Текст книги "Грешное желание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/greshnoe-zhelanie-12184.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
– Погоди-ка. Мы кое-что забыли. Ты не можешь вернуться в дом с такими волосами. Бог знает что они подумают.
Он вытащил ее в полосу лунного света, потом внезапно нахмурился, глядя на нее. Джесси вытащила свою руку из его руки и смущенно поднесла обе к своим растрепанным непослушным волосам.
– Где твои шпильки? – спросил он.
– Вот одна… и еще одна… – Джесси нашла несколько, все еще чудом цеплявшихся за ее давно рассыпавшиеся локоны и вытащила их. – Но у меня нет ни зеркала, ни расчески.
– Дай их мне. – Он протянул руку.
Джесси уронила с полдюжины самодельных шпилек, которые ей удалось обнаружить, в его ладонь.
– Это все?
– Все, что я смогла найти.
– Значит, надо постараться, чтобы хватило. Повернись, и я посмотрю, что можно придумать.
– Вы? – Это единственное слово было пронизано недоумением и недоверием.
– По крайней мере я могу видеть, что делаю. Кроме тоге, мне не впервой закалывать женские волосы. Повернись.
Когда Джесси заколебалась, он положил руки ей на плечи и повернул к себе спиной. Его ладони были теплыми и шершавыми на ее обнаженной коже. От мужской силы этих рук легкий трепет пробежал по позвоночнику. Ощущение не было неприятным, но тем не менее она попыталась вырваться.
– Стой спокойно!
Судя по тому, как он произносил слова, во рту у него были шпильки. Обе его руки были заняты тем, что собирали вместе непослушные пряди. Волосы были длинными, ниже пояса, и очень густыми. Сильно вьющиеся локоны имели свое собственное мнение о моде и лишь с большой неохотой подчинялись ее законам.
Джесси стояла очень тихо, пока он приглаживал пальцами ее локоны, чтобы хоть немного распутать их, потом собрал все пряди вместе и скрутил в длинную веревку. С удивительной для мужчины ловкостью он свернул ее в огромный пук на затылке.
– Подержи. – Он взял ее руку и, поднеся к пучку, положил поверх него. Затем, когда она сделала, как он велел, стал равномерно втыкать оставшиеся шпильки.
– Ой! – Одна воткнулась ей в голову, и она вскрикнула.
– Стой спокойно, иначе вся эта штуковина развалится. – Джесси затихла.
– Ну вот, можешь отпускать.
Джесси осторожно убрала руку, уверенная, что по крайней мере половина волос сейчас же упадет, но, к ее изумлению, узел остался на месте и казался даже более надежным, чем тот, что был прежде.
– Благодарю, – удивленно проговорила она, поворачиваясь к нему лицом. – Где вы этому научились?
– В свое время мне довелось ухаживать за несколькими кобылками. – Он озорно усмехнулся, и выражение его лица было таким, что Джесси не могла понять, имеет ли он в виду лошадей или женщин. Пока она подозрительно смотрела на него, он предложил ей руку. Жест был скорее машинальный, чем галантный, и все же…
Еще никогда ни один джентльмен не предлагал Джесси руку.
Неуверенно положила она свою руку на изгиб его локтя. В пальцах возникло легкое покалывание от ощущения под ними безупречно гладких, твердых мускулов, но он уже вел ее к дому как ни в чем не бывало. Ну разумеется, для него вот так гулять с дамами – самое обычное дело.
Для него такая любезность – привычная вещь. Но Джесси впервые в жизни ощущала себя настоящей барышней, а вовсе не какой-то непривлекательной, неуклюжей девчонкой с мальчишескими ухватками.
– Если у кого-то достанет наглости спросить, ты можешь сказать, что вышла, чтобы подышать воздухом и подколоть волосы, – сказал он. Джесси кивнула, она была не в состоянии придумать, что сказать.
Неясные звуки музыки, доносящиеся из дома, плыли по саду. Ароматы роз и сирени смешивались в многослойное, насыщенное, головокружительное благоухание. Упала дождевая капля, за ней другая.
– Давай поскорее войдем внутрь. Начинается дождь.
Безжалостно поторапливаемая, Джесси не успела даже придумать, как ей реагировать, если она столкнется лицом к лицу с Митчем или Дженин Скотт. Стюарт быстро увлек ее под навес над задним крыльцом, и как только они оказались под крышей, полил сильный дождь. В какие-то секунды легкое накрапывание превратилось в сплошной серебристый поток, и запах дождя заглушил благоухание цветов.
– Боже, как я ненавижу этот запах, – пробормотал Стюарт Эдвардс и, положив руку на талию Джесси, провел ее через открытые застекленные двери.
Глава 11
В доме по-прежнему царило веселье. Джесси замедлила шаг, непроизвольно придвинувшись ближе к Стюарту Эдвардсу, пока ее глаза привыкали к яркому сиянию канделябров. Оркестр беспрерывно играл, в центре зала кружились и смеялись пары. Сплетничающие матроны чинно сидели на своих стульях вдоль стены, джентльмены оживленно толпились вокруг чаши с пуншем, а мисс Флора и мисс Лорел, устроившиеся у противоположной стены, были поглощены, судя по всему, жарким спором.
Джесси взглянула на мужчину, шедшего рядом с ней. Свет свечей плясал на его лице, и в первый раз за сегодняшний день она по-настоящему разглядела царапины от ее ногтей. По три в ряд на каждой щеке, они шли от глаз ко рту, не такие отчетливые, как вчера вечером, но тем не менее заметные. Хотелось бы ей знать, как он объяснил их Селии.
Должно быть, он почувствовал на себе ее взгляд, потому что посмотрел на нее. Один уголок его рта изогнулся кверху. Кожа вокруг этих небесно-голубых глаз собралась в морщинки, и он улыбнулся. Несмотря на царапины, он был ошеломляюще красив, когда улыбался.
– От дождя волосы у тебя завились колечками. Выглядит очаровательно. – Это был заговорщический шепот, имеющий целью, как прекрасно понимала Джесси, подбодрить ее.
– Они всегда завиваются. Это проклятие моей жизни. – Джесси говорила первое, что приходило в голову, благодарная за его усилия, но слишком взвинченная, чтобы получить удовольствие от комплимента. Ее глаза обшаривали заполненную людьми комнату. Селия, танцующая в объятиях доктора Магуайра, помахала Стюарту и смерила Джесси оценивающим взглядом, который внезапно сделался жестким. Но Джесси была слишком занята, чтобы обратить на это внимание. Она искала Митча и нашла его, и, как и ожидала, он танцевал с Дженин Скотт. Митч увидел ее в то же время, когда и она увидела его. Подняв руку в приветствии, он наклонил голову и что-то прошептал на ухо Дженин. Джесси вздрогнула.
– Мне кажется, они приближаются сюда, – в отчаянии пробормотала она, цепляясь за рукав Стюарта Эдвардса.
– Значит, нам просто надо удалиться, верно? – весело проговорил он, и не успела Джесси понять, что он собирается делать, как он взял одну ее руку в свою, а другой обнял за талию и увлек в танцевальный круг.
– Что вы делаете? – прошептала она, успешно отвлеченная от действий Митча, когда споткнулась об обутые в сапоги ноги своего спасителя и непременно упала бы на колени, если б его рука твердо не удерживала ее.
– Это называется вальс, полагаю, – невозмутимо сказал он. К счастью, несмотря на обманчивую легкость, его хватка напоминала тиски. Ей ничего не оставалось, как следовать за его движениями. К собственному потрясению, она обнаружила, что кружится по залу приблизительно так же, как и другие танцующие пары.
– Мистер Эдвардс, я не умею танцевать!
– Поскольку мы скоро будем близкими родственниками, предлагаю называть меня Стюартом. И возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что ты танцуешь вполне прилично.
Он обворожительно улыбнулся ей. Она наступила ему на палец.
– Осторожнее. – Один раз он уже говорил ей то же самое точно таким же тоном. Это воспоминание свело на нет ее робкие, неуверенные попытки подстроиться под его танцевальные па. Она снова наступила ему на палец, пробормотала стыдливое извинение и обнаружила, что кружится в вихре быстрых поворотов, от которых у нее голова шла кругом, и ей ничего не оставалось, как только крепко держаться за него и надеяться, что она не выглядит такой же смущенной и обескураженной, как чувствует себя.
Она была так же близка к нему, как в первый вечер на веранде, когда он удержал ее от падения с лестницы, и ее восприятие этого мужчины было точно таким же острым.
Сейчас от него пахло ромовым пуншем и дождем. Плечо под ее ладонью было широким и сильным. Ее глаза находились на уровне его шеи. Она была очень смуглой на фоне белоснежного галстука. Едва заметная черная щетина проступила на твердых линиях подбородка и скулах. Его рот был прекрасной формы, губы коричневато-розового цвета и твердых очертаний. Нос у него был прямой, скулы закругленные и высокие.
Поглощенная изучением его черт, Джесси позволила взгляду скользнуть выше. И была потрясена, увидев, что он наблюдает за ней своими небесно-голубыми глазами, в которых поблескивали насмешливые искорки. Джесси заморгала, смутившись, что он заметил, как она разглядывает его, и поспешно опустила глаза. Утратив сосредоточенность, она, естественно, снова споткнулась о его ноги. Его рука сжалась вокруг ее талии, удерживая ее прямо.
И вот тогда-то Джесси и сделала ужасающее открытие.
Селия сказала, что от прикосновений Стюарта Эдвардса у нее пробегает трепет по спине. Внезапно Джесси отчетливо поняла, что Селия имела в виду.
Она не осмеливалась поднять глаза выше его подбородка в ужасе от того, что ее новое восприятие его, должно быть, написано у нее на лице и он с легкостью прочтет его. Одеревенев в его объятиях, Джесси постаралась отодвинуться как можно дальше от него, но он нетерпеливо привлек ее ближе. Между ними по-прежнему оставалось положенное расстояние, но Джесси остро ощущала силу рук, держащих ее, твердых мускулов, лежащих под белоснежной хлопковой рубашкой, подавляющую ее исходящую от него мужественность.
Впоследствии всякий раз, вспоминая этот танец, Джесси думала, что именно с этого момента она стала по-настоящему взрослеть.
– Улыбайся, Джесси, иначе все подумают, что я тебе не нравлюсь, – упрекнул он, склонившись к ее уху, и закружил в очередном вихре головокружительных поворотов.
Что еще Джесси оставалось? Она улыбнулась.
Глава 12
«Veni, vidi, vici». «Пришел, увидел, победил». Юлий Цезарь сказал когда-то эти слова, и Клайв Макклинток повторил их молча и с удовлетворением, торжественно стоя перед убранным цветами алтарем маленькой церкви, наблюдая, как его невеста идет по проходу за своей падчерицей. Звуки свадебного марша стали громче, зрители подались вперед, чтобы лучше видеть Селию в свадебном наряде, и Клайв улыбнулся. Все, чего он когда-либо желал, приближалось к нему.
Что касается трофеев, Селия Линдси с ее плантацией, разумеется, не может идти в сравнение с богатствами Древнего Рима, но и это сойдет. О да, это подойдет ему. Она красива, мила, хорошо воспитана, уступчива – словом, истинная леди. И богата. Очень богата. Богата землей. Без «Мимозы» в качестве стимула Клайв никогда не женился бы на ней. Он предложил бы постель, возможно, но не брак. Он полагал, что в некотором смысле падчерица была права, когда назвала его охотником за богатством. Но он был твердо намерен сделать так, чтобы Селия ничего не проиграла в этой сделке. Как, впрочем, и падчерица. Он намеревался сделать все, от него зависящее, чтобы быть Селии хорошим мужем. И если когда-нибудь какая-то девчонка и нуждалась в пресловутой железной руке в бархатной перчатке, так это была Джессика Линдси. Они обе только выиграют от того, что он возьмет на себя управление их плантацией и их жизнью.
То, как все вышло, иначе как торжеством справедливости и не назовешь. В то незабываемое утро на палубе «Красавицы Миссисипи» он поклялся, что кто-то заплатит за кражу его денег. И этим «кем-то» оказался Стюарт Эдвардс, который, сам того не зная, расплатился за то, что он украл, отдав Клайву нечто, чем больше не мог воспользоваться, – свою личность. И неиспользованную часть своей жизни.
Разумеется, воспользоваться личностью Эдвардса – совсем не то, что Клайв первоначально намеревался сделать. Надеясь обнаружить что-нибудь, что приведет его к Халтону и деньгам, он отмахнулся от всех предложений позаботиться о его руке, спеша обыскать вещи Эдвардса. Он нашел немного наличных, кое-какие памятные мелочи – и письмо. Письмо, которое он забрал ради адреса: плантация «Тюльпановый холм» в долине Язу, Миссисипи. Возможно, Халтон направлялся туда.
Затем Люси с доктором на буксире нашла его и настояла, чтобы доктор взглянул на его руку. В течение последующих дней Клайв только и делал, что проклинал Бога, пил и искал Халтона и свои деньги, которые, похоже, бесследно исчезли с лица земли.
Когда в конце концов Клайв удосужился прочесть письмо и узнал, что оно от двух престарелых (и слегка выживших из ума, судя по содержанию) тетушек, то чуть не смял его и не вышвырнул как бесполезное. Но по какой-то причине сохранил. И только позже, после того как лучшие доктора Нового Орлеана заверили его, что сделали все, что могли, но маловероятно, что у него когда-нибудь полностью восстановится подвижность пальцев правой руки, он вспомнил про тетушек Эдвардса.
Нож повредил несколько нервов, мускулов, сухожилий. До конца жизни его правая рука останется частично парализованной.
Руки игрока были его средством к существованию. С раннего детства Клайв умел проделывать с картами все, что угодно; по части ловкости рук ему не было равных. Проворство пальцев позволило когда-то «грязному уличному бродяжке» обеспечить себя атрибутами комфортного, порой даже роскошного существования. Еще несколько лет – и он был бы обеспечен на всю жизнь.
Но теперь об этом не могло быть и речи. Его лишили средств к существованию вместе с деньгами. Утрата былой подвижности правой руки была гораздо большим несчастьем, чем потеря денег.
Только спустя несколько недель, проведенных в пьяной жалости к себе и еще более пьяных приступах ярости, ему в голову пришла идея. Он бросился лихорадочно искать письмо и перечитал его, на этот раз внимательнее.
Тетушки Эдвардса владели хлопковой плантацией, что, несомненно, означало, что они очень богаты. И они были готовы оставить все свое имущество племяннику, если только он приедет и навестит их. Они старые и одинокие, и он их единственный оставшийся в живых родственник-мужчина. Они уже любят его, хотя ни разу не видели с тех пор, как он был малюткой, которого они держали на руках.
На эту тему было исписано целых три страницы со строчками, зачеркнутыми и перечеркнутыми так много раз, что представлялось затруднительным уловить смысл письма. Но Клайву удалось ухватить главное: две немножко чокнутые старые леди, не имеющие больше никакой родни, готовы оставить свое значительное состояние племяннику, если он приедет навестить их.
К несчастью для них, их племянник умер. Но Клайв жив. Стюарт Эдвардс украл у него сорок пять тысяч долларов и средства к существованию. Стюарт Эдвардс его должник.
А Клайв никогда не оставлял долг неполученным, если это было в его силах.
В том, что возникнет немало непредвиденных проблем, Клайв не сомневался, но он был уверен, что сможет с ними справиться. За годы жизни, когда приходилось всеми правдами и неправдами добывать средства к существованию, Клайв понял, что люди в основном видят то, что желают увидеть, и верят почти всему, во что хотят верить. Если он представится двум выжившим из ума старушкам, что он их племянник, кто скажет, что это не так?
Мучительно пытаясь вспомнить дорогого усопшего, Клайв припомнил, что Стюарт Эдвардс был высокий и черноволосый. Клайв не имел представления, какого цвета были у парня глаза, но если старые леди видели своего племянничка-вора только младенцем, они, возможно, тоже не знают подробностей. Кроме того, шансы того, что глаза у Эдвардса были голубыми, равнялись пятидесяти процентам. Не такой уж плохой расклад.
И если случайно возникли бы какие-то сомнения по поводу его личности, у Клайва имелось письмо, адресованное Стюарту Эдвардсу в Чарлстон, Южная Каролина, как доказательство, что он именно тот, за кого себя выдает. Это да живой ум, который еще ни разу за двадцать восемь лет не подвел его. Обмануть двух старушек было до смешного легко. Кроме того, он, возможно, будет гораздо лучшим племянником, чем был бы Стюарт Эдвардс, вор и потенциальный убийца.
Клайв планировал немного пожить у них, утвердиться в округе в качестве Стюарта Эдвардса, а потом, когда старушки предстанут перед Создателем (что, судя по их письму, случится довольно скоро), вернуться и забрать свое наследство при поручительстве всех соседей.
Самые блестящие планы всегда просты.
Все прошло даже лучше, чем он ожидал. Мисс Флора и мисс Лорел повисли у него на шее, едва их мажордом успел объявить, кто он, и мгновенно и безоговорочно приняли его как своего племянника. Не возникло ни единого вопроса относительно его личности.
Единственной каверзой оказалось то, что обе старые леди, при том, что были слегка не от мира сего, казались абсолютно здоровыми. Клайву стало совершенно ясно (из болтовни мисс Эдвардс об их предках-долгожителях), что может пройти еще значительное количество лет, прежде чем его план окончательно осуществится.
Не то чтобы он желал зла старушкам, но…
А потом он познакомился с Селией Линдси, богатой вдовой.
До той поры, пока ее семейное и финансовое положение не было четко изложено ему мисс Флорой, более хитрой из двух его тетушек, Клайв почти не обращал на нее внимания. Внешне она была вполне ничего, но определенно не обладала ничем таким, что привлекло бы его, когда вокруг было столько прелестных свеженьких дебютанток.
Однако статус богатой вдовы весьма громко говорил в ее пользу. А то, что эта богатая вдова из кожи вон лезла, чтобы затащить Клайва к себе в постель, до смешного облегчало его задачу.
Уж что-что, а перестраиваться Клайв умел. Вместо того чтобы ждать, когда старушки Эдвардс отойдут в мир иной, он изменит планы. Он обратит свое внимание на миссис Линдси, увлечет ее и женится на ней и ее плантации без долгих разговоров. Таким образом, он получит землю, о которой всегда мечтал, и образ жизни, о котором даже помыслить не мог.
Ему нравилось, как это звучит: Клайв Макклинток – нет, теперь Стюарт Эдвардс – эсквайр, джентльмен-плантатор.
Глава 13
– Возлюбленные братья и сестры…
Джесси стояла чуть левее, позади своей мачехи, сжимая букет Селии из белых роз и ландышей не совсем твердыми пальцами. Нежный аромат цветов дразнил ноздри, пока она слушала слова, которые передавали «Мимозу» во владение Стюарту Эдвардсу.
По правде говоря, она не знала, что чувствовала. Менее двух недель назад она бы поклялась, что скорее пристрелила бы мужчину, чем увидела, как он присваивает себе все, что должно принадлежать ей. Но это было до того, как они стали друзьями, по крайней мере, до некоторой степени. До того, как она обнаружила в нем доброту, которая была абсолютно чужда натуре Селии.
Горькая правда заключалась в том, что «Мимоза» принадлежала не ей, а Селии. И во время долгих бессонных ночей, которые она провела после той ужасной вечеринки в честь помолвки, Джесси пришла к убеждению, что Стюарт Эдвардс будет гораздо лучше управлять плантацией и ее рабами, чем Селия.
Не исключалась вероятность и того, что он и дальше будет оставаться ей другом. Джесси обнаружила, что очень сильно хочет, чтобы Стюарт Эдвардс был с ней дружен.
Поэтому-то она и стоит здесь в качестве единственной подружки невесты, выряженная в пышное шелковое платье того же ужасного розового оттенка, что и оборки, которые Сисси пришила к ее старому муслиновому платью. Это платье было новым, но это и все, что Джесси могла сказать о нем. Селия лично выбрала фасон и ткань, и Джесси могла только предположить, что она выбрала то и другое с намерением сделать так, чтобы ее падчерица выглядела как можно непривлекательнее. Оборки, каскадом спускающиеся от плеч к кайме, отнюдь не красили ее фигуру, и только широкий пояс намекал, что у нее имеются какие-то формы. В сущности, когда Джесси посмотрела на себя в зеркало в своей спальне перед выездом в церковь этим утром, она была похожа на обшитую рюшами подушечку для булавок на туалетном столике Селии. Форма и цвет были в точности такими же.
Она также пришла к выводу, что ярко-розовый – не слишком подходящий цвет для женщины с красновато-рыжими волосами.
Селия, напротив, выглядела очаровательно. Все достоинства ее стройной, изящной фигуры подчеркивались атласным платьем с обнаженными плечами оттенка голубоватого льда, настолько бледного, что при определенном преломлении света оно казалось белым. Белокурые волосы были уложены в элегантную прическу с ниспадающими из-под полей широкополой шляпы локонами. Как невесте, вступающей в брак вторично, Селии не было позволено надеть белое платье и фату, но на шляпе под ленточками и цветами имелась крошечная вуаль, а платье было щедро расшито кружевом. В целом она выглядела совсем как невеста.
И хотя Джесси неприятно было признавать это, Селия казалась очень юной и очень красивой.
– Селия Элизабет Брэдшо Линдси, берешь ли ты этого мужчину…
Они произносили обеты. Джесси охватила тревога, когда Селия поклялась любить, почитать и слушаться своего мужа. Потом настала очередь Стюарта.
– Стюарт Майкл Эдвардс, берешь ли ты…
Низким твердым голосом Стюарт отчетливо произнес слова обещания любить и заботиться о Селии до конца жизни.
– Кольцо, пожалуйста.
Сет Чандлер, согласившийся выступить в роли шафера Стюарта, целую минуту шарил в своем кармане, прежде чем нашел кольцо.
Стюарт надел кольцо на палец Селии. Его рука была большой, сильной и загорелой, с длинными пальцами, и ее мужскую красоту портил лишь косой красноватый шрам, который пересекал ладонь как с внутренней, так и с тыльной стороны. Рука Селии была тонкой, изящной, лилейно-белой и такой маленькой в сравнении с его рукой. Глядя на эти переплетенные руки, Джесси ощутила вспышку какого-то дотоле неизвестного ей чувства, похожего на тоскливое желание. Но что это было за чувство, она не понимала.
– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. – Стюарт поцеловал Селию, склонив свою черную голову над ее светлой. На мгновение она прильнула к его плечам, ногтями интимно вонзившись в его серый сюртук. Затем он выпрямился, и она самодовольно огляделась по сторонам, когда звуки торжественной музыки наполнили церковь. И снова Джесси ощутила, как ее сердце сжалось от непонятного ей болезненно-тоскливого чувства.
Затем она подала Селии ее букет, и Селия со Стюартом направились к выходу из церкви рука об руку как воплощение счастливых жениха и невесты.
Когда Джесси вышла на ступени церкви под руку с Сетом Чандлером и гости высыпали вслед за ними, на церковном дворе стоял страшный шум.
– Она моя! Говорю вам, она моя! Она отдалась мне… она обещала мне!..
– О Боже, это же мистер Брэнтли, наш надсмотрщик, – потрясенно проговорила Джесси, не обращаясь ни к кому конкретно. Стюарт и Селия, застыв на месте, стояли словно изваяния на верху лестницы, ведущей во двор. Стюарт услышал ее слова; Джесси увидела, как он оцепенел, и когда она осознала значение происшедшего, то почувствовала, как желудок сжался.
Грехи Селии только что настигли ее в лице Теда Брэнтли. Она постоянно ходила к домику надсмотрщика. Джесси даже видела, как она направлялась в ту сторону вечерами, после ужина, но не догадывалась зачем. Да разве можно было предположить, что у здравомыслящей и сообразительной Селии достанет глупости гадить в собственном гнезде?
Церковный двор был полон людей из «Мимозы» и «Тюльпанового холма». Только самым привилегированным из домашних слуг было позволено сидеть на задних скамьях церкви. Остальные ждали снаружи, чтобы поприветствовать жениха с невестой, когда они выйдут. Большинство пришли пешком, но несколько повозок все же стояли за воротами.
– Она моя! Она столько лет была моей!
Мистер Брэнтли был верхом на лошади. Окруженный морем в основном черных лиц – слуг, пришедших поздравить молодых, он выделялся, как гора на плоской равнине. Он покачивался в седле, явно пьяный, настолько, что едва держался на лошади и совсем обезумел.
Но не настолько, чтобы не узнать Селию на ступеньках церкви.
– Селия! Селия, дорогая моя! А как же я? Ты же любишь меня, не его! Ты сама говорила!
Селия стояла не шевелясь, безмолвная, с побелевшим лицом, вцепившись в руку своего жениха и уставившись поверх толпы на своего бывшего любовника.
– Он сумасшедший, – презрительно сказала она. Затем спокойнее: – Уберите его отсюда.
Слуги, стоявшие ближе к Брэнтли, неловко переминались с ноги на ногу, глядя на него снизу и пытаясь жестами и произнесенными вполголоса мольбами убедить его замолчать. Но никто из них, даже из наиболее преданных «Мимозе», не осмеливался тронуть хоть пальцем белого надсмотрщика Никто из них не любил Селию настолько, чтобы рисковать.
Позади Джесси толпа людей, выходящих из церкви, росла, скапливаясь на крыльце. А те, кто не мог выйти, приподнимались на цыпочки, стараясь заглянуть через плечо соседа, чтобы лучше видеть то, что происходит. Потрясенный ропот поднимался со всех сторон.
– Сумасшедший? Я? Ты спала со мной! Говорила, что любишь меня! Ты не можешь этого отрицать! Неужели ты забыла, сколько раз приходила ко мне, что мне говорила? Ты моя, моя, моя!
Все наблюдали и слушали как зачарованные. Толпа была потрясена и приятно возбуждена, но никто, похоже, не знал, что делать, чтобы положить конец этой кошмарной сцене, до тех пор пока Стюарт, с лицом, абсолютно лишенным всякого выражения, не высвободился из отчаянной хватки Селии и не сбежал вниз по ступенькам в сторону пьяного дюжего надсмотрщика.
Толпа расступилась, как Красное море перед Моисеем. Стюарт подошел к Брэнтли, потянулся и схватил мужчину за воротник сюртука.
– Эй, какого дьявола!.. – изрыгая проклятия, завопил Брэнтли, когда его стащили с седла. Затем, очевидно, узнав того, кто ему угрожает, размахнулся и нацелил на Стюарта удар такой силы, что непременно снес бы ему голову, если бы попал в цель.
Но он не попал. Стюарт ответил ударом по черепу, отчего голова Брэнтли откинулась назад и капли крови брызнули из носа и попали на тех, кто стоял ближе. От этого единственного удара тело надсмотрщика безвольно обвисло на руках Стюарта.
– Убери отсюда этот мусор, – сказал Стюарт стоящему ближе всех полевому работнику, бросив бессознательного Брэнтли на землю, словно он и в самом деле был не больше чем кучей мусора.
– Да, сэр, – ответил работник, переводя взгляд широко открытых глаз со своего нового хозяина на поверженного надсмотрщика. Затем подогнали повозку, и Брэнтли, еще не пришедшего в сознание, погрузили на нее.
Разноголосый шум набрал высоту, а затем резко стих, когда Стюарт развернулся и зашагал назад к лестнице, где находилась его жена.
Джесси инстинктивно придвинулась ближе к Селии. Не испытывая ни любви, ни привязанности к своей мачехе, она понимала, что они – одна семья. Несмотря на годы неприязни между ними, Джесси не могла равнодушно смотреть, как Селию публично унижают на глазах всех. Любой скандал, имеющий отношение к Селии, неизбежно коснется и «Мимозы».
Наблюдая за приближением мужа, Селия стояла белая и недвижимая, словно мраморное изваяние. Джесси знала, что Селия напугана. Она видела это по расширившимся ноздрям, по сдерживаемому дыханию.
А кто не был бы напуган, принимая во внимание подобные обстоятельства? Джесси знала, что, если бы ей пришлось столкнуться с яростью Стюарта Эдвардса, она окаменела бы от ужаса.
Но Стюарт удивил их всех. Он не накричал на Селию, не ударил ее, не отказался от только что произнесенных обетов.
– Что в тебе такого, что заставляет мужчин сходить с ума от любви к тебе, хотел бы я знать? – непринужденно проговорил он, присоединяясь к Селии на крыльце. – Пожалуй, мне придется быть осмотрительнее, иначе меня ожидает та же участь!
Затем он улыбнулся ей, словно не имел ни малейшего сомнения в том, что заявления Брэнтли не более чем пьяный бред, и подал знак Прогрессу подать экипаж.
Джесси почувствовала, как напряжение толпы спало, и все придвинулись ближе, громко обсуждая то, что произошло, словно это была своего рода дань красоте Селии.
Селия со своей стороны оказалась на высоте положения. Джесси наблюдала, как мачеха со Стюартом принимают поздравления и парируют неизбежные подшучивания, и изумлялась. Селия была на волосок от скандала по поводу ее добродетели, который навсегда запятнал бы ее имя. А ее новый муж, мужчина, которого более всех должна волновать ее добродетель, спас ее от падения в пропасть, похоже, даже не сознавая, насколько близко к краю она была.
Джесси на миг даже показалось, что, возможно, Стюарт действительно верит в то, что заявления Брэнтли не более чем пустое бахвальство влюбленного пьяного глупца.
До тех пор, пока он не подсадил Селию в экипаж и не повернулся, чтобы встретиться глазами с Джесси.
В этих холодных голубых глубинах она прочла правду: он знал, что Джесси не солгала, назвав свою мачеху шлюхой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?