Читать книгу "Не судьба"

Правда, почтой.

Всё-таки, с учётом прошлых сложных отношений, глава ордена проявил благоразумие и не стал встречаться лично.

– Извините, я могу вас попросить о помощи?

– Да?

– Одежда… шьётся в полном соответствии… так сказать… а чтобы сидела по фигуре, портной ушивал. Пришлось быстро. Нитки какие-то крепкие и я найти не могу, где… и надо просто подрезать. Есть ножницы?

– Ножницы? Вы что! Нельзя портить…

– Но…

– Стойте смирно! – рявкнула Ольга. – Ножницы… вот почему всегда такие радикальные меры, а? Чуть что и ножницы… жалко же. Красивый наряд. Своеобразный…

Раймонд почувствовал, что лицо закрывает краска.

Опозориться сильнее было просто-напросто невозможно.

– Простите… – тонкий девичий голосок показал, что всё-таки возможно. – Кажется, я… чем могу вам помочь? Что вы делаете!

– Штаны снимаем, – Ольга не обернулась. – Завязки заело… запутало. В общем, не развязывается. Поможете? Или лучше… нужен метр, чтоб его измерить. И одежда…

– Я и без метра скажу, а завязки… можно по шву надпороть, если так, – девушка поглядела на Раймонда с интересом, но стоило приблизиться и она побледнела.

Определённо реакция какая-то чересчур уж выраженная. Надо будет сказать, чтобы проверили.

– Я… что-то… кажется… я сейчас, извините… – она отступила, прижав тонкую руку ко лбу. А потом беззвучно осела на тот же диванчик.

Точно неспроста.

И сама-то девица светленькая полупрозрачная.

– Опять? – Ольга посмотрела хмуро и Раймонд поспешил замотать головой:

– Нет. Это не я. Я себя контролирую. Это она как-то остро реагирует.

– Ножницы…

Ножницы нашлись. Лезвие их скользнуло в шов, цепляя треклятую слишком крепкую нитку.

– Вот и всё… идите, раздевайтесь. Хотя… она права, и без метра понятно.

Нет, Раймонду, конечно, случалось разоблачаться и в присутствии дам, и с целями самыми разнообразными, но тогда он не краснел.

Определённо.

– Идите в кабинку. Снимайте всё остальное и я сейчас… рост у вас точно по максимуму брать надо… – Ольга перебирала вывешенную на штангах одежду. – Только учтите, что тут ни шелков, ни атласов…

– Счастье какое, – выдохнул Раймонд, но чересчур громко.

– Не любите?

– Терпеть не могу. Мнётся, колется, жёсткое. А если с шитьём, то и весит прилично. Неудобно к тому же…

– Ясно. Тогда постараемся мягкое и чтобы не кололось, – ему протянули синие штаны из плотной ткани. – Меряйте… и что там с бабушкой?

– В общем-то ничего… она мечтает уехать. У неё давний поклонник имеется, она с ним не первую сотню лет в переписке состоит.

– Действительно, давний. Даже выдержанный, если так-то… я опять много болтаю.

– Ещё какой. Она бы хотела переехать к нему… мёртвый мир, особая экосистема. Удивительные перспективы для развития, как личного, так и науки…

– И что мешает?

– Данное слово. Лич не способен нарушить клятву. Я должен стать самостоятельным.

– А вы… вы показались мне вполне самостоятельным.

Штаны сели нормально.

Хлопок. Шов ровный и крепкий.

– Смотрите, – Раймонд выглянул. Пусть с камзолом смотрелось всё не слишком удачно.

– А и неплохо. Сейчас остальное…

– Я вполне самостоятелен, но с её точки зрения мне нужна семья. Тогда она сможет переложить заботу о роде на меня и отбыть.

– И поэтому она послала вас сюда? Майка. И попробуйте этот кардиган… или лучше свитер? Вы как к свитерам? Есть ещё джемпер…

– Всё давайте.

– С бабушкой понятно. С мамой… думаю, что-то похожее, но без обряда. У отца был бизнес. Мама помогала его вести, но так… она не работала. Зачем, когда всего хватает? Домом занималась… вот… а потом папа взял и умер. И оказалось, что бизнес – это не так просто. Что есть долги, кредиты, партнёры… и что никто не собирается помогать вдове. И наоборот, каждый пользуется моментом. Бизнес развалили изнутри. Цинично так. Мы понимали, что фирму просто растаскивают на куски, но сделать ничего не могли. Дом пришлось продать… благо, были квартиры. Мамина вот. И ещё бабушкина… мы в маминой и жили. втроём.

– Втроём? У вас есть сестра или брат?

– Тётя Нина у нас есть. Это папина тётка… он о ней всегда заботился. Вот и досталась по наследству. Она очень хороший добрый человек, но слабая. И сама жить не способна. Мама… мама на оставшиеся деньги поехала в Турцию. Это страна такая… купила там шуб. Привезла. Встала на рынке и продала. Потом снова и снова… потом уже с тётей Ниной. Та боялась очень, а у меня сессия, и я не могу. В одиночку же не привезёшь. Потом тётя Нина долго отходила, но что делать. А дальше проще. Появились свои клиенты. Из точки на рынке перебрались в магазин… но характер у мамы портился. А вам идёт.

Слышать это было приятно.

Раймонд посмотрел на себя в зеркало. Повернулся одной стороной.

Другой.

И признал, что ему действительно идёт. Во всяком случае, он больше не похож на шута. Разве что корона осталась, но куда её девать-то?

– А там и у меня с работой не заладилось. Молодым врачам платят не так и много. Помогать маме с тётей Ниной надо. А на два фронта не разорваться… Так, надо как-то эту девушку разбудить, чтобы она рассчитала. Давайте снимем этикетки, вы выйдете, а я тут уже с ней переговорю…

– У меня есть деньги!

Не хватало, чтобы за Раймонда женщина платила. Пусть даже невеста.

– И это отлично. Давайте их сюда. И вон… постойте там… надо будет ещё куртку глянуть. Весна всё-таки холодная. Продует. Заболеете…

– Это вряд ли. Некроманты болеют редко, – сказал Раймонд и громко чихнул. В носу засвербело, а ещё появилось такое характерное чувство, будто кожу кипятком обварило.

– Ох… – девица выпрямилась. – Голова просто…

– Это давление! – заявила Ольга, махая на Раймонда. – Прыгнуло. Скорее всего. У вас есть тонометр?

Голова. И непроизвольный выброс светлой силы, причём довольно мощный. Раймонд поспешил покинуть магазин. Осмотрелся…

А ведь багаж тоже бабушка собирала, пусть и с Лансом, но значит, что нормальной одежды у него нет. И не только одежды. Он вытащил из кармана горсть мятых купюр и вздохнул: придётся закупаться.

– Ольга, – он осторожно заглянул в магазин. – Я… прогуляюсь. Скоро вернусь.

Потому что с неё станется и по бельевым лавкам его сопровождать. А это, право слово, чересчур. Но Ольга лишь махнула рукой. Второй она держала запястье бледной девушки, и та что-то говорила, быстро… да, надо будет сказать, чтоб проверили.

Светлые маги – редкость.

Раймонд огляделся и решительно двинулся по широкому, что проспект, коридору.

Часть 4
Нюансы общения

Происходящее не воспринималось бредом.

С другой стороны, если в твоем бреде принимает непосредственное участие психиатр со стажем, то к этому бреду поневоле начинаешь относиться как-то серьёзно, что ли?

Другой мир.

Некроманты.

Жених с демонической бабушкой и несложившейся – Ольга крепко подозревала, что по причине присутствия этой самой бабушки – личной жизнью. Подумаешь… это, если так-то, хоть какое-то разнообразие. Как там говорят? Главное, выйти из зоны комфорта, и жизнь сразу засияет чудесной перспективой. Кто б ещё рассказал, как в эту зону войти.

Хоть ненадолго.

– Спасибо, – продавщица окончательно успокоилась. – Сама не знаю, что со мной… раньше иногда случались приступы слабости, но вот чтобы так сильно, никогда.

– Это у вас от недоедания, – Ольга помогла ей подняться. – Или анемии. Железодефицитной.

Ну не говорить же про воздействие демонической силы? Железодефицитная анемия звучит как-то понятнее, что ли. Роднее.

– Ещё вегетососудистая дистония возможна.

Вообще диагноз, на который почти всё списать можно.

– Сдайте анализы крови. И обратитесь к врачу.

Это точно не помешает. Она вон полупрозрачная вся, явно живёт салатным листом и духом святым. Так что, глянув на это создание, любой мало-мальски приличный терапевт сходу десяток диагнозов накопает.

Девица кивнула.

И не стала мешать, когда Ольга сложила вещи в пакет. Также заторможенно, будто в полусне, пробила покупки, рассказала про акцию… в общем, без герцога всё стало привычно, обычно и немного скучно.

Ольга оглянулась.

А где, к слову, герцог?

Он там что-то сказал про прогуляться. И вот как его искать? В справочную обратиться, чтобы объявили, что герцога Раймонда ждут возле информационного центра? Или просто постоять? С пакетами вот? Дурацкая ситуация.

Вот почему Ольга вечно попадает в какие-то на диво дурацкие ситуации?

– Оленька? – стоило подумать, и ситуация сразу прибавила идиотичности. – Надо же, и ты тут? Какая неожиданная встреча!

Брови-гусеницы, изрядно полысевшие, снова зашевелились, вызывая у Ольги стойкое отвращение.

– И снова здравствуй, Валечка. Тебя одного погулять отпустили?

– Нет. Ларочка там, внизу… выбирает колечко.

– На свадьбу?

– Что ты. На свадьбу кольца заказаны у дизайнера, по индивидуальному эскизу. А здесь так… у подружки день рождения, вот и хочет прикупить что-то недорогое, симпатичненькое… так что, встретимся?

– В жопу иди.

– А грубить нехорошо, – Валентин сделал шаг. – Нам ведь неплохо было, правда?

Правда.

Какое-то время определённо было неплохо. Мама и та искренне старалась держаться в стороне, а Ольга благоразумно это её стремление поддерживала и не заглядывала домой лишний раз.

Гнездо вила.

Вот в той бабушкиной квартирке. И ей даже казалось, что в этот раз всё получится. Муж. Дети… гнездо это самое, в котором, конечно, ремонт не помешает, но и его сделают.

Она даже точно знала, какой…

Картинки вон подобрала. Приценилась к материалам. Даже бригаду строителей подыскивать начала, чтоб приличные и за вменяемые деньги.

А потом Валик ушёл. Главное, даже сказать не сказал, просто однажды Ольга вернулась домой, а там пусто. Ни вещей, ни ноута, который покупали вроде бы как для двоих, ни телика, ни Валентина… и записка.

«Прости. Мы слишком разные. Я ещё не готов к серьёзным отношениям, но верю, что ты найдёшь свою судьбу».

Чтоб вас.

– И мы можем повторить… – её задумчивость Валентин понял по-своему и приблизился, впрочем, не пытаясь обнять. Разве что облако аромата, дорогого, но какого-то чрезмерного, что ли, обволокло Ольгу, вызвав плебейское свербение в носу.

– Не можем. И вообще, Валь, откуда такое настойчивое желание, а?

– Может… любовь в моей душе горит?!

– То есть, бросишь свою красавицу и женишься на мне? – Ольга склонила голову и в глубине души ощутила страх: а ну как и вправду? Вдруг любовь есть и горит, и заставит Вальку совершить столь необдуманное злодейство.

Ладно, девица, но Ольге-то что тогда делать?

– Вот… это не про любовь. Это про жизнь, Оленька. Ты вечно одно с другим путаешь. Понимаешь, она милая девочка. Забавная. Яркая…

– Но не даёт?

И по мрачному выражению да застывшим бровям поняла – не даёт.

– Она полагает, что до свадьбы мы должны проявлять сдержанность.

К девице Ольга почувствовала даже уважение.

Сдержать Валечку с его темпераментом – ещё та задача.

– И я не дам, – сказала она твёрдо. – Вон, сайт открой какой и найди… любовь за деньги.

– Так за деньги не интересно, – Валентин нисколько не обиделся. – За деньги пошло. И как знать, чем эта любовь аукнется потом… ну, ты понимаешь.

Валечка всегда был довольно брезглив.

– А я? – стало вдруг смешно.

И ведь он это на полном серьёзе. Рассчитывая даже, что Ольга всё поймёт и откликнется, может, не с прежним пылом любящей души, то хотя бы со страстью одинокой женщины, которой выбирать не приходится.

– А ты – вариант проверенный. Надёжный, – мурлычущим голосом продолжил Валька.

– Годный для временного использования?

– Ну почему для временного? Можно и на постоянной основе… у нее характер дурной. И мозгов в голове, как у канарейки. Чуть что, спим раздельно… зато приданое. И родственники. Знаешь, какие родственники?

– Живые? – ляпнула Ольга, не подумавши.

– Ну ты… юмор у тебя… меня в дело берут, младшим партнёром. Через пару лет полноценным стану. А там то или другое… и тебе помочь смогу, по старой дружбе… и вовсе… кто запретит тратить мои карманные на хорошую знакомую? Конечно, по ресторанам там гулять не получится. И праздники я должен буду проводить с семьёй.

И вещает же с найсерьёзнейшею рожей. Верит, чтоб его, в каждое сказанное слово. Отчего и странно, и смешно, и гадостно на душе. Гадостно причём от того, что она, Ольга, не видела этого раньше. Планы вон строила.

Гнездо вила.

Даже тайком кварцвинил закупила, по акции, чтоб ремонт начать. И ещё шпатлёвку со штукатуркой. Так в подвале и стоят.

– А у тебя вон возраст… родишь мне сына. Или ладно, даже на дочь согласен. Дочь – тоже неплохо. Запишем на тебя, а я буду помогать…

– Валь, а Валь… ты бы к врачу сходил.

– Какому?

– К лору. Слух проверить. Я ж тебе ясно сказала, в жопу иди с этими сказками…

– Гордая, да? – а вот теперь он обиделся и всерьёз. – Чего кобенишься? Думаешь, я не знаю, что ты одна и…

– Не одна, – от этого голоса по спине побежали мурашки. – Могу я узнать, что вам нужно от моей невесты?

И главное, холод такой, что у Ольги вон ноги к полу едва не примёрзли. А Валечка побледнел. Впрочем, ненадолго. Падать в обморок, как давешняя девица, он не собирался.

– Н-невесты?

– Невесты, – подтвердила Ольга, взяв Раймонда за руку. И пакетов кипа не помешала. – Знакомься, Валентин. Это мой жених – Раймонд. А это… мой бывший жених.

– Бывший? – уточнил Раймонд и прищурился. И теперь вот даже Ольга ощутила движение его силы. И что тёмная она. Тягучая. И готова накатить волной, погребая под нею и Вальку, и брови его.

– Бывший, – она прижалась к Раймонду. – Бывшее некуда… и вообще, у него тоже скоро свадьба. И невеста…

– Ва-а-алечка! – раздалось тотчас, словно девица эта в кустах пряталась. – Ва-а-алечка! Вот ты где! Прячешься! А я говорила… здрасьте…

Взгляд девицы скользнула по Ольге и, зацепившись за Раймонда, застыл на нём.

Рот округлился. Бровки выгнулись дугами.

– А это… кто? – дрожащий пальчик указал на Раймонда.

– Жених, – ответила Ольга, чувствуя раздражение. И непонятную злость. Нет, сперва она Валечку забрала, а теперь ещё и в герцога пальчиком наманикюренным тычет? С какой спрашивается, целью? И потому Ольга уточнила: – Мой жених.

– Ужас какой… – это было сказано столь искренне, что прямо от сердца отлегло.

Ольга даже обернулась.

Ужас?

Не похоже. Скорее наоборот, герцог и в джинсах с пуловером выглядел вполне себе герцогом. Физия непостижимым образом сделалась ещё более аристократичною, под стать короне.

И камешек поблескивает загадочно.

– Да, дорогая, совершенно права, – Валичка преобразился и подхватил свою красавицу под локоток. – Совершеннейший… и рад был повидаться. Я тебе напишу.

– Иди ты…

Ольга осеклась.

В голове мелькнула дурная мысль, что будущей герцогине не пристало посылать бывших в жопу. Как-то это… неизысканно?

Потом появилась другая, а если в афедрон? Это достаточно изысканно?

Или куда там герцогини посылают?

Или они никуда…

– Прошу прощения, что помешал вашей беседе, – Раймонд отвлёк от мыслей. Спросить, что ли? Про афедрон.

– Да нет. Ничуть. Скорее даже хорошо, что помешали… помешал. Давай на «ты», раз в женихах числишься? А то странно это… слушай, тут я вспомнила, что холодильник в квартире пустой. А ты есть, наверное, хочешь.

– Не отказался бы.

Ольга окинула герцога свежим взглядом и, наверное, чувство противоречия сыграло или же действительно дурь врождённая, но она предложила:

– Шаурму будешь?

– Всё буду, – искренне ответил Раймонд. – И побольше…

Пластиковый столик они заняли самый дальний. Стоящий чуть в стороне от прочих, да и так Ольга заметила, что вокруг них словно зона отчуждения образовалась. Но Раймонда это, пожалуй, не смущало. Он с явным удовольствием вгрызался в сочную ароматную шаурму, как-то, чудом, не иначе, умудряясь не заляпаться.

– Вкусно, – сказал он, широко улыбнувшись. И во рту блеснули клыки. Такие… небольшие, но явные. – Очень. А ты почему не ешь?

– Худеть пытаюсь.

– Зачем?

Странный вопрос. Но главное, тоже вполне себе искренний.

Ольга хотела ответить. Даже думала, что бы такого сказать, чтоб и не соврать слишком, и… но тут зазвонил телефон.

Мама?

– Да? – Ольга вдохнула и выдохнула, но всё же ответила, успев смириться с неизбежным.

– Оленька? – но в трубке раздался тихий голосок тёти Нины. – Оленька, с тобой всё в порядке?

– В полном, – дышать и то стало легче. Ольга тотчас этого усовестилась, как оно обычно бывало. – С мамой что-то?

– Нет-нет, она просто телефон забыла… а тут вот… смотрю, звонят. И так настойчиво… я и взяла трубочку. Думаю, может, важное что. А она поехала в поликлинику, да… и без телефона. Теперь вот переживаю, как бы не вышло чего?

– Чего? – устало спросила Ольга.

– Не знаю. Чего-нибудь. Она в последнее время очень неспокойная.

Только в последнее.

– Понимаю, что тебе кажется, будто мама ничего не замечает… она замечает, Оленька, и переживает, что не ладится… я даже думаю, что она поехала совсем не в поликлинику…

– А куда?

– Если бы я знала, – вздохнула тётя Нина. – Я только спросила, а она… как обычно.

Ну да. Мама терпеть не могла, когда её спрашивали о планах или о том, куда она собирается, или вообще… и когда не спрашивали, обижалась. Стало быть, снова поругались. Хотя, конечно, ничего необычного.

Мама ругается со всеми.

А тёте Нине достаётся едва ли не больше остальных. Ольга-то вон вечно по работе пропадает, домой только ночевать и возвращается, а тётя Нина, она постоянно рядом.

– Ладно, не бери в голову. Разберемся. Но я чего звоню, – спохватилась тётя Нина. – Тут этот твой… Владик? Виталик?

– Валентин? – Ольга отметила, что герцог внимательно прислушивается к разговору. Причём делает вид, что разглядывает баночку с зубочистками, но Ольга точно знала – слушает.

– Он сказал, что встретил тебя в торговом центре. И не одну! Он очень за тебя беспокоится. Сказал, что ты с каким-то аферистом связалась совершенно бандитской наружности!

– Если кто и аферист, то это сам Валька… теперь я это понимаю.

– Оленька… Оленька, я волнуюсь!

А главное, каков мерзавец, а? С аферистом… бандитской наружности.

– Не стоит, тётя Нина, – Ольга разом вдруг успокоилась, потому что наружность у герцога совсем даже не бандитская. И Валечка, небось, бесится.

Он всегда был самолюбив до крайности.

А тут такой удар…

И, небось, рассчитывал, что Ольга на его предложение откликнется, пусть не сразу, но всё же… нет, Ольга его бы и без герцога послала куда подальше, но с герцогом посылать как-то легче, что ли?

– Оленька… ты уверена? Он так подробно расписывал… он, конечно, человек не самый надёжный.

– Козёл, – сказала Ольга и уточнила: – Валентин. Он тут мне предложение делал… заманчивое. Стать любовницей…

Стоило сказать и Ольгу будто теплом окатило, таким вот родным, как от камина. В детстве она обожала лежать у камина, а тетя Нина ворчала, что нельзя слишком близко, что опасно. Ольга не слушала. Ей нравилось смотреть на огонь и, чтобы жар ощущать, всею кожей, и чтобы он внутрь проникал, щекотал…

Правда, телефон пиликнул и умер.

А потом рядом завоняло палёным. Ольга обернулась, чтобы увидеть, как медленно оплывает белый пластиковый стол.

– Извините, – сказал Раймонд смущённо. – Я… возмещу!

Кто-то взвизгнул, кто-то вскочил.

– Идёмте, – Ольга решительно взяла это чудо за руку. – Завтра возместите…

Не хватало, чтоб снимать начали.

– Телефон тоже вы уничтожили? – уточнила она уже внизу.

– Демоническая компонента не слишком хорошо уживается с техникой. Но я захватил блокирующий медальон. Он запрёт силу, – Раймонд выглядел расстроенным. – А телефон я куплю новый, только, кажется, мне нужно будет обменять золото.

– Обменяем, – бодро пообещала Ольга, дав себе зарок позвонить Катюхе и уточнить, где именно в мире нынешнем меняют золото на рубли, чтоб без лишних вопросов. Ибо что-то подсказывало, что золото это будет не совсем в виде слитков с госпечатью. – План такой. Я вас отвезу на квартиру. Познакомлю с Фёдором… это кот. У вас, к слову, нет аллергии на котов?

– Нет.

– А как в целом?

– Всегда хотел котика, но… бабушка…

– Не разрешала?

Ольга убрала испорченный телефон в сумочку, причём с некоторым облегчением. Нет, Ольга любила тётю Нину. Та была добрым человеком. Мягким. Уступчивым. Но слишком уж тревожным.

И теперь, наверняка, в панику ударится.

И надо ехать. Звонить.

Успокаивать.

– Нет, что вы… – Раймонд держался рядом. – Просто кошки и собаки, да и лошади весьма остро реагируют на нежить. А лич – это высшая нежить. Она мне даже подарила котёнка. Хорошо сделанного. С виду от живого не отличишь… и разум в нём сохранился.

Ужас.

Или нет?

– Но Малкольм всё равно предпочитает бабушкино общество. Она его создала, да и подпитывает тоже. Так что получилось не слишком удачно… Вы извините. Ты извини. А в вашем обществе дуэли разрешены?

– Запрещены. И битие морд без дуэли тоже не одобряется. Как и смертоубийство.

Зачем Ольга это сказала?

Главное, герцог кивнул и задумался.

– Будем искать варианты…

Во дворе было тихо и сумеречно. И выбравшись из машины, Ольга с наслаждением вдохнула какой-то особый, отличный от иного в городе, воздух. Пусть и самовнушение, но всё равно именно здесь ей дышалось легче.

И будто в детство проваливалось, пусть не то, с домом и камином, но ничуть не худшее.

Закрой глаза и снова увидишь зеленые космы лип, и аромат их, цветущих, ощутишь. Услышишь гудение пчёл в зелёных гривах. Здесь и время-то будто застыло.

Лавочки стоят.

Столик, на котором когда-то раскладывали шахматную доску, и Владлен Семенович всех, даже малышей, учил играть.

Клумбы.

Железная горка и железная же ракета. Правда, та слегка облезла. И дверь в подъезд заменили. И нынешняя раздражала Ольгу донельзя именно тем, что казалась чуждою. А в подъезде всё так же пахнет пирогами и хлебом, и самую малость – терпкими духами престарелой Анфисы Феликсовны, актрисы Большого… хотя бабушка и говаривала, что актрисой она была средненькою, поэтому и живёт тут.

Третий этаж.

И герцог поднимается неспешно, осматриваясь. Наверное, для него это всё вот вокруг выглядит… странно? Нелепо? Убого? Сразу стало обидно за дом и почему-то за себя, хотя он ничего и не сказал.

– Квартира старая… я одно время в ней жила. Думала ремонт сделать… а потом как-то и не сложилось.

Потому что Валентин исчез, а оставаться в доме одной было… невыносимо.

– Я иногда тут живу, иногда там, с тётей Ниной и мамой… но чаще тут. Тут Фёдор… вы, надеюсь, подружитесь… я его давно уже заприметила. У бабушки был такой же кот. Чёрный-чёрный. А бабушка умерла и он ушёл. Мне сказали, что коты порой уходят так… или когда их время уже. Не знаю. Я искала. Пыталась. Не нашла… а вот потом как Фёдора увидела. Сперва даже решила, что это бабушкин… и поэтому Фёдором назвала. А он откликнулся. Разве это не судьба?

Герцог слушал Ольгину болтовню крайне вежливо.

– Я его домой и забрала… почему бы и нет? В конце концов, портить здесь особо нечего, а шерсти я не боюсь. С Валентином они не слишком ладили. Тот все настаивал, чтобы я Фёдора выкинула. От него шерсть и вообще… мне бы уже тогда сообразить, что Валентин – дерьмо редкостное. Извини.

– В данном случае я совершенно согласен, – Раймонд ослепительно улыбнулся, и клыки у него всё-таки были.

Мелкие.

– Вот… Фёдор так хороший. И ведёт себя прилично. Я его выпускаю погулять, а он возвращается.

Ольга вытащила связку ключей.

– Если всё-таки не уживётесь, а на время подыщу гостиницу… забрать Фёдора к маме я не могу. Почему-то он оттуда сбегает, да и мама как-то скептически относится… я же всё до ветеринарки не доеду, чтобы его кастрировать.

Громкий вопль донёсся и сквозь дверь.

– Думаю, мы поладим, – уверенно сказал герцог, а в следующее мгновенье сдвинул Ольгу в сторону, как-то легко, будто в ней вовсе не было весу. А сам, перехватив ключи, дверь открыл. И снова же неуловимым движением поймал кота, чтобы, подняв на уровень глаз, сказать: – Ну здравствуй, мелкий демон…

Фёдор открыл пасть и зашипел.

А потом обмяк.

– Ты… что…

– Живой он, – герцог поглядел на Ольгу со странным выражением лица. – Притворяется просто.

Кот высунул язык и закатил глаза.

– А в ветеринарку, если хотите, и я съездить могу…

Кот открыл левый глаз.

– В принципе, можно и без неё обойтись… подручными средствами.

– Это как? – удивилась Ольга. – Вам… что… приходилось кастрировать котов?

Распахнулись оба глаза, и Фёдор дёрнулся.

– Пока нет… но всегда мечтал научиться…