Текст книги "Музыка ветра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/muzyka-vetra-162530.jpg)
Автор книги: Карен Уайт
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Мысль мелькнула, но я тут же поспешила отмахнуться от нее. Эдак можно зайти слишком далеко в своих отношениях с мачехой. Мама всегда говорила, что если человек сажает сад, значит, он верит в собственное будущее. Не могу утверждать, что я верю в собственное будущее настолько сильно, что моей веры хватит для возрождения сада. Но в любом случае мне трудно представить себе, что Лорелея начнет заниматься моим садом на долгосрочной, так сказать, основе.
Наклонившись ко мне, Дебора вдруг прошептала заговорщическим тоном:
– Давайте встретимся в следующую среду, уже непосредственно в офисе нашего Исторического общества. Это на Картарет-стрит. Я там обычно работаю с одиннадцати до четырех часов дня. Хочу вам кое-что показать. Может, это вас заинтересует.
Она слегка сжала мою руку и улыбнулась. Улыбка ее была теплой и вызвала уже ответную улыбку на моем лице. Что-то привычное и успокаивающее было в манере ее общения, что-то такое домашнее, что вызывало воспоминания уже о собственном доме.
– Ну, так вы готовы к экскурсии? – громким голосом вопросила нас Синтия, ее голубые глаза горели в предвкушении новых открытий. – Наверняка ведь Дебора постеснялась сказать вам, что все женское сообщество, представленное в нашем Историческом клубе, просто умирает от любопытства. Вот уже много лет все мы страстно мечтаем попасть в этот дом, чтобы увидеть его изнутри. И это чистая правда. Кстати, ваш дом построил тот же архитектор, который в свое время построил дом для богатого плантатора Джона Марка Вердье. Тот дом еще называют «Домом Лафайет». Известная достопримечательность в городе. – Женщина экзальтированно всплеснула руками. – Вы только взгляните на эти резные панели из кипариса, на эту повязку вокруг камина, выполненную из гипса! – Она указала указательным пальцем в сторону парадной залы. – А этот старинный мелодеон! – Она снова возбужденно махнула рукой на музыкальный инструмент, похожий по внешнему виду на такое допотопное пианино, которое стояло в простенке между двумя окнами. – Как вы знаете, до наших дней уцелели лишь единичные экземпляры таких инструментов. Кстати, у меня есть координаты одного очень милого человека, который специализируется именно на мелодеонах. Если вам потребуется какая-то реставрация, вы всегда можете обратиться к нему. – На этой фразе дама слегка поджала губы и добавила громким шепотом: – Правда, на данный момент он находится в специальном лечебном заведении… но ничего! Я уверена, что, как только он выйдет оттуда, он обязательно заглянет к вам, чтобы осмотреть ваш инструмент.
Быстрым шагом она проследовала через анфиладу парадных комнат, трогая рукой то один предмет мебели, то другой.
– Я была уверена, что в этом доме полно сокровищ. Надеюсь, вы разрешите нам включить этот дом вместе с прилегающим к нему садом в список туристических объектов нашего города, открытых для экскурсий. Вам не потребуется ничего делать самой. Обещаю! Мы все сделаем сами. Вы и пальцем не пошевелите…
Краем глаза я заметила какое-то непонятное движение, повернулась, и как раз вовремя, чтобы заметить, как Лорелею повело в сторону, но в самый последний момент ей удалось ухватиться за краешек стола, стоявшего в холле. Даже несмотря на свой макияж, она вдруг покрылась смертельной бледностью. Уверена, если бы не стол, она бы точно рухнула на пол. Я вспомнила ее бутылочки с таблетками, выпавшие из сумочки, какие-то ее невнятные объяснения насчет проблем с желудком и других столь же докучливых неприятностях, связанных с ее здоровьем, и почему-то вдруг зло подумала: вместо того чтобы проматывать денежки моего отца, лучше бы о собственном здоровье позаботилась. Однако и видок у нее сейчас… Краше в гроб кладут.
– Со мной все в порядке, – прошептала она одними губами.
Во что было трудно поверить, глядя на нее. На всякий случай я стала между женщинами и Лорелеей, чтобы защитить ее от любопытных глаз. Несмотря на всю мою неприязнь к ней, я отлично понимала, каково это, когда на тебя глазеют. Будучи сама сиротой, я не раз и не два ловила на себе такие откровенные взгляды.
– Мне очень жаль, – проговорила я вслух, – но сегодня у нас вряд ли что получится с экскурсией по дому. Совсем забыла сказать вам, но у нас с Лорелеей назначена встреча в городе. Вы бы не могли навестить нас еще раз? Надеюсь, к тому времени у нас уже будет открыта дверь, ведущая в мансарду.
Когда я провожала гостей до дверей, вид у обеих женщин был страшно разочарованный.
– Только, пожалуйста, позвоните заранее, – предупредила я их, прощаясь. – Так, на всякий случай… Чтобы убедиться, что я дома.
Дамы оглянулись на Лорелею, которая смогла-таки выдавить из себя улыбку и даже помахать им рукой на прощание. Потом я вывела женщин на парадное крыльцо, где к нам присоединился Стив Вебер. Перед тем как закрыть дверь, я еще раз взглянула на Лорелею, которая безвольно опустилась на обтянутый тканью пуфик, стоявший в фойе. Кажется, в ее лице уже проступили кое-какие краски. Вот она вскинула большой палец, давая мне понять, что с ней все в порядке. И как ни странно, но этот ее фамильярный жест подбодрил меня.
Вебер вышел на улицу красным как рак. И его волосы, и одежда были мокрыми, словно он только что искупался в каком-нибудь пруду.
– Дверь наверх открыта, миссис Хейвард. Но я бы не советовал вам пока туда соваться. Там сейчас такое пекло, как в аду. Вам надо пригласить электрика, чтобы он установил в мансарде вентиляторы. А может, там следует прорубить еще пару окон, чтобы помещение могло проветриваться как следует. И лишь после всех подготовительных работ туда можно будет взобраться. Лично я смог вскарабкаться лишь до половины лестницы и почувствовал, что все! Больше нет сил. Сгорю заживо…
Я понимающе кивнула головой. В глубине души я была только рада, что мой поход на чердак откладывается на несколько дней.
– Стоимость сегодняшних работ и использованных деталей я добавлю к общей сумме заказа уже после того, как будут готовы ключи. Если вы, конечно, не против.
По всему было видно, что мужчине не терпится поскорее залезть в кабину своего пикапа и включить кондиционер. Да и грех его мучить в такой жаре, решила я.
– Очень даже не против. Меня это вполне устраивает. Я свяжусь с вами по электронной почте сегодня или завтра…
Вебер слегка приподнял шляпу в знак прощания и заторопился к машине.
– А мне можно будет приходить к Оуэну?
Я взглянула на Марис, на сей раз выхватив взглядом ее ярко-голубые туфельки. В ее возрасте, да и потом… во всяком случае, до тех пор, пока была жива мама, я тоже питала слабость ко всему яркому. Разноцветная обувь, яркие ленты в косах и обручи для волос, пестрые нарядные ткани, из которых с помощью швейной машинки получались такие прелестные платьица. Эти воспоминания заставили меня улыбнуться, и Марис тут же в ответ улыбнулась мне.
– Конечно! Уверена, Оуэн будет только рад. Он ведь пока еще ни с кем здесь не знаком. Вот ты его и познакомишь со всеми своими друзьями-сверстниками.
Девочка облегченно вздохнула. А я вспомнила, как Оуэн вихрем взметнулся к себе в комнату и с громким стуком захлопнул за собой дверь, и мне почему-то стало грустно.
Я еще раз поблагодарила обеих дам за угощения, мы попрощались, и я постояла на крыльце, глядя, как они рассаживаются в своем «кадиллаке». Какое-то время я еще толклась на крыльце, пока не почувствовала, как на меня пахнуло жаром. Открытая дверь на чердак, словно огнедышащая пасть дракона, изрыгала на меня столпы огня, обжигая шею.
Я задрала голову вверх и еще раз взглянула на китайские колокольчики. Вспомнила, как Дебора рассказала мне, что всегда прятала найденные ею стеклышки на ступеньках крыльца, чтобы их не обнаружил муж Эдит. Колокольчики молчали. Да и сам воздух, тяжелый и душный, казался неподвижным. Я шагнула в сторону, туда, где светило солнце, чтобы получше разглядеть сами стеклышки. Мистер Уильямс объяснил мне, что стеклышки не прозрачные, а слегка матовые, потому что многие десятки и сотни лет их шлифовал океан. Эдит сказала, что уже за одно то, что простое стекло может выдержать такие нагрузки, им нельзя не восхищаться.
Я зябко потерла руки, которые вдруг покрылись гусиной кожей, словно на дворе сейчас ноябрь, а не май, а потом пошла в дом, чтобы убедиться в том, что с Лорелеей все в порядке. Уж лучше Лорелея, чем мансарда с ее тайнами, которые меня там поджидают.
Глава 9. Лорелея
Лорелея стояла на самой нижней ступеньке лестницы и размышляла над тем, а не сбросить ли ей туфли с ног, прежде чем начать подниматься вверх. Но решила оставить все как есть. Сжимая в руке две бутылки с колой, она стала карабкаться по ступенькам, остановившись на самой верхней для того, чтобы перевести дыхание. На какую-то долю секунды взгляд ее задержался на двери, ведущей на чердак. Она пока была закрыта, до тех пор пока не придет электрик и все там не проверит. Сама Мерит так и не поднялась пока в мансарду, хотя ночью, когда стало прохладнее, Лорелея видела, как падчерица стояла возле этой двери, держась рукой за ручку, словно собиралась вот-вот туда войти. Лорелея тихонько вернулась к себе и тотчас же записала в свою Тетрадь умных мыслей очередную умную мысль. Страх мгновенно отступает, стоит нам столкнуться с нашими демонами лицом к лицу и понять, что они совсем не так уж страшны, как мы их себе представляли. Вспомнив, что свою тетрадь она ведет главным образом для Оуэна, она подчеркнула эту сентенцию жирной линией в надежде, что сын обратит на нее внимание в первую очередь.
Дверь в комнату Мерит была полуоткрыта, но никаких звуков оттуда не доносилось. Наверное, куда-то вышла, подумала Лорелея и заглянула в комнату. Дверь в гардеробную была распахнута настежь. Груды одежды, обуви, пронумерованные коробки лежали вдоль стен. Мерит сидела на высокой кровати и водила пальцем по страницам чего-то, что напоминало издали старый фотоальбом, такой, в который фотографии просто вклеивались, а потом покрывались сверху чистым пластиком. На низенькой скамеечке рядом с кроватью лежали еще четыре похожих фотоальбома, но разных размеров и в разных обложках. Никакого намека на то, что они составляют единый комплект.
Лорелея уже поднесла руку к дверям, чтобы постучать, и тут же опустила ее, услышав, как Мерит громко всхлипнула, а потом стала вытирать глаза носовым платком. Лорелея сделала шаг назад. Жалобно скрипнула половица под ее ногой, будто она была не в силах удерживать на себе ее вес. И хорошо! Потому что Мерит тут же удивленно вскинула глаза. Их взгляды встретились, и Лорелея постаралась изобразить на лице приветливую улыбку.
Сделав вид, что она только что появилась перед дверью в комнату падчерицы, а потому ничего не видела и не слышала, она провозгласила самым жизнерадостным тоном:
– Вот принесла вам кое-что перекусить. Вы же находитесь здесь наверху уже почти весь день. Так что самое время заморить червячка.
Не дожидаясь приглашения войти, Лорелея переступила порог комнаты, подошла к Мерит и вручила ей одну из двух бутылок колы.
Мерит прищурилась, пытаясь скрыть свои покрасневшие от слез глаза. У Лорелеи хватило такта промолчать и сделать вид, что лично она ничего не видит. Хотя в самое первое мгновение ей страшно хотелось плюхнуться на кровать рядом с падчерицей, обнять ее, крепко прижать к себе и попросить рассказать, что ее так сильно мучает. Конечно, на большинство людей ласка действует безотказно, и они охотно идут на контакт. На большинство, но только не на Мерит. Судя по всему, ее проблемы связаны не только с детством, которое закончилось слишком рано. Видно, и дальнейшая ее жизнь отнюдь не была усыпана розами и на долю молодой женщины выпало гораздо больше испытаний и ударов судьбы, чем это может вынести любой нормальный человек. Но Мерит вынесла! Она справилась. И в глубине души Лорелея восхищалась стойкостью ее духа, хотя никогда бы не посмела выразить свое восхищение вслух. Да Мерит ее и слушать бы не стала. Но все равно, каждый вечер, собираясь спать, Лорелея молилась о том, чтобы и ее сын Оуэн вырос таким же стойким и мужественным человеком, как его старшая сестра.
Мерит взяла бутылку и уставилась на нее с явным подозрением.
– Я вообще-то не пью содовой. – Потом она слегка повертела бутылку в разные стороны, разглядывая наклейку. – А если и пью иногда, то только «Мокси».
Лорелея скорчила легкую гримасу. В свою бытность стюардессой ей пришлось однажды попробовать этот напиток в Мэне, который в тех местах считается фирменным. Если честно, ужасная гадость. Какой-то горький концентрат, напоминающий по вкусу шипучку из корнеплодов, приправленную мускатным маслом и еще чем-то, похожим на аккумуляторную кислоту.
Лорелея наклонилась к Мерит и прошептала ей тоном, каким она шептала когда-то свои секреты подружке по парте в четвертом классе:
– На вашем месте я бы не стала здесь озвучивать свои вкусовые пристрастия слишком громко. Во-первых, для всех южан любые прохладительные напитки – это кола. Неважно, чего тебе хочется: колы, фанты или напитка под названием «Утренняя роса». Вначале ты заказываешь колу, а потом уже уточняешь, что именно тебе надо. Только никогда не просите пепси. В здешних местах пепси не жалуют.
– Странно! – пробормотала Мерит и снова прищурилась, пытаясь, видно, понять, уж не разыгрывает ли ее Лорелея.
– Возможно, и странно. Но у нас, на Юге, много чего странного. Мы так привыкли, и нам это нравится. А братья-северяне пусть себе ломают голову над нашими чудачествами.
Прикрыв один глаз, Мерит глянула в горлышко светло-зеленой бутылки и тут же наморщила лоб.
– Ой, а что это там плавает?
Лорелея снова улыбнулась.
– Арахис. Разве вы никогда не пробовали колу с арахисовыми орешками?
– Никогда! – воскликнула Мерит и глянула на мачеху таким взглядом, будто та намеревалась отравить ее.
– А вы попробуйте, – предложила Лорелея и подняла в воздух вторую бутылку, которая предназначалась Оуэну. – Это очень вкусно. Холодная как лед кола и солоноватые на вкус орешки, которые похрустывают у тебя на зубах. Как правило, первые два глотка – самые лучшие.
Она закрыла глаза и сделала первый глоток из бутылки сына. Шипучая жидкость обожгла язык, и тут же она почувствовала вкус арахиса. И сразу же перенеслась своими мыслями в те далекие времена, когда они с мамой коротали послеобеденные часы, сидя на деревянных ступеньках, ведущих в их трейлер, в котором отродясь не было никаких кондиционеров. Лица у них с матерью потные. Пахнет засохшей грязью и привядшей травой, которая прилипла к металлическим стенкам их трейлера, словно панировочные сухари к цыпленку.
В целом это воспоминание было из числа приятных, но заставило Лорелею лишний раз взгрустнуть о маме. Какая жалость, что мама так никогда и не увидела Оуэна и то, как жила ее дочь в большом двухэтажном доме с садом и с двумя красивыми машинами, припаркованными в гараже, примыкающем к дому.
Лорелея открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мерит сделала первый глоток, неловко поднеся бутылку ко рту. Такое впечатление, что она никогда не пила из горлышка. Только из стакана. Но вот жидкость стекла вниз и покатилась по пищеводу, Мерит отняла бутылку от рта.
– Хм! Совсем даже неплохо! – прокомментировала она свои первые вкусовые ощущения. Пожалуй, она бы даже сейчас облизала себе губы, если бы не сидевшая рядом Лорелея.
– А я что говорила! И отличный послеобеденный перекус к тому же. Кола бодрит за счет содержащегося в ней кофеина, а арахис – это в чистом виде клетчатка и протеин. Когда я работала стюардессой, то, помнится, все наши летчики подкреплялись именно таким образом.
При слова «летчики» Мерит тут же подалась туловищем к прикроватной тумбочке и поставила на нее свою бутылку, после чего сняла с колен фотоальбом.
– Спасибо, – коротко обронила она, сползая с кровати. – Пора снова за работу. Эдит, судя по всему, была запасливой, как крот. Ничего никогда не выбрасывала. Столько еще предстоит перебрать… Завтра должен подойти Гиббс. Мы договорились осмотреть оставшуюся часть дома. А я еще толком не разобралась даже со своей спальней.
– Давайте я помогу, – предложила Лорелея, стараясь говорить максимально нейтральным тоном. Мерит не любит просить о помощи. Да и сейчас она не просила, чтобы ей помогали. Хотя ее собственное предложение падчерица может расценить именно таким образом.
После короткой паузы Мерит сказала:
– Что ж, если вам пока нечем заняться, тогда вот что… В вашей комнате Гиббс оставил много коробок, которые он намерен забрать. Если они слишком тяжелые, чтобы вынести их в коридор одной, без его помощи, тогда пусть лежат там, где лежали. А если коробки не тяжелые, то вынесите их в коридор и положите рядом с теми, которые уже там есть и на которых написано его имя. Ладно? Коробки с газетами сложите в углу своей комнаты. Мы их потом отдадим в макулатуру. Но только после того, как прочешем весь дом и определимся с тем, что можно отправить в утиль. – Мерит глянула на ноги Лорелеи. – Внизу, в буфетной, я обнаружила стремянку. Можете взять ее, если понадобится. Но вначале смените обувь. Никаких каблуков!
Лорелея взглянула на стоптанные домашние шлепанцы на ногах падчерицы, в которых она щеголяла по дому в те часы, когда не носила простые мокасины, тоже без каких-либо прибамбасов, даже без декоративных кисточек.
– Хорошо! Сейчас отнесу колу Оуэну и приступлю. Но коль скоро вы все равно собираетесь выбрасывать все старые газеты вон, можно Оуэн возьмет себе пару штук? Он уже просматривал кое-какие из них и даже нашел там несколько интересных статей, которые хотел бы оставить себе.
– Само собой, можно. Пусть забирает их себе хоть все, если они ему нужны.
Лорелея бросила взгляд на открытую страницу фотоальбома, который Мерит сняла с колен и положила на кровать. Интересно, что заставило ее плакать? Несколько фотографий, запечатлевших двух мальчиков в небольшой металлической лодке. Оба – светловолосые, у обоих – одинаковые золотистого цвета глаза. Мальчишки сидят рядом обнявшись, несмотря на то что один из них намного выше другого. Лорелея присмотрелась к одной из фотографий повнимательнее и сразу же узнала младшенького. Просто поразительно, как некоторые люди похожи на самих себя в детстве, в то время как другие меняются столь кардинально, что в их облике уже не остается ничего от былого ребенка. Вполне возможно, и в душе тоже. Неужели такие перемены происходят осознанно, задалась она резонным вопросом. Неужели похоронить в себе самом ребенка так же просто, как упаковать свои вещи, сорваться и уехать из родного дома куда-то в другое место?
– Это ваш муж? – она ткнула пальцем в мальчика, который повыше.
В первую минуту Лорелее показалось, что Мерит оставит ее вопрос без ответа. Но через какое-то время она согласно кивнула головой.
– Да. В этих альбомах в основном фотографии Кэла и Гиббса. Я нашла их в коробке на самом дне шифоньера. Вот решила просмотреть, прежде чем отдавать альбомы Гиббсу.
Она решительным жестом захлопнула альбом, спрятав от посторонних глаз фотографию детей.
– Думаю, Гиббс не станет возражать, если вы возьмете несколько фотографий для того, чтобы переснять их. Потом можно будет вставить некоторые в рамочки и…
– Нет. У меня достаточно своих фотографий. – Мерит снова тронула рукой обложку альбома, который только что закрыла. – К тому же я никогда не знала этого мальчика. Зачем же мне развешивать его фотографии по стенам дома? – Она встретилась глазами с Лорелеей. – Это все рано что расставлять здесь фотографии Гиббса. Или ваши…
Она отвела глаза в сторону, словно устыдившись собственных слов.
– Простите! Не хотела вас обидеть…
– Я все прекрасно понимаю. Честно! Я ведь тоже вдова. Тяжело терять человека, рядом с которым хотел прожить всю свою жизнь.
Лорелея почувствовала, как у нее запекло в груди при одной только мысли о Роберте. Но она лишь заставила себя изобразить на лице еще более лучезарную улыбку.
– Получается, что твоя жизнь внезапно превратилась в такую странную игру, в которой все правила поменялись прямо на ходу. Но это ведь не конец жизни, правда? Мама всегда говорила, что если теряешь кого-то из близких и дорогих тебе людей, значит, надо быть готовым к тому, чтобы открыть свое сердце навстречу чему-то новому.
Мерит в раздражении закрыла глаза и стала дышать глубоко-глубоко, даже костяшки на ее пальцах побелели от напряжения. Оуэн тоже всегда так поступал, когда был еще совсем маленьким и чувствовал, что еще немного, и он не выдержит и расплачется. Лорелея подумала, что, пожалуй, для Мерит было бы лучше, если бы она наконец дала волю своим эмоциям. Билась бы в истерике, кричала, швырялась вещами, визжала, как кошка, прыгала, царапалась… Нельзя держать все в себе, даже если ты родом из Мэна. А там, как известно, испокон веков принято быть сдержанным всегда и во всем.
Поджав губы в одну сплошную линию, Мерит процедила с трудом:
– Пожалуйста, уйдите! И ни слова больше! Вы не сумеете мне помочь. Этого никто не сможет сделать. Так что нечего и пытаться… Ну почему? Почему меня не оставят в покое? Почему пристают со всех сторон? Я сама со всем разберусь без посторонней помощи.
Она снова повернулась спиной к шкафу, и у Лорелеи даже мелькнуло подозрение, что вот сейчас падчерица нырнет внутрь и захлопнет за собой дверцу. И больше никогда не выйдет наружу.
Она не была уверена, что Мерит нужна реакция на ее последние слова, однако у Лорелеи имелся свой ответ на сей счет.
– Потому и пристают, что вы кажетесь такой потерянной, такой одинокой… А большинство людей не могут оставаться равнодушными, когда видят, как кто-то в отчаянии бьется головой об стену, но ничего не может сделать.
– Мерит!
Обе женщины подняли головы. На пороге стоял Оуэн.
– Там какой-то мужчина стоит у парадной двери. Говорит, он пришел насчет кондиционера. Можно его впустить?
На лице Мерит появилось выражение человека, приговоренного к казни, но в самую последнюю минуту получившего отсрочку в исполнении приговора.
– Да, спасибо. А мы здесь наверху даже не услышали, как он звонил.
Она выскочила в коридор. Лорелея молча посмотрела ей вслед. Прямая, негнущаяся спина, обтянутая строгой белоснежной блузкой. Вот она с некоторой чопорностью стала спускаться по лестнице, а Лорелея подумала, что ее падчерице уже давно пора закатить скандал просто так, на пустом месте. Схватить что-нибудь, первое, что попадет под руку, и со всего размаха швырнуть это «что-то» в стену, а потом наблюдать за тем, как осколки разлетаются по всей комнате, издавая шуршащие звуки, как это бывает, когда первые капли дождя падают на сухую землю. За свои тридцать шесть лет Лорелея уже несколько раз практиковала подобные экзерсисы. И она наверняка знала, что это помогает. Напряжение спадает уже только от того, что наблюдаешь за тем, как разлетаются осколки в разные стороны. А вместе с ними странным образом утихает и твоя боль. Да и все проблемы вдруг предстают совсем в ином свете и кажутся вполне решаемыми и преодолимыми. Да, Мерит просто обязана устроить себе такую разрядку. К счастью, ждать придется недолго. Ведь она готовится положить к ногам падчерицы еще одну неприятность. И какую!
Лорелея тяжело оперлась на тележку, разглядывая витрину с выставленными на ней органическими продуктами и, как всегда, решая не самую простую задачу. Что купить? То, что полезно для здоровья? Или то, что потом можно будет заставить Оуэна съесть? Вот Мерит без разговоров проглотит все, что перед ней поставят. Правда, все в микроскопических порциях. А Роберт рассказывал, что в детстве у нее был отменный аппетит, ела, можно сказать, за троих, восполняя энергию, необходимую для того, чтобы лазить по деревьям и бегать наперегонки с соседскими мальчишками. И щеголяла она исключительно в майках, разукрашенных блестками, и такие же сверкающие обручи для волос на голове. Лорелея ни за что бы не поверила этим словам мужа, если бы не фотографии, на которых девочка запечатлена именно в таком прикиде.
По словам Роберта, и бег на перегонки, и лазание по деревьям прекратились сразу же после смерти матери. А вот по части одежды вкусы остались прежними. Даже женитьба отца на Лорелее не уменьшила тягу дочери к креативности. Трудно сказать, когда было покончено и с креативностью тоже и на свет божий вылупилась совершенно новая Мерит, особа с плотно поджатыми губами, в мешковатой, не по размеру, одежде. Но скорее всего все эти странные метаморфозы случились с Мерит уже после того, как она вышла замуж за Кэла.
Лорелея сняла с полки пакет органического салата из капусты и швырнула его в тележку, даже не взглянув на сопроводительную информацию о товаре. Надо торопиться, пока силы совсем не оставили ее. Уже в который раз Лорелея подумала о матери, вспомнила, как долго и как тяжело та умирала, как порой молила дать ей такую таблетку, чтобы разом покончить со всеми мучениями. Теперь-то Лорелея хорошо понимала маму, хорошо понимала, каково умирать, когда смерть превращается в затяжной процесс. Каково это изо дня в день мучиться и ждать конца, понимая, что развязка неизбежна и она наступит рано или поздно. Иногда по утрам ей было так плохо, что она молила Бога о том, чтобы это все побыстрее закончилось. Но нет! Еще не время… Еще слишком рано… Ведь у нее же есть еще Оуэн, ее ненаглядный сынок, который скоро останется круглым сиротой. И тогда ему потребуется кто-то, близкий человек, который смог бы о нем позаботиться. Мысли о сыне давали Лорелее силы двигаться. Она с трудом ходила по дому, еле-еле переставляя ноги. Но при этом неизменно улыбалась, готовила завтраки и вообще делала всю работу по дому так, словно все в ее жизни распрекрасно и расчудесно. Хотя на самом деле ничего хорошего в ее жизни уже давно не было.
Вот и сейчас она навалилась всем телом на ручку тележки, притворившись, что изучает упаковку с морковкой для грудных детей, давая себе хотя бы кратковременный отдых от лишних усилий. Словно сидишь перед приборной панелью на борту «Боинга» и следишь за тем, как мигают лампочки-индикаторы. Если бы не взгляды посторонних, то она бы с величайшим наслаждением опустилась прямо на пол, прижалась разгоряченной щекой к прохладному ламинату и немедленно погрузилась в сон.
– Лорелея! – окликнул ее кто-то.
Она вскинула голову и тотчас же улыбнулась, узнав окликнувшего уже по голосу.
– Доктор Хейвард! Как приятно встретить вас здесь!
Гиббс держал в одной руке упаковку из шести бутылок пива, а в другой – связку бананов. Даже если бы Лорелея не знала о том, что он холостяк, сам набор продуктов недвусмысленно сообщил ей об этом.
– Вы меня помните? Я – Гиббс!
– Гиббс, – эхом повторила она, разглядывая молодого человека. Какой же он симпатичный. И как идет к его золотистым глазам эта светло-зеленая тенниска. А как сверкают его белоснежные зубы, особенно заметные на фоне загорелого лица. Лорелея буквально услышала своим внутренним слухом голос мамы, каким та озвучивала свои восторги, когда им встречался какой-нибудь привлекательный парень. Вот это красавчик, всем на зависть! Весь белый свет обойди, второго такого не сыщешь!
– И я тоже очень рад видеть вас. А главное – за пределами дома.
Гиббс оглянулся по сторонам, подождал, пока пожилая дама с кудряшками перманента на седых волосах отойдет от прилавка и направит свою тележку в сторону секции молочных продуктов.
Лорелея продолжала стоически улыбаться, хотя все внутри у нее заиндевело.
– Мое предложение помочь вам в организации консультации врачей остается в силе.
– Благодарю вас! Это так любезно с вашей стороны, что вы не забыли.
Хейвард бросил на молодую женщину внимательный взгляд, а потом продолжил:
– Если осенью Роки пойдет здесь в школу, то ему потребуется полный медицинский осмотр, чтобы получить справку о том, что у него все в порядке. В последнюю неделю июля такие осмотры в моей клинике проходят бесплатно. Так что у вас еще достаточно времени для того, чтобы получить все необходимые документы о прививках и прочее с прежнего местожительства. Конечно, в городе полно и других педиатров. Так что вам самим решать, к кому и когда обращаться. Право выбора остается за вами. Я лишь даю вам направление, в каком надо начинать действовать.
– Спасибо, Гиббс. Большое спасибо. Вы очень добры.
Лорелея продолжала упорно улыбаться, ожидая, пока ее отпустит хотя бы немного.
– Вполне возможно, вам потребуются врачи и других специализаций. Стоматологи, к примеру. Или уже вам лично гинеколог. Уверяю вас, у меня полно знакомых в медицинских кругах, и я с радостью порекомендую вам лучших из лучших по любой специализации. Пожалуйста, обращайтесь ко мне без стеснений. Помогу, чем смогу. – Гиббс говорил нарочито беззаботным тоном, но глаза его при этом оставались серьезными. – С вашей язвой вам необходимо постоянное медицинское наблюдение.
– Да, само собой! Дайте мне еще пару дней, пока мы тут окончательно освоимся, и я вам обязательно перезвоню.
Хейвард продолжал буравить Лорелею своим строгим немигающим взглядом. Со стороны складывалось впечатление, что эти двое соревнуются друг с другом, кто первым отведет глаза в сторону.
Продолжая изучать лицо женщины, Гиббс неожиданно обронил:
– В выходные меня не будет дома и мой телефон будет недоступен. Планирую все же спустить наконец на воду свою лодку. Хочу совершить небольшую такую водную прогулку. Так что у вас будет в запасе время, чтобы освоиться в новом доме окончательно. А на рыбалку мы с Роки обязательно выберемся, но в другой раз. Мое приглашение остается в силе, если вам с сыном это по-прежнему интересно.
– О, он будет в полном восторге. Мы оба будем в полном восторге. Спасибо. А что мне приготовить для пикника? В буфетной я отыскала корзинку для пикника, вполне в приличном состоянии.
– Можете ничего не готовить. Впрочем, у меня такое чувство, что вы все равно загрузите корзинку съестным под самую крышку.
Лорелея снова благодарственно улыбнулась ему. Однако улыбка не растопила того холода, который буквально сковал ее изнутри.
– А Мерит вы не хотите пригласить с собой?
Гиббс слегка склонил голову набок, как это делают дети, когда до них не вполне доходит суть вопроса.
– У меня такое впечатление, – начал он после короткой паузы, – что Мерит готова спрятаться куда угодно, хоть с головой залезть под ковер, только бы избежать моего общества.
Лорелея задумалась на минуту. Вспомнила, как мама не раз повторяла ей, что попросить прощения всегда проще, чем попросить разрешения.
– Думаю, ее тогдашний отказ от рыбалки вовсе не связан с вами. Впрочем, не стану лукавить, частично – да. Но только частично. Но главным образом, это ваша лодка, а еще ее страх воды. Особенно последнее.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?