Читать книгу "Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач!"

Кармен Луна
Нелюбимая жена герцога, или я не ведьма – я врач!

НЕЛЮБИМАЯ ЖЕНА ДЛЯ ГЕРЦОГА. ИЛИ Я НЕ ВЕДЬМА – Я ВРАЧ!

Кармен Луна и Ульяна Соболева

АННОТАЦИЯ:

Анна Викторовна, 65 лет, терапевт с железными нервами, умерла глупо, но героически – спасая мальчишку и волоча домой рыжего кота. Очнулась графиней Вайнерис Лауреттой, 19 лет отроду, в мире, где медицина – это кровопускание, а судьба уже припасла ей в приданое холодного, угрюмого, но до неприличия красивого герцога. Выжить? Конечно! Терпеть старомодные нравы и чужие приказы? Спасибо, нет. Пусть этот мир готовится: Вайнерис – не тихая благородная девица, а терапевт с опытом, острым языком и котом, который вечно оказывается в центре событий!

Глава 1

Я, Анна Викторовна, терапевт, гроза ОРЗ, последняя надежда пациентов, которые считают, что парацетамол – это темная магия, друг бабушек с гипертонией, неподкупный враг тех, кто просит «выписать что-нибудь посильнее, доктор, но без рецепта», и, кажется, все. Пенсия. 65 лет. Ни детей, ни мужа, ни даже нормального кота.

Хотя с котом еще можно поспорить. Местный рыжий бандит каждый вечер заявлялся к моему подъезду и садился под окном, глядя на меня так, будто мы заключили контракт на пожизненное снабжение его сосисками. Но в квартиру не заходил. Тоже гордый, зараза.

Жизнь моя была размеренной, как капельница: не слишком быстрой, не слишком интересной, зато стабильной. Работа, пациенты, бесконечные словесные дуэли с Надеждой Петровной из регистратуры, которая регулярно пыталась втюхать больничные абсолютно здоровым личностям.

– Анна Викторовна, ну давай мужику на заводе больничный дадим! – умоляюще глядит на меня.

– Надежда Петровна, у него давление как у космонавта, и если я сейчас начну выписывать больничные направо и налево, меня повесят за халат на дверях Минздрава.

– Ну так он же устал!

– Тогда ему не врач нужен, а отпуск.

И так каждый день.

Днем я спасала мир от ложных диагнозов и любителей "чего-нибудь посильнее, но без побочек", а вечером возвращалась в пустую квартиру, где меня ждали книги, телевизор и глубокие философские размышления о том, в какой момент я решила, что карьера важнее личной жизни.

Утром – поликлиника,

Вечером – книги и телевизор,

Ночью – мучительные мысли: «Анна, а что, если зря? А что, если надо было выбрать не работу, а семью?»

Но менять что-то было уже поздно.

И вот так бы оно и шло, пока…

Шла домой с работы, устала, как собака, но думала не о заслуженном отдыхе, а о том, что дома закончился чай. Именно чай, а не, скажем, смысл жизни или старость, потому что размышлять о глобальном после десяти часов приема в поликлинике не хотелось категорически. Хотелось только горячего чая, пледа, тишины и чтобы никто не спрашивал: "А больничный-то мне можно?". А еще в этот момент Анна Викторовна, как и подобает уважаемой женщине в возрасте, с опытом и с отличной репутацией, несла домой кота. Да, того самого рыжего.

Нет, правда. Несла. В буквальном смысле.

Этот рыжий бандит, годами терроризировавший подъезд, высматривавший меня из-под лавки и регулярно заглядывавший в окна с видом "старуха, ты мне должна", объявился возле поликлиники. Как он туда забрел один черт знает.

А я что? Ну, конечно, подхватила, прижала к себе и понесла. Да еще и умиленно почесала за ухом.

И вот представьте: вечер, холод, уставшая терапевт с котом на руках и единственной мыслью – "наконец-то будет с кем разговаривать по вечерам".

А потом…

Поворачиваю за угол – и тут оно, как в дурном кино: визг тормозов, крик, мелькнувший перед глазами цвет детской курточки, и – мальчишка, лет пяти, несется прямо под машину за своим мячом.

Все происходит слишком быстро и одновременно чертовски медленно, как в замедленной съемке. Мир вдруг перестает звучать нормально – шум улицы, гул шагов, звук радио из открытого окна где-то наверху – все заглушается одним единственным, громким, обжигающим внутри чувством: надо успеть.

И я успеваю.

Кидаюсь вперед, хватаю мальчишку за шкирку и буквально выкидываю его обратно на тротуар, как мешок картошки, не особо заботясь о грации. В этот момент я еще думаю, что умница, реакция еще та, и что, может, зря я в молодости отказывалась от занятий спортом, а ведь ловкость у меня, оказывается, звериная.

А потом я понимаю, что спасать себя уже некому.

Нет, правда. Все очевидно: законы физики никто не отменял, и если я бросилась на проезжую часть, а тормоза машины продолжили визжать, значит, следующим пунктом моего дня будет не чай на кухне, а…

Удар.

Глухой, как укол шприца под кожу, быстрый, как миг между вдохом и выдохом.

Боль.

Резкая, но на удивление короткая, как будто кто-то сделал скальпелем аккуратный разрез по самому существу моего бытия.

Темнота.

Плотная, липкая, вязкая, как сироп от кашля, который бабушки в поликлинике упорно считают всемогущим лекарством от всех болезней.

Тишина.

Абсолютная, окончательная.

И первая мысль в этой тишине: "Ну е-мое, даже чаю попить не дали. А где кот?"

Я ожидала… ну, чего-то другого. Может, тоннель со светом? Или ангелов? Или хотя бы строгое бюрократическое оформление на том свете, где пожилой седобородый мужик в мантии важно смотрит в список и, нахмурив брови, ворчит: «Ага, Анна Викторовна… Ну что, на ваш счет в кармическом банке накоплено? Ага, ага… О, спасенный ребенок! Молодец! Доплата бонусами, бесплатная реинкарнация и десять очков к удаче!»

Но нет. Вместо всего этого – ощущение, будто кто-то схватил меня за шкирку, встряхнул, как провинившегося котенка, и швырнул обратно в реальность. Причем без малейших церемоний, без предупреждений, без инструкций и вообще без капли уважения к пожилой женщине, которая, на минуточку, только что пожертвовала собой во имя спасения чьей-то мелкой шкоды!

Я резко открыла глаза и… задохнулась от шока.

Во-первых, потому что я жива. Хотя секунду назад точно не была.

Во-вторых, потому что я не там, где должна быть. Ни тебе морга, ни больницы, ни небесных врат с райскими глюками.

А в-третьих…

О, в-третьих я внезапно обнаружила, что лежу на чем-то мягком, уютном и… явно слишком роскошном для обычного больничного койко-места.

Во-первых, слишком мягко. Не просто мягко, а непристойно мягко. Я утопала в подушках, словно меня заботливо уложили в кокон из облаков и перьев райских голубей, и теперь можно было только блаженно мурлыкать и переворачиваться с боку на бок. Такого комфорта я не испытывала даже в самые ленивые воскресенья, когда можно было проваляться в постели до обеда, не включая телефон и не слушая бесконечные звонки пациентов с «Анна Викторовна, у меня тут пятка зачесалась, это не смертельно?» Нет, здесь было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Подозрительно хорошо.

Во-вторых, слишком… дорого? Я, конечно, не специалист по дворцовым интерьерам, но если комната размером с половину поликлиники, а стены не облуплены от времени, а наоборот, богато украшены тяжелыми гобеленами и картинами… маслом! Не дешевыми постерами из "Икеи", не принтами из ближайшего художественного салона, а настоящими, холстовыми, с багетными рамами, которые выглядят так, будто стоили состояние! Это уже наводит на вопросы. А еще массивные деревянные шкафы, резной туалетный столик, пушистый ковер под ногами – и все это пахнет не затхлостью, как старые квартиры с мебелью из бабушкиного гарнитура, а дорогим деревом, воском и чем-то цветочным, будто я очутилась в сказке про принцессу.

В-третьих, слишком тихо. Подозрительно тихо. Неправильная тишина. Где привычные звуки цивилизации? Где вой машин за окном, где соседи сверху, которые по ночам либо двигают мебель, либо ритуально вызывают демонов? Где телевизор, который я всегда оставляла включенным на фоне, чтобы в квартире хоть что-то шумело, а не было гробовой пустоты? А тут – ни звука. Только слабый скрип дерева да чуть слышное потрескивание огня в камине.

А на коленях…

Рыжий.

Абсолютно невозмутимый, теплый, пушистый и, судя по всему, нисколько не шокированный всей этой чертовщиной.

Он сонно разлепил глаз, потянулся, выпустив когти (явно давая понять, кто тут главный в нашем симбиозе), и возмущенно мяукнул.

Как будто хотел спросить:

«Ну, ты там долго валяться будешь, или мы все-таки разберемся, где корм?»

Я моргнула. Я моргнула еще раз. И очень медленно, осторожно, словно боялась, что мир вокруг рассыплется от резких движений, села на роскошной постели.

И вот тут меня накрыло.

Тело ощущалось… по-другому. Не так, как должно ощущаться после пятидесяти лет работы, бессонных ночей, вечной усталости и ноющих суставов. Нет боли в пояснице, нет ощущения, что любое движение – это подвиг. Я была… легкой? Подвижной? И, что самое страшное, молодой?

Нет, ну это уже перебор.

В комнату вошла незнакомая женщина. Нет, не ангел, не медсестра и даже не сотрудник загробного бюро, который пришел выдать мне пропуск на тот свет. Просто женщина. Лет сорока, строгая, с волосами, стянутыми в аккуратный пучок, и лицом человека, который за свою жизнь перевидал достаточно идиотов, чтобы больше их не бояться. Одета… странно. Как горничная? Но не та, что в дешевых фильмах про домохозяек с фривольными фантазиями, а настоящая, с длинной темной юбкой, высоко застегнутой блузкой и фартуком, который явно не предназначался для ролевых игр.

Она посмотрела на меня, вздохнула с явным облегчением и торжественно объявила:

– Леди Вайнерис, вы живы! Ооох! С ума сойти!

Я зависла.

Стоп… кто?!

Открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Попыталась заглянуть вглубь сознания в поисках хоть каких-то объяснений происходящего, но обнаружила там только панику и легкое желание закричать.

– Какая, к черту, Вайнерис?!

Горничная вытаращила глаза так, будто я сейчас заявила, что предпочитаю пить чай из тарелки, а не из чашки. Ее лицо приобрело выражение человека, который совершенно не был готов к такому повороту событий.

– О, миледи, у вас, видимо, все еще слабость после падения! – затараторила она, словно пытаясь убедить себя, что это не я несу бред, а просто последствия… чего? Травмы головы? Сотрясения? Нового сюрреалистического этапа моей жизни? – Вы так напугали нас! Мы уже думали, что лорд Эдгар не переживет этого! Все решили, что вы мертвы…Даже лекарь приходил…Мы уже, прости нас Господи, церемонию заказывать начали… и надо же такое накануне свадьбы с Райнаром.

Лорд кто?И что Райнар? И какая свадьба?

Я подозрительно прищурилась. Кажется, мой мозг окончательно отказывается обрабатывать поступающую информацию.

– Ваш дядя, миледи, – добавила она, поймав мой откровенно потерянный взгляд. – Лорд Эдгар будет счастлив услышать, что вы живы и вам лучше. Чудо-то какое.

Ладно. Окей. Чудо… Сделаем вид, что мне это не мерещится. Что я не умерла на проезжей части и не проснулась в историческом романе. Дядя – лорд, я – какая-то Вайнерис, женщина в старинном платье называет меня "миледи", а обстановка вокруг кричит, что ни одной розетки в радиусе километра я не найду.

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. Раз, другой. Собрала в кучу мысли, которые продолжали разбегаться, как тараканы под светом фонарика, и наконец задала самый важный вопрос:

– Скажите… у вас здесь… телефон есть?

Женщина моргнула. Раз. Два. В ее взгляде появилось что-то подозрительное, как будто я только что спросила, как пройти к ближайшему Макдональдсу.

– Миледи, что это за слово?

Вот тут я окончательно поняла, что влипла.

– А это…это что за грязная гадость рядом с вами?

Она округлила глаза и указала пальцем на кота. Он выгнулся и зашипел.

– Стража!

– Какая стража! Успокоилась быстро. Это мой кот. Васька. Василиус. Все. Захлопнула коробочку. Не ори!

– Кот? У вас не было кота.

– Теперь есть. И не спорь со мной, несчастная. Иди принеси мне что-то поесть. Чаю принеси. С одной ложкой сахара!

Она убежала, прихватив юбки, а я посмотрела на кота.

– И что мы тут делаем вдвоем?

Он мурлыкнул, а я почесала его за ухом.

– Ладно. Вначале надо поесть, а потом разберемся.

Я медленно, с осторожностью сапера, оглядела комнату. Не просто посмотрела, а прожгла ее взглядом, пытаясь отыскать хоть что-то, что объяснит мне, где я, черт возьми, оказалась.

Шкафы массивные, деревянные, с резьбой и бронзовыми ручками – явно не "Икея". Гобелены на стенах – не дешевые принты из ближайшего мебельного. Огромное зеркало в золотой раме, камин с потрескивающим огнем, люстра с настоящими свечами… Нет, ну это уже слишком. Где лампочки? Где цивилизация? Где хотя бы выключатель?!

Я вслушалась.

Вернее, попыталась, потому что не услышала ничего.

Ни гула машин, ни соседского перфоратора, который работал даже в праздники, ни крика "Коля, закрой окно, холодно же!", ни телевизора, который я всегда оставляла включенным, чтобы квартира не казалась такой одинокой.

Тишина. Глухая, абсолютная, подозрительная. Прибежала служанка с серебряным подносом, чашкой чая и печенья. Поставила на прикроватный столик.

Я устремила взгляд на эту даму в старомодном платье, с выражением терпеливого ожидания застывшую в дверях, вдохнула, выдохнула и, обреченно потерев лицо, спросила:

– И в каком… веке мы, мать его, находимся? И я не хочу печенье принеси мне хлеб с маслом и сыром. А еще можно два.

Женщина даже не моргнула, но ее ответ был настолько ужасен, что мне захотелось обратно под машину.

– Сейчас 1652 год. Эльбрусия Северная…поместье Вильдхолл. Под самым Аденштратом.

Насколько мне подсказывают мои познания в географии такой страны нигде не было и никогда.

– Эльбрусия Северная? Это…типа Северной Каролины?

– Я не знаю…Есть только баронесса Каролина Вендельштам…

– Так все понятно с тобой. Неси хлеб с сыром…

Она сухо кашлянула, прикрыв рот рукой.

– И сама чаю попей с шалфеем.

Мда…Попала так попала. Прям как в книжке.

Глава 2

Зеркало, тяжелое, с золотой резьбой по краям, возвышается надо мной, как немой свидетель самого сюрреалистического момента в моей жизни. Оно явно дорогое, старинное, возможно, видело больше, чем я когда-либо успею, но прямо сейчас оно мне не друг. Потому что в его глубине на меня смотрит… не я.

Я моргаю. Раз. Два. Три. Отражение остаётся тем же.

Гладкая кожа, ни одной морщины, хотя мне, простите, шестьдесят пять, а не восемнадцать! Огромные, ярко-зелёные глаза, не мои карие уставшие, а выразительные, как у героини любовного романа, где всех непременно спасает любовь. Длинные золотистые волосы, которые выглядят так, будто их всю жизнь холили, лелеяли, кормили аминокислотами и заплетали самые заботливые эльфийские феи.

Я с подозрением смотрю на это великолепие, беру прядь, осторожно тяну. Тянется. Не парик. Блин, настоящие.

– Ну и ну… – шепчу я, ощущая, как разум судорожно пытается найти логическое объяснение происходящему.

Варианты:

Кома. Я в реанимации, подключена к аппаратам, и мой мозг устраивает грандиозное прощальное представление.

Глюк. Мне вкололи что-то очень нехорошее, и сейчас я в той стадии, когда вижу красивые визуальные эффекты.

Попала в другой мир. Но, блин, почему я выгляжу так, будто лично королева эльфов благословила меня на великое будущее?!

Я медленно, очень осторожно, трогаю лицо. Кожа не просто гладкая – шелковая. Скулы высокие, губы пухлые, нос маленький и изящный, хотя раньше был… просто нос.

– Охренеть, – честно сообщаю я своему отражению, и девушка в зеркале точно так же раскрывает губы, округляет глаза и выглядит так, будто сама не понимает, что, чёрт возьми, происходит.

Я резко разворачиваюсь от зеркала, всё ещё переваривая тот факт, что выгляжу не как уставший терапевт на пенсии, а как персонаж из очень дорогого исторического сериала, и тут же вскакиваю на месте, едва не завизжав.

Вокруг меня толпа слуг.

Живых. Настоящих. Суетящихся. И очень, очень старомодно одетых.

Богатые ткани, аккуратные причёски, серьёзные лица, выражение полной покорности и… золотая расчёска?!

Одна девушка – молоденькая, с огромными глазами – почти бежит ко мне, протягивая эту самую расчёску с таким видом, будто это меч короля Артура, а не банальная щётка для волос. Вторая, чуть постарше, с выражением напряжённого энтузиазма, подаёт изящные туфельки – маленькие, с бантами, выглядят так, будто в них невозможно ходить, но зато умереть от красоты можно.

Третья вообще появляется с подносом.

С подносом! С едой!

Золотые тарелки, нарезанные фрукты, пирожные с кремом… Они что, кормить меня собрались? В постели?

Я ошарашенно оглядываюсь, медленно поднимаю руки, как человек, оказавшийся в эпицентре какой-то нелепой кулинарной сектантской церемонии, и, очень осторожно, выдаю:

– Э-э… а вы кто?

И тут начинается самое интересное.

Слуги переглядываются. Испуганно. Кто-то нервно сглатывает, кто-то судорожно мнёт передник, одна девушка выглядит так, будто готова схватиться за сердце и упасть в обморок прямо здесь.

– Мы… мы ваши слуги, миледи!

Ох ты ж ёлки-палки.

– Это я поняла, – говорю я, изо всех сил стараясь не выдать панику, которая уже скачет вокруг, размахивая красными флажками. – А почему вас так много?

– Потому что… – служанка с расчёской нервно переминается с ноги на ногу. – Потому что вы графиня, миледи.

Я замираю.

Просто… замираю.

Как будто мой мозг завис, как старый компьютер, и теперь срочно нуждается в перезагрузке.

– Кто?! – не веря своим ушам, переспрашиваю я.

– Г-графиня… – несчастная девушка выглядит так, будто сейчас либо расплачется, либо сбежит, либо начнёт молиться, чтобы меня внезапно осенило.

Ну всё. Я официально и бесповоротно влипла.

Я ещё не до конца осознала, что теперь, оказывается, графиня, но одно знаю точно – если я сейчас не разберусь с этими суетливыми людьми, то умру второй раз. От стресса.

Моя поджелудочная уже нервно покашливает, а печень злобно ворчит где-то в глубине организма при виде того, что творится на подносе.

– Так, стоп, – поднимаю руку, останавливая пирожные, которые уже норовят оказаться у меня во рту. – Унесите это!

Слуги замирают.

– Я что, неясно сказала? – нахмуриваюсь. – Уберите пирожные, у меня поджелудочная не выдержит.

Тишина.

– И печень тоже. Она у меня, может, и молодая теперь, но в прошлой жизни она уже многое повидала.

Тишина становится ещё глубже.

– Несите чёрный хлеб с маслом и сыром, – говорю уже твёрдо.

Слуги застывают. Масло, конечно, тоже не очень. Но сегодня можно!

Я подозрительно щурюсь.

– У нас… нет чёрного хлеба, миледи, – тихо, с явным ужасом сообщает служанка.

Я тяжело выдыхаю.

– Ладно, несите белый, чёрт с вами.

Кто-то срочно крестится.

Ну спасибо, чувствую себя сатаной в ночнушке.

– И коту принесите еду, – добавляю уже почти машинально, но, кажется, именно эта просьба ломает их окончательно.

– К-коту? – переспрашивает служанка так, будто я велела принести жареного дракона с лимоном.

Я оглядываюсь и, конечно же, вижу своего рыжего предателя, который уже развалился на моей кровати, нагло потягиваясь, как король, которому привезли новую подданную.

– Да, коту. Рыжий, требуй корм, он же тут теперь аристократ.

Рыжий медленно моргает, всем своим видом показывая, что он давно знал, что станет местной элитой.

Слуги мнутся, но кивают и выбегают из комнаты, явно решив, что я окончательно слетела с катушек.

Я устало падаю обратно на кровать.

Ну и денёк. Ну и утро. Ну и жизнь.

Я всё ещё пыталась осознать свою новую реальность, смириться с мыслью, что теперь я юная графиня с шикарными волосами, свитой слуг и явно завышенными ожиданиями от моего поведения, когда дверь громыхнула, будто её пытались снести тараном, и в комнату влетел самый внушительный мужчина, которого мне доводилось видеть.

Высокий, широкоплечий, с суровым выражением лица и такими густыми бровями, что ими можно было штурмовать крепости. На нём – дорогое тёмное одеяние, перехваченное поясом, тяжелый перстень на пальце, а на лице выражение человека, который не просто привык командовать, но и требует, чтобы при этом ещё и стояли по стойке "смирно".

Слуги, которые ещё минуту назад хлопали ресницами и боялись дышать в мою сторону, согнулись в глубоких поклонах так быстро, что я даже мельком подумала: А у них там тренировки по синхронному прогибанию проводятся?

Мужчина, не тратя время на вступления, впивается в меня тяжелым взглядом, сверкает глазами так, что где-то в параллельной вселенной наверняка закипает чайник, и громогласно рявкает:

– Вайнерис, ты наконец очнулась!

Я подавилась воздухом.

Он сказал это таким тоном, будто я из чистого вредительства устроила кому-то инфаркт, а теперь, значит, лежу тут, лентяйка, красивая и живая, вместо того, чтобы, не знаю, бросаться грудью на защиту королевства.

Я моргнула.

– Ну… да?

– Слава богам! – повторно рявкнул он, резко махнул рукой, словно уже закончил с этим неловким моментом, и перешёл в режим "командую армией".

– Значит так! Завтра свадьба! Веди себя идеально!

Тишина.

Я не сразу осознала, что он сказал. Нет, правда, мой мозг на секунду завис, возможно, в попытке предотвратить нервный срыв.

Но потом…

ЗАВТРА?!