Читать книгу "Бизнес в стиле фанк навсегда. Капитализм в удовольствие"

Главное, что принесли технологии в фанки-бизнес, – это информационные и коммуникационные системы. Влияние информационных технологий заметно повсюду: информация стала свободно перетекать. Это неизбежно, нравится вам это или нет. Это как песок в плавках: слегка раздражает и практически невозможно избавиться.

Ритм не прекращается и начинает напоминать магические заклинания. Тук-тук, бит за битом. В современном автомобиле стоят более мощные компьютеры, чем в космическом корабле «Аполлон», доставившем человека на Луну. Микросхема в поздравительной открытке, играющей при открытии незатейливую мелодию, мощнее, чем совокупный потенциал всех компьютеров планеты в 1950 году. Один диск в формате Blu-ray[55]55
  Формат нового поколения дисков высокого качества, разработанный компанией BDA. Прим. перев.


[Закрыть] позволяет хранить 25 миллионов страниц текста – это примерно 100 000 копий книги «Бизнес в стиле фанк». Не так давно обычный факс считался важным технологическим новшеством – и кто в наши дни развивает технологии, связанные с факсами? А куда канули электронные пишущие машинки с продвинутой для того времени возможностью запоминания текстов? Куда делись флоппи-диски?

Если бы другие отрасли (например, транспортная) развивались такими же темпами, как информационные технологии за последние 25 лет, то полет из Нью-Йорка в скандинавские страны не стоил бы пятьсот долларов и не занимал бы восемь часов. Он длился бы меньше секунды и стоил меньше цента. Правда, самолеты стали бы крошечными и примерно раз в неделю терпели бы крушения – но это обычное дело для такого соотношения цены и производительности.

Ритм ускоряется. The beat goes on.[56]56
  Фраза-афоризм из песни Сонни Боно и Шер 1967 года. Прим. перев.


[Закрыть] Волна дигитализации (оцифровывания) захлестнула всех нас. Развитие информационных технологий все убыстряется. У большинства жителей Запада есть мобильный телефон (а то и два). Скоро наши дома превратятся в храмы виртуальной реальности, напичканные электроникой, – примерно как у Билла Гейтса, разве что чуть поменьше в размерах.[57]57
  В первом издании «Бизнеса в стиле фанк», признаемся, мы дали жару господину Гейтсу. Однако его филантропическая деятельность в последнее время заставляет нас изменить мнение о нем: она прекрасна и хорошо продумана.


[Закрыть]

Эту волну невозможно остановить по нескольким причинам. Подумайте, к примеру, как было бы печально, если бы мобильный телефон или электронная почта были только у вас. В этой ситуации вы бы принадлежали к сети, состоящей из одного участника. Это кажется смешным, но ведет нас к пониманию более глубоких вещей. Закон Меткалфа гласит, что полезность электронной сети возрастает по экспоненте с увеличением количества участников этой сети. Попросту говоря, если вместо одного участника сети присутствует два, это как минимум вдвое интереснее. К сети присоединяются другие – участников становится три, четыре и так далее. В какой-то момент размер сети достигает критической массы, и происходит взрыв. Привлекательность общения такова, что люди не могут сопротивляться и присоединяются лавинообразно. Сети стремительно разрастаются. Иллюстрацией закона Меткалфа служит распространение мобильных телефонов и Интернета. Заметьте, что голоса противников этих технологий звучат все тише (если они вообще есть). Неолуддиты,[58]58
  Луддиты (от англ. Luddites) – группа английских рабочих, которые в начале 1800-х протестовали против промышленного переворота, считая, что их работе угрожает опасность. Часто протест выражался в разрушении машин. Неолуддитами в наше время называют людей, борющихся с достижениями индустриальных технологий. Прим. ред.


[Закрыть] воспринимающие Интернет как око Большого Брата,[59]59
  Аллюзия на «1984» Джорджа Оруэлла. Прим. ред.


[Закрыть] замолчали – многие из них, вне всякого сомнения, подключились к Сети и теперь бороздят киберпространс-тво. Согласно исследованию 2007 года страховой компании AXA британские пенсионеры теперь предпочитают Интернет садоводству. Теперь они цветут перед экранами компьютеров.

Те, кто продолжает критиковать, упускают одну важную вещь. Писатель Рэй Брэдбери, к примеру, однажды высказался в таком духе: «Посадите меня с блокнотом и карандашом против сотни людей с компьютерами – и я смогу сотворить нечто большее, чем любой другой сукин сын в этой комнате». Нам кажется, что здесь присутствует очевидная путаница между возможностями для творчества, которые предоставляет технология, и самим актом творчества.

Закон Меткалфа объясняет, почему те, кто использует информационные технологии, столь активно привлекают к этому других. Чем больше участников в сети, тем больше польза от вашего мобильного телефона или сайта. В 2005 году предприниматель в сфере информационных технологий Мартин Варшавски создал компанию Fon. Согласно его идее пользователи Сети могли безвозмездно предоставлять другим каналы доступа в Интернет и сами пользоваться аналогичными каналами прочих, создавая таким образом бесплатную высокоскоростную сеть доступа в Интернет. Необходимое оборудование предоставлялось участникам за номинальную плату(Закон Мура[60]60
  Предположение Гордона Мура, одного из основателей Intel: новые модели микросхем разрабатываются примерно через одинаковые промежутки времени, однако их емкость удваивается. При сохранении тенденции мощность вычислительных устройств способна экспоненциально вырасти за небольшой промежуток времени. Прим. перев.


[Закрыть] + Закон Меткалфа + Закон Коуза[61]61
  Видимо, имеется в виду «теорема Коуза», согласно которой так называемые проблемы внешних эффектов могут быть успешно решены путем прямых соглашений между заинтересованными сторонами при условии небольшой стоимости сделок, небольшого количества вовлеченных сторон и четко оговоренных прав собственности. Прим. перев.


[Закрыть] = Покойся с миром, Иерархия!).

Теоретики обычно называют такие случаи «экономикой стандартизации» или законом возрастающей отдачи. По сути же, можно сказать, что старые правила больше неприменимы: дефицитные ресурсы не растут в цене, а, наоборот, дешевеют. Иными словами, да воздастся имущим (и да будет им дано больше того, что есть). Небольшие победы (исходное преимущество или постепенное увеличение доли рынка) со временем позволят получать дополнительные выгоды от раскручивания маховика. Чем больше людей знают о вашем предложении и пользуются им, тем больше других захотят им воспользоваться. А значит, рано или поздно кто-то начнет бесплатно раздавать то, что вы продаете за деньги. Начните бесплатную раздачу сами – тем самым вы получите преимущество первопроходца и убьете остальные предложения. Этот закон – «отдай, чтобы получить» – вместе с десятью другими был сформулирован несколько лет назад Кевином Кел-ли, основателем журнала Wired, в книге «Новые правила новой экономики» («The New Rules of the New Economy»).

Новые технологии увеличивают уровень рождаемости и смертности. Эры приходят и уходят. Победителей возносят и низвергают. Так было и будет всегда: фундамент цивилизации рано или поздно разрушается, а построенные на нем конструкции рассыпаются. Старое уступает место новому. Когда морские перевозки стали рассматриваться как источник конкурентного преимущества, расцвели портовые города, такие как Венеция или Лиссабон. Однако через много лет появление железных дорог превратило эти города в туристические аттракционы: важными стали другие вещи. Потом появился автомобиль. Потом – самолет. Петра когда-то была крупным коммерческим центром на Ближнем Востоке, а сейчас представляет исключительно археологический интерес – точно так же цифровые технологии уничтожат одно и позволят развиваться другому.

Информационные технологии сокращают время и расстояния. Мы живем в сжимающемся мире. Киберпространство – когда-то описанное Уильямом Гибсоном как «согласованная галлюцинация» – превращается в седьмой континент. У нас больше нет рабочего места. Вместо него появляются рабочее пространство и жизненное пространство – и представляется, что со временем они сольются в одно. Наш издатель переносит деятельность своего офиса из Стокгольма на Мальорку, потому что не любит зиму. Все, что ему нужно для этого, – ноутбук, принтер и широкополосный доступ в Интернет. Потом он возвращается вместе с перелетными птицами. Появляются новые, виртуальные иммигранты, которые отнимают работу у других людей, даже не показываясь при этом им на глаза. Вместо того чтобы заставлять переезжать людей, мы начинаем перемещать их мысли и идеи. Это совершенно новая игра с новыми правилами. И если организации не могут к ней адаптироваться, то они умирают.

Информационные технологии увеличивают общий уровень прозрачности. Люди, имеющие доступ к нужной информации, имеют возможность бросить вызов любому авторитету. Тупые, лояльные и доверчивые не выживают. Избиратели бросают вызов кандидатам, подчиненные – менеджерам, студенты – преподавателям, пациенты – докторам, дети – родителям, потребители – компаниям, женщины – мужчинам. По сути, вызов брошен тем, чье преимущество исторически базировалось на доступе к информации, и бросают его люди, организации и регионы, получившие такой же доступ к ней. Происходит перераспределение сил. Периферия становится центром. Власть начинает принадлежать народу.

Вызов витает в воздухе, потому что цифровой мир сдирает с короля его одежды. Он делает прозрачным и Джорджа Буша, и компанию General Electric, и ООН, и даже вас. Информационные технологии позволяют быть анонимным – и вы можете выстроить в Интернете свой собственный образ: представиться мужчиной или женщиной, молодым или старым, белым или черным. Вы решаете это сами. Но информационные технологии не делают нас невидимыми – скорее наоборот. Мы все оставляем следы – при каждом заходе в Интернет или звонке по телефону. И эти следы можно использовать для разных целей. Информация может использоваться для поиска как педофилов, так и библиофилов. Нравится нам это или нет, но мы начинаем сами себя сегментировать. Компании, организации или власти могут легко найти людей, оставляющих схожие следы. Мы можем отыскивать людей с такими же интересами, как у нас самих, – своего рода цифровых «единокровных братьев», а они, соответственно, могут находить нас.

Всеобщая прозрачность также выявляет лишних. Информационные технологии означают смерть привычных посредников – вместо них появятся инфопосредники, информационные брокеры, которые уничтожают ненужные звенья в цепочке создания ценности, выступая одновременно в качестве закупщиков для клиентов и в качестве отделов продаж для продавцов. Возможно, для этого будут созданы совершенно новые компании, а может быть, эту роль возьмут на себя уже существующие. Уже сейчас мы имеем возможность купить авиабилеты через Интернет напрямую у авиакомпаний. Зачем в таком случае давать деньги туристическим компаниям? Аналогично – зачем делиться с оптовиком? Зачем отдавать деньги традиционным звукозаписывающим компаниям? Зачем идти в розничные магазины, когда все можно найти в Сети?

Информационные технологии совершенствуют рынок. Вначале были рынки. Мы торговали, меняя одни товары на другие, а затем – товары на деньги. Цена стала носителем информации.

Назад, к базару

На мелких местных базарах информация была перед вашими глазами. Вы могли понюхать овощи и рыбу, рассмотреть украшения и так далее. Но товары усложнялись, а географические расстояния между производителями и продавцами увеличивались. Информация стала дефицитным ресурсом, а обратная связь замедлилась. Росла неуверенность. Рынки начали испытывать сложности.

В ответ на это мы стали выстраивать иерархические организации. Мы стремились делать все сами, а не покупать на стороне. Рынки и иерархии выполняют, по сути, одну и ту же задачу: управляют процессом обмена между людьми. На самом деле компания – это не что иное, как частная плановая экономика. Она координируется людьми, а не деньгами. Она подчиняется планам, а не рыночной цене. Долгосрочные контракты важнее постоянных переговоров. Рост иерархий снижал уровень неопределенности. И это работало – рост производительности был иногда нереально высоким.

Компании могут находиться у руля только в условиях информационной пустыни. Но сейчас мы все дальше уходим в информационные джунгли, где информация вновь свободна. Мы снова попали на базар – только теперь он виртуальный.[62]62
  Революция «запросов по требованию» привела к побочному эффекту – феномену «обратной очереди». Теперь в очереди стоят не покупатели, а производители. Прозевал свою очередь – проиграл.


[Закрыть]

День ото дня рынки становятся все производительнее благодаря информационным технологиям и уже начинают поглощать иерархии. Компании отходят от «натурального хозяйства» и начинают покупать все больше на внешних рынках. Вертикальная интеграция сменяется виртуальной интеграцией и дезинтеграцией.

Вместо одного большого жирного кота появляется несколько котят, работающих вместе в рамках единой сети. Электронная коммерция в сфере b2b в семь раз больше по объему, чем в сфере b2c: ее мировой объем составляет свыше 4 триллионов долларов. Связанные виртуальными узами первоклассные компании имеют возможность обойтись без складов. К примеру, у Wal-Mart – гигантской американской розничной сети – 97 процентов товаров вообще не проходит через склад, поступая от производителей непосредственно на полки магазинов. Цифровая снабженческая цепь работает в режиме реального времени. Покупка вами шерстяного свитера в магазине Benetton ощущается по всей производственной цепи вплоть до овцы. Поступает сигнал от кассового аппарата – и вот начинают падать виртуальные костяшки домино. Скоро вся сеть узнает, что пришло время делать новый свитер. Все организации стремятся изменить свои операции с учетом цифровых возможностей, превращая свой бизнес в электронный базар. Стоимость складских услуг снижается до нуля.

Информационные технологии влияют на нас самих и на все вокруг нас. От конкурентов вас отделяет лишь один щелчок мышью. Куда ни глянь, всюду рынки одерживают победу над компаниями. В наши дни все организации основаны на информации, будь то школы, Красный Крест, профсоюзы, французский Иностранный легион, рок-группы или компании. Нас всех связывают провода.[63]63
  Мобильные технологии приводят к обратному эффекту. Мы освобождаемся от проводов.


[Закрыть] Единственное различие заключается в том, что кто-то хорошо управляется с информационными технологиями, а кто-то нет. Кроме того, свои коррективы вносит и география: в США на 100 работников приходится 63 компьютера, а в Японии – всего 17.

Менеджер крупной строительной компании недавно сказал нам: «Интернет – это лучшее, что появилось в строительной отрасли со времен изобретения подъемного крана». Интернет позволяет строителям организовать работу совершенно по-новому. Информационные технологии позволяют нам (а с другой стороны, вынуждают нас) по-новому организовать деятельность и еще раз пересмотреть ее основы. Всего за несколько лет Интернет превратился из большого справочника в возможность создания абсолютно новой логики развития бизнеса и общества. Как продавцы мы можем выйти на гораздо больший рынок – по сути, в киберпространстве нас ждет весь мир; кроме того, мы можем существенно сократить свои издержки дистрибуции, так как перемещаем биты, а не атомы (посмотрите на цифровые версии газет или компьютерные игры). Как потребители мы можем наслаждаться не только лучшими ценами и большей степенью удобства, но и гораздо более широким выбором: если бы вам понадобилось распечатать каталог продукции книжного интернет-магазина Amazon, то его объем был бы равен 14 томам телефонного справочника Нью-Йорка; кроме того, Amazon может похвастаться еще и лучшим уровнем сервиса – в частности, обратной связью и советами других покупателей относительно отдельных товаров. При этом Amazon не занимается отправкой товара – только информационным обслуживанием и контролем платежей (попробуйте воспользоваться их программой Pro Merchant[64]64
  Данная программа предназначена для продавцов с большим количеством сделок. Помимо прочих преимуществ она позволяет создавать большое количество отчетов о продажах и состоянии торгов. Прим. перев.


[Закрыть]).

Мы находимся в самой середине процесса перехода от революции к уместности. Однако революции занимают немалое время. Как показало исследование, проведенное Полом Дэвидом из Стэнфордского университета, фабрикам потребовалось примерно 20 лет, чтобы в полной мере начать пользоваться преимуществами электромотора. Больше ста лет назад экономист Альфред Маршалл писал: «Вся важность эпохальной идеи часто скрыта от глаз того поколения, которым она была выдвинута. Новое открытие редко работает с полной эффективностью сразу, пока вокруг него не возникнут небольшие изменения и побочные открытия». Изменения не происходят за один день. Профессор Майкл Хо-ули из Media Lab Массачусетского технологического института (MIT) высказался однажды: «Когда работа с компьютером станет простой, как мужские трусы, сексуальной, как женское белье, и вбирающей в себя без остатка, как детские подгузники, наступит другая жизнь. Сейчас у нас уже есть YouTube, MySpace и Second Life – грядут большие изменения». Думается, мы понимаем, что он хотел сказать: изменения будут, но это займет какое-то время.

Пока ясно одно: «инфоструктура», электронная нервная система компании, станет важнее, чем ее инфраструктура. Организации с паршивыми «инфоструктурами» будут выглядеть как 65-летние бабушки, пытающиеся пробежать марафон на высоких каблуках и в длинных ночных рубашках.

Социальные институты: воссоздание мавзолеев

Вторая сила изменений зависит от социальных институтов, которые построены на обязательствах и комплексах соглашений, объединяющих людей в браке, политических партиях, компаниях, государствах, наднациональных организациях и других аналогичных группах. Это основа нашего мира. Мы создаем социальные структуры с целью обеспечения стабильности и предсказуемости и заключаем их в своего рода мавзолеи, где они покоятся, пока мы ежедневно заботимся о нашей жизни. Они существуют как бы вне времени. Неприкосновенные и вроде бы неприкасаемые, они тем не менее всегда с нами и неуклонно оказывают свое влияние.[65]65
  Помните, что мы говорили чуть раньше об анонимности будущих капиталистов?


[Закрыть]

Традиционно роль социальных институтов заключалась в том, чтобы упрощать нашу жизнь, создавать стабильность и тем самым позволять нам чувствовать себя свободнее, уменьшая неуверенность. Мы свободны – но только в рамках, определяемых общественными институтами, которые действуют в качестве стабилизаторов.

Но хотя эти учреждения и выглядят инертными, на самом деле они постоянно развиваются, меняясь на глазах. Они могут показаться спящими гигантами, но стоит отвернуться, как они меняют позу, в которой спят.

Внешность может быть обманчивой.[66]66
  Представьте себе пенсионеров – серферов или хакеров. Парадоксально, но в общественном сознании главную роль теперь играет не год какого-то достижения компании, а год ее создания. Общество перестает глубоко вникать в различные вопросы. Раньше было важно, чего ты достиг, – теперь важно, как ты выглядишь. Пэрис Хилтон славна не тем, что владеет гостиничной сетью, а лишь тем, что она – Пэрис Хилтон.


[Закрыть] Часто учреждения выглядят старше, чем есть (например, бизнес-школы стремятся выглядеть солиднее, чтобы создать ощущение постоянства). Однако часто единственным, что придает им оттенок старины, оказывается плющ на стенах их зданий. Социальные институты не получают наград за инновации, творческие или предпринимательские способности, но они все же меняются – ничего другого им не остается. В мире, опутанном проводами, где знание перемещается свободно, конкурентоспособность означает наличие лучших по сравнению с другими систем и институциональной среды. Успех будет зависеть от стабильности среды для развития и использования знаний – среды, в которой идеи смогут создаваться, тестироваться, оперативно корректироваться и воплощаться.

С развитием новых институтов и изменениями в их деятельности происходят метаморфозы в жизни каждого из нас. Эти изменения не столь очевидны, как те, которые обусловлены появлением новых технологий. Однако подумайте, как повлияли на нашу обыденную жизнь лишь некоторые изменения в них.

На макроуровне эксперименты с общественными институтами имеют свои пределы. К примеру, коммунистический эксперимент потерпел фиаско перед лицом прогрессивных технологий и смены приоритетов. Общества, построенные вокруг пятилетних планов, с трудом приспосабливаются к изменениям; интеллектуальный капитал сложно объяснить или измерить там, где капитализм предали анафеме.

После падения коммунизма трудно было не поддаться соблазну объявить капитализм победителем в битве институциональных систем. Однако рано ликовать, так как в настоящее время существует несколько типов капитализма. Язык рыночной экономики имеет несколько диалектов, основанных (иногда не в явном виде) на одинаковых принципах. Однако они, безусловно, различны.

Во-первых, есть европейская версия социально-либерального капитализма, четко показывающая, на что и в какой степени возможно воздействие (делай что хочешь, но в определенных рамках). Также есть североамериканский капитализм с минимальным воздействием (делай что хочешь). Третий тип – дальневосточный капитализм, основанный на доверии и сильном государстве. И наконец, есть так называемый бандитский капитализм, или клептократия, который можно наблюдать в некоторых странах бывшего СССР и Латинской Америки (делай то, что нужно мне, или я тебя пристрелю).[67]67
  После того как мы написали это в первом издании книги, Мухаммад Юнус получил Нобелевскую премию мира за новую теорию банковской деятельности. Дайте им хотя бы малую часть того, что они хотят, и они станут капиталистами.


[Закрыть]

Читая эти строки, вы можете подумать, что отменное здоровье капиталистической системы является плодом нашего воображения. В последние годы произошел ряд переворотов в крупных корпорациях, снижаются темпы производства, Азия пережила кризис, а Россия по-прежнему борется с проблемами, связанными с внедрением рыночной экономики. Кроме того, случились скандалы в Enron, Worldcom, Genua, Seattle, Parmalat и так далее.

И тем не менее мы считаем капитализм устойчивым. Капитализм совершенен, но… (произнося эту фразу, один из авторов обычно делает паузу) он будет продолжаться. При этом происходящие изменения не должны и не могут игнорироваться. Капитализм заново создает себя; революция идет изнутри. Такие изменения не происходят за один день, они скорее подобны бесконечному сериалу: за Революцией I следует Революция II, затем Революция III – и так до бесконечности. И в отличие от мира кино каждая новая серия здесь обязательно лучше предшествующей. Можно провести аналогию с фильмами «Крестный отец II» и «Крестный отец III» – редким случаем, когда сиквел был лучше предшественника (в отличие от «Рокки» и «Рокки II»).