Текст книги "Ключ к Ребекке"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyuch-k-rebekke-32063.jpg)
Автор книги: Кен Фоллетт
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Майор вошел в бар. Джин имело смысл заказывать только в английских клубах, поэтому он заказал зибиб – анисовую водку, смешанную с водой. В десять часов все бары закрывались по обоюдному согласию мусульманского правительства партии «Вафд» и начальника военной полиции, не поощрявшего разгульного веселья. Вандам вышел из бара, слегка покачиваясь.
Он направился в Старый город. Пройдя мимо таблички «Военнослужащим вход воспрещен», он вошел в Бирку. На узких улицах и аллеях повсюду встречались продажные женщины: они сидели на ступеньках, высовывались из окон, курили, ожидая клиентов, болтали с полицией. Некоторые проститутки заговаривали с Вандамом, раскованно предлагая свои тела на английском, французском и итальянском языках. Он свернул в небольшой переулок, пересек пустынный двор и вошел в открытую дверь, над которой не было вывески.
Поднявшись по лестнице, он постучал в дверь на втором этаже. Ему открыла пожилая египтянка. Уильям заплатил ей пять фунтов и вошел.
В большой тускло освещенной комнате, обставленной поистрепавшейся дорогой мебелью, он сел на диван и расстегнул воротник рубашки. Молодая женщина в широких штанах подала ему наргиле. Он несколько раз затянулся гашишем. Очень скоро приятная истома охватила его члены, он откинулся назад и посмотрел по сторонам. В комнате находились еще четверо мужчин. Двое из них походили на пашей – богатых арабских землевладельцев; они сидели на диване и тихо разговаривали. Третий, которого от гашиша, видимо, совсем разморило, был англичанином, возможно, таким же офицером, как сам Вандам. Четвертый сидел в углу, разговаривая с одной из девушек. Из тех отрывистых фраз, что долетали до Вандама, следовало, что мужчина хочет отвезти девушку к себе, и теперь они договариваются о цене. Лицо мужчины показалось майору смутно знакомым, однако опьянение и наркотический дурман мешали привести память в порядок.
Одна из девушек подошла к Уильяму и взяла за руку. Она провела его в альков и задернула шторы. Затем сняла бюстгальтер и обнажила маленькие коричневые груди. Вандам погладил ее по щеке. В мерцании свечей ее лицо постоянно менялось, то оно казалось старым, то очень молодым, потом хищным, потом любящим. Чем-то она напоминала Джоанну Абутнот. Но в конце концов, когда он грубо овладел ею, она стала больше похожа на Елену.
5
Алекс Вульф, в галабее и феске, стоял в тридцати ярдах от ворот британской штаб-квартиры, продавая бумажные веера, которые ломались через две минуты использования.
Охота на него стихла. Вот уже целую неделю он не видел, чтобы англичане проверяли документы. Должно быть, оказывать постоянное давление не в характере пресловутого Вандама.
Вульф направился к зданию генштаба сразу, как только почувствовал себя в относительной безопасности. То, что он добрался до Каира, уже было подвигом, но подвигом, совершенным впустую, – пока он не мог использовать свое положение для того, чтобы быстро добывать нужную Роммелю информацию. Алекс вспомнил короткий разговор, состоявшийся у них с Роммелем в Джало. Пустынный Лис едва ли оправдывал свое прозвище. Это был маленький, подвижный человечек с грубым лицом сурового крестьянина: огромный нос, жесткий изгиб рта, раздвоенный подбородок, глубокий рубец на левой щеке, волосы, остриженные так коротко, что ни один волосок не выбивался из-под фуражки. Он сказал:
– Мне нужно знать численный состав войск, номера дивизий в районе боевых действий и в запасе, качество подготовки. Количество танков и техническое состояние оборудования. Снабжение боеприпасами, едой, бензином. Характер и привычки командующего состава. Стратегические и тактические намерения. Говорят, вы неплохой агент, Вульф. В ваших интересах это подтвердить.
Легко сказать.
Некоторую часть информации можно было собрать, просто шатаясь по городу. Алексу достаточно рассмотреть форму солдат и подслушать их разговоры, чтобы понять, какие воинские части находятся в городе и когда они собираются вернуться в бой. Какой-нибудь сержант мог назвать собеседнику статистику погибших и раненых или рассказать о разрушительном огне 88-миллиметровых зениток, которые немцы приспосабливали к своим танкам, чтобы сбивать самолеты. Однажды Вульф услышал, как военный механик жаловался, что тридцать девять из прибывших вчера пятидесяти новых танков нуждаются в тщательном ремонте, прежде чем их можно будет выпустить в бой. Всю эту полезную информацию с радостью воспримут берлинские разведчики-аналитики – любители сопоставлять между собой обрывки сведений и вырабатывать на их базе общую картину. Роммелю же требуется совсем другое.
Где-то в кабинетах генштаба хранятся бумаги, на которых, например, написано: «После отдыха и укомплектования дивизия А, снабженная сотней танков и необходимыми боеприпасами, покинет Каир и присоединится к дивизии B в оазисе C для подготовки к контрнаступлению, которое состоится на западе от пункта D, в следующую субботу на рассвете».
Именно такая информация нужна Вульфу. Поэтому он и продавал бумажные веера возле здания генштаба.
Под свою центральную штаб-квартиру англичане отвели несколько крупных зданий, большинство из которых принадлежало пашам, в предместьях Гарден-сити. (Вульф был безмерно счастлив, что вилла «Оливы» избежала экспроприации.) Реквизированные дома были обнесены забором с колючей проволокой. В отличие от людей в военной форме, которых без задержки пропускали в ворота, гражданских останавливали и долго допрашивали, пока часовые звонили в различные службы, чтобы проверить подлинность предъявленных удостоверений.
По городу были разбросаны и другие штаб-квартиры – в отеле «Семирамис» располагалось нечто под названием «Британский контингент в Египте», здесь находилась главная штаб-квартира на Ближнем Востоке, истинный дворец власти. Вульф провел много времени на курсах шпионажа, постигая науку различать военные формы, отличительные знаки полков и узнавать в лицо более сотни старших офицеров Великобритании. Теперь, на протяжении вот уже нескольких дней, он наблюдал за тем, как прибывают громадные машины командующего состава, сквозь стекла которых он видел полковников, генералов, адмиралов и самого главнокомандующего, сэра Клода Окинлека. Они все казались ему несколько странными, пока он не понял, что их фотографии, намертво запечатленные в его памяти, были черно-белыми, а сейчас ему довелось наблюдать полную цветовую гамму.
Руководство генштаба разъезжало на автомобилях, в то время как подчиненные передвигались пешком. Каждое утро приходили капитаны и майоры с небольшими портфелями в руках. После полудня – как только заканчивалось ежедневное утреннее собрание – некоторые из них уходили, по-прежнему с чемоданами.
Каждый день Вульф следовал за одним из адъютантов.
Большинство из них работали в генштабе, а значит, секретные документы в конце рабочего дня оставались в запертых кабинетах. Вульф же следил за теми, кто присутствовал в центральной штаб-квартире только на утреннем собрании и имел собственный офис в другой части города, то есть за теми, кто каждый день носил с собой бумаги из одной части города в другую. Один из них ходил в отель «Семирамис», двое других – в казармы в Шари Каср-эль-Ниле. Четвертый проделывал путь до непонятного здания в Шари Сулейман-паши.
Вульфу не терпелось порыться в этих портфелях.
Сегодня он собирался сделать подготовительный рейд.
Ожидая под палящим солнцем, пока выйдут адъютанты, Алекс думал о прошедшей ночи, и в уголках его рта под снова отросшими усами блуждала слабая улыбка. Он обещал Соне, что найдет для нее новую Фози. Прошлой ночью он отправился в Бирку и снял девушку в заведении мадам Фахми. Разумеется, вряд ли кто-нибудь может сравниться с Фози – та девчонка была настоящей энтузиасткой, – но и эта оказалась неплохой заменой. Сначала они наслаждались ею по очереди, затем – вместе; потом они немного поиграли в Сонины причудливые возбуждающие игры… Длинная была ночь.
Когда адъютанты вышли, Вульф последовал за теми двумя, что направлялись в казармы.
Минуту спустя из кафе вышел Абдулла и, поравнявшись с ним, спросил:
– Эти двое?
– Да.
Абдулла, толстяк с железным зубом, был одним из самых богатых людей в Каире, но в отличие от большинства состоятельных арабов не подражал европейцам. Он носил сандалии, грязное платье и феску. Его сальные волосы завивались над ушами, под ногтями скопилась черная грязь. Своим богатством этот араб был обязан не земледелию, как паши, и не торговле, как греки, а исключительно преступной деятельности.
Абдулла занимался воровством.
Алексу он нравился. Хитрый, лживый, жестокий, но щедрый и смешливый, для Вульфа он был воплощением всех пороков и добродетелей Востока. Целая армия детей, внуков, племянников, племянниц и кузенов Абдуллы грабила дома и обчищала карманы в Каире вот уже тридцать лет. Он протянул свои щупальца повсюду: оптом продавал гашиш, имел влияние на политиков, владел половиной домов в Бирке, включая заведение мадам Фахми. Сам глава клана жил в огромном, требующем капитального ремонта доме в Старом городе со своими четырьмя женами.
Подельники последовали за двумя офицерами в центр города.
– Тебе нужен один портфель или оба? – поинтересовался Абдулла.
Вульф раздумывал. Один – это еще похоже на случайную кражу, два – тянет на организованную.
– Один, – решил он.
– Который?
– Не важно.
Вульф впервые подумал о том, что следует обратиться к Абдулле за помощью, когда обнаружил, что находиться на вилле небезопасно. Однако тогда он решил этого не делать. Абдулла мог на некоторое время где-нибудь спрятать Вульфа – скорее всего в публичном доме. Но, едва успев оказать эту услугу, он тут же повел бы переговоры с британцами о продаже ценной информации. Для Абдуллы весь мир делился на две неравные части: его семья и все остальные. Он очень любил родных и полностью им доверял, но был готов предать кого угодно за пределами семьи и понимал, что «чужие» так же легко предадут его. Дела Абдуллы велись на основе взаимного подозрения, и этот принцип хорошо работал.
Они подошли к перекрестку. Двое офицеров пересекли дорогу, избегая машин. Вульф собирался последовать за ними, но Абдулла схватил его за руку.
– Тут и устроим, – сказал он.
Вульф окинул придирчивым взглядом здания, тротуар, перекресток, уличных торговцев, улыбнулся и кивнул:
– Отличное место.
Операцию назначили на следующий день.
Абдулла действительно выбрал идеальное место для кражи. Здесь оживленный переулок пересекался с одной из главных улиц. На углу располагалось кафе со столиками, выставленными наружу, что сокращало тротуар примерно наполовину. Напротив кафе, на стороне главной улицы, находилась автобусная остановка. Идея очередей на автобус так и не прижилась в Каире, несмотря на шестьдесят лет британского господства, так что ожидающие просто толпились на тротуаре. На улице было менее людно. Абдулла заметил этот недостаток и решил использовать его для того, чтобы устроить маленькое представление с участием двух акробатов.
Вульф сидел за угловым столиком, откуда ему было видно все поле действий, и волновался, как бы дело не сорвалось.
А что, если офицеры именно сегодня вообще не пойдут в казармы? Или пойдут другой дорогой?
У них может не оказаться с собой портфелей.
А вдруг полиция приедет слишком рано и арестует всех участников предполагаемого действа?
Тогда мальчишку схватят и допросят.
Или схватят и допросят самого Вульфа.
Или Абдулла может решить, что добыть деньги другим путем гораздо проще, и сообщит майору Вандаму по телефону, что тот может прийти в кафе «Насиф» в двенадцать часов дня и взять Алекса Вульфа тепленьким.
Вульф боялся тюрьмы. Не просто боялся – от одной мысли о ней он приходил в ужас и его бросало в холодный пот даже в самую беспощадную жару. Он способен жить без хорошей еды, вина, женщин, если у него есть огромная дикая пустыня взамен; с тем же успехом можно было променять свободу пустыни на существование в оживленном городе, если у него будут удобства цивилизации; но нельзя же обходиться и без того, и без другого. Алекс никому никогда не рассказывал о том, что его мучает один и тот же ночной кошмар: как будто он в тюрьме. При мысли о жизни в крошечной тусклой камере среди отбросов общества (и ни одной женщины вокруг), где придется питаться всяким дерьмом, не видя голубого неба, или бесконечного Нила, или открытых равнин, он впадал в панику. «Этого не случится, этого не случится», – мысленно повторял он и старался выкинуть ужасное видение из головы.
В час сорок пять мимо кафе вразвалку прошествовал огромный Абдулла. У него было отсутствующий вид, но маленькие черные глазки поглядывали по сторонам, проверяя, все ли необходимые приготовления сделаны. Он пересек дорогу и исчез из поля зрения.
В пять минут третьего Вульф заметил среди массы голов две военные фуражки. Он с трудом усидел на кончике стула.
Офицеры приближались. Портфели были при них.
На другой стороне улицы в припаркованной машине тщательно прогревали ленивый двигатель.
К остановке подъехал автобус, и Вульф подумал: уж этого Абдулла точно не мог подстроить, это везение, подарок судьбы.
Офицеры находились в пяти ярдах от Алекса.
Машина на другой стороне улицы неожиданно двинулась с места. Большой черный «паккард» с мощным мотором. В том, как он трогался с места, чувствовалась американская отточенная мягкость. Автомобиль двигался через улицу, словно нагруженный поклажей слон, с низким рычанием мотора, не обращая внимания на основное движение и беспрестанно сигналя. На углу, в нескольких футах от того места, где сидел Вульф, «паккард» совершенно непринужденно врезался в такси – старенький «фиат».
Двое офицеров остановились возле столика Вульфа, чтобы поглазеть на аварию.
Водитель такси, молодой араб в рубашке западного покроя и феске, выскочил из машины.
Из «паккарда» вылез молодой грек в мохеровом костюме.
Араб назвал грека свиньей.
Грек обозвал араба задницей больного верблюда.
Араб ударил грека по лицу, а грек заехал арабу по носу.
Люди, вышедшие из автобуса, и те, которые собирались в него сесть, приблизились к дерущимся.
На другой стороне улицы один из акробатов, балансирующий на голове у своего партнера, повернулся, чтобы посмотреть на драку, потерял равновесие и упал прямо в гущу толпы.
Какой-то мальчишка стрелой прошмыгнул мимо столика Вульфа. Алекс вскочил, уставившись на мальчика, и закричал изо всех сил:
– Держи вора!
Паренек припустил бегом. Вульф побежал за ним, и еще четверо людей, сидевших рядом с ним, попытались схватить мальчишку. Тот промчался между двумя офицерами, следившими за дракой. Вульф и четверо преследующих беглеца врезались в офицеров, повалив обоих на землю. Несколько человек принялись кричать «держи вора», хотя большинство из них не имели ни малейшего представления, кто, что и у кого украл. Кто-то из только что подошедших к месту событий вообразил, будто вор – один из дерущихся. Толпа из автобуса, публика, глазевшая на акробатов, и большинство посетителей кафе постепенно ввязались в драку – арабы бросились на помощь соплеменнику, считая, что в столкновении виноват грек, тогда как остальные считали, что виновен араб. Несколько мужчин с тростями стали пробиваться через толпу, раздавая удары по головам направо и налево, чтобы разнять дерущихся, но это возымело противоположное действие. Кто-то схватил стул и кинул его в толпу. К счастью, стул пролетел мимо и угодил в лобовое стекло «паккарда». Как бы то ни было, официанты, работники кухни и владелец кафе теперь поспешили наружу и принялись нападать на каждого, кто прикасался к их стульям. Все орали друг на друга как минимум на пяти языках. Проезжающие мимо машины останавливались, водители с удовольствием наблюдали свалку, движение было заблокировано в трех направлениях, каждый остановившийся автомобиль сигналил. Какая-то собака, охваченная общим возбуждением, сорвалась с привязи и кусала за ноги всех подряд. В автобусе никого не осталось. Ревущая толпа с каждой секундой становилась все больше. Водители, остановившиеся, чтобы поглазеть на такое «веселье», уже сожалели о своей неосмотрительности, – дерущиеся обступили машины, и ни одна из них теперь не могла двинуться с места. Сидящие в автомобилях заперли двери и подняли стекла, в то время как мужчины, женщины и дети, арабы и греки, сирийцы и евреи, австралийцы и шотландцы прыгали по крышам машин, лупили друг друга на капотах и багажниках, заливая их кровью. Кто-то вывалился из окна лавки портного. В магазинчик сувениров, прилегавший к кафе, вбежал испуганный шумом козел и заметался, опрокидывая столики с китайскими изделиями из керамики и фарфора. Невесть откуда взявшийся бабуин – может быть, он ехал на козле, как это было принято в уличных представлениях, – пронесся по головам, плечам и спинам бушующей толпы и исчез в направлении Александрии. Лошадь высвободилась из упряжи и поскакала по улице между машинами. Из окна над кафе какая-то женщина выплеснула в толпу ведро грязной воды, чего никто и не заметил.
Наконец, прибыла полиция.
Когда раздались свистки полицейских, дерущиеся мгновенно опомнились. Нужно было улизнуть, пока не начались аресты. Толпа стремительно редела. Вульф, упавший в самом начале столпотворения, поднялся с земли и перешел на другую сторону улицы, чтобы проследить за развязкой. К этому времени шестерых человек уже заковали в наручники. Все было кончено: не осталось ни одного дерущегося, кроме пожилой дамы в черном одеянии и одноногого нищего, вяло толкающих друг друга в сточной канаве. Хозяин кафе, портной и владелец магазина сувениров заламывали руки и проклинали полицию за то, что те не приехали раньше, на ходу удваивая и утраивая ущерб, чтобы получить большую страховку.
У водителя автобуса была сломана рука, другие отделались порезами и синяками.
Смертельный случай зафиксирован только один: козла сильно покусала собака, и его пришлось пристрелить.
Когда полиция попыталась передвинуть две столкнувшиеся машины, выяснилось, что во время боев уличные мальчишки сняли задние бамперы и покрышки.
Детали автобуса, которые можно было сломать или открутить, также исчезли.
А еще исчез один портфель, принадлежащий британскому офицеру.
Алекс Вульф быстро шагал по улочкам Старого города, чрезвычайно довольный собой. Еще неделю назад задача выбить секреты из генштаба представлялась почти невыполнимой. Теперь же оказалось, что ему и это по плечу. Абдулла блестяще выступил в роли режиссера уличной драки, идея была прекрасной.
Вульфу не терпелось узнать, что за бумаги содержатся в украденном портфеле.
Дом Абдуллы ничем не отличался от других зданий, жмущихся друг к другу в трущобах. Его полуразваленный, облупленный фасад был как попало утыкан маленькими кривыми окошками. Входом служила низкая арка без двери, ведущая в темный проход. Вульф нырнул под арку, прошел по коридору и вскарабкался по каменной лестнице наверх. Там он отодвинул занавеси и оказался в гостиной Абдуллы.
Комната была похожа на своего хозяина – такая же грязная и богатая. Трое маленьких детей и щенок возились на дорогих коврах между инкрустированными столиками. В нише возле окна пожилая женщина склонилась над вышивкой гобелена. Другая женщина выходила из комнаты в тот момент, когда Вульф вошел: здесь не соблюдали мусульманского обычая делить дом на женскую и мужскую половины. Посредине комнаты на вышитой подушке сидел, скрестив ноги, Абдулла, на руках у него спал младенец. Он взглянул на Вульфа и широко улыбнулся:
– Ну что, друг, все получилось!
Вульф сел на пол напротив него.
– Это было потрясающе, – сказал он, – ты волшебник.
– Такой разгул! И автобус прибыл как раз вовремя, и тут еще этот сбежавший бабуин…
Вульф внимательнее присмотрелся к тому, чем занимался Абдулла. На полу перед ним лежала куча бумажников, дамских сумочек, кошельков и часов. Хозяин дома взял в руки кожаный бумажник с красивым узором. Из бумажника он вынул пачку египетских банкнот, несколько почтовых марок и крошечный золотой карандаш и засунул все это куда-то под халат. Затем отложил бумажник, взял дамскую сумочку и стал осматривать ее содержимое.
Вульф все понял.
– Ах ты, старый мошенник. Твои мальчишки обчистили все карманы в этой свалке.
Абдулла усмехнулся, блеснув железным зубом.
– Пройти через такие приготовления и взять только один портфель? Ты меня плохо знаешь.
– Но портфель-то у тебя?
– Конечно.
Вульф расслабился. Однако Абдулла даже не пошевелился, чтобы принести главный трофей.
– Отдай его мне.
– Сейчас, – сказал Абдулла, не двинувшись с места. – Тебе нужно заплатить мне еще пятьдесят фунтов за доставку.
Вульф отсчитал деньги, и они исчезли под грязной галабеей. Абдулла нагнулся, одной рукой он прижал младенца к груди, а другой залез под подушку, на которой сидел, и вытолкнул из-под нее портфель.
Вульф взял его и осмотрел. Замок был сломан. Алекс почувствовал раздражение: должен же быть предел этой двуличности. Он заставил себя говорить спокойно:
– Ты уже открывал его.
Абдулла пожал плечами:
– Маалеш.
Это двусмысленное слово по-арабски значило одновременно «извини» и «ну и что?».
Вульф вздохнул. Он слишком много времени провел в Европе и успел забыть, как дело обстоит дома.
Алекс открыл портфель. Внутри находилась пачка из десяти – двенадцати листов текста, мелко напечатанного по-английски. Когда он принялся за чтение, кто-то поставил перед ним чашечку кофе. Он поднял глаза и увидел перед собой прелестную девушку.
– Твоя дочь? – спросил он у Абдуллы.
Тот засмеялся.
– Моя жена.
Вульф еще раз взглянул на девушку – на вид ей было около четырнадцати лет – и вернулся к бумагам.
Прочитав первый лист, он с возрастающим недоверием просмотрел оставшиеся и отложил их в сторону.
– Боже мой, – слабо выдохнул он и расхохотался.
Он украл полный комплект меню казарменной столовой на июнь.
– Я издал распоряжение, напоминающее офицерам о том, что бумаги генштаба могут перемещаться по городу только при чрезвычайных обстоятельствах, – устало сказал Вандам.
Бодж восседал за огромным закругленным столом, протирая красный мячик для крикета носовым платком.
– Отличная мысль, – согласился он. – Держи ребят в тонусе.
Вандам продолжил:
– Один из моих информаторов… новая девушка – я вам о ней говорил…
– Проститутка?
– Да. – Вандам подавил желание объяснить Боджу, что «проститутка» не совсем верное слово в данном случае. – Так вот, она слышала, что массовая драка была организована Абдуллой.
– Это кто?
– Что-то вроде египетского Феджина. Иногда он выступает в роли моего осведомителя, хотя продажа информации – самое незначительное из его занятий.
– Ну и зачем же была организована драка, если верить этому слуху?
– Для кражи.
– Ну-ну. – Бодж явно сомневался.
– Украли много всякого барахла, но мы должны принять во внимание возможность того, что главным объектом этого мероприятия был портфель.
– Просто тайный сговор! – отметил Бодж с нотками веселого скептицизма в голосе. – И что же этот Абдулла будет делать с нашими меню, а?
– Он не мог знать, что находится в портфеле. Может, он думал, там содержатся секретные документы.
– Повторяю вопрос, – сказал Бодж с видом отца, терпеливо натаскивающего сына перед экзаменами. – Зачем ему секретные документы?
– Может быть, его кто-то нанял.
– Кто?
– Алекс Вульф.
– Кто-кто?
– Убийца капрала из Асьюта.
– Ну вот, опять… Майор, я полагал, мы покончили с тем делом.
На столе у Боджа зазвонил телефон, он взял трубку. Вандам воспользовался передышкой, чтобы остыть. С Боджем все обстоит очень просто, думал он. Дело в том, что подполковник не верит в себя, не доверяет собственному суждению и именно поэтому старается перещеголять других в самоуверенности, тешит себя надеждой, что он все-таки умен. Естественно, Бодж даже не представлял, насколько значима кража портфеля. Он мог бы выслушать доводы Вандама, а затем составить собственное мнение, но это пугало подполковника. Он боялся оказаться втянутым в дискуссию с подчиненным, потому и употреблял все свои умственные усилия на то, чтобы поймать собеседника на противоречии, на ошибке, найти в его идеях объект для презрения. В результате Бодж добивался искомого чувства превосходства, а решение принималось более или менее случайно.
Подполковник завершил разговор:
– Конечно, сэр, я займусь этим.
Вандам с интересом наблюдал, как Бодж общается с начальством. Наконец тот повесил трубку.
– Так на чем мы остановились?
– Убийца из Асьюта до сих пор на свободе, – сказал Вандам. – Вам не кажется подозрительным, что вскоре после его прибытия в Каир ограблен офицер из генштаба?
– На несколько экземпляров меню.
«Мы ходим по кругу», – подумал Вандам. Со всей возможной деликатностью, на какую только был способен, он заявил:
– В разведке не верят в совпадения, разве не так?
– Не надо читать мне лекции, парень. Даже если бы ты был прав – а я уверен, что ты ошибаешься, – что мы можем предпринять, кроме как выпустить напоминание, которое ты и так уже разослал?
– Я говорил с Абдуллой. Он отрицает свое знакомство с Алексом Вульфом, но я думаю, он лжет.
– Он – вор, почему бы не напустить на него египетскую полицию?
– Они все о нем знают, но не могут арестовать его, потому что многие офицеры сколачивают себе состояние из розданных им взяток. Зато мы можем переманить его на нашу сторону, расспросить его, задобрить. Он не знает, что такое преданность…
– Разведывательный отдел генштаба, майор, не переманивает и не задабривает…
– Это может сделать служба полевой безопасности или военная полиция.
Бодж улыбнулся:
– Если я приду в службу полевой безопасности с историей об арабском факире, который украл меню из столовой, меня поднимут на смех…
– Но…
– Мы уже долго бьемся над этим, майор… слишком долго, откровенно говоря.
– Ради Бога…
Бодж повысил голос:
– Я не верю, что драка была организована, не верю, что Абдулла намеренно украл портфель, и я не верю, что Вульф – немецкий шпион. Понятно?
– Послушайте, я только хочу…
– Понятно?!
– Да, сэр.
– Прекрасно. Свободен.
Вандам вышел из кабинета.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?