плюхнулся на диван.

– Давай продолжим.

Мелани закрыла блокнот и положила его на журнальный столик. Она решила переключиться на более безопасную тему.

– Давай обсудим твой гардероб. Я бы хотела, чтобы в большинстве фотосессий ты выглядел стильным и расслабленным одновременно. Костюм мы оставим для бизнес-изданий, а для глянцевых журналов, я думаю, подойдут темные джинсы и классическая рубашка. Без галстука. Рубашка должна быть лавандового оттенка. Этот цвет подчеркнет твои глаза, а женщины хорошо реагируют на мужчину, который не боится носить одежду мягких, пастельных тонов.

– Ты шутишь? Я ношу синий, серый и черный. Я не распознаю лавандовый цвет, даже если он подойдет ко мне и заговорит.

– Я не прошу тебя выбрать карандаш такого цвета из коробки. Я прошу тебя надеть рубашку.

– Никакой лаванды. Ни за что!

Мелани поджала губы. Сколько еще сражений ей предстоит?

– Ладно, пусть будет голубая рубашка. Светло-голубая. Ничего слишком темного. Тебе придется сделать макияж для телевизионных программ. Не самому, конечно. Обо всем позаботятся профессионалы, тебе нужно будет просто сидеть спокойно. Это безболезненно.

– Откуда ты это знаешь?

– Изучала в колледже. Моя специальность – паблик рилейшенз, или связи с общественностью.

– Я о лаванде. О том, что женщины любят более мягкие тона.

– Скажем, я выросла в семье, в которой внешнему виду уделялось большое внимание. – Мелани немного сгладила ситуацию, не желая открывать семейную банку с червями.

– Да? Расскажи.

Мелани отмахнулась:

– Поверь мне, это скучно.

– Послушай, мне нужен психотерапевтический перерыв после интервью моей бывшей. Просто расскажи мне.

Мелани решила не отмахиваться от вопроса в основном потому, что она ненавидела, когда он сам так поступает.

– Мои родители серьезно относились к внешнему виду, хотя моя мать умерла, когда я была маленькой, так что я не помню ее нравоучений по этому поводу. – То, как Мелани относилась к смерти матери, сама она не считала нормальным. Но она была слишком мала, когда потеряла ее, и не воспринимала как реального человека. – Я скорее помню это по отцу.

Адам нахмурился:

– Например?

Мелани пожала плечами. Она много раз говорила себе, что не должна допускать, чтобы эти воспоминания заставляли ее чувствовать себя маленькой и никчемной, но именно это она и чувствовала каждый раз.

– Он заставлял меня надевать платья, старательнее причесываться, чтобы больше походить на моих сестер. Я была самой младшей из четверых дочерей, немного букой, книгочеем. Они же думали только о конкурсах красоты. Моя мать, будучи юной, выигрывала все проводившиеся конкурсы, но она и впрямь была ошеломительно красива. Я знала, что никогда не стану такой.

– Почему? Ты очень привлекательна.

Она покраснела. Глупо, но ей было приятно услышать от Адама, что она красива или по крайней мере привлекательна.

– Там требовалось больше. Ты должен был выйти на сцену, улыбаться, махать ручкой определенным образом и следовать еще миллиону правил, которые кто-то когда-то установил для этих конкурсов. Я не могла себя заставить делать все это.

– В итоге ты участвовала хоть в одном конкурсе? Или бунт начался в раннем детстве?

Мелани снова вспыхнула, не справившись со смущением.

– В одном. И я на самом деле выиграла его, но с меня этого было достаточно.

– Маленькая мисс Вирджиния?

– Да. Но я не скажу, какой титул мне присвоили, иначе мне придется убить тебя. Это слишком унизительно.

– Ну, теперь ты точно должна сказать мне. По крайней мере, одну унизительную историю о тебе я должен знать, чтобы уравновесить мои злоключения.

Она покачала головой:

– Нет. Сожалею. Вернемся к делу, а именно – к твоему гардеробу.

– Да ладно. Мы уже так много говорили обо мне и о девушке, которая не может уследить за своими трусиками. Я позволю тебе стать моим имиджмейкером, только если ты скажешь…

– Это глупо.

– А что, если я скажу, что надену рубашку лавандового цвета? Один раз.

Она действительно хотела, чтобы он надел рубашку именно этого цвета. На фотографиях это выглядело бы просто великолепно.

– Хорошо-хорошо. Я был коронована как маленькая мисс Чечётка. Мне было пять лет.

Адам не удержался от смеха.

Мелани подалась вперед и шлепнула его по коленке. Она никогда ни одному мужчине не рассказывала эту глупую историю, даже своему бывшему жениху.

– Думаю, справедливости ради нужно сказать, что во многом я победила благодаря своему таланту. Я отлично отбивала степ.

– У меня нет никаких сомнений. Я видел твои ноги, мисс Чечётка.

Новая волна накатила на Мелани. Он действительно видел ее ноги – каждый их дюйм – в определенной ситуации… Адам откашлялся. К счастью, Джек проснулся, встал со своего коврика и стал сновать между ними, чем отвлек от опасной темы.

– Привет, приятель. – Адам почесал его за ушами.

– А твои родители часто заставляли тебя делать то, чего тебе не хотелось, когда ты был ребенком?

– Все всегда сводилось к бизнесу. Некоторые дети получали от своих отцов бейсбольные перчатки на Рождество, а я – кожаный портфель. – Адам кивнул, глядя на Джека. – На самом деле. Но я люблю своего отца. Очень люблю. – В его голосе слышалась печаль.

– Вот почему ты согласился на эту затею. Ты не хочешь его огорчать.