Текст книги "Грешное желание"
![](/books_files/covers/thumbs_240/greshnoe-zhelanie-12184.jpg)
Автор книги: Карен Робардс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Было четыре часа того же дня, и Джесси с несчастным видом вглядывалась в большое зеркало в углу своей спальни. Тьюди, стоявшая позади нее, вынимала шпильки изо рта и втыкала их в ненадежно держащийся на голове тяжелый узел волос. Сисси, ползающая на корточках у ног Джесси, споро пришивала оборку к низу переделанного платья, чтобы оно прикрывало лодыжки. Косые солнечные лучи вливались в окна, выходящие на боковой двор, омывая Джесси и ее помощниц своим ярким светом. То, что увидела Джесси в зеркале, заставило ее поморщиться.
Скромное платье из белого муслина, выбранное Селией три года назад, тогда уместное для юной девушки, с тех пор слегка пожелтело. Крошечные розовые узоры в виде веточек, которыми оно было украшено, поблекли, и розовая оборка, пришитая Сисси в надежде, что она освежит и изменит платье, выглядела неуместно. Как и розовый атласный пояс, одолженный Сисси у Минны, горничной Селии, который та откопала среди кучи выброшенной Селией одежды, хотя розовый пояс был от того же платья, что и розовая оборка.
Дело ухудшалось еще и тем, что лиф, как ни старалась Тьюди, был слишком тесен. Впервые в жизни Джесси пришлось надеть корсет, чтобы втиснуться в это платье, и хотя он немного и сужал талию, зато делал грудь еще пышнее, и излишки девичьей плоти выпирали из скромного полукруглого выреза, выставляя напоказ мягкую белую ложбинку, что казалось чересчур неприличным для девушки такого нежного возраста, как Джесси.
Шокированная Тьюди была за то, чтобы выбросить платье, но у Джесси не было ничего другого, подходящего к случаю. Идея позаимствовать платье из обширного гардероба Селии вообще не годилась. Ни одно платье, сшитое на хрупкую и изящную фигурку Селии, невозможно было натянуть на крепкое белое тело Джесси. Поэтому Сисси, которая в свои четырнадцать была самой искусной швеей в доме, предложила компромисс: она позаимствует еще одну часть розового платья и сделает из нее рюши вкруг шеи. С таким добавлением платье будет если и не модным, то хотя бы приличным.
– Стойте спокойно, мисс Джесси.
Слегка задаваясь от сознания собственной важности, Сисси предупредила Джесси строгим тоном, поднимаясь, чтобы приладить такую важную оборку. Тощая и на несколько дюймов ниже Джесси, с волосами, все еще заплетенными в детские косички, Сисси должна была приподняться на цыпочки, чтобы шить. Нервничающая Джесси старалась стоять смирно, надеясь, что добавление розовой рюши каким-то волшебным образом преобразит ее внешность.
Не преобразило. Когда Сисси отступила назад и Джесси было позволено полюбоваться результатами ее стараний, она снова посмотрела на свое отражение в зеркале и почувствовала, как внутри у нее все опустилось.
– Я выгляжу просто ужасно, – убежденно сказала она.
– Ну что ты, ягненочек, это не так, – запротестовала Тьюди, глядя на отражение Джесси из-за ее спины.
– Вы выглядите замечательно, мисс Джесси, – решительно добавила Сисси.
– Я похожа на голштинскую корову в платье.
– Мисс Джесси! – громко возмутилась Тьюди, но все же, как и Сисси, не смогла удержаться, чтобы не хихикнуть. Джесси, угрюмо хмурясь, поняла, что ее сравнение было верным.
– Ну правда. Волосы у меня слишком рыжие, а лицо слишком круглое. Что же до всего остального, то я просто толстая.
– Немедленно прекрати так думать! – Во взгляде Тьюди, когда Джесси встретилась с ним в зеркале, была свирепость. Тьюди никому никогда не позволяла принижать своего ягненочка, как она называла Джесси, когда та была маленькой. Даже самой Джесси. – У тебя красивые волосы с глубоким красноватым отливом, а вовсе не рыжие. И они вьются. Бог мой, да мисс Селия душу бы продала за то, чтобы иметь такие волосы. Минна говорит, она каждую ночь спит в папильотках. И у тебя очень симпатичное лицо с большими карими глазами, маленьким, чуть курносым носиком и круглыми щечками, какие и должны быть у юной девушки. И кожа у тебя нежная.
– Я жирная, – удрученно сказала Джесси, выпрямившись. Высокий узел, над которым Тьюди билась целых двадцать минут, покачнулся, и Джесси поняла, что он долго не продержится. Ее волосы при движении рассыпались, и это было одной из причин, почему она и не пыталась соорудить на голове что-либо приличное. Непослушные пряди начнут щекотать шею, а сам пучок задолго до конца вечера собьется набок либо распустится вовсе. Так всегда случалось, когда она старалась принарядиться.
– Ты здоровая, ягненочек, а не жирная. Это просто мисс Селия такая крошечная, а ты всегда сравниваешь себя с ней.
– Ох, Тьюди. – Джесси знала, что спорить нет смысла. Тьюди, глядя на свою подопечную глазами любви, никогда бы не признала, что во внешности Джесси может быть хоть какой-нибудь изъян. Но, глядя на себя в зеркало, Джесси вынуждена была смотреть в лицо горькой правде. Пяти с половиной футов, Джесси была достаточно высокой для женщины, хотя это было не так уж страшно. Но она была, мягко говоря, полноватой. Короткие рукава-фонарики врезались в руки, грудь выпукло натягивала лиф, и талия вовсе не была узкой. Джесси не сомневалась, что и бедра ее тоже выпирали бы под юбкой, если бы та не была такой пышной.
– Вот, давайте-ка я надену их на вас, мисс Джесси. Может, они помогут. – Сисси потянулась, чтобы вставить в уши Джесси пару жемчужных подвесок, которые принадлежали матери Джесси. Тьюди застегнула на шее Джесси составляющее комплект с подвесками жемчужное ожерелье.
Когда они отошли, девушка еще раз оглядела себя в зеркале. То, что она увидела, чуть-чуть ее ободрило. Возможно, серьги и ожерелье действительно помогли. Во всяком случае, они, кажется, привлекали внимание к обрамленным густыми ресницами карим глазам, которые были ее лучшей чертой, и соболиным темно-коричневым бровям, которые разлетались, как крылья, резко выделяясь на фоне белизны лба.
– Тьюди, я зову тебя уже целую вечность! Вот уж не ожидала, что мне придется отправляться на поиски слуг в собственном доме!
Голос Селии, послышавшийся позади них, заставил всех троих виновато вздрогнуть и повернуться к ней. Стоя в дверном проеме, она смотрелась очаровательно с красиво уложенными белокурыми волосами, в нежно-розовом шелковом платье с юбкой, собранной по моде на спине в стиле, который наиболее выгодно подчеркивал ее изящную фигурку. Руки была затянуты в кружевные перчатки, и в одной руке она держала изысканно украшенный веер, которым обмахивалась с томной грацией.
– Милостивый Боже, – проговорила она, остановив на Джесси взгляд насмешливо расширившихся глаз. – Но, полагаю, с этим уже ничего не поделаешь.
Селия сделала короткую паузу, во время которой никто не произнес ни звука.
– Я рада, что ты готова. Стюарт уже приехал, чтобы отвезти нас, и мне бы не хотелось заставлять его ждать. Тьюди, я хочу, чтобы ты обязательно вынесла мое постельное белье завтра на улицу, чтобы его выбелило солнце. Оно становится ужасно желтым – почти такого же цвета, как платье Джесси.
– Да, мэм. – Лицо Тьюди напряглось, но Селия уже отвернулась и не видела его выражения.
– И, Сисси, ты можешь начать вышивать те чайные салфетки прямо сейчас, поскольку тебе не надо помогать. Роуз с ужином Вы же знаете, что я не терплю бездельников.
– Да, мэм. – Голос Сисси был таким же лишенным эмоций, как и у Тьюди.
– Идем, Джесси. И помни, что я тебе говорила, дорогая.
Селия уже спускалась по лестнице, и ее голос, долетающий до Джесси, внезапно сделался сладким, как сироп. Джесси догадалась и оказалась права, что Стюарт Эдварде, должно быть, ждет в пределах слышимости в холле внизу.
Глава 7
– Можешь поцеловать меня, Джессика, ведь мы теперь одна семья. – Мисс Флора Эдвардс подставила свою морщинистую щеку. Джесси, которая изо всех сил старалась не хмуриться, ничего не оставалось, как чмокнуть ее.
– Можешь поцеловать и меня тоже, если хочешь, Джессика, – сказала мисс Лорел Эдвардс, когда Джесси выпрямилась. Джесси сделала глубокий вдох и чмокнула в щеку и вторую пожилую леди. Затем мисс Лорел взяла ее за руки, и обе леди лучезарно ей улыбнулись, в то время как Джесси через сипу улыбнулась в ответ. Усилия требовались немалые, и она не сомневалась, что ее улыбка выглядит вялой.
Пикник, который тетушки Эдвардса устроили в честь помолвки своего племянника, закончился с наступлением темноты. Вечеринку, в которой принимали участие все ближайшие соседи, и даже некоторые дальние, переместилась в дом. Пикник был для Джесси сущей пыткой, но когда она узнала, что следующим пунктом в программе вечера идут танцы, то поспешила сбежать в заднюю гостиную, чтобы отсидеться там. К своему ужасу, в гостиной она наткнулась на старушек, которые горячо спорили о том, кто виноват, что лед растаял прежде, чем его подали. Она всю жизнь знала мисс Флору и мисс Лорел, но поверхностно, как знают друг друга соседи, разделенные несколькими милями. Они совершенно точно никогда не выражали какой-то особенной любви к ней до этого момента. Но теперь, поскольку их племянник женится на ее мачехе (дорогая Селия, ну разве она не милейшее создание?), Джесси становится их внучатой племянницей.
Частенько уходя в сторону от темы разговора и еще чаще перебивая друг друга, обе тетушки Эдвардса дали Джесси понять, что их заветное желание – видеть, как их племянник, который является их ближайшим живым родственником-мужчиной, остепеняется, обзаводится семьей и будет жить поблизости. С этой целью они и приглашали Стюарта навестить их, и не единожды, а много-много раз. Невозможно даже представить их радость, когда он наконец-то появился у них на пороге! И он так мил и очарователен, и точная копия их младшего брата, который был его отцом.
Разумеется, «Тюльпановый холм» однажды перейдет к нему, когда обе они – и мисс Флора, и мисс Лорел – предстанут перед Создателем. Хотя у них в семье (за исключением их младшего брата, который погиб в результате несчастного случая в сорок два года, оставив маленького Стюарта расти без отца) все долгожители. Их матушка отошла с мир иной в девяносто один год, а ее матушка не дожила всего месяц до своего сотого дня рождения! Поэтому, заключили мисс Лорел и мисс Флора, хихикая, возможно, пройдет еще несколько лет, прежде чем Стюарт получит наследство, поскольку мисс Флоре, гм, чуть больше шестидесяти, а мисс Лорел на три года моложе.
– А почему ты не танцуешь, дорогая? – наконец спросила мисс Лорел у Джессики, притворно нахмурившись. С копной шелковистых кудряшек, которые когда-то, по-видимому, были черными, как у ее племянника, но сейчас имели серебристо-белый цвет, она, должно быть, слыла в молодости красавицей. Она была выше сестры и не такая полная, но обе скорее посеребрились, чем побелели, и имели чудесную белую кожу, так ценимую всеми южанками. Возраст пощадил лицо мисс Лорел; у мисс Флоры морщин было побольше. Но все равно вблизи от их кожи исходил приятный аромат пудры и лосьона, лица были тщательно ухожены, и обе леди красиво одеты.
– Я… я не… – заикаясь, промямлила Джесси, застигнутая врасплох. По правде говоря, она не умела танцевать. Хуже того, она не ожидала, что ее пригласят. Она росла с мальчишками; она знала всех и каждого по имени, и они ее тоже знали. Ребенком она встречалась с ними на равных – бросала камни, лазила по деревьям и ни в чем не уступала им, начиная с драки на кулаках и кончая бешеной скачкой верхом. Но теперь – теперь она молодая леди, а они джентльмены. Для них она, похоже, была невидимкой. Она не знала, как с ними себя вести. Что же касается девушек, то они для нее были словно из другого мира. Среди них она чувствовала себя еще более нескладной, чем среди парней. Пикник был поистине мучительным испытанием для Джесси. Все молодые люди хотя и вели себя вежливо по отношению к этой незнакомке в их среде, но, вполне естественно, тянулись к своим близким друзьям. После того как первоначальное, вежливо замаскированное удивление ее присутствием прошло, Джесси обнаружила, что осталась в одиночестве.
Тетушки Эдвардса увели Селию с Джесси и Стюарта сразу же, как только их карета приехала. (Не то чтобы Джесси сожалела об этом; всю дорогу Селия ворковала и нежничала со Стюартом, а сидящая сзади Джесси хранила угрюмое молчание.)
Как только было сделано объявление и произнесены веселые тосты, помолвленная пара вместе с двумя гордыми тетушками Стюарта стала обходить друзей, принимая поздравления, за которыми чувствовалась почти нескрываемая зависть женщин к Селии из-за того, что ей удалось поймать в матримониальные сети такую добычу. Наблюдая за тем, как дамы всех возрастов пускают слюнки, глядя на Стюарта, Джесси с трудом удавалось скрывать свое презрение. Какие же они все глупые, если не видят дальше смазливого лица!
Она чувствовала себя очень даже неплохо, прячась за ярко-желтым кустом азалии и наблюдая за весельем, в то время как сама оставалась незамеченной, до тех пор пока в жеманную белокурую головку Бесс Липпман не пришла фантазия вытащить Джесси из ее убежища. Бесс, которую, как почти всех на вечеринке, Джесси знала с младенчества, сильно напоминала Селию, только была помоложе: тошнотворно милая и прелестная снаружи и твердая как сталь внутри. Джесси никогда она не нравилась, и мать Бесс давно запретила своей нежной и благовоспитанной дочке общаться с такой неуправляемой девицей, как Джесси. Поэтому Джесси, что совершенно понятно, удивилась, когда Бесс, обойдя куст азалии и сочувственно поцокав языком, игриво пожурила ее за то, что та прячется в тени, и, взяв под руку с силой, противоречащей ее хрупкой внешности, потащила Джесси за собой.
По сути дела, Джесси была бы потрясена, если бы не восхищение в глазах Оскара Кастела. Ну разумеется, Бесс проявляет доброту ради своего высокого худого поклонника, несмотря на его очки и намечающуюся лысину. Если поступок Бесс поможет ей наконец добиться предложения руки и сердца, язвительно подумала Джесси, то ей, пожалуй, не стоит выражать недовольство из-за этого вмешательства. В конце концов, Бесс уже двадцать, и очень скоро ей грозит превратиться в старую деву, несмотря на всю ее бледную красоту и дорогие наряды. Возможно, мужчины все-таки не так глупы, как молодые леди. Определенно, если то, что Бесс Липпман до сих пор незамужняя, о чем-то говорит, значит, они не так легко покупаются на красивую внешность.
Когда Джесси оказалась на виду, ей оставалось только угрюмо терпеть, что Бесс тащит ее к длинному столу, поставленному в сторонке для молодежи. Оскар Кастел лучезарно улыбался на заднем плане, когда Бесс весело привлекла всеобщее внимание ко всеми покинутой Джесси. Когда остальные стали здороваться с ней, Джесси ничего не оставалось, как выдавить улыбку и присоединиться к ним. В конце концов ей пришлось сидеть с ними в течение всей неловкой, показавшейся бесконечной трапезы, хотя никто с ней не разговаривал, за исключением обмена простейшими любезностями. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но по крайней мере могла занять себя тем, что поела вкуснейшего жареного мяса и вишневого пирога, который являлся коронным блюдом поварихи в «Тюльпановом холме» (если Джесси не ошибалась, ее звали Кловер). Но танцевать или, вернее, не танцевать, когда все будут смотреть и посмеиваться у нее за спиной, – к такой пытке она не была готова.
– Она робеет, – сказала мисс Лорел с веселыми искорками в серых глазах, которые были темнее, чем у сестры. – Не волнуйся, Джессика, мы позаботимся о тебе. Идем, дорогая.
– Пожалуйста, я…
Но возражения были бесполезны. Мисс Лорел подхватила Джесси под руку, словно они обе были юными девушками, и потащила ее в дальний конец дома, где двойные двери, разделяющие две передние гостиные, были настежь распахнуты, образуя огромное пространство для танцев. Площадка для музыкантов, скрытая пышной зеленью в горшках, была устроена в одном углу, рядом с двумя массивными застекленными дверьми, которые выходили на заднее крыльцо и в сад. Живые и ритмичные звуки кадрили доносились с площадки.
Сидящие на маленьких стульях, расставленных по периметру комнаты, скромно одетые матроны всех возрастов тихо переговаривались между собой. Они весь вечер будут наблюдать за танцующими и критиковать девушек и их поклонников, выходя потанцевать только со своими мужьями или братьями. Брак автоматически низводил женщину к неброской, скромной одежде и стулу у стены, оставляя яркие наряды и приятный флирт молодым незамужним девушкам.
Старшие мужчины, все как один, без сомнения, согласившиеся прийти в угоду своим решительным женам, столпились вокруг чаши с пуншем, стоящей вместе с освежающими напитками на столе в маленькой прихожей. Их голоса становились то громче, то тише, пока они обсуждали, судя по нескольким услышанным Джесси словам, всевозможные охотничьи подвиги и падение цен на хлопок. В центре комнаты примерно двадцать молодых пар кружились в танце. Джесси, разумеется, знала их всех с самого рождения, но…
Девушки в платьях нежных пастельных тонов мало напоминали тех детских подружек, какими они были до того, как их матери решили, что она совсем неподходящая компания для их дражайших доченек. Они все до одной выглядели такими хорошенькими, с блестящими, модно уложенными волосами, не закрученными в узел, как у нее, а красиво и аккуратно подколотыми таким образом, что локоны пышными воланами ниспадали на плечи.
И их платья – их платья тоже были не такими, как у нее. Их лифы были крошечными и обнажали гораздо больше белой кожи грудок, чем какой-то несчастный дюйм декольте, который так шокировал Тьюди. Рукава, короткие и пышные, были сдвинуты с кремовых плеч, обнажая и их тоже. Казалось, что верх платья может в любой момент соскользнуть до талии, но все девушки были в таких платьях, к тому же в присутствии своих матерей, поэтому такой фасон, должно быть, был не только модным, но и вполне респектабельным. Тоненькие талии подчеркивались широкими поясами, которые сзади заканчивались огромными бантами и свисающими краями, настолько широкими, что пояс, повязанный вокруг талии Джесси, в сравнении с ними смотрелся как простая лента. Юбки, большие и пышные, были сзади длиннее, чем спереди, чтобы виднелись изящные атласные туфельки и соблазнительно мелькающие во время танца лодыжки.
Одежда, в которой девушки танцевали, не была той же самой, что и во время пикника. Окончательно расстроенная, Джесси осознала, что все барышни, кроме нее, привезли с собой платья для танцев и переоделись в них после ужина. Ее слепленное из разных кусков платье выглядело еще более нелепым в сравнении с воздушными, пенными произведениями искусства, надетыми на других девушек. Да и откуда она могла знать, что для танцев надо переодеваться? Учитывая ее ограниченный гардероб, что она могла сделать, даже если бы знала?
Наблюдая за всем этим, Джесси чувствовала острую неловкость и застенчивость. Изъяны ее одежды были болезненно очевидны даже для нее самой. Джесси понимала, что в своем поблекшем платье с ярко-розовыми добавлениями Сисси, делающими его еще старомоднее, она выглядит довольно неуместно. Если бы только ее оставили в покое, она бы украдкой улизнула куда-нибудь и пряталась до тех пор, пока не настала бы пора отправляться домой. Приехав сюда, она уступила Селии и дала молчаливое одобрение на брак. Селия целиком и полностью поглощена демонстрацией своего трофея, и никому не было бы никакого дела, если бы Джесси исчезла до конца вечера. Если только он когда-нибудь закончится…
Но у обеих тетушек Эдвардса были другие планы.
Мисс Флора и мисс Лорел встали по обе стороны Джесси, взяв ее под руки, и Джесси ничего не оставалось, как позволить двум старушкам вести ее. Они потащили ее к веселящимся, словно две килевые шлюпки, взявшие на буксир колесный пароход.
– Ну что ж, давай посмотрим, сможем ли мы найти тебе партнера, – сказала мисс Флора, приостановившись в дверях, чтобы оглядеть комнату. Не в состоянии освободиться от тетушек или придумать какой-нибудь способ перехитрить их, Джесси была вынуждена стоять между ними, сознавая, как нелепо должна была выглядеть в сравнении с этими маленькими старушками. Их серебристые головы едва доставали Джесси до плеч. Несмотря на преклонный возраст, их платья не шли ни в какое сравнение с ее жалким нарядом. Мисс Лорел была одета в роскошный лавандовый атлас, а мисс Флорэ щеголяла в розовато-лиловом.
Звуки музыки нарастали. Смех и голоса наполняли воздух. Элинор Бидсуэлл, ослепительная в яблочно-зеленом газовом платье, порхала в объятиях блондина Чейни Дарта. Джесси знала ее как Нелл, когда они были маленькими девочками семи и восьми лет, но эта изящная шатенка в танцевальном кругу ничем не напоминала ее детскую подружку. Высокая и стройная Сьюзен Лэтоу в небесно-голубом муслине танцевала с черноволосым Льюисом Расселом, а Маргарет Калпеппер, маленькая брюнетка, чуть полноватая, но от этого не менее красивая в своем светло-персиковом платье с низким вырезом, танцевала в паре с Хауи Дьюком. Митчелл Тодд лавировал в толпе с полным стаканом пунша в одной руке, очевидно, направляясь на поиски своей партнерши, которая, должно быть, сидит где-нибудь в сторонке, дожидаясь, когда он принесет напиток. Митч, который, с его мягкими каштановыми локонами и ореховыми глазами, всегда занимал особое место в ее сердце…
– Митчелл! Митчелл Тодд!
К своему ужасу, Джесси услышала, как мисс Флора кричит на весь зал не кому иному, а объекту всех ее девичьих грез. В отчаянии она резко повернула голову к мисс Флоре, открыв рот, чтобы запротестовать, но было уже поздно.
– Да, мэм? – Неизменно вежливый и обходительный, Митч повернулся и вопросительно вскинул брови на мисс Флору. Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным среди общего шума, но это был все тот же бархатный голос, от которого у Джесси мурашки бежали по спине всякий раз, как она слышала его. Потом его взгляд переместился с мисс Флоры на нее, и Джесси подумала, что умрет…
– Подойдите сюда, Митчелл, и потанцуйте с Джессикой! – Этот приказ, прогремевший с громкостью пушечного выстрела, вызвал у Джесси желание провалиться сквозь землю. Ее лицо сменило множество оттенков пунцового, когда Митчелл заколебался, взглянул на полную чашку в своей руке, затем пожал плечами и направился к троице в дверях. Если бы небесный хор объявил, что сию секунду наступит конец света, Джесси рухнула бы на колени и вознесла благодарственную молитву. Если бы смертоносный торнадо ворвался в долину и унес «Тюльпановый холм» со всем его содержимым куда-нибудь подальше, нам край света, она посчитала бы себя спасенной. Если бы…
Но больше не было времени ни на какие «если». Митч стоял прямо перед ней. Застыв от смущения, она не могла даже взглянуть на него, не говоря уж о том, чтобы попытаться сообразить, как предотвратить то, что вот-вот должно случиться.
– Прошу прощения, мисс Флора, я не расслышал, что вы сказали, – мягко проговорил он, улыбаясь почтенной леди. Два его передних зуба чуть заметно накладывались друг на друга, придавая ему восхитительно мальчишеский вид, отчего сердечко Джесси забилось быстрее. Очевидно, он пытался отрастить усы, потому что над верхней губой виднелась полоска коричневого пушка. От этого свидетельства его быстро растущей мужественности у нее вспотели ладони. Или, может, причиной была ее нервозность.
– Она сказала, что ты должен потанцевать с Джессикой, – вмешалась мисс Лорел. Джесси съежилась. Ладони вспотели еще сильнее.
– Я… э… – Он был удивлен и захвачен врасплох, Джесси видела, что он, конечно же, не собирался приглашать ее, но что он мог поделать? Он был слишком хорошо воспитан, чтобы отказаться. – С удовольствием. Если вы возьмете этот пунш, мисс Лорел. Кстати, он восхитителен. Пожалуйста, передайте Кловер мои комплименты насчет ее рецепта.
Мисс Лорел с улыбкой взяла чашку с пуншем, в то время как мисс Флора поблагодарила за похвалу их кухарке. Митч протянул руку Джесси. Она, парализованная ужасом, перевела взгляд на его лицо. Что же ей делать? Что сказать? Она не хочет, чтобы он танцевал с ней, потому что его заставили.
– Ну, Джесси… то есть мисс Джессика… идем?
Он знал ее целую вечность, разумеется, и детьми они были друг для друга просто Джесси и Митч, но теперь он мистер Тодд, а она… именно в этом вся и беда. Она не мисс Джессика. Это имя для изысканной молодой леди, такой же утонченной, как и все остальные молодые леди. Как Элинор и Сьюзен, Маргарет и Бесс.
– Иди же, Джессика. Веселись в свое удовольствие и не вздумай беспокоиться о нас.
Мисс Флора, благослови ее Бог, либо по неведению, либо по доброте душевной, приписала колебания Джесси любезному нежеланию оставлять своих хозяек одних.
– Я… – Джесси открыла было рот, чтобы отказаться, сказать Митчу, что он свободен, что она не умеет танцевать, не хочет танцевать, особенно не хочет танцевать именно с ним, но он уже схватил ее за руку и потащил в танцевальный круг, прежде чем она успела вымолвить хоть слово.
– Знаешь, Джессика ведь теперь наша племянница! – крикнула им вслед мисс Лорел – или это была мисс Флора, – когда Митч вывел ее в круг. Затем он повернулся к ней с улыбкой, между тем как капли холодного пота стекали у нее по спине, а ноги, как и язык, обратились в камень.
Музыка изменилась. Темп стал оживленнее. По танцевальной площадке прокатился приглушенный гул.
– Рил! – послышались восторженные крики со всех сторон. Раздались бурные рукоплескания, и затем все рассыпались, спеша образовать параллельные линии, необходимые для этого танца. Митч поглядел на нее с улыбкой, пожав плечами. Джесси, чуть не лишившаяся чувств от облегчения, что она избавлена от постыдного признания в неумении танцевать, выдавила в ответ вымученную улыбку.
Но не успела Джесси подумать, что, должно быть, все-таки есть Бог на свете, и поблагодарить свою счастливую звезду или ангела-хранителя, как Митч схватил ее за руку и потянул встать в линию. Джентльмены становились в линию с одной стороны, леди – с другой.
Рил был всеми любимым танцем, и в этот раз танцевать вышли не только молодые, но и люди старших поколений. Слева от нее была Маргарет Калпеппер, справа – Лисса Чандлер, замужняя дама приблизительно возраста Селии, мать четверых юных дочерей.
Скрипач вышел вперед и высоко поднял свой инструмент. Ведущий выкрикнул:
– Леди и джентльмены, образуйте пары!
Затем ведущий отступил назад и поклонился, сделав широкий жест рукой. Скрипач заиграл, его смычок энергично замелькал-забегал по инструменту, выводя резвый ритм рила.
Как почетные гости, Селия и Стюарт должны были первыми скакать сквозь смеющийся, хлопающий коридор. Наблюдая за ними, Джесси отметила, что они хорошо смотрятся вместе. Они являли собой контрастную пару: Селия, такая белокурая, маленькая и изящная, и Стюарт Эдвардс, такой высокий и темноволосый. Атласная кремовая юбка Селии развевалась позади нее, когда она танцевала, раскачиваясь из стороны в сторону и придавая ее движениям необычайную живость. Щеки ее раскраснелись, а светло-серые глаза сияли. Для Селии это был вечер триумфа, и она явно наслаждалась каждым его мгновением. Что касается Стюарта Эдвардса, то как бы Джесси ни противно было признавать это, но в своем элегантном вечернем костюме он являл собой зрелище, способное захватить дух у любой женщины. Что лишь доказывало справедливость старинного изречения о том, как обманчива внешность.
И она была, конечно, единственной из всех присутствующих женщин, которая не подпала под его обаяние. С того момента, как он приехал, все леди следили за ним глазами. Те, что посмелее и понапористее, открыто флиртовали с ним, с неохотой признавая приоритетное право Селии, но все равно решив попытать счастья. Даже замужние дамы провожали его долгими, заинтересованными взглядами. К его чести – а Джесси просто страсть как не хотела признавать, что хоть что-то можно поставить ему в заслугу и искала какой-нибудь скрытый мотив, который объяснил бы его осмотрительность, – он каждой из них уделял не больше внимания, чем этого требовала простая вежливость. Он, как и положено, весь день находился рядом со своей невестой, отклоняя женскую навязчивость дежурной улыбкой или остроумным замечанием, в то время как Селия похвалялась им как охотник своим трофеем, щеголяя им перед другими леди, потому что уже имела его, а они только хотели бы иметь.
Видеть это было так противно, что Джесси старалась не смотреть дольше, чем было необходимо. Но безмолвную похвальбу Селии и продуманно обаятельную улыбку ее жениха трудно было не заметить.
Селию и Стюарта приветствовали одобрительными возгласами и хлопками, когда они добрались до конца и разделились, возвращаясь в свои ряды. Нелл Бидсуэлл и Чейни Дарт шли прямо за ними. С ее развевающимся зеленым платьем и его белокурыми волосами, блестящими в свете канделябров, они составляли красивую пару. К удивлению Джесси, мисс Флора тоже нашла себе партнера – вдовца доктора Ангуса Магуайра, и эта пожилая пара проскакала по всей длине линии вслед за Нелл и Чейни так же энергично, как любая молодая. Им тоже бурно аплодировали.
Джесси настолько увлеклась зрелищем танцующих, что не сознавала, что пришла их с Митчем очередь, до тех пор пока Лисса Чандлер не шагнула вперед, чтобы соединиться со своим мужем. Сет Чандлер являлся наследником плантации «Вязы», и Джесси подозревала, что богатство плантации изрядно усиливало привлекательность приземистого, лысеющего Сета для его молодой красивой жены. Это означало, что Лисса Чандлер вышла замуж из-за денег. То же самое, как подозревала Джесси, намеревался сделать теперь и Стюарт Эдвардс. Но с женщинами это почему-то выглядело несколько иначе. Именно женщинам полагается искать материальной поддержки в мужьях, а не наоборот. Потом Джесси внезапно вспомнила, как тетушки Эдвардса говорили, что Стюарт будет их наследником. «Тюльпановый холм» – плантация далеко не такая большая и прибыльная, как «Мимоза» или «Вязы», но, если уж на то пошло, это вполне солидное имение. Возможно, всего лишь возможно – и эта мысль заставила Джесси нахмуриться, – она была несправедлива к Стюарту Эдвардсу, когда обвиняла его в том, что он охотится за богатством. Может, в конце концов, он по-настоящему влюблен в Селию, каким бы немыслимым это ни казалось.
– Готова, Джесси… э, мисс Джесси? – Вопрос Митча пробудил ускользающее внимание Джесси. Она заморгала, глядя га него через разделяющее их пространство. Погрузившись в свои мысли, она почти забыла о том, что стоит в линии для рила и они с Митчем следующие. Сейчас ей придется проплясать вдоль всего длинного коридора хлопающих, веселящихся пар, и не с кем-нибудь, а с Митчем.
Если б только она умела танцевать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?