Текст книги "Семь снов Эльфины Рейн"

Глава 15

Фауст

ДО ВСТРЕЧИ С ЭЛЬФИНОЙ РЕЙН Фауст не подозревал, что в двадцать два года парень может банально не потянуть девушку. Раньше у него проблем с этим не возникало, а теперь… теперь он лежал, не в силах пошевелиться. Ночь прошла без сна, утром в лучшем случае удалось вздремнуть пару часов, а теперь он обреченно ждал, когда Эльфина вернется с кофе и завтраком, после которых они займутся «чем-то интересным». Фауст не стал уточнять, чем именно, опасаясь услышать ответ. Сам он мечтал спросить, какого черта Эльфина не захотела поспать еще немного, выходной же… Но за ночь он выучил: эта девушка каждое его слово расценивает как провокацию и кидается в атаку. А такое количество атак ни один мужчина не вынесет, это физически невозможно.

Начиналось все неплохо, странно немного и совсем не в его духе, но он уж точно не пожалел, что покинул бар вместе с Эльфиной. Он плохо соображал в тот момент, девушка его словно приворожила, стерла все границы и правила. Не сказать, что Фауст осуждал знакомства в барах, ему просто такое не очень нравилось, и до вчерашнего дня он всегда возвращался домой один. Но Эльфину трудно назвать незнакомкой, да и, если не кривить душой, она ему понравилась еще до их личной встречи. Правда, он полагал, что сама Эльфина его в лучшем случае презирает, а в худшем хочет ободрать его трастовый фонд, о котором не стоило даже упоминать. А на деле кто знает, что у нее на уме. Считать это пока не получалось.

Дверь распахнулась, в комнату ураганом ворвалась Эльфина, держа в одной руке стаканчики с кофе, в другой пакет из французской булочной. Пока Фауст вяло натягивал футболку и штаны, Эльфина успела распахнуть двери, ведущие на балкон, вытащить туда стол и стулья, разложить круассаны и макаруны. И откуда в ней столько энергии? Она ведь тоже не спала.

Эльфина устроилась на стуле с ногами, щурясь на ярком солнце и одновременно наблюдая за приближением Фауста. Сам он ощущал себя вампиром, выползшим из темной пещеры, вот-вот готовым сгореть дотла.

– Оказывается, в выходные никому нет дела до круассанов, все спят, – разулыбалась девушка, указывая на богатый улов. – Выбирай, там есть на любой вкус. Не знала, что ты предпочитаешь.

– Спасибо, – сказал Фауст, присаживаясь напротив.

Эльфина кивнула, внимательно наблюдая за его выбором. Фауст не любил сладости, поэтому круассан достал сырный.

– Так и знала. – Она опять улыбнулась, но уже хитро. – Хотя моим первым вариантом был круассан без начинки. Ты похож на человека, которому по душе классика во всех ее проявлениях. И ни шага в сторону! Никаких экспериментов!

Возможно, это был какой-то намек, но Фауст его не распознал.

Не дождавшись ответа, Эльфина придвинула к нему макарун – судя по всему, со вкусом соленой карамели. В этот раз она не улыбалась, а смотрела внимательно, серьезно:

– Это ты тоже должен съесть.

– Это?

– Так надо.

– Там паразит сознания? – догадался он, и от былой сонливости не осталось и следа.

Само слово «паразит» напрягло, заставило собраться и окончательно проснуться. Все эти штучки материалистов мало того что были противными, так еще и славились своей непредсказуемостью. А паразиты, насколько знал Фауст, могли запросто лишить человека личности, разума. Паразит делает то, что прикажет хозяин, а хозяин здесь… очевидно, это Паук. То есть подозреваемый Фауста, к которому он собирался подобраться.

Эльфина пожала тощими плечами:

– Тебе ведь нужны документы. Считай это платой.

– Я уже заплатил.

– И в твоих руках находится будущее. – Девушка выразительно кивнула на пирожное с начинкой. – Приятного аппетита.

– Обязательно делать это прямо сейчас? Можно… подумать?

– Подумай. Времени у тебя, скажем, до пятницы.

После появления на столе паразита Фаусту расхотелось есть, но он впихнул в себя проклятый круассан и запил все кофе. И думал он уже не о прошедшей ночи и о том, как все получилось, а о решении, которое придется принять. Он видел, что уговаривать Эльфину бесполезно, она просто пошлет его подальше. И это в лучшем случае, девушка она непредсказуемая. Тогда… придется рискнуть?

Фаусту еще не приходилось иметь дел с паразитами, он о них только слышал. Но Шарль ведь жив и здоров? Другим человеком не стал. Хотя непонятно, был ли там паразит… Фауст точно видел Эльфину в Фише, но что она сделала? Гадать можно долго, исход от этого не изменится.

– Я согласен, – сказал он и проглотил пирожное. Отвратительно сладкое, между прочим. Фауст вообще не понимал, что все находят в этих мелких недопеченьях.

Улыбка вернулась на лицо Эльфины.

– Хорошо, – ответила девушка. – Ты правильно поступил. В порядке информации: я могла все сделать без предупреждения, ты бы ничего не узнал и не почувствовал. Считай этот жест предложением дружбы.

– Очень мило с твоей стороны.

– Знаю. Так… Вернемся к тому, с чего начали?

Начали?!

Фауст быстро встал:

– Спасибо за завтрак, но я должен идти. – Прозвучало резко, и парень мысленно вздохнул: ну не умел он ловко обходить все преграды в общении, он вообще любил прямоту. – Я не… просто надо отдохнуть, подумать обо всем.

– О чем ты собрался думать? – Эльфина явно не собиралась идти ему навстречу.

– О паразите сознания.

– Зачем о нем думать?

– Уговорила, о нем думать не буду, а просто посплю.

– Днем? – Она выразительно закатила глаза. – Ладно, я тебя поняла, бедный уставший мальчик. Кстати… у меня есть гипнотин, мы могли бы… немного расширить сексуальный опыт, заодно и телу дать отдохнуть.

– Предлагаешь заняться сексом в подсознании?

– Говорят, это весело. Можно экспериментировать так, как в реальности ни за что не получится из-за физических ограничений. А фантазия позволяет многое, например использовать щупальца. Это очень сильно разбавляет приевшуюся серость жизни.

Фауст просто надеялся, что она прикалывается.

– Ни разу не пробовал, – серьезно ответил он, – но, пожалуй, если хочешь, вечером можем попытаться. Хотя реальность мне не успела наскучить, не назвал бы ее… серой. А для тебя… – Он правда не хотел задавать этот вопрос, оно само как-то вырвалось: – А для тебя она была серой? Сегодня ночью?

Эльфина задумчиво уставилась на белые горные вершины:

– Да нет, все было неплохо.

Прозвучало неубедительно, но на всякий случай лучше не уточнять – самооценка целее будет. Когда Фауст уже собрался прощаться, Эльфина повернулась к нему и с улыбкой спросила:

– Ты сказал, что Генри Кавендиш твой друг. Вы правда друзья?

– Правда.

– Хорошо. Тогда вечером можешь привести его, он вроде ничего. Раз ты любишь реальность, то и ее можно разнообразить… реальным путем. – И, пока Фауст переваривал услышанное и раздумывал, кроется ли здесь недоступный для него юмор, Эль подхватила со стола тарелку с остатками завтрака и скрылась в комнате.

Фауст ушел от Эльфины крайне озадаченный.

Добравшись наконец до своей комнаты, Фауст быстро разделся, принял душ и завалился в кровать, решив, что юморные секс-головоломки лучше оставить на потом. Но солнце нагло заглядывало в окна, мешая уснуть, а странный диалог с Эльфиной не выходил из головы. Во-первых, секс с гипнотином – это для стариков, которым только и остается, что воображать себя молодыми и полными сил. Ладно, еще, пожалуй, для извращенцев с тентаклями. Во-вторых, Фауст ни разу о таком даже не задумывался, его все устраивало и в реальности. И в-третьих… привести Генри?! Зачем она это предложила? Фаустино совсем ей не понравился? Или это опять странный юморок?

Фауст задавался вопросом, как попал в этот безумный водоворот. Он так и уснул, ничего не понимая и жалея, что согласился внедрить в свое тело паразита. Возможно, стоило отказаться, возможно, его решение было преждевременным и порывистым. Возможно, он оказался в ситуации намного более глупой, чем те, в которые обычно попадал сам Шарль де Крюссоль, король диких выходок.

Именно Шарль завалился вечером в комнату Фауста и бесцеремонно сдернул с того одеяло.

– Вот так спящая красавица! – хмыкнул он, наслаждаясь дезориентацией друга. – Повеселился вчера, да? А я видел, с кем ты уходил из «Ледяного»… Ох и глупое это решение, друг! Между прочим, я кричал тебе: «Остановись!» – но ты не услышал или проигнорировал. А бежать следом я не захотел, потому что иногда стоит позволять людям совершать ошибки, получать бесценный опыт. Ты же позволил мне съесть бумажную салфетку в прошлом году…

– Который час? – сонно пробормотал Фауст.

– Часов семь уже. Рад, что ты живой, но готовься к длительной обороне.

– О чем ты говоришь?

– Об Эльфине Рейн. Я виделся с Эрихом, который фон Регенсберг, и он поведал мне чудную историю о девушке, которая подожгла его одеяло и строчила записки о любви кровью. А также установила отслеживающую программу на телефон, писала ему с десятка разных аккаунтов, а однажды заглянула в окно. И это при том, что Эрих на пятом этаже жил. Думаю, пару кирпичей он наложил… да любой бы наложил на его месте.

– Это Эрих рассказал?

– Ага. Прикинь, как она его достала, раз наш суровый молчун выдал столько информации? В общем, я тебя предупредил. – Шарль похлопал Фауста по плечу и улыбнулся – уж очень его забавляла ситуация, в которую попал друг.

– Бред какой-то, – отказывался верить Фауст. – Она же Эльфина Рейн…

– Она может все, редкий талант, бла-бла-бла. Но так бывает, друг: талантливые люди часто рождаются психами. Ван Гог, Бетховен, По… Но с Эльфиной этой нехорошо вышло, мы сами не подстраховались. Лично я во всем виню Эриха, мог бы хоть раз обмолвиться о преследовании.

– Я уверен, это все недоразумение…

– Скажи это сгоревшему одеялу Эриха и его изрядно потрепанной нервной системе. – Глядя на несчастного Фауста, Шарль решил сбавить обороты. – Ладно тебе, прорвемся. Я буду рядом. Если что, запрем ее в сторожке на зиму, глядишь, отойдет. Хотя там весеннее обострение начнется… Друзья познаются в беде, друг.

Фауст глянул на приятеля с подозрением:

– Вот только не надо действовать за моей спиной. Это понятно?

– В этот раз все будет с твоего разрешения, обещаю. Но, может, забьемся? Как быстро ты прибежишь ко мне, спасаясь от чокнутой девицы? Моя ставка… Ладно, ты крепкий орешек, даю тебе три дня.

Фауст припомнил утренний разговор и мысленно уже сдался.

Часть 3
Сны любителя частного сыска Фаустино де Веласко

Глава 16

К КОНЦУ НЕДЕЛИ Эль с сожалением признала: все это время Фаустино от нее банально скрывался и его «учебные авралы» на самом деле только пустые отговорки. Что было понятно сразу, если подумать… Но, похоже, вместе с высоким либидо Эль накрыло фантастической наивностью. Он ведь верила, ждала. Сидела у окна, попивая какао, любовалась горными закатами и ждала.

Она даже на лекциях появлялась чаще обычного. Тешила себя тем, что осень в Глетчерхорне располагает к учебе. Летний комплект формы сменился на осенний уютный кашемир, стены старого замка не угнетали, а вдохновляли на новые открытия. Мир снов манил загадками.

Проблема в том, что Эль и Фаустино вращались в разных кругах даже в учебе, хоть и были однокурсниками. Но Фаустино де Веласко был гениальным мыслителем с потенциалом, а Эль изучала принципы публичности у виаторов. На публику, как правило, выходили самые слабые. И все же надежда столкнуться с Фаустино ее не покидала, общие лекции у нее были даже с потоком гениев. Вместе они слушали различные теории о кошмарах и внедрениях, разбирали известные исторические случаи. Но темная макушка Фаустино так ни разу и не мелькнула среди его потока.

А потом до Эль начало доходить.

Ладно, это уже в прошлом, Эльфина привычно упаковала неловкие воспоминания в коробку и задвинула ее в дальний угол. Что там дальше? Новый день, новая цель, и для разнообразия это не попытка избавиться от нежелательных воспоминаний, а извлечение, работа для материалиста. Жаль, что объектом станет Фаустино, но всегда можно сделать вид, что ничего между ними не было. Воспоминания уже на втором плане, на самой пыльной полке. Главное, не забывать об этом.

Подумав, Эль решила поговорить с парнем с глазу на глаз, узнала номер его комнаты и в выходной деликатно постучала в дверь. Никто не ответил, тогда Эль толкнула дверь, и та внезапно открылась. В комнате горел свет, а значит, Фаустино где-то рядом. Может, ушел в душ? Он жил не в королевском номере, в его апартаментах не было просторной ванной комнаты… Взгляд Эль безошибочно упал на открытый шкаф, в котором отсутствовали душевые принадлежности, и она поняла, что права. Тогда девушка села на кровать и приготовилась к ожиданию.

Не прошло и пяти минут, как на пороге комнаты появился Фаустино. Эль готова была поклясться, что в глазах его мелькнула настоящая паника.

– Мне тоже не понравилось, когда ты ворвался в мою комнату, – примирительно улыбнулась девушка. – Понимаешь теперь, как это неприятно? Я здесь, чтобы уточнить, все ли в силе. – Ложь, уточнение ей не требовалось. Эль могла провести извлечение, а после швырнуть в Фаустино документами.

Она и сама не знала, зачем пришла. Чтобы посмотреть на него трезвым взглядом? Чтобы сбросить это дурацкое наваждение и странную зацикленность на чужих губах?

Неделя была мучительной, Эль буквально изнывала от желания, и она честно пыталась его утолить, выбиралась на охоту, но у других парней не было таких губ. И самое смешное, что в этом не наблюдалось никакой логики, ведь Эль прекрасно помнила, как изводила Фаустино откровенными шутками. В них фигурировали щупальца, кажется… Может, ей просто нравилось его смущать, а может, она говорила всерьез.

– Ты об извлечении? – осторожно спросил Фаустино.

– Конечно.

– Тогда… полагаю, да. Ради него все затевалось.

– Точно. Но перед этим ты упоминал, что документы достались тебе от отца. Или не упоминал? Ты ушел от вопроса, Фаустино, и вот в чем проблема: расследование вела Комиссия, а значит, это их фотографии, их файлы. Я должна знать, как ты их достал.

– Зачем Пауку эта информация?

Опять этот Паук дурацкий. Пуская слух о загадочном материалисте, Гай мог придумать имя получше. Паук! Эль неизменно представляла себя в латексном красно-синем костюме и с паутиной в руках.

– Любая информация пригодится.

Фаустино долго смотрел на Эль, а потом ответил:

– Кое-кто в Комиссии их для меня украл. Имя называть не стану, не проси.

И этот испанский подлец только что ее обманул. Эль видела это так же ясно, как и самого Фаустино. Кстати, пришла она таки не зря, все вернулось на круги своя: и губы у него совсем не сверхъестественные, и глаза банально карие. Нет в них «угольного порочного блеска». И ресницы не такие длинные, как Эль нафантазировала. Она даже немного расстроилась – было что-то прекрасное во всей этой эйфории.

– Что ж… – Эль улыбнулась и поднялась с кровати. – Тогда ложись спать, Фаустино, и ни о чем не беспокойся. Все пройдет быстро и безболезненно. Понимаю, ты волнуешься о паразите, но не стоит. Он исчезнет вместе с извлеченными документами, Паук не оставляет за собой следов.

– Что за Паук? Я думал, это все фантазии.

Эль рассмеялась и ушла. Впереди очередная длинная ночь, так к чему терять время? К тому же ее по-настоящему интересовало подсознание Фаустино де Веласко, а такого давно уже не случалось. Эль не смогла его раскусить. Он казался намного сложнее своих приятелей Шарля и Генри. А уж причина их дружбы и вовсе виделась ей загадкой похлеще всех тайн Сомнуса.

Но испытания будут, куда без них.

Приняв гипнотин (обычно он использовался на занятиях для быстрого вхождения в искусственный сон), Эль открыла глаза уже в мире подсознания. Не теряя времени, она нашла Гая, и вскоре они шагали по дороге, похожей на стрелу, поражаясь минимализму окружения. Просто серая дорога, просто пустые стены вокруг. Если зажмуриться и покружиться, то можно и не понять, в какую сторону шел, – глазу банально не за что зацепиться.

– Готов поспорить, де Веласко из тех шизиков, что все время наводят порядок и моются по двадцать раз в день, – пробормотал Гай. Миссия с извлечением не радовала его с самого начала, вот он и бурчал больше обычного. Он мыслитель, материальные штучки для него чуть ли не дьявольщина.

– Личная гигиена очень важна, – заметила Эль.

– Ты поняла, о чем я.

– Поняла. И сомневаюсь, что он из таких. Его комната выглядит вполне обычно: футболки валяются в разных местах, кровать не убрана, а на столе круги от горячей чашки. Типичный парень. Уверена, у тебя ситуация не лучше.

– Ха! Напомню: когда мы жили вдвоем, именно я отвечал за уборку, потому что от Эльфины Рейн такого не дождаться. Типичная девчонка. – Гай легонько поддел ее бедром и засмеялся. Смех его шел по нарастающей, потому что он просто не мог не вспомнить самый яркий случай. – А помнишь, как ты таскала вещи с помойки и заставляла ими дом? И приходила домой сытой, потому что ела тоже на помойках!

Эль поежилась от воспоминаний:

– Фриганизм![2]2
  Фриганизм – идеология минимального потребления ресурсов. Его приверженцы используют свалки и мусорные контейнеры для поиска продуктов питания по идейным соображениям, для ограничения влияния своего участия в традиционной экономической системе. (Здесь и далее примечания автора.)


[Закрыть] С твоей стороны жестоко держать такое в памяти.

– Мы же родные люди, я обязан держать такое в памяти.

Стерильный коридор закончился, Эль и Гай оказались на окраине. Такое и городом не назвать. Нечто футуристичное, с минимумом деталей, но продуманное и сложное. Много свободного пространства, стекла и парящих боксов с воспоминаниями. И… огромный полупрозрачный экран со светящимися символами на входе. Посетителям предлагалось написать код для продолжения путешествия. Если код пройдет проверку, экран исчезнет. Это не пароль, а нечто более сложное, вроде задачи на логику с функциями и операторами.

Гай посмотрел на Эль с удивлением:

– Какого хрена?

– Не знаю, – ответила девушка, начиная волноваться. Такое у них случалось впервые: оборона подсознания – дело обычное, но чтобы так? Не зря Эль чувствовала, что будет непросто. Если отец Фаустино заведует мыслителями в Комиссии, то он должен быть хорош. А сын еще лучше. Каждое новое поколение виаторов сильнее предыдущего, если подходить к делу с холодным расчетом. К рождению Фаустино де Веласко явно подготавливались.

Для Эль код выглядел чем-то средним между инопланетным посланием расы кри и высшей математикой, поэтому она обратилась к Гаю:

– Мы сможем это преодолеть?

– Самостоятельно вряд ли. Я понимаю, как действуют функции и некоторые логические операторы, но здесь работа для компьютерного червя. И оборона должна быть ослаблена из-за паразита. Что же тут выстроено без него? Так и знал, что этот де Веласко – гиблая затея…

– Посмотри на ситуацию с другой стороны: если мы взломаем код и пройдем дальше, я сама стану гением. Напишу для нас сайт с перечнем услуг, погружусь в даркнет, чем бы он ни был… Всегда чувствовала, что мы упускаем эту сферу.

– Для написания сайта не надо быть гением, – не оценил перспективы Гай. – И сейчас у нас два варианта: либо мы ждем появления самого Фаустино и он становится нашим проводником, либо откладываем извлечение на неопределенный срок, в течение которого пытаемся решить уравнение. И есть у меня чувство, что ко второму варианту мы откатимся так или иначе.

– Полагаешь, Фаустино не поможет?

– Посмотри на его защиту, Эль. Конечно, бессознательно он не поможет. Только запутает, станет частью своего же уравнения. Здесь либо полное пробуждение, либо… тот самый второй вариант с самостоятельным решением.

Глядя на Гая, Эль невольно улыбнулась:

– А ты под впечатлением, да?

– Немного, – неохотно признал он. – А еще меня бесит, когда такие таланты достаются кому-то даром.

– Даром? Брось, Гай. Ты не хуже меня понимаешь: все всегда сложнее, чем кажется со стороны. Мы с тобой знаем это лучше других. И такая оборона, – кивнула Эль на экран со светящимся кодом, – может говорить об одном: на парня уже нападали. Он научился защищаться, подсознательно или намеренно. Что-то похожее я видела внутри Милены Драгович, после вторжения у нее появились личные защитники-гаргульи, супергерои ее детства. Вдруг и с Фаустино похожая ситуация?

– Думаешь, его воспоминания воровали?

– Не знаю. Но люди редко обороняются на пустом месте, даже виаторы. Сам подумай, как часто мы сталкивались с похожими препятствиями… Почти никогда! И да, Фаустино талантливее многих, у него и получается лучше, но сам факт…

Гай тоже посмотрел на экран, но уже недобрым взглядом:

– Тогда план такой: взламываем код, извлекаем файлы и забываем о Фаустино де Веласко, пока не вляпались в его дерьмо. Нам своего достаточно, Эль. Если это убийство уже обросло таким количеством интриг, то раскрывать его – себе дороже.

– Полностью согласна, – кивнула Эль.

И в тот момент она действительно так думала.