Читать книгу "Манифест коммунистической партии. Нищета философии. Рукописи 1844"

«Подобно тому как значительный рост производительной силы труда не может иметь место без предварительного накопления капиталов, так и накопление капиталов естественно вызывает этот рост. С помощью своего капитала капиталист стремится произвести возможно большее количество продукта, а поэтому он старается провести среди своих рабочих наиболее целесообразное разделение труда и снабдить их возможно лучшими машинами. Его возможности преуспеть в том и другом направлении зависят от величины его капитала и от количества людей, которым этот капитал может дать занятие. Поэтому не только количество труда возрастает в стране по мере роста капитала, приводящего его в движение, но кроме того, вследствие этого роста капитала, одно и то же количество труда производит гораздо большее количество продукта» (Смит, том II, с. 194–195). Отсюда перепроизводство.

«Более широкие комбинации производительных сил… в промышленности и торговле благодаря объединению более многочисленных и более многообразных сил человека и сил природы для предприятий более крупного масштаба. Там и сям… уже более тесное соединение основных отраслей производства друг с другом. Так, например, крупные фабриканты стараются приобрести также и крупную земельную собственность, чтобы получать хотя бы часть требуемого для их промышленных предприятий сырья не из чужих рук; или в связи со своими промышленными предприятиями они развертывают торговлю, не только для сбыта своих собственных фабрикатов, но и для закупки продуктов иного рода и для продажи их своим рабочим. В Англии, где отдельные фабриканты имеют иной раз 10–12 тысяч рабочих, уже нередко встречаются такого рода соединения различных отраслей производства под началом одного руководящего лица, такие, так сказать, маленькие государства, или провинции, внутри государства. Так, например, в последнее время владельцы рудников под Бирмингемом берут в свои руки весь процесс производства железа, тогда как раньше это производство было распределено между различными предпринимателями и владельцами.

См. статью «Бирмингемский горнопромышленный округ» в журнале «Deutsche Vierteljahrsschrift» № 3, 1838 год. И, наконец, в столь многочисленных ныне крупных акционерных компаниях мы видим обширные комбинации денежных сил многих участников с научными и техническими знаниями и навыками других лиц, на которых возлагается самое выполнение работы. Этим путем капиталисты получают возможность использовать свои сбережения более многообразными способами и даже одновременно в сельском хозяйстве, промышленности и торговле, в силу чего их интересы становятся более многосторонними, а противоположности между интересами земледелия, промышленности и торговли смягчаются и уничтожаются. Но сама эта возросшая возможность разнообразного использования капитала необходимым образом способствует углублению противоположности между имущими и неимущими классами» (Шульц, цит. соч., с. 40–41).

Огромная прибыль, извлекаемая домовладельцами из нищеты. Квартирная плата находится в обратном отношении к нищенскому уровню жизни, порождаемому развитием промышленности.

Извлекаются проценты и из пороков разоренных пролетариев (проституция, пьянство; ростовщик, ссужающий деньги под залог).

Накопление капиталов возрастает, а их конкуренция уменьшается, когда капитал и землевладение оказываются в одних руках, а также в том случае, когда капитал благодаря своим крупным размерам способен комбинировать различные отрасли производства.

Безразличное отношение к людям. Двадцать лотерейных билетов Смита[105]105
  Маркс имеет в виду следующее рассуждение А. Смита: «В совершенно справедливой лотерее вынимающие выигрышные номера должны выигрывать все то, что теряют вынувшие пустые билеты. В профессии, в которой приходится двадцать терпящих неудачу на одного удачника, этот один должен выиграть все то, что должны были бы получить все двадцать неудачников» (см. А. Смит. «Исследование о природе и причинах богатства народов», том I, М. – Л., 1935, с. 95).


[Закрыть].

Валовой и чистый доход у Сэя.

Земельная рента

Право земельных собственников ведет свое начало от грабежа (Сэй, том I, с. 136, примечание). Земельные собственники, как и все люди, любят пожинать там, где они не сеяли, и требуют ренту даже за естественные плоды земли (Смит, том I, с. 99).

«Можно было бы подумать, что земельная рента есть лишь прибыль на капитал, израсходованный собственником на мелиорацию земли… Бывают случаи, когда земельная рента частично может быть такого рода прибылью… Однако 1) земельный собственник требует ренту даже за немелиорированную землю, а то, что можно рассматривать как процент или прибыль на издержки по мелиорации, в большинстве случаев есть лишь надбавка (добавление) к этой первоначальной ренте; 2) кроме того, такая мелиорация производится не всегда за счет капитала земельных собственников – порой на это расходуются капиталы арендаторов; тем не менее, когда встает вопрос о возобновлении аренды, земельный собственник обычно требует такого увеличения ренты, как если бы вся эта мелиорация была произведена за счет его собственного капитала. 3) Более того, он требует порой ренту даже за то, что вообще никак не может быть улучшено человеческой рукой» (Смит, том I, с. 300–301).

В качестве примера, иллюстрирующего последний случай, Смит указывает на солянку (Seekrapp, salicorne) – вид морского растения, – дающую после сожжения щелочную соль, которая применяется при изготовлении стекла, мыла и т. д. Растет это растение в Великобритании, преимущественно в Шотландии, в различных местах, но только на таких скалах, которые расположены ниже уровня морских приливов; два раза в день их покрывают морские волны, и поэтому их продукт никогда не мог быть увеличен приложением человеческого труда. Тем не менее собственник такого земельного участка, где растет этот вид растения, требует себе ренту точно так же, как и с площади, засеянной хлебными злаками. Близ Шетландских островов море чрезвычайно богато рыбой. Значительная часть их обитателей живет рыбной ловлей. Но чтобы можно было пользоваться продуктом моря, необходимо иметь жилище на прилегающих к морю участках суши. Земельная рента здесь пропорциональна не тому, что арендатор может извлечь из земли, а тому, что он может получить от земли и моря в совокупности (Смит, том I, с. 301–302).

«Земельную ренту можно рассматривать как продукт тех сил природы, пользование которыми собственник предоставляет арендатору в порядке ссуды. Этот продукт бывает больше или меньше в зависимости от размеров соответствующей силы природы, иными словами, в зависимости от степени естественного или искусственно созданного плодородия земли. Это тот продукт природы, который остается за вычетом или после сбалансирования всего того, что можно рассматривать как дело рук человека» (Смит, том II, с. 377–378).

«Земельная рента, рассматриваемая в качестве цены, уплачиваемой за пользование землей, есть, таким образом, конечно, монопольная цена. Она отнюдь не пропорциональна улучшениям, внесенным в землю земельным собственником, или тому, что последний должен забрать себе, чтобы не быть в убытке, но она соответствует тому, что может дать арендатор без убытка для себя» (Смит, том I, с. 302).

«Из трех основных классов общества класс земельных собственников является таким классом, которому его доход не стоит ни труда, ни забот: доход этот притекает к нему, так сказать, сам собой, без какого-либо умысла или плана со стороны этого класса» (Смит, том II, с. 161).

Мы уже слышали, что величина земельной ренты зависит от степени плодородия земли.

Другой момент, определяющий ее, это – местоположение земельного участка.

«Рента изменяется в зависимости от плодородия почвы, каков бы ни был ее продукт, и в зависимости от местоположения земельного участка, каково бы ни было плодородие почвы» (Смит, том I, с. 306).

«Если различные земельные участки, рудники или рыболовные участки обладают одинаковой естественной продуктивностью, то количество получаемого от их эксплуатации продукта будет находиться в зависимости от размеров и от более или менее умелого применения капиталов, расходуемых на их обработку и эксплуатацию. Если же капиталы одинаковы и одинаково умело применяются, то продукт будет пропорционален естественной продуктивности этих земель, рудников или рыболовных участков» (Смит, том II, с. 210).

Эти положения Смита важны потому, что при одинаковых издержках производства и одинаковых размерах капитала они сводят земельную ренту к большему или меньшему плодородию земли. Это ясно свидетельствует об извращении понятий в политической экономии, которая превращает плодородие земли в свойство землевладельца.

Присмотримся теперь к земельной ренте, как она образуется в действительных взаимоотношениях между людьми.

Земельная рента устанавливается в борьбе между арендатором и земельным собственником. Всюду в политической экономии мы видим, что основой общественной организации признается враждебная противоположность интересов, борьба, война.

Посмотрим же, каково взаимоотношение между земельным собственником и арендатором.

«При установлении условий арендного договора земельный собственник старается по мере возможности оставить арендатору не больше того, что необходимо для возмещения капитала, расходуемого на семена, оплату труда, рабочий скот и другие орудия производства, и для получения прибыли, обычной для фермерских хозяйств в данном районе. Совершенно очевидно, что это – наименьшая доля, которой может довольствоваться арендатор, не терпя убытка, а земельный собственник редко расположен оставлять ему больше. Все, что остается от продукта или его цены сверх этой доли, каков бы ни был этот остаток, собственник старается закрепить за собой в качестве земельной ренты – наибольшей, какую только способен уплатить арендатор при данном состоянии земли. Этот излишек всегда можно рассматривать как естественную земельную ренту или как ту ренту, за которую естественным образом сдается в аренду большинство земельных участков» (Смит, том I, стр. 299–300).

«Земельные собственники, – говорит Сэй, – «осуществляют своего рода монополию в отношении арендаторов. Спрос на их товар, землю, может расти безостановочно; но количество их товара простирается лишь до известного пункта… Сделка, заключаемая между земельным собственником и арендатором, всегда насколько возможно выгодна для первого… Кроме выгод, извлекаемых им из природы вещей, он извлекает еще выгоды из своего положения, из своего более крупного состояния, кредита, престижа; но уже первых выгод достаточно для того, чтобы он всегда имел возможность один воспользоваться всеми благоприятными обстоятельствами, связанными с данным участком земли. Проведение канала или дороги, рост народонаселения и благосостояния данного района всегда повышают арендные цены… Правда, арендатор и сам может мелиорировать почву за собственный счет; но выгоды из вложенного в эту мелиорацию капитала он извлекает лишь на протяжении действия арендного договора, с истечением же срока договора весь барыш переходит к земельному собственнику; с этого момента последний извлекает отсюда проценты, хотя он и не сделал на это никаких затрат: арендная плата соответственно возрастает» (Сэй, том II, с. 142–143).

«Вот почему земельная рента, рассматриваемая как цена, уплачиваемая за пользование землей, естественно оказывается наивысшей ценой, какую только способен уплачивать арендатор при данном состоянии земельного участка» (Смит, том I, с. 299).

«В силу этого земельная рента, получаемая с поверхности земли, составляет в большинстве случаев одну треть совокупного продукта и обычно является величиной постоянной, не зависящей от случайных колебаний урожая» (Смит, том I, с. 351). «Эта рента редко бывает меньше одной четверти совокупного продукта» (там же, том II, с. 378).

Земельная рента может выплачиваться не со всех товаров. Так, например, с камней в некоторых местностях земельной ренты не платят.

«Обычно на рынок могут доставляться лишь те продукты земли, лишь те части земледельческого продукта, существующие цены на которые достаточно высоки для возмещения капитала, затраченного на их доставку туда, и для получения обычной прибыли на этот капитал. Если цена покрывает это с избытком, то избыток идет естественным образом на земельную ренту. Если же цены хватает лишь на это покрытие, товар можно, конечно, доставить на рынок, но на уплату земельной ренты землевладельцу ничего не остается. Будет ли цена более чем достаточной для покрытия всех издержек производства, зависит от спроса» (Смит, том I, с. 302–303).

«Земельная рента входит в состав цены товаров совершенно другим способом, чем заработная плата и прибыль на капитал. Высокая или низкая норма заработной платы и прибыли является причиной высокой или низкой цены товаров, а высокая или низкая норма земельной ренты является результатом этой цены» (Смит, том I, с. 303–304).

К числу тех продуктов, которые всегда приносят земельную ренту, принадлежат предметы питания.

«Так как люди, как и все животные, размножаются в соответствии с наличием у них средств существования, то на предметы питания всегда имеется больший или меньший спрос. На предметы питания всегда можно будет купить больше или меньше труда, и всегда найдутся люди, расположенные выполнить какую-нибудь работу, чтобы получить предметы питания. Правда, труд, который можно купить на пищу, не всегда равновелик тому труду, который мог бы существовать на эту пищу в том случае, если бы она была распределена наиболее экономным образом, и это происходит потому, что заработная плата бывает иногда высока. Однако на пищу всегда можно купить столько труда, сколько труда эта пища может прокормить по нормам, существующим для данного вида труда в данной стране. Почти при всех возможных ситуациях земля производит больше пищи, чем ее требуется для прокормления всего труда, участвующего в производстве этой пищи вплоть до доставки ее на рынок. Избытка этой пищи всегда более чем достаточно для того, чтобы возместить с прибылью капитал, приводящий этот труд в движение. Таким образом, всегда остается кое-что для выплаты ренты земельному собственнику» (Смит, том I, с. 305–306). «Земельная рента не только имеет своим первоисточником пищу, но и в дальнейшем, когда другие продукты земли начинают приносить ренту, этой рентой собственник земли обязан опять-таки росту производительной силы труда, производящего пищевые продукты, являющемуся результатом культивирования и улучшения почвы» (Смит, том I, с. 345). «Итак, пищевые продукты всегда дают возможность уплаты земельной ренты» (Смит, том I, с. 337). «Численность населения той или другой страны соответствует не тому количеству людей, которое страна может одеть и разместить в жилищах, а тому количеству, которое она может прокормить своим продуктом» (Смит, том I, с. 342).

«Две важнейшие человеческие потребности после питания – это потребности в одежде и в жилище (с отоплением). В большинстве случаев предметы, служащие для удовлетворения этих потребностей, приносят земельную ренту, но это бывает не всегда обязательно» (Смит, том I, с. 337–338).

Посмотрим теперь, как собственник земли эксплуатирует все выгоды общества.

1) Земельная рента увеличивается с ростом народонаселения (Смит, том I, с. 335).

2) Мы слышали уже от Сэя, как увеличивается земельная рента с проведением железных дорог и т. д., по мере совершенствования и умножения средств сообщения и увеличения их безопасности.

3) «Всякое улучшение в условиях жизни общества имеет тенденцию прямо или косвенно повышать земельную ренту, увеличивать реальное богатство земельного собственника, т. е. его силу, дающую ему возможность покупать чужой труд или его продукт… Прогресс в мелиорации и в возделывании почвы ведет к этому прямым путем. С возрастанием продукта необходимо возрастает и доля земельного собственника в этом продукте… Рост реальных цен на эти виды сырья, например, рост цен на скот, тоже ведет прямым путем к увеличению земельной ренты, и притом в еще большей пропорции. Возрастает не только реальная стоимость доли земельного собственника и тем самым его реальная власть над чужим трудом, – с возрастанием реальной стоимости продукта необходимо возрастает также и относительная величина доли земельного собственника в совокупном продукте. После возрастания реальной цены на данный продукт производство его не требует большего труда, чем раньше, а потому для возмещения примененного капитала с его обычными прибылями теперь нужна меньшая доля продукта, чем раньше. Таким образом, остающаяся доля продукта, принадлежащая земельному собственнику, будет, по сравнению с совокупным продуктом, теперь гораздо больше, чем раньше» (Смит, том II, с. 157–159).

Увеличение спроса на сырье и вытекающее отсюда повышение его стоимости частично может быть результатом роста народонаселения и возрастания его потребностей. Но и каждое новое изобретение, каждое новое применение промышленностью не использовавшегося раньше или мало использовавшегося сырья увеличивает земельную ренту. Так, например, с появлением железных дорог, пароходов и т. д. земельная рента с каменноугольных копей неимоверно возросла.

Кроме этой выгоды, извлекаемой земельным собственником из промышленности, из открытий, из труда, мы сейчас увидим еще и другую выгоду.

4) «Те способы повышения производительной силы труда, которые непосредственно ведут к снижению реальной цены на продукты промышленности, косвенно ведут к повышению реальной земельной ренты. На продукт промышленности земельный собственник меняет ту часть своего сырья, которая является излишком сверх его личного потребления, или цену этой части. Все, что уменьшает реальную цену продуктов промышленности, увеличивает реальную цену продуктов сельского хозяйства. Отныне то же количество сырья будет соответствовать уже большему количеству продуктов промышленности, и земельный собственник получает возможность доставлять себе больше удобств, приобретать больше украшений и предметов роскоши» (Смит, том II, с. 159).

Но когда Смит на том основании, что земельный собственник эксплуатирует все выгоды общества, заключает (Смит, том II, с. 161), что интерес земельного собственника всегда идентичен интересу общества, то это нелепо. Согласно политической экономии, при господстве частной собственности заинтересованность индивидуума в обществе прямо противоположна заинтересованности общества в нем, подобно тому как заинтересованность ростовщика в расточителе отнюдь не идентична интересам расточителя.

Мы лишь мимоходом упомянем о страсти земельного собственника к монополии, направленной против земельной собственности зарубежных стран; отсюда ведут свое начало, например, хлебные законы. Точно так же мы здесь не будем говорить о средневековом крепостничестве, о рабстве в колониях, о нищете сельскохозяйственных рабочих в Великобритании. Будем придерживаться положений самой политической экономии.

1) Земельный собственник заинтересован в благосостоянии общества, гласят положения политической экономии; он заинтересован в росте народонаселения, промышленной продукции, в умножении потребностей общества, одним словом, в росте его богатства, а этот рост, как мы видели из предыдущего, идентичен росту нищеты и рабства. Связь между растущей квартирной платой и ростом нищеты является примером заинтересованности земельного собственника в обществе, ибо с ростом квартирной платы увеличивается земельная рента – процент на ту землю, на которой стоит дом.

2) Согласно самим политико-экономам, интересы земельного собственника враждебно-противоположны интересам арендатора, т. е. уже значительной части общества.

3) Так как земельный собственник может требовать от арендатора тем больше ренты, чем меньше заработной платы выплачивает арендатор, и так как арендатор тем больше снижает заработную плату, чем больше земельной ренты требует от него собственник земли, то интересы земельного собственника в такой же мере враждебны интересам батраков, в какой интересы владельца промышленного предприятия враждебны интересам его рабочих. Интерес земельного собственника тоже низводит заработную плату до минимума.

4) Так как реальное снижение цен на продукты промышленности увеличивает земельную ренту, то землевладелец прямо заинтересован в снижении заработной платы промышленных рабочих, в конкуренции среди капиталистов, в перепроизводстве, во всех бедствиях, порождаемых развитием промышленности.

5) Если, таким образом, интересы земельного собственника далеко не идентичны интересам общества и враждебно-противоположны интересам арендаторов, батраков, промышленных рабочих и капиталистов, то, с другой стороны, интересы одного земельного собственника отнюдь не идентичны интересам другого земельного собственника – вследствие конкуренции, которую мы теперь и рассмотрим.

Уже в самом общем виде взаимоотношение между крупной земельной собственностью и мелкой таково же, как взаимоотношение между крупным и мелким капиталом. Но к этому присоединяются еще особые обстоятельства, безусловно вызывающие накопление крупной земельной собственности и поглощение ею мелкой.

1) Нигде относительное количество рабочих и орудий труда не уменьшается с увеличением размеров предприятия так сильно, как в земледелии. Точно так же нигде возможность всесторонней эксплуатации, экономия на сокращении издержек производства и умелое разделение труда не возрастают – с увеличением размеров предприятия – так сильно, как в земледелии. Как бы мал ни был земельный участок, количество орудий труда, необходимых для его обработки, вроде плуга, пилы и т. д., наталкивается на известную границу, дальше которой оно уменьшаться уже не может, тогда как размеры земельного владения могут уменьшаться значительно ниже этой границы.

2) Крупный землевладелец накопляет у себя процент на капитал, вложенный арендатором в дело улучшения почвы. Мелкий землевладелец вынужден вкладывать в это дело свой собственный капитал. Для него вся эта прибыль, стало быть, отпадает.

3) Если каждое общественное усовершенствование идет на пользу крупному землевладельцу, то мелкому землевладельцу оно вредит, так как оно всегда требует от него большего количества наличных денег.

4) При рассмотрении этой конкуренции надо остановиться еще на двух важных законах:

D) Рента с земельных участков, возделываемых для производства средств человеческого питания, регулирует ренту большинства прочих возделываемых земель (Смит, том I, с. 331).

Такие средства питания, как скот, может производить под конец только крупное земельное владение. Следовательно, оно регулирует ренту на прочие земли и может снижать ее до минимума.

В этих случаях мелкий земельный собственник, который сам работает на своем земельном участке, оказывается по отношению к крупному земельному собственнику в таком же положении, как ремесленник, имеющий собственный инструмент, по отношению к фабриканту. Мелкое земельное владение становится просто орудием труда. Для мелкого землевладельца земельная рента совершенно исчезает, ему остается в лучшем случае процент на его капитал и его заработная плата; ибо в результате конкуренции земельная рента может снизиться до того, что она будет представлять собой как раз лишь процент на капитал, вложенный не самим землевладельцем.

E) Кроме того, мы уже слышали, что при одинаковом плодородии и одинаково умелой эксплуатации земельных участков, рудников или рыболовных участков продукт пропорционален размерам капитала. Стало быть, победу одерживает крупная земельная собственность. Точно так же при равных капиталах доход пропорционален степени плодородия земли. Следовательно, при равных капиталах победа на стороне собственника более плодородных земельных участков.

J) «Относительно какого-нибудь рудника можно вообще говорить о его плодоносности или неплодоносности в зависимости от того, является ли количество минерала, извлекаемого из него посредством применения определенного количества труда, большим или меньшим, чем то количество минерала, которое при затрате такого же труда можно извлечь из большинства других рудников того же рода» (Смит, том I, с. 345–346). «Цена продукции наиболее плодоносной шахты регулирует цену угля для всех других шахт, расположенных по соседству. Земельный собственник и предприниматель оба считают – один, что его рента будет выше, другой, что его прибыль возрастет, если они будут продавать продукт по цене более низкой, чем их соседи. В этом случае и соседи вынуждены продавать свою продукцию по той же цене, хотя они менее способны это делать и хотя эта цена продолжает понижаться и порой не оставляет им ни ренты, ни прибыли. Некоторые шахты в результате этого совсем забрасываются, другие не приносят уже никакой ренты и в дальнейшем могут эксплуатироваться только самим собственником земли» (Смит, том I, с. 350). «После открытия перуанских рудников большинство серебряных рудников в Европе было заброшено… То же самое произошло с рудниками Кубы и Сан-Доминго и даже со старыми рудниками в Перу после открытия рудников в Потоси» (Смит, том I, с. 353).

То, что Смит говорит здесь о рудниках, в большей или меньшей степени применимо к земельной собственности вообще.

G) «Следует заметить, что обычная рыночная цена на землю всегда зависит от обычной рыночной нормы процента… Если бы земельная рента упала значительно ниже денежного процента, то никто не стал бы покупать земельные участки, что в скором времени вызвало бы снижение рыночных цен на землю. И наоборот, если бы преимущества земельной ренты более чем компенсировали нормальную разницу между уровнем денежного процента и уровнем земельной ренты, то все бросились бы покупать землю, что опять-таки в скором времени восстановило бы ее обычную рыночную цену» (Смит, том II, с. 367–368).

Из этого взаимоотношения между земельной рентой и денежным процентом следует, что земельная рента должна неуклонно падать, так что в конце концов на земельную ренту могут жить только самые богатые люди. Таким образом, конкуренция среди земельных собственников, не сдающих своих земель в аренду, непрерывно возрастает. Разорение одной части этих земельных собственников. Новая концентрация крупной земельной собственности.

Эта конкуренция ведет далее к тому, что значительная часть земельной собственности попадает в руки капиталистов и капиталисты таким путем становятся вместе с тем и земельными собственниками, точно так же как и вообще менее крупные земельные собственники существуют теперь уже только в качестве капиталистов. Наряду с этим некоторая часть крупных земельных собственников становится в то же время промышленниками.

Таким образом, конечным результатом является уничтожение различия между капиталистом и земельным собственником, так что в общем и целом остается уже только два класса населения: рабочий класс и класс капиталистов. Это вовлечение земельной собственности в торговый оборот, превращение земельной собственности в товар означает окончательное падение старой аристократии и окончательное возвышение денежной аристократии.

1) Сентиментальные слезы, которые по этому поводу проливает романтика, нам чужды. Она постоянно смешивает два момента: гнусность, заключающуюся в торгашеских махинациях с землей, и те вполне рациональные, в пределах частной собственности необходимые и желательные последствия, которые содержатся в вовлечении в торговый оборот частной собственности на землю. Во-первых, феодальная земельная собственность уже по самому существу своему есть результат грязных махинаций с землей, превращение ее в землю, отчужденную от человека и вследствие этого противостоящую ему в образе тех или иных немногих крупных господ.

Уже феодальное землевладение заключает в себе господство земли над людьми как власть какой-то чуждой силы. Крепостной есть придаток земли. Точно так же и владелец майората, первородный сын, принадлежит земле. Она его наследует. Вообще господство частной собственности начинается с землевладения; землевладение является ее основой. Но при феодальном землевладении владелец по крайней мере с виду кажется королем земельного владения. Вместе с тем там еще существует видимость более интимного отношения между владельцем и землей, чем узы просто вещественного богатства. Земельный участок индивидуализируется вместе со своим хозяином, имеет его титул, баронский или графский, его привилегии, его юрисдикцию, его политическое положение и т. д. Земельный участок является как бы неорганическим телом своего хозяина. Отсюда поговорка «nulle terre sans maître»[106]106
  В переводе на русский «нет земли без господина». (Ред.)


[Закрыть], в которой нашло свое выражение срастание господского величия с земельным владением. Точно так же и господство земельной собственности не выступает здесь непосредственно как господство голого капитала. Те, кто принадлежит к этой земельной собственности, относятся к ней скорее как к своему отечеству. Это – национализм весьма ограниченного характера.

Точно так же феодальная земельная собственность дает имя своему владельцу, как королевство дает имя своему королю. История его рода, история его дома и т. д. – все это индивидуализирует для него его земельную собственность, превращает ее форменным образом в его дом, персонифицирует ее. Точно так же и те, кто обрабатывает его земельное владение, находятся не в положении наемных поденщиков, а частью сами, как крепостные, являются его собственностью, частью же состоят к нему в отношениях почитания, подданства и определенных повинностей. Позиция землевладельца по отношению к ним является поэтому позицией непосредственно политической и имеет вместе с тем некоторую эмоциональную сторону. Нравы, характер и т. д. меняются от одного земельного участка к другому; они как бы срослись с клочком земли, тогда как позднее человека связывает с земельным участком только его кошелек, а не его характер, не его индивидуальность. И, наконец, феодальный землевладелец не стремится извлекать из своего земельного владения максимально возможную выгоду. Напротив, он потребляет то, что там имеется, а заботу о добывании новых средств он спокойно предоставляет крепостным и арендаторам. Таково отношение дворянства к земельному владению, окружающее хозяина земли некоторым романтическим ореолом.

Необходимо, чтобы эта видимость исчезла, чтобы земельная собственность, этот корень частной собственности, была целиком вовлечена в движение частной собственности и стала товаром; чтобы господство собственника выступило как чистое господство частной собственности, капитала, вне всякой политической окраски; чтобы взаимоотношение между собственником и работником свелось к политико-экономическому отношению эксплуататора и эксплуатируемого; чтобы всякое персональное взаимоотношение между собственником и его собственностью прекратилось и чтобы эта собственность стала лишь вещественным, материальным богатством; чтобы место почетного брачного союза с землей занял брак по расчету и чтобы земля, точно так же как и человек, опустилась на уровень торгашеской стоимости. Необходимо, чтобы то, что составляет корень земельной собственности, – грязное своекорыстие, – выступило также и в своей циничной форме. Необходимо, чтобы неподвижная монополия превратилась в подвижную и беспокойную монополию, в конкуренцию, а праздное наслаждение плодами чужого кровавого пота – в суетливую торговлю ими.