Текст книги "Грешное желание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/greshnoe-zhelanie-12184.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Движения были не более чем скачки с соединенными руками под музыку. Эта она сможет. Должна суметь, если не хочет опозориться. Внезапно ей стало крайне важно не опозориться перед Митчем.
Музыка была веселой, смех заразительным, а Митч – тем самым мальчиком, по которому она уже давно втайне вздыхает. Может быть, он наконец-то, заметит ее. Он, кажется, был не против потанцевать с ней и сейчас ей улыбается.
Внезапно мир показался не мрачным, а светлым.
– Готова, – ответила Джесси и с ослепительной улыбкой шагнула в середину танцевального пространства, чтобы взяться за руки с парнем, в которого уже давно была безмолвно влюблена.
Глава 8
Руки Митча были теплыми, кожа сухой и мягкой. Он крепко сжал руки Джесси, смотря ей прямо в глаза. (Забавно, но она никогда раньше не замечала, насколько он выше ее; возможно, он подрос.) Уже одно только ощущение его рук, держащих ее руки, вызывало в ней трепет от макушки до пят. Джесси горела румянцем, лучезарно улыбалась и каким-то образом сумела одолеть хлопающий коридор до конца линии. Единственный неловкий момент возник, когда им пришло время разойтись в свои линии: Джесси была в таком восторге, что забыла отпустить руки Митча.
Остальная часть танца прошла для нее как в тумане. Она улыбалась и хлопала, и по сигналу скакала по коридору, но ее внимание было сосредоточено целиком на Митче. Захваченная восторгом первой любви, она совсем потеряла голову. Единственное, что она знала, – этот день, начавшийся так ужасно, превратился в чудесный, волшебный праздник. Ей хотелось, чтобы он никогда не кончался.
Когда рил подошел к концу, она приготовилась к тому, что Митч покинет ее. Вместо этого он предложил ей руку и повел к стулу возле стеклянных дверей, которые были открыты, чтобы впускать прохладный вечерний воздух. Оркестр заиграл другую мелодию, и пары закружились по залу. Джесси наблюдала за ними, не замечая, что улыбается. Митч оставался с ней рядом и хотя говорил мало, но не уходил. У Джесси от изумления и счастья язык прилип к небу. По-видимому, с восторгом подумала она, и он тоже радуется происходящему.
Она осмелилась бросить на него взгляд искоса, отчаянно пытаясь придумать какую-нибудь реплику, которая показалась бы ему остроумной. Но ей ничего не приходило в голову.
– Принести тебе пунша? – спросил он.
Джесси взглянула на него глазами, полными счастья, и широко улыбнулась. Говоря по правде, ей ужасно не хотелось, чтобы он оставлял ее, но, с другой стороны, если он пойдет ей за пуншем, то обязательно вернется, а за это время она, быть может, придумает, что сказать. Если она не начнет разговаривать, то он сочтет ее полной дурой.
– Это… это было бы неплохо, – выдавила она, стискивая руки на коленях.
Он кивнул ей и ушел. Джесси понаблюдала, как он пробирается сквозь толпу танцевального зала к чаше с пуншем и прямо-таки обмякла от облегчения. Слава тебе господи, у нее есть несколько минут, чтобы передохнуть и справиться со своим волнением.
О чем любят разговаривать мужчины? Она лихорадочно пыталась припомнить мужской разговор, который слышала буквально перед тем, как дорогая, милая мисс Флора подозвала к ней Митча. Может, ей поговорить об охоте или цене на хлопок?
– …не могу поверить, что ты позволила ребенку прийти в этом… этой одежде. Она выглядит смехотворно!
– Но, Синтия, что я могла поделать? Ей ведь восемнадцать – да, да, представь себе! – и у нее полный шкаф красивых платьев, которые она категорически отказывается носить. Не могу же я заставить ее – да она же в два раза крупнее меня и, хоть мне ужасно неприятно говорить подобное о своей падчерице, обладает таким злобным нравом, что я ее даже боюсь! Просто чудо, что мне вообще удалось убедить ее поехать сегодня. Это было нелегким делом, уверяю тебя!
– Но тебе никогда не удастся выдать ее замуж, если она будет обряжаться так, как сейчас. Если б ее мать увидела ее, она перевернулась бы в гробу!
Разговаривающими были конечно же Селия и миссис Лэтоу, мать Сьюзен. Они прогуливались по краю танцевального зала и, очевидно, не заметили Джесси, сидящую в углу. Джесси сама только теперь осознала, что она в углу, частично скрытая от глаз оркестровой площадкой с одной стороны и раздувающейся оконной портьерой с другой. Конечно же, миссис Лэтоу не видела ее, да и Селия, по-видимому, тоже. Хотя стоило им только повернуть головы, и они бы сразу ее заметили.
То, что Селия клевещет на нее, расстроило ее не так сильно, как замечания миссис Лэтоу по поводу ее платья. Селия всю жизнь лгала и наговаривала на нее, Джесси уже давно отказалась от попыток что-нибудь с этим поделать. Защитить себя от изощренной злобы Селии было все равно что бороться с тенью: невозможно попасть в то, чего не видишь. Поначалу она была удивлена, когда соседи начали относиться с ней с прохладцей, и позже, когда причина стала ясна, было больно и обидно, что они верят россказням Селии. Но потом это перестало ее волновать. Они ей не нужны, никто из них. Она вполне счастлива в компании своих животных и слуг.
Но миссис Лэтоу сказала, что она выглядит смехотворно. Слышать это было обидно. Джесси посмотрела на себя, на свое поблекшее, слишком тесное муслиновое платье с безвкусными оборками на шее и в глубине души поняла, что миссис Лэтоу сказала всего лишь правду.
Хотя Митч, кажется, так не считал. Если только танцевал с ней не из чистой любезности. Но она не будет думать об этом. Не будет.
Селия и миссис Лэтоу все еще сплетничали, когда Джесси встала, двигаясь осторожно, чтобы не царапнуть стулом об пол и не привлечь к себе внимание. На этот раз она была решительно настроена не позволить Селии испортить ей настроение. Это был восхитительный вечер, такой, о котором она не могла и мечтать. Скоро вернется Митч с пуншем, и она хочет убраться подальше с глаз Селии, пока он не пришел. Страшно представить, что он может случайно услышать ядовитые замечания Селии или, что хуже того, Селия может подойти к ним, если вдруг заподозрит, что у ее падчерицы появился поклонник. Так или иначе Селия найдет способ сделать ей какую-нибудь пакость. Как она всегда делает.
Один осторожный шажок вбок, затем другой, третий, и Джесси выскользнула в открытые стеклянные двери, в прохладную темноту заднего крыльца. Легкий ветерок раздувал портьеры, скрывая ее уход. Она прислонилась к шершавой кирпичной стене дома, заглядывая за оконную штору в поисках Митча. Как только он вернется, она снова войдет внутрь. Она решительно попыталась выбросить реплику миссис Лэтоу из головы. Возможно, Митч умнее и проницательнее всех присутствующих; возможно, он даже не заметил, во что она одета.
Как раз когда Селия и миссис Лэтоу отошли, вернулся Митч с пуншем. Как удачно! Джесси улыбнулась и уже хотела снова зайти в дом.
Но Митч был не один, с ним была Дженин Скотт.
– Видишь, что я тебе говорила? Она ушла. Возможно, она пришла в такой же ужас, что пришлось танцевать с тобой, как и ты. Держу пари, она была рада, что у нее появилась возможность сбежать.
– Не могла же она просто так убежать? Она должна быть где-то здесь. – Митч огляделся, словно Джесси могла прятаться под ближайшим стулом. Дженин захихикала:
– Едва ли она смогла бы там спрятаться. Она слишком большая.
– Это не очень тактично, Дженин. – Митч с упреком взглянул на изящную брюнетку. Дженин состроила извиняющуюся гримаску.
– Ой, ты прав, конечно, и я прошу прощения. Но как неловко вышло! Я сижу, отказываясь танцевать со всеми остальными, потому что пообещала танец тебе, и вдруг вижу, что ты танцуешь с ней! Мне пришлось просидеть весь рил, а ты же знаешь, как я его обожаю.
– Знаю. – В голосе Митча прозвучало раскаяние. – Я же говорил тебе, что ничего не мог поделать. Когда мисс Флора практически приказала мне, что я мог ответить?
– Ну конечно, ты же такой джентльмен. Но с другой стороны, полагаю, ты бы мне так не нравился, если б не был им. – Дженин кокетливо захлопала ресницами. Вжавшись спиной в стену, Джесси до боли стиснула кулаки. Все в ней кричало, что надо уйти, чтобы больше ничего не слышать, но она не могла пошевелиться.
– Ты кокетка, Дженин. – В голосе Митча не слышалось неодобрения.
– И тебе это нравится, знаю.
– Не могу представить, куда она могла подеваться. – С легким беспокойством Митч еще раз огляделся, словно ожидал, что Джесси может материализоваться из воздуха.
– Может, ей понадобилось отойти на несколько минут. Или, может, какой-то другой джентльмен пригласил ее на танец. – В голосе Дженин проскользнули нетерпеливые нотки. Когда она произнесла последнее, Митч посмотрел на нее с явно скептическим выражением лица. После чего оба рассмеялись.
– Ну хорошо, признаю, что это весьма маловероятно. Но факт остается фактом: она ушла, и это освобождает тебя от обязательств, мой очаровательный сэр Галахад. К тому же играют мазурку. Я ее тоже обожаю.
Митч снова засмеялся и поставил чашку с пуншем на стул. Затем с преувеличенно низким поклоном протянул Дженин руку.
– Могу ли я пригласить вас на танец, мисс Скотт?
– Можете. – Она улыбнулась, показав ямочки, присела и взяла его руку. Не оглянувшись, он повел ее в танцевальный круг.
Джесси стояла не шелохнувшись, благодарная тому, что темнота скрывает ее. Внезапно непривычный корсет стал слишком тесен, сжимая грудную клетку, словно железные обручи. Она не могла вздохнуть, как ни старалась. Все вокруг завертелось, закружилось, и она обессиленно прислонилась лбом к прохладной кирпичной стене. Сердце колотилось и больно сжималось в груди. Со странной отстраненностью она подумала, что, должно быть, именно это чувствуют, когда говорят, что сердце разбилось.
Потом откуда-то сзади две руки ухватили ее за плечи. Голос, который она сразу же узнала, проговорил ей в ухо:
– Если ты собираешься упасть в обморок, то, ради Бога, только не здесь.
Глава 9
Прикосновений Стюарта Эдвардса и его слов было достаточно, чтобы заставить ее оцепенеть и удержаться как от обморока, так и от рвоты, которая казалась наиболее вероятной из двух грозящих ей бед. Он крепко держал ее за плечи, уводя с крыльца, подальше от глаз нескольких влюбленных парочек, которые вышли, чтобы уединиться, и теперь с любопытством наблюдали за происходящим между Джесси и ее будущим отчимом. Все еще не отпуская ее, он практически стащил ее по невысоким ступеням, ведущим в сад, и провел по выложенной каменными плитами извилистой дорожке к дальней железной скамейке у виноградной решетки. Скамейка была скрыта от глаз любого, кто не стоял прямо перед ней, решеткой, увитой гирляндами кружевной, нежно пахнущей лозы. Он без церемоний подтолкнул ее к скамейке, затем встал перед ней, уперев кулаки в бедра и плотно сжав губы. Джесси с обливающимся кровью сердцем вскинула на него глаза и поморщилась при виде сурового выражения его лица. Хотя, если бы он был добр к ней, она могла бы опозориться, ударившись в слезы.
Ее огромные глаза, потемневшие до цвета ярко отполированного ореха от боли, обиды и непролитых слез, выглядели потерянными. Лицо было белым, как бледная луна, плывущая над головой. Волосы, как она и предсказывала, вылезли из ненадежного узла от энергичной пляски. Они в беспорядке рассыпались по плечам и спине, а отдельные пряди улавливали лунный свет и отсвечивали красным. Губы дрожали, и она поспешно сжала их, чтобы он не заметил этого постыдного признака слабости. Но он все равно продолжал сердито хмуриться, и такая очевидная неприязнь в довершение ко всему остальному, оказалась последней каплей. Джесси зажмурилась, прислонившись головой к железной решетке, увитой виноградной лозой.
– Опусти голову между коленей, – угрюмо велел он.
Изо всех сил стараясь прогнать из памяти воспоминание о Дженин и Митче, смеющихся над ней, Джесси едва ли слышала его. С нетерпеливым возгласом он шагнул ближе, положил руку ей на затылок и, надавив, пригнул ее голову вниз. Несмотря на ее инстинктивное сопротивление, он с легкостью удерживал ее в этом положении одним нажатием руки на затылок, отказываясь отпустить.
– Пустите меня! Что вы делаете? – проговорила она невнятно.
Застигнутая врасплох таким бесцеремонным обращением, Джесси задергалась, пытаясь высвободиться, но его хватка была неумолима.
– Помолчи и дыши.
Джесси сдалась. В тот момент у нее не было ни сил, ни желания бороться с ним. Она обмякла, послушно позволив голове опуститься чуть ли не до земли, рассыпав волосы по каменным плитам перед скамейкой. Непослушная масса локонов накрыла мысы его начищенных сапог, словно красное покрывало. Зрелище было странно тревожащим, и, осознав это, Джесси снова ожила, изо всей силы дернув головой вверх, снова пытаясь освободиться.
– Я сказал – дыши!
Его рука у нее на затылке опять пригнула ее голову вниз. Он явно вознамерился удерживать ее так еще какое-то время. Разозлившись, Джесси перестала беспокоиться о том, что ее волосы касаются его сапог, вообще перестала думать о чем-либо, кроме того, как сильно она презирает этого аристократа, чьей пленницей, похоже, стала.
Она сделала, как он велел, несколько глубоких вдохов. И свежий ночной воздух сделал чудо: через несколько минут она почувствовала себя лучше. Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы пожелать ему провалиться к дьяволу. Ну почему из всех людей именно он стал свидетелем ее унижения, почему?
– Со мной уже все в порядке, мистер Эдвардс. Вы можете отпустить меня. – Ее голос был холоднее ночи.
Он убрал руку. Джесси села, тряхнув головой, чтобы видеть сквозь спутанные пряди. Последние шпильки разлетелись, и волосы рассыпались по спине беспорядочной массой, достигающей бедер. Сейчас корсет уже не казался таким удушающе тугим. К своему облегчению, она смогла дышать нормально. Несколько мгновений Джесси сидела неподвижно, вцепившись пальцами в холодный железный край скамьи, надеясь, что темнота скрывает выражение ее лица. Она испытывала горький стыд, вначале вообразив, будто Митч мог заинтересоваться такой, как она, а потом – не сумев сдержать своих чувств. В довершение всего она имела глупость почувствовать себя обиженной и уязвленной, когда позволила человеку, которого презирала, увидеть свою боль. Теперь ей надо было придумать, что бы такое сказать, чтобы не уронить своего достоинства перед ним. Многое ли ему известно из того, что с ней случилось? Может быть, она сумеет убедить его, что страдает не более чем от незначительного недомогания?
– Не стоило мне есть эти свиные рубцы, – сказала она тоном настолько непринужденным, насколько сумела изобразить, метнув в него при этом быстрый оценивающий взгляд.
– Будет вам, мисс Линдси, не принимайте меня за простофилю. Я дымил сигарой на крыльце, когда вы выскользнули через дверь. Выбросив сигару, я подошел к вам сзади, чтобы проводить в дом, и слышал каждое постыдное слово, которое произнес тот щенок. Если хотите, я вызову его на дуэль.
Он говорил совершенно серьезно. Джесси посмотрела на него расширившимися глазами. Конечно, как будущий муж ее мачехи, он является ее ближайшим защитником. Каким бы невероятным это ни казалось, но теперь это его исключительное право, его обязанность – защищать ее честь. Но ее честь не пострадала, пострадало только сердце. Неужели мужчины в самом деле убивают друг друга в таких случаях? Вообразив, как Стюарт Эдвардс проделывает дыру в Митче – то, что исход мог бы быть иным, даже не приходило ей в голову, – она торопливо покачала головой:
– Что вы говорите! Боже мой!
– Как пожелаете. – Он выудил из кармана плоский портсигар, открыл его, достал одну из своих сигар, затем отправил портсигар обратно в карман. Раскурив сигару, сделал глубокую затяжку. Кончик ярко мерцал, крепкий запах табака наполнил воздух. – Мальчишка – болтливый дурак, а девчонка, с которой он говорил, пустоголовая вертушка. С твоей стороны нелепо и неразумно страдать из-за того, что они сказали.
– Я не страдаю. – Уязвленная гордость заставила ее возразить, пожалуй, чересчур поспешно.
Некоторое время он смотрел на нее, ничего не говоря, затем пожал плечами и снова сунул сигару в рот.
– Ну конечно, нет. Я ошибся.
Джесси понимала, что ее возражения звучат глупо. Став свидетелем ее обморочного состояния, он прекрасно знал, какие чувства она испытывает.
– Ну хорошо, вы правы. Мне действительно немножко обидно. Как было бы любой на моем месте.
– Всегда обидно и больно, когда мы любим людей, которые не любят нас.
Джесси фыркнула:
– Вам-то откуда знать? Женщины из кожи вон лезут, чтобы привлечь ваше внимание. Бьюсь об заклад, они разбивались ради вас в лепешку, еще когда вы под стол пешком ходили.
Он неожиданно усмехнулся. Это была кривая, странно обезоруживающая улыбка, и Джесси подивилась ее обаянию.
– Ну, не так давно. По сути дела, когда я был мальчишкой лет пятнадцати – помоложе тебя, но ненамного, – я по уши влюбился в одну изысканную молодую леди из хорошего старинного семейства. Бывало, я видел ее на улице, когда она шла на рынок со своей нянькой-негритянкой, и ходил за ней следом. Раз или два она посмотрела на меня и улыбнулась, и похлопала ресницами, как это делают молодые барышни. Я был уверен, что мы безумно любим друг друга. А потом я услышал, как они с нянькой смеялись над грязным бродяжкой, который таскается за ней как привязанный. До сих пор помню, как мне было больно. Но, как видишь, я не умер, а живу, и вполне неплохо.
Было очень мило с его стороны рассказать ей о том давнем унижении, хотя Джесси сомневалась, что это правда. Во-первых, ей казалось непостижимым, чтобы женщина в здравом уме могла остаться равнодушной к мужчине с такой внешностью, как у него. Даже мальчишкой он, должно быть, был невероятно привлекателен. А во-вторых…
– Замечательная история, но вы меня обманываете, я знаю. Как могла девушка принять вас за грязного уличного бродягу?
На одно короткое мгновение он показался ей почти испуганным. Потом рассмеялся и сделал еще затяжку:
– Понятия не имею, как она могла совершить такую ошибку, но все так и было, уверяю тебя. Возможно, во время своих уличных вылазок я становился грязнее, чем, по ее мнению, мог быть Эдвардс. – Его рука, держащая сигару, опустилась, он повернулся и встал к ней боком, глядя на дом. Выражение его лица было задумчивым. Немного погодя он снова взглянул на нее: – Тебе придется туда вернуться, ты же знаешь. – Это было сказано мягко, но от одной лишь мысли об этом Джесси передернуло.
– О нет. Я не могу.
– Ты должна. Иначе люди станут сплетничать о тебе, а это не слишком приятно для молодой леди. Ты так хорошо проводила время, танцуя, и вдруг исчезла. Как это выглядит? У твоего кавалера, возможно, даже хватит мозгов, чтобы сложить два и два и сообразить, что ты подслушала, как он разговаривал с той девицей с рыбьим лицом. Ты же не хочешь, чтобы он узнал, что обидел тебя настолько, что заставил убежать?
– Нет! – Эта мысль была еще хуже, чем перспектива снова войти в бальный зал, полный людей. Потом другие его слова дошли до нее. Несмотря на свои страдания, Джесси не могла не улыбнуться, хотя улыбка и вышла немного дрожащей. – Вы правда считаете, что у Дженин Скотт рыбье лицо?
– Несомненно. И, поверь мне, я видел достаточно женщин, чтобы сразу же узнать рыбье лицо.
– О, я вам верю! – Улыбка ее стала тверже, и при этом сердечная боль немного поутихла. Хотя он наверняка говорит это просто из чистой любезности. Но все равно это было то, что ей требовалось услышать.
– Да ну, неужели? И вдобавок еще и смеешься надо мной. Ну что ж, думаю, пора отвести тебя обратно.
Он выбросил сигару и протянул ей руку. Джесси посмотрела на эту ладонь с длинными пальцами и почувствовала, как желудок у нее шевельнулся. Мысль о том, чтобы вернуться в дом – туда, где люди сплетничают о ней и смеются, хихикающий за ее спиной, и жалеют – причиняла ей физическую боль.
– Пожалуйста, не могли бы мы просто уехать домой? – Джесси задала вопрос тихим, сконфуженным голосом, который красноречиво говорил о том, насколько тяжело ей было признаваться в такой слабости. Она умоляюще подняла на него глаза. И с силой закусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала.
– Джессика. – Он произнес ее имя тоном, который был нетерпеливым и в то же время невероятно мягким.
Она просто смотрела на него, ничего не говоря. Одним гибким движением он присел на корточки перед ней и взял ее руку в обе свои. Его ладони были большими, гораздо больше, чем у нее, и сильными, и теплыми. Джесси не сознавала, насколько холодные у нее руки, пока не почувствовала тепло его рук.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вошел туда и увел Селию с вечеринки, пока ты будешь прятаться здесь, а потом спровадил вас обеих домой?
– Пожалуйста… не говорите Селии, – прошептала она. Его рот сжался, и Джесси на мгновение испугалась, что он на нее рассердился. Удивительно, как ей внезапно не понравилась мысль о том, что он может рассердиться. На несколько минут здесь, в темноте, они стали почти… друзьями.
– Если я уведу ее с вечеринки, мне придется ей это как-то объяснять.
– Не могли бы вы просто сказать, что я заболела? – Впрочем, Джесси знала, что Селии нет до нее никакого дела. Она страшно разозлится, если вечеринка в честь ее помолвки будет прервана, и Джесси непременно поплатится за это.
– Селия – твоя мачеха, Джесси. Она может лучше помочь тебе справиться с этим. Не я.
– Пожалуйста, не говорите ей. Пожалуйста. – Ее рука сжалась, настойчиво стиснув его пальцы. Он посмотрел на их переплетенные руки, затем резко поднялся, освобождаясь.
– Хорошо. Я не скажу ей. Хотя считаю, что это ошибка.
– Благодарю. – Она облегченно улыбнулась. Он снова посмотрел на нее, сунув руки в карманы. Выражение его лица невозможно было прочесть.
– Но мое молчание будет иметь цену. Если ты хочешь, чтобы я имел тайны от своей будущей жены, тебе придется взамен сделать кое-что для меня.
– Что?
– Вернуться туда с высоко поднятой головой, как настоящий борец, каким я тебя знаю, и делать вид, что ты прекрасно проводишь время, до тех пор пока Селия не будет готова уехать. Это будет трудно, но ты можешь это сделать. Ты же не хочешь, чтобы этот мальчишка, который тебе нравится, догадался, что ты пряталась здесь, в темноте, потому что обиделась из-за того, что не интересуешь его, нет?
– Нет! – Сама эта мысль была ужасна.
– Ну тогда, значит, договорились?
– Да. – Но Джесси заморгала и прикусила щеку изнутри, когда представила чудовищность того, что собиралась сделать.
Вернуться в дом и притвориться, что мир остался для нее точно таким же, каким был пятнадцать минут назад, будет самым трудным делом в ее жизни. Посмотреть в лицо Дженин Скотт и Митчу…
– Мистер Эдвардс? – чуть слышно позвала она. Он посмотрел на нее, вопросительно вскинув брови. Она поспешила заговорить, пока окончательно не струсила: – Когда мы войдем, могу я… могу я остаться с вами? Я никого из них почти не знаю, и это так ужасно, и я выгляжу ужасно, и знаю это, и… и я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что обязан танцевать со мной. – Ее голос стих, и она не отрывала несчастного взгляда от каменных плит дорожки. – Если вы захотите потанцевать с Селией или с кем-то еще, я не имею в виду, что вы не можете, но… все остальное время.
Когда она закончила эту сбивчивую речь, то почувствовала, что лицо ее горит, словно она целый час простояла перед пылающим огнем. Джесси знала, что если бы было достаточно света, чтобы он мог как следует ее разглядеть, то увидел бы, какие красные у нее щеки.
Она подумала, что, если он засмеется, она умрет, но, к ее облегчению, он даже не улыбнулся.
– Не волнуйся, Джесси, я позабочусь о тебе, – мягко пообещал он и протянул ей руку.
Джесси поколебалась лишь мгновение, прежде чем вложить свою руку в его и позволить ему поднять ее на ноги.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?