Текст книги "Дело нашего ума. Понятная книга об интеллектуальной собственности"

Глава 9. Патент за доллар. Интеллектуальная собственность в медицине

Медицина поистине есть самое благородное из всех искусств.

Гиппократ

Загадочная болезнь известна была ещё античным врачам – те приписывали её слишком быстрому прохождению жидкости сквозь организм, вот и назвали «диа-байно» – «проходящая сквозь». В 19 веке в России её стали называть «сахарной болезнью».

Диагноз был приговором, чем лечить – не знали. Лечили строгой диетой, которая лишь продлевала мучения на 7—8 лет. Потом, как правило, человек умирал от истощения или от побочных осложнений диабета.

Искать причины этого заболевания учёные начали с расширением возможностей микроскопов. Затем последовал взрывной рост открытий в области эндокринологии, серьёзные революции в области химии, физиологии, патофизиологии.

Русский учёный Леонид Васильевич Соболев жил в Санкт-Петербурге и работал в лаборатории знаменитого физиолога И. И. Павлова. Изучал строение и развитие поджелудочной железы. Он первым предложил метод получения инсулина.

До работ Соболева считалось, что этот белок невозможно извлечь из клеток животных, ведь он разрушается в пищеварительном тракте.

Соболев ещё в десятые годы 20 века установил, что у новорожденных животных (телят, поросят и прочих) островковый аппарат железы уже хорошо развит, в то время как продукция панкреатического сока сформировалась ещё не полностью. То есть, инсулин в организме уже производится, но ещё не разрушается. Это был важнейший шаг на пути к получению чистого инсулина. Неизвестно, опирались ли на работы Соболева все другие учёные, поскольку имя его никогда не упоминалось в их публикациях. Часто его называют «непризнанным гением» в эндокринологии. Однако факт остаётся фактом. Русский физиолог первым обосновал такой метод.

И вот в 1923 году в Торонто два химика, Фредерик Бантинг и Чарльз Бест, предложили матери юного Леонарда Томпсона новое лечение.

Надо сказать, что Бантинг работал в связке с другим биохимиком, Маклеодом. Однако больше доверял своему ассистенту, Бесту. В общем, когда в лаборатории в Торонто они впервые выделили чистый инсулин, то ради научной цели «вкатили» себе по десять кубиков. Побочных эффектов не было, что, конечно, всю компанию экспериментаторов вдохновило.

Но они всё-таки были здоровые люди. А вот юный Леонард в свои 14 лет страдал от диабета с рождения, из-за диеты весил всего 29 килограммов, качество его жизни было ужасно.

Первая инъекция едва не обернулась катастрофой – у юного пациента развилась сильнейшая аллергическая реакция. Инъекции инсулина были приостановлены.

Двенадцать дней Маклеод, шотландец, перебравшийся ради проекта в Торонто, бился над улучшением свойств экстракта. Наконец мальчику была введена вторая доза вещества. На этот раз успех был полным: не было не только явных побочных действий, но и диабет перестал прогрессировать.

Новое вещество сначала носило два названия – айлетин и инсулин. И всё в истории инсулина несёт этот отпечаток двойственности.

Вот, например, Нобелевскую премию получили как Бантинг (разделил её с Бестом), так и Маклеод (разделил со своим другом и коллегой Коллипом).

А патент на инсулин был фактически подарен – продан Торонтскому университету за один доллар. Фредерик Бантинг заявил, что он и его коллеги хотели сделать формулу патента как можно более доступной, потому что «инсулин принадлежит миру».

Порыв его души понятен, но лекарство требовалось очищать, производить, в общем требовались промышленные масштабы. Дело взяла в свои руки фармацевтическая компания Элая Лилли (Eli Lilly and Company). Справедливости ради, Элай не стоял в сторонке, а почти 10 лет, от момента первого извлечения инсулина до момента первого теста на человеке, обеспечивал Бантинга и Маклеода лабораторным оборудованием, финансами и всем необходимым для исследований. Всё это в итоге окупилось. В 1923 году началось коммерческое производство инсулинов под торговой маркой «Илетин».

Буквально в том же году датские учёные занялись улучшением системы выделения и очистки инсулина. И компания «Нордиск Инсулинлабораториум» (Nordisk Insulinlaboratorium) вполне так успешно коммерциализировала производство инсулина в Старом Свете. Тут лекарство стало распространяться под всем известным названием «Инсулин».

Успех Бантинга и Беста, «отцов» промышленного инсулина, вдохновил множество учёных и лабораторий по всему миру. Были созданы и запатентованы вещества, продлевающие действие инсулина, инсулиновая помпа, приборы для определения уровня сахара в крови, был синтезирован искусственный инсулин и многое, многое другое.

Так была побеждена болезнь, прежде считавшаяся смертельной. И возникла гигантская ветвь медицинских исследований и патентов. Возможно, если бы учёные, стоявшие у истоков, чуть больше внимания уделяли патентованию своих работ, история сложилась бы по-другому. Но нельзя сказать, что открытие не было в должной мере оценено – все причастные получили Нобелевку, в конце-то концов. И всё сделанное Бантингом и коллегами почти мгновенно было монетизировано, правда не учёными, а фармацевтическими гигантами.

Медицина и фармакология – одни из самых высокотехнологичных отраслей. Как говорится, инновация на инновации, и всё время что-то изобретается, внедряется, меняется. Неудивительно, что вопросы интеллектуального права здесь так актуальны. Что же можно защитить авторским правом и промышленной собственностью?

Начнём с объектов патентного права. Прежде всего это золотая жила фармкомпаний: формулы лекарств. Запатентованный препарат – изобретение, которое отвечает всем критериям патентоспособности: промышленной применимости, новизны и изобретательского уровня. Создание нового лекарства – процесс трудоёмкий, долгий и дорогостоящий. Компании-разработчики инвестируют в создание препарата огромные средства и, разумеется, пытаются защитить свою разработку.

Они защищаются патентами – и защищаются, надо сказать, весьма рьяно. Никто в здравом уме не позволит себе раздавать лицензии на какие-то эффективные препараты налево и направо. А уж если приходится – по истечении срока охраны (в России 20 лет плюс ещё 5 лет для продления охраны), – тогда фармацевтические компании занимаются весьма тонким искусством продления выгоды, улучшая формулы и добавляя в свои лекарства новые компоненты. Не обязательно новые компоненты так уж улучшат эффект, – это может быть и просто условный витамин С, – но они позволяют и дальше выпускать лекарство под своим брендом. Некоторые патенты специалисты в отрасли называют «вечнозелёными», но не в смысле их экологической чистоты; это патенты, в которых новое лекарство – всего лишь старая формула плюс изменение дозировки.

Следующий большой пласт защиты – торговые знаки. Между пациентами постоянно курсируют списки так называемых дженериков, то есть лекарств в исходном виде, или основных действующих веществ. Есть такой список даже у Всемирной организации здравоохранения. Это просто лекарства «без бренда».

В то же время в аптеках предлагают массу торговых марок, с тем же действующим компонентом, но чуть дороже.

Или не «чуть». В любом случае, защищённый торговый знак предполагает гарантию качества при выпуске такого лекарства: более точную систему очистки, отсутствие или минимум побочных эффектов и тому подобное.

Как справедливо заметил представитель Всероссийского союза пациентов, «для каждого [препарата и производителя] есть своя ниша и свой пациент».

А что насчёт матери нашей, природы? Исторически сложилось, что предприятия так называемой «биг фармы», или фармацевтические концерны, выросли из химической промышленности – и сейчас тоже находятся с ней в теснейшем сотрудничестве. Но пользуются и принципом «лечи подобное подобным», то есть ведут поиск эффективных компонентов не в лаборатории, а в живой природе.

Так что не обходят своим вниманием и селекционные достижения. К примеру, компания Bayer в июне 2018 года завершила сделку по приобретению 100% акций лидирующей в области биотехнологии растений компании Monsanto. Стоимость крупнейшего в истории агропромышленной отрасли слияния составила 63,5 миллиарда долларов.

50 оттенков сульфаниламида

В 1853 году Фридрих Байер со своим другом основали фирму, которая занималась производством красок. Фирма первой разработала синтетический пурпурный краситель. Дела с химией пошли в гору, и в 1899 году фирма Bayer зарегистрировала товарный знак «Аспирин». Собственно говоря, само вещество они не придумали – ацетилсалициловую кислоту открыли во Франции за 40 лет до этого. Но только оборотистые немцы применили к новому лекарству всю силу промышленной собственности.

Так возник один из первых сильнейших брендов планеты.

Были и в его истории чёрные страницы, например когда реклама от Bayer обещала покупателям сразу два кардинальных – весьма кардинальных! – средства от детского кашля: «Аспирин» и «Heroin». Предлагалось употреблять их в комплексе.

Да-да, яд поначалу считался лекарством и совершенно свободно продавался в аптеках, а название его также запатентовано Байером и, предположительно (фармацевты теперь неохотно дают интервью о делах минувших дней) происходило от английского слова heroic – «героический».

Героическая страница быстро закончилась – уже в 1912 году мир опомнился, и тяжелый опиат был категорически запрещён почти во всех странах. В аптеках ФРГ, правда, героин можно было купить до 1971 года. Такова сила Bayer.

Аспирин ждала судьба пусть не столь печальная, но тоже тяжёлая. Активы компании Bayer, включая интеллектуальные права (названия лекарств и сам бренд Bayer) были конфискованы как часть репараций после Первой мировой войны. «Аспирин» потерял статус товарного знака в США, Франции и Великобритании. В этих странах слово «аспирин» из имени собственного стало именем нарицательным, и теперь аспирин производят разные компании.

Непросто аспирину было и в России. Поначалу перспективы Байер были блестящи: между прочим, в Москве в 1876 году было открыто первое предприятие компании за пределами Германии – фабрика анилиновых красителей

«Фридрих Байер и Ко». До начала Первой мировой войны Bayer AG поставляла в Россию «Аспирин» («ASPIRIN»). Но после революции в 1919 году охрана товарного знака прекратилась.

Несмотря на эти неприятности, в более чем 80-ти зарубежных странах, включая Канаду, Мексику, Германию и Швейцарию, «Аспирин» до сих пор является зарегистрированной торговой маркой Bayer. И больше никаких других аспиринов, кроме байеровского, в этих странах продаваться не может.

И вообще, компания Bayer являет собой пример того, как бренд выживает, проходя через взлёты и падения. Были и светлые периоды, когда компания, можно сказать, дарила человечеству полезные лекарства. В 1908 году в лаборатории компании был получен сульфаниламид. Сначала он использовался как красный краситель, и лишь позже были обнаружены его бактерицидные свойства.

Компания открыла лекарство от африканской сонной болезни, антибиотик ципрофлоксацин, разработала технологии поликарбоната, полиуретана и многие другие.

В то же время после Второй мировой войны вскрылись ужасающие подробности: компания, являясь одним из промышленных гигантов Третьего Рейха, ставила смертельные опыты на заключённых в концлагерях, использовала рабский труд пленных, забирала себе химические предприятия с захваченных территорий.

Разумеется, это не осталось без возмездия. Все руководители компании были арестованы и предстали перед Нюрнбергским трибуналом, однако сроки получили небольшие.

В 1952 году Bayer возродилась как независимая компания, а спустя четыре года её бывший директор стал главой наблюдательного совета.

В общем, к нашему времени компания является одним из мировых гигантов в области фармакологии, химии, полимеров и даже сельского хозяйства.

Так, умирая и возрождаясь, выживают старейшие бренды.

Итак, патентной охране подлежат также селекционные достижения. Вот, к примеру, в России есть ФГБНУ «Всероссийский научно-исследовательский институт лекарственных и ароматических растений» (ВИЛАР), который является правообладателем патентов на сорта лекарственных растений, а также и на лекарственные средства растительного происхождения.

ВИЛАР владеет патентом на селекционное достижение – белладонна лекарственная «златовласка», а АО «Фармцентр ВИЛАР» производит препарат «Беллатаминал», куда входят алкалоиды этой самой белладонны.

Растение, хоть и ядовитое, но очень широко применяемое в медицине, в дикой природе встречается редко. Некоторые виды аж в Красную Книгу попали. Вот его и начали выращивать специально. А чтобы выращенное сырьё получалось лучшего качества, вывели особенный сорт, который и запатентовали. Ну а поскольку создатели сорта, очевидно, лучше других производителей понимают, как переработать полезный цветок, они создали лекарственное средство на его основе… и тоже запатентовали. Такая вот цепь – ещё и не самая длинная! – из объектов интеллектуального права.

Очень большая область применения патентного права в медицине – это собственно изобретения, полезные модели и промышленные образцы. В качестве медицинского изобретения можно запатентовать что угодно, помогающее при лечении и диагностике любой болезни или травмы.

Вот примеры наиболее впечатляющих российских медицинских изобретений в 2023 году, которые приводит Роспатент.

Протез кисти руки для взаимодействия с сенсорным экраном электронного устройства. Изобретение помогает пользоваться смартфонами и планшетами без контакта электропроводящей прокладки с кожей.

Имплантат в качестве протеза слуховых косточек для замещения повреждённых частей среднего уха.

Трансплантат, позволяющий восстановить целостность больших дефектов костной ткани за счёт использования костного мозга здоровой конечности, который погружают в клеточную среду для роста костной ткани.

Способ фиксации межостистого имплантата при дегенеративных заболеваниях позвоночника. Изобретение позволяет увеличить стабильность позвоночника при сохранении его подвижности, исключить смещение и миграцию имплантата при различной физической активности человека, а также в максимально короткие сроки устранить болевой синдром в послеоперационном периоде.

Всё это и многое другое – результат работы медицинской мысли, и такие изобретения, несомненно, приносят много пользы пациентам и двигают прогресс в искусстве врачевания.

Рассмотрим теперь, какие имеются в медицинской сфере объекты авторского права. Во-первых, авторам по праву принадлежат научные работы: публикации, статьи, монографии, отчеты о научно-исследовательской, опытно-конструкторской и технологической работе, патентных исследованиях, диссертации на соискание ученой степени.

Авторские права есть также у любого изображения в интернете и у сайта как сложного произведения. Поэтому защитить авторским правом можно свой сайт и все изображения и видеоматериалы, которые там публикуются.

То же касается содержимого блогов. Многие клиники ведут социальные сети, публикуя статьи, научно-познавательные тексты, разбирая кейсы своих клиентов. Все это является объектами авторского права.

Снимки «до» и «после». Знакомая история для всех, кто занимается стоматологией, эстетической и пластической хирургией. Совсем не секрет, что мелкие клиники и специалисты используют изображения, «позаимствованные» у настоящих светил своего дела. Вот именно поэтому эксклюзивные фотографии, видео необходимо защитить. В противном случае врач, проведя трудную операцию с прекрасным результатом, вложив в этот результат умения и душу, рискует увидеть эти фото в лучшем случае как «доказательства» чужой компетенции, а в худшем – в рекламе у мошенников.

Зарегистрировать как объект авторского права можно и программу ЭВМ или базу данных. Это делается через Роспатент. Регистрация программы для ЭВМ в Роспатенте, во-первых, фиксирует исключительные права создателей, что позволяет доказать авторство. Во-вторых, упрощает коммерциализацию программы, например можно продавать лицензии на её использование, ну и, в-третьих, позволяет обеспечить учёт программы как нематериального актива внутри организации.

Что касается баз данных, то в медицинских учреждениях без них никуда. Это могут быть базы с контактами пациентов или базы, собранные в результате диагностики, например база анализов или рентгеновских снимков. В любом случае, особенно если речь идет о коммерческих клиниках, следует очень и очень тщательно закреплять за собой права. В том числе, это обезопасит клиники от увода клиентов и от недобросовестной конкуренции, например со стороны бывших сотрудников.

Существует и ещё одна форма защиты, относительно недорогая, но позволяющая медицинской организации сохранить свои интеллектуальные разработки в секрете. Ноу-хау, или секрет производства. Регистрации такие сведения не подлежат, однако при правильно оформленном договоре коммерческой тайны за организацией сохраняются исключительные права. Исключительное право на секрет производства потенциально бессрочно, поскольку действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений. И действует по всему миру.

Ещё один нюанс: о своём ноу-хау, скажем, в области диагностики, клиника может рассказывать что угодно, но раскрывать сущность не обязана (как это будет в случае патентования).

Так, например, московские медики недавно поделились, что в рамках ноу-хау ведут работы по обучению нейросетей чтению рентгеновских снимков. Суть проекта: ИИ обучают анализировать снимки и выявлять болезни на ранних стадиях. Это не значит, что робот заменит человека. Диагноз всё равно будет ставить врач, а вот нейросети ему нужны в качестве эдакого мгновенно работающего, скрупулёзного библиотекаря в огромной систематизированной базе данных. Своего рода беспристрастный и точный помощник. Нюансы того, как именно происходит машинное обучение, авторы проекта не разглашают. О своей работе они рассказали, а вот всё остальное, судя по прозвучавшему термину «ноу-хау», – под коммерческой тайной. Скорее всего, если у разработчиков всё получится, инновацию можно будет защитить с помощью патента или авторского права.

Конечно, ноу-хау с точки зрения защиты является самым уязвимым объектом интеллектуальной собственности, поэтому юристам медучреждений следует внимательно изучить законы о коммерческой тайне и вести грамотный документооборот.

Таким образом, интеллектуальная собственность в медицине – это:

• своевременная патентная защита,

• регистрация и защита своих товарных знаков,

• обеспечение защиты авторских прав для своих сотрудников и исключительных прав на их произведения, своевременная выплата вознаграждения, если речь идет о служебных произведениях,

• обеспечение защиты своих программ ЭВМ и баз данных,

• обеспечение режима коммерческой тайны для объектов ноу-хау,

• грамотный документооборот: особенно важно вносить результаты интеллектуальной деятельности в единый реестр, что позволит не только их упорядочить, но и занести в нематериальные активы,

• если ваше медицинское учреждение работает с чужими объектами интеллектуального права, позаботьтесь о том, чтобы все сотрудники умели с ними обращаться. Как на использование той или иной методики требуется лицензия правообладателя, так же требуется и разрешение от авторов любой фотографии в интернете, которую вы захотите поставить к себе в блог или на сайт. Если же вы публикуете собственные материалы, фотографии, видео, – позаботьтесь об их защите. Проще всего это сделать с помощью сервисов депонирования.

Глава 10. Про чеканную монету. Интеллектуальная собственность в IT

В данный момент мы не планируем захватить мир.

Сергей Брин, основатель Google

Летом 2021 года компания Mundfish выпустила первые трейлеры своей новой игры Atomic Heart, где звучала, хоть и переработанная, но весьма узнаваемая композиция группы «Мираж». Музыка связала не только героев песни, но и автора хита 1990-х с миром компьютерных игр. Дело в том, что возмущённый до глубины души Андрей Литягин, автор песни, потребовал удалить трейлер с платформ компании Google, в частности с платформы YouTube, а потом и вовсе разразился угрозами в адрес игроделов:

«В очередной раз меня изощрённо пропиратили и выставили этаким чудовищем в глазах продвинутых геймеров всей планеты. Ребята, ауууу, я с высшим образованием и представляю, сколько денег Mundfish теоретически могла вложить в разработку такой игры. То, что просили мы, – это для них не более чем чаевые в ресторане. И не надо дурить голову молодым геймерам, замершим в ожидании вожделенного релиза!

Mundfish уже валяет дурака почти два месяца, наши переговоры стали напоминать анекдот, и в результате они просто сунули голову в песок и перестали выходить на связь. Мы им говорили, что у НМИ нет необходимого им объёма прав на мою композицию «Музыка нас связала», предлагали: ребята, типа, давайте порешаем всё цивилизованно и делайте что хотите с вашим Atomic Heart!

Пожадничали? А теперь, господа, я из вашего релиза сделаю судебный кошмар на долгие годы! Вы, как минимум, уже себе заработали негативную репутацию. Мой вопрос: оно того стоило?»

В итоге спорную композицию убрали из трейлера, да и из игры. Оказалось, что продвинутые (без шуток) в своём деле создатели игры не столь продвинуты в авторском праве.

Проблема в том, что авторские права на музыкальный контент – это, так скажем, многослойный пирог, состоящий из прав автора и смежных прав, и на каждом этапе следует очень тщательно проверять конечного правообладателя, а также весь набор разрешений, которые компания покупает.

Итак, создатели Atomic Heart приобрели права на композицию у некоей компании. Причём автор, Андрей Литягин, действительно передал часть прав этой компании, однако было условие: любые права на переработку третьим лицам могут быть переданы только с согласия лицензиара, то есть Литягина. А в случае с переработкой трека для Atomic Heart никто к автору за разрешением не обращался. Отсюда и берут начало обстоятельства всероссийского скандала.

Что же выходит? Даже высокотехнологичные креативные индустрии не застрахованы от ошибок в обращении с интеллектуальной собственностью? Увы, да.

А ведь эта самая собственность составляет основу любого IT-проекта. Это буквально то, что создаётся умом и руками программистов: программы, алгоритмы, интерфейсы и тому подобное. И ещё над продуктом работают дизайнеры, копирайтеры – в общем, все те команды, списки которых можно видеть при открытии какой-то крупной разработки, вроде Adobe Photoshop.

И как же, спрашивается, защитить весь этот массив творчества и технологий? И как случайно не попасть в пучину судебных тяжб, использовав чужое без разрешения? Тут частенько начинается путаница. В чат приходят юристы, а у них, как говорится, своя атмосфера. Разберемся детально.

Какие способы защиты есть для IT-продуктов?

Прежде всего, любая программа ЭВМ может быть защищена авторским правом.

Да-да, весь написанный программный код можно рассматривать как литературное произведение, или «набор букв и знаков». Также авторским правом защищаются такие элементы, как дизайн интерфейса, базы данных, шрифты, тексты, сценарии, музыкальные или звуковые темы, дизайн персонажей в игре, раскадровки, концепт-арты, оружие, костюмы… – всё, что создаётся человеческим гением и имеет творческую составляющую.

Отметим особенные объекты в IT, которые тоже являются объектами авторских прав:

• инструкции, регламенты, чек-листы, обучающие и рабочие скрипты – в общем, все способы организации бизнес-процессов,

• размеченные данные: датасеты, модели обучения,

• чертежи и интерфейсы устройства.

При такой защите важно помнить, что автор – это всегда физическое лицо! Для того чтобы созданное им перешло к правообладателю или к фирме-работодателю, необходимо выплатить гонорар или вознаграждение. В противном случае автор вполне может обидеться и забрать созданный продукт. Чтобы доказать, что некая программа, база данных или скрипт были созданы именно по запросу компании, необходимо четко фиксировать рабочий график и задачи, которые получают все исполнители. Например, в трекере рабочего времени, в заранее оговоренном для рабочей переписке мессенджере или просто в виде списка регулярно выполненных задач по истечении какого-то срока.

Как мы уже знаем, авторское право вне ситуаций споров подтверждения не требует. Но, в отличие от литературных и других произведений, в отношении программы для ЭВМ государство создало дополнительное средство защиты – регистрацию в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности, то есть в Роспатенте. Роспатент не проводит экспертизу, поэтому достаточно дать описание программного продукта, привести часть кода, уплатить необременительную (в 2023 году – 4500 рублей для предприятия, 3000 рублей для физлиц) пошлину и получить Свидетельство на программу для ЭВМ.

Те же – по смыслу – действия можно произвести в любом сервисе депонирования. Там, скорее всего, это будет просто дешевле.

Оба варианта носят характер уведомительный, то есть фиксируют имена авторов, название программы и время регистрации.

Подробные инструкции в Роспатенте уже приготовили; альтернативный вариант – например, в сервисе ЕДРИД.

Совпадение? Не думаем!

В Суде по интеллектуальным правам накопилось немало споров вокруг программ ЭВМ как объектов авторского права. Так, например, после нескольких дел, в которых истцы утверждали, что их программы были украдены, СИП пришел к выводу: «Сходство или совпадение целей и функций одной программы для ЭВМ с целями и функциями другой программы не может само по себе служить основанием для выводов об их тождественности».

Вот и пример из судебной практики: одна компания создала программу для обработки библиотечных данных. Вскоре заметили, что такая же – по функционалу – программа зарегистрирована у другой фирмы и под другим названием. Обратились в суд.

Экспертиза установила, что исходный текст программ для ЭВМ ответчика не содержит заимствований у исходного текста программы для ЭВМ истца «с точки зрения стилистики, комментариев, подходов к программированию и уникальности названий». Поэтому в удовлетворении иска отказал.

А вот другой ответчик так легко не отделался. Истец, фирма по установке дверей, заказала некоему программисту небольшую программу-калькулятор стоимости установки двери. Программист задачу выполнил и передал исключительные права дверным мастерам. А вскоре те обнаружили на сайте у конкурента такой же в точности калькулятор. Начался спор. Экспертиза долго сомневалась, считать ли сходство программ признаком кражи. Сличили тексты кода. Выяснилось, что оба текста имеют:

а) одинаковое назначение,

б) идентичный активный сценарий (вычислительный блок),

в) идентичные коды разметки на сайте HTML там, где это требуется для обеспечения взаимодействия с активным сценарием,

г) различные коды разметки на языке HTML там, где это связано с заданием констант (цен и работы) и определением внешнего вида приложения (цветовая схема, размеры ячеек таблиц и тому подобное).

Вывод: «Данные тексты разрабатывались не независимо, но один из них получен путём переработки другого». Сначала суд отклонил иск, но затем, в качестве финального довода, истец сообщил, что в программном коде у ответчика содержатся те же ошибки, что в программном коде истца. Приняв всё это во внимание, судья направил дело на пересмотр.

Итак, если присмотреться к решениям судей, то становится ясно, что авторское право защищает программы ЭВМ прежде всего от прямого копирования, от воспроизведения под другим именем, от использования без разрешения и от создания заимствований и/или переработанных версий.

А вот патентная защита в IT более сильная. Однако нельзя просто так взять и зарегистрировать патент на любую программу.

Патентные заявки на изобретения отображают именно способ – и способ оригинальный – получения того или иного результата. Кроме того, патенты ограничены территориально, в то время как авторское право действует по всему миру.

При этом для пользователя полученный результат может быть, по сути, одним и тем же, например поисковая выдача. Но каждое из запатентованных программных решений будет делать это своим оригинальным способом, например Google, Яндекс или любой другой поисковик, защищенный патентом. Итак, патент в IT – это не сама компьютерная программа, но алгоритм, на основании которого она работает. Именно этот алгоритм и защищается.

Патент – это уже настоящая монополия. Потому что в пределах той страны, где получен патент, больше никто не может достигать описываемого результата при помощи такого же алгоритма. Даже если этот кто-то самостоятельно, ничего ни у кого не воруя, придумал такой же способ! Увы. Или ура. Работать с алгоритмом может только правообладатель, получивший приоритет, то есть первым подавший заявку и получивший документы.

Такой вот совершенный способ защиты, но всё-таки сложный, долгий и дорогостоящий (стоимость оформления патентов начинается от 100 тысяч рублей и включает в себя оплату работы поверенных, патентоведов, юристов по интеллектуальной собственности, переводчиков). Пользуются им только крупные корпорации или те стартапы, которые абсолютно уверены в том, что:

1) уникальность программы состоит именно в алгоритме или в логике её работы, то есть в патентоспособности своего детища,

2) только патент может это защитить,

3) вложенные в защиту инвестиции в итоге оправдаются. Ещё один способ защиты – товарные знаки. Особенно актуальная тема для разработчиков пользовательского софта и игровой индустрии. Дело в том, что товарный знак позволяет выделить продукт на рынке, закрепить его в сознании пользователя и, следовательно, повышает наши продажи и вообще репутацию.

Что такое «запатентованный алгоритм»?

Пример патента в сфере IT

Авторы: Брин С., Гомес Б., Тонг С. Правообладатель: ГУГЛ ИНК (US)

Название изобретения: Оснащение пользовательского интерфейса расширением поисковых запросов

Другой пример патента в сфере IT

Автор: Плошихин Виктор Витальевич. Правообладатели: ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «ЯНДЕКС» (RU)

Название изобретения: Способ и система для рекомендации медиаобъектов

К сожалению, многие разработчики, весьма творчески подходящие к контенту, потом забывают этот самый контент защитить. Вот и появляются в магазинах игрушек миллионы нелицензированных «хагги-вагги» или ещё каких игрушек по мотивам культовых игр. Между тем при правильной организации процесса, закрепить за собой право можно даже на персонажа.

Что может быть защищено товарным знаком в IT и гейм-индустрии?