Текст книги "Превращение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prevraschenie-35681.jpg)
Автор книги: Кэрол Берг
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
К несчастью, Александр тоже не забыл мои слова. На следующее утро я снова сидел за конторкой в отделанной золотыми панелями музыкальной комнате. Огромный камин почти не грел, и принц пытался поглубже уйти в подушки своего кресла, слушая новых претендентов. В течение первого часа он не услышал ничего, что порадовало бы его. Но позже он отобрал троих счастливчиков. Один из них играл на мелангаре, дерзийской флейте с низким тембром. Он играл так, что и каменные львы Загада не выдержали бы и пустились в пляс. Гибкая волоокая манганарская танцовщица получила не только работу, но и целый эскорт, который проводил ее во дворец. Я не сомневался, что ей придется развлекать принца не только своими танцами. Еще был одобрен рассказчик. От его волшебной сказки о быке богов холодная, ярко освещенная комната превратилась вдруг в темную жаркую пещеру, где разворачивалось завораживающее действие.
Где-то в середине дня пришел тощий жонглер из Трида. Он пытался удержать в воздухе огромное количество предметов и не сумел. Один из тяжелых деревянных шаров едва не угодил Александру в голову. Тридянам на этой неделе явно не везло. Худосочный человек со впалыми щеками распластался на ковре. Рычащий от ярости принц схватил его мешок, намереваясь швырнуть в огонь. Я отвернулся. Но Александр передумал – набитый тяжелыми деревяшками мешок едва не выбил из-под меня со стула.
– Эй, тридянин, – Александр ткнул его в бок, – а ну-ка вставай и покажи мне свои подметки.
Бедный жонглер едва нашел в себе силы встать на колени.
– Хм. Дырок нет. Покажи мне левую руку. Один ребенок. И на шее целых три костяных побрякушки. Что скажешь, Сейонн? Могу я выставить его, не опасаясь твоего недовольства?
– Вы вольны поступать так, как вам угодно, ваше высочество. Ваши желания священны для всех живущих в Дерзийской Империи, – я не отрывал глаз от чистого листа бумаги.
– Убирайся, тридянин. Поучись, прежде чем показывать свое искусство принцу. Считай, что тебе повезло, здесь есть человек, который разозлил меня сильнее, чем ты.
Не помню, чтобы люди исчезали так быстро, как этот жонглер из Трида. Он даже не забрал своего мешка.
Я прижал руки к груди, словно стараясь защититься от гнева принца. Я был рад, что они не дрожали, когда он взял мою руку и принялся разглядывать ее.
– Порка не научит тебя думать по-другому, правда, эззариец? И если я выполню мою угрозу и отрежу тебе руку, это тоже не поможет? И не смей отвечать мне свое «Вы вольны поступать, как вам угодно, мой господин».
– Наказание не сможет сделать меня другим, – произнес я. – Разве только, если я потеряю от него разум. Но тогда я вряд ли буду вам полезен.
– Не верю, что эззариец, которым правила женщина, не боится моего кинжала! – Он достал упомянутый кинжал и приставил его к моему запястью. Лезвие оставило тонкий порез, из которого засочилась кровь.
Почему я снова решил сказать ему правду? Возможно, я чувствовал себя побежденным. Наверное, смерть Ллира повергла меня в отчаяние. Или у меня уже не было юношеской силы духа, чтобы вонзить себе в живот нож, и я решил заставить Александра сделать это вместо себя.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
– Я и в самом деле боюсь, ваше высочество. Каждый миг моей жизни наполнен таким страхом, который вы не можете себе даже представить. Я боюсь, что у меня нет души. Я боюсь, что богов не существует. Я боюсь, что нет смысла в той боли, которую мне довелось испытать. Я боюсь, что я разучился любить другие человеческие существа и видеть в них добро. Среди всех этих страхов почти нет места для вас.
Рядом с нами никого не было. Большая комната была пуста, все слуги ждали за дверью, ожидая сигнала впустить следующего артиста.
– Я могу заставить тебя бояться, – он произнес эти слова холодным мертвящим голосом, который я уже слышал однажды – тогда он собирался казнить лорда Сьержа.
– Нет, мой господин. Не можете.
Я увидел, как лицо его краснеет от гнева, словно внезапно освещенное закатным солнцем. Я был уверен, что пришел мой конец, и я захотел заглянуть в душу моего палача. Я переключил свое восприятие и заглянул глубоко в янтарные глаза… И увидел там то, что никак не ожидал увидеть.
Серебряное сияние, царящее в полной тишине… ясность и чистота, от которых холодеет сердце… один из тысячи … О, боги! Свет был таким ярким, что мой внутренний взор не смог вынести его великолепия.
Невероятно! Только не у Дерзийца! Не у того, кто погубил сотни мужчин и женщин, не способных оказать сопротивления, и еще сотни тех, кто не сделал ему ничего плохого, а просто случайно оказался стоящим между ним и объектом его вожделений. Только не представитель того, что я больше всего ненавидел в этой жизни! Как боги могли сыграть такую злую шутку? У меня больше не было умений. Мои особые чувства не подпитывались мелиддой уже давно, я больше не был Видящим. Я ощущал себя человеком, который вдруг нашел в разлагающихся останках, кишащих червями, жемчужину исключительной ценности, за которую можно купить полмира.
Я застонал от отчаяния. Я закрыл глаза руками, но перед моим внутренним взором продолжал сиять серебряный свет.
– Скажи мне ради Атоса, что происходит?
Его недовольство едва задевало мои экстраординарные чувства. Те, что позволили мне увидеть демона. Те, что только что показали мне феднах: знак души с особой судьбой, души с огромными возможностями, сырого материала, который со временем можно обработать и развить в нечто исключительное… эта душа не отпустит меня до конца моих дней. Мои цепи были ничем по сравнению с новыми оковами, связавшими меня с Александром в тот момент, когда я увидел свет, глубоко скрытый в нем. Я не мог не взвалить на себя эту ношу. Это был мой долг Смотрителя. Я давно уже считал, что этот долг погребен под руинами моей души, еще один обломок, такой же, как честь и гордость, любовь, дружба и смысл бытия. Но в тот момент, когда я увидел его сияние, меня словно встряхнула гигантская рука. Все ожило во мне, выполнение долга было смыслом моей жизни, единственным принципом, которым я не мог поступиться, идеалом, от которого я никогда не откажусь. Долг повелевал мне сделать все, что было в моих силах для разрушения замыслов демонов, он требовал, чтобы я защищал и обучал тех, кто нес в себе феднах, защищал и обучал Александра, принца Империи Дерзи.
Глава 11
– Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты уже умер. Это какое-то заклятье?
– Заклятье… да… это из-за него я вел такие наглые речи… – Я хотел закричать. Зарыдать. Удушить кого-нибудь. Прикончить себя за проклятую гордость. Почему я сразу не удосужился посмотреть? Только тот, кто обучен читать в душах, а я был обучен, мог видеть феднах. Только один из тысячи моих соплеменников. Я хлопал руками по лицу, словно срывая остатки невидимой паутины. – Мой господин, простите мне все те слова, что я сказал за последние дни. Я искал заговоренные предметы… защитить вас… это очень ответственная работа… и только теперь… только теперь я пришел в себя…
– Будь проклят твой лживый язык! – Он схватил меня за плечи и принялся трясти, словно надеясь, что сумеет вытрясти из меня правду, и она упадет к его ногам.
Наверное, он не собирался убивать меня. Мне не удалось точно выяснить это, поскольку нас прервали.
– Ваше Высочество! – раздался крик за дверью. – Плохие новости!
Микаэль, капитан дворцовой стражи, вбежал в комнату, стуча подкованными сапогами. За ним спешил какой-то растрепанный человек.
– Ваше Высочество! Тысяча извинений за вторжение, – произнес капитан, бросив на меня любопытный взгляд. – Но мы были уверены, что вы захотите выслушать отчет Хьюгерта тотчас же, – он указал на всклокоченного человека.
Тот тяжело рухнул на колени и начал рассказывать, как группа бандитов захватила небольшой городок неподалеку от столицы и сожгла его. Те, кто спасся из огня, были обречены теперь на смерть от голода и холода.
Я отошел в сторону и принялся упаковывать письменные принадлежности в ящик. Мои руки, не выдавшие меня перед принцем, теперь тряслись так, что я едва не разлил все чернила. Я с трудом понимал, что мне теперь делать. Как я могу защищать того, кто в любой момент может захотеть убить меня? Как я могу обучать того, кто мной владеет как вещью и ценит меня не больше, чем какой-нибудь стул? Нелепо. Никакой долг не заставит сделать невозможное. Чтобы не сойти с ума от всех противоречий, мне лучше заниматься только своей работой, и не думать больше ни о чем.
Просто делай. Что будет, то будет. Либо ты выживешь, либо нет.
Но моя проверенная присказка не помогала. Меня она больше не касалась. Один миг моего видения разрушил мою отчужденность от мира также легко, как дерзийцы разрушили когда-то оборону эззарийцев.
– Принц Александр! Я требую объяснений!
Мое сердце сжалось при виде келидца, одетого на этот раз в белое. Он надвигался прямо на принца. Фендуляр раззолоченной лодкой следовал в его фарватере, его пухлая физиономия выражала самое искреннее раскаяние и сочувствие. Коленопреклоненный Хьюгерт прервал свой рассказ, когда принц гневно развернулся в сторону вошедшего.
– Я только что из Парнифора, – высокомерно заявил келидец, – меня остановили у дворцовых ворот и обыскали все мои вещи и людей, как будто мы разбойники! Только вовремя появившийся Фендуляр прекратил безобразие. Император заверил меня, что меня примут здесь со всем полагающимся уважением…
– Никто и не собирался оскорблять вас, Корелий, – вежливо отозвался принц. – У нас есть сведения, что в окрестностях города появились разбойники, мы просто предпринимаем меры предосторожности. А теперь я должен заняться делами. Прошу вас, Фендуляр разместит вас и уверит в нашем уважении к вам, – принц повернулся спиной к бледнокожему келидцу.
– Я ни в коем случае не стану отвлекать вас от государственных дел, ваше высочество, – поклонился Корелий, весь его гнев испарился, как утренняя роса под полуденным солнцем. Голос его по-прежнему звучал ровно и мягко, точно так же, как тогда на обеде. – Уделите мне еще лишь миг вашего внимания, чтобы я мог вручить вам дары от моего друга из Парнифора. Дела не позволили ему самому прибыть на празднование, но он посылает вам своих трех лучших келидских магов и еще одну вещь, которую он просил меня передать вам из рук в руки сразу же, как я прибуду сюда. Возможно, она окажется не бесполезна для вас.
Келидец протянул принцу на ладони продолговатый футляр из великолепно отполированного дерева. Свободной рукой он откинул крышку футляра. Внутри лежал великолепный бронзовый кинжал, простой и изящный, его гладкая рукоятка была украшена серебряными узорами, но в меру, как раз так, как нравилось Александру. Клинок заблестел в свете камина. И, как и ожидал келидец, лицо принца засияло от восторга.
Помни , шепнул я беззвучно. Думай, глупец . Даже не прибегая к своим оставшимся способностям, я слышал музыку демона, исходящую от оружия. Этот келидец имел самые серьезные намерения.
Принц вынул кинжал из футляра, взвесил его на руке и повертел во все стороны, любуясь.
– Чудо, – сказал он. – Просто чудо. У ваших мастеров прекрасный вкус.
Принц вынул из ножен свой старый кинжал и бросил его в кресло, а келидец подошел к оставленному деревянному футляру, а потом к камину, ближе… еще ближе. Он кутался в плащ.
– Какие зимние ночи в вашей летней столице, принц Александр, – произнес он несколько удивленно и поднес руки к огню. – Я немного погреюсь у вашего огня и оставлю вас, – он взял небольшую щепку и поджег ее.
Следи за ним, смотри внимательно и помни, что я говорил тебе. Ты же поверил мне.
Но новый кинжал уже был в ножнах, а Александр выслушивал окончание рассказа о разбойниках. Келидец отвесил поклон, делая вид, что согревает руки загоревшейся деревяшкой, и нарисовал в воздухе первый круг.
Дальше медлить было нельзя. Выбора не было. Я поставил чернильницу на середину стола и сильно хлопнул крышкой ящика для перьев. Стеклянная чернильница подпрыгнула и опрокинулась на бок, заливая чернилами плитки пола, брызги попали и на белые одежды келидца.
– Касмаш! – воскликнул келидец. Он обернулся на грохот, и крошечное пламя опалило его пальцы, а затем погасло. Никто, кроме меня не заметил, как в комнате появилось облако тьмы, когда он произнес свое проклятье. Я был рад, что пламя погасло до того, как прозвучало слово. Я не смог бы противостоять ему, это было бы равносильно тому, чтобы заживо сгореть. Это было страшное слово. Я тут же упал на пол и растянулся в луже чернил, стараясь как можно убедительней выказать свое раскаяние.
– Простите меня, ваше высочество, я такой дурак. Позвольте мне сбегать за лекарем. Господин обжег пальцы. Моя вина велика, ведь вы предупреждали, чтобы мы были вежливы с гостями.
Слушай меня, Александр. Ты не глуп, слушай меня. Если ты то, что сказали мне боги, ты должен уметь слушать.
– Этот раб просто кретин, – сказал Фендуляр после того, как отправил слугу за врачом. – Тебе самому понадобится лекарь, после того, как тебя накажут как следует, – обратился он ко мне.
– Вы сильно обожглись, Корелий? – Голос Александра был холоден, как плитки пола, к которым я прижимал лицо. – Мой личный лекарь, Гизек, осмотрит вас.
– Нет, только слегка, – ответил келидец. Его голос по-прежнему звучал ровно, но он утратил свою мягкость. – У меня с собой есть все необходимые лекарства. Странно, что вы допускаете к себе в покои таких неотесанных рабов. В Келидаре он не долго бы прожил после подобного проступка.
– Фендуляр, проследи, чтобы нашего гостя разместили подобающим образом. Если он пожелает, проводи его через час в дом для рабов, чтобы он мог лично наблюдать за наказанием этого раба.
– Да, мой господин, – Фендуляр был в восторге, я был уверен, что, проходя мимо меня, он непременно наступит мне на руку.
– Передай Гизеку, что я жду его отчета о здоровье нашего гостя не позже чем через полчаса.
– Да, ваше высочество.
Я не услышал шагов и не увидел движения мягких кожаных туфель, пока они не замерли у моего лица. Их обладатель опустился на корточки рядом со мной и поднял мое лицо, прижав к моему подбородку лезвие кинжала.
– Я предупреждал тебя, раб. Надо обращать внимание на предостережения. К несчастью, за тобой целый список проступков.
Принц поднялся и позвал Микаэля.
– Отведи его к Дургану. Пятьдесят ударов ровно через час.
Пятьдесят… боги. А мне на какой-то миг показалось, что он услышал мое предупреждение. Когда меня потащили из комнаты, я заметил, что новый бронзовый кинжал валяется в луже чернил.
Привязанный к столбу, я мерз, ожидая порки, когда в дом вошел скромно одетый сузейниец. Он что-то сказал Дургану, мрачно уставившемуся в огонь своей жаровни в дальнем конце пустого помещения. Дурган кивнул, и незнакомец подошел ко мне. Из кожаного мешочка, привязанного к поясу, стройный седой сузейниец достал голубую склянку, открыл ее и поднес к моим губам.
– Выпей. Ты не пожалеешь.
– Кто ты? – Я откинул голову назад так далеко, как только позволяли веревки. Пахло из склянки отвратительно. – И что это? Я не принимаю странные напитки от незнакомцев.
Он недовольно поджал губы.
– Мне приказали дать тебе это, но не заставлять тебя, если ты откажешься. И мне никто не приказывал отвечать на вопросы раба, – он хотел закупорить склянку.
– Погоди! Я выпью, – когда тебя ожидают пятьдесят плетей, не стоит проявлять чрезмерную осторожность.
Вкус зелья оказался отвратителен, как и его запах, оно напоминало вываренные в перце овечьи потроха. Но проглотив его я ощутил в желудке мягкий теплый комок, от которого мои чувства сразу же начали притупляться. Мне еще удалось усмехнуться и произнести:
– Ты Гизек, лекарь, да?
Он фыркнул и вышел из дома.
На небольшой городок Ерум в шести лигах от Кафарны напала шайка разбойников человек в двадцать-тридцать. Ранняя весна была лучшим временем для грабителей. Как только открывались первые перевалы, путешественники и торговцы пускались в путь. Летом караваны двигались быстро, и хватало нескольких воинов, чтобы прикрыть их в случае нападения. Но по весне, когда повсюду еще лежали глубокие снега, повозки едва тащились и постоянно вязли в сугробах. И тогда тот, кто хорошо знал горы, мог за несколько дней обеспечить себя на год. В этом году караваны привозили высоких гостей или подарки на дакрах, и те, и другие тщательно охранялись в пути целыми отрядами солдат. Так что этой весной разбойникам пришлось искать другие способы поживиться. И они напали на маленький городок, который почти не охранялся из-за своей близости к столице.
Александр, который вынужден был вести малоподвижный образ жизни, сперва сидя на Дар Хегеде, потом присутствуя на подготовке дакраха, решил, что он сам возглавит отряд, отправляющийся на поиски разбойников. Он распорядился отдавать мне все приходящие письма, чтобы я сам решал, стоит ли рисковать жизнью гонца и пересылать их принцу. Это было неслыханно, возлагать такую ответственность на раба. Фендуляра распирало от возмущения, все его жиры колыхались от ярости.
– Ваше высочество, прошу прощения, но в моем распоряжении имеются прекрасные писцы и помощники, способные выполнять подобную работу. Она не подходит этому рабу, только вчера наказанному за неуклюжесть и оскорбление высокого гостя…
– Я сам решаю, что кому подходит, Фендуляр. Я выбираю слуг сам. Если я решу сделать этого раба главным управляющим, кто посмеет возразить мне?
– Но, ваше высочество…
– Ты сам и наш высокий гость присутствовали при наказании этого раба. А теперь я хочу, чтобы он послужил мне и доказал, что я не зря сохранил ему жизнь.
К счастью, недалекий Фендуляр не задался вопросом, как я вообще могу ходить и становиться на колени после пятидесяти ударов. Он не догадался, что Гизек снабдил меня своими пузырьками на всю ночь и утро. Лекарь прислал Дургану своего помощника, который позаботился обо мне, и хотя я не был совсем здоров, я все же не превратился в полутруп, которым должен был стать. На самом деле, я почти не ощутил порки. Я подозревал, что Дургану было приказано произвести впечатление жестокого экзекутора, не нанося при этом настоящих увечий.
Фендуляр сдержано поклонился и вышел, бросив на меня такой взгляд, будто я был детоубийцей. Я старался не думать о том, что скоро мне придется работать в его каморке.
Капитан стражи Совари помог принцу закрепить перевязь меча. Что стало с кинжалом, я не знал. Принц не оставался наедине со мной. Вокруг него суетилась добрая дюжина слуг, мы были в комнате, где сидело два десятка других рабов и охранник. Принц, должно быть, ощутил мой взгляд. Он вынул из ножен кинжал и повертел его в руках.
– Я возьму свой старый кинжал. К несчастью, тот прекрасный кинжал, что подарил мне келидец, плохо сбалансирован. Я прикажу кузнецу расплавить его и выковать заново, возможно, у него получится лучше.
Дней через семь принц вернулся из похода, предварительно насадив головы двадцати трех разбойников на стены Ерума. Принц был счастлив.
– Как хорошо снова очутиться в седле, ощутить в руке меч, – принц обращался к группе молодых жрецов. – Старейшины Ерума сказали, что достаточно казнить только вождей, остальные, дескать, просто были голодны. Но я слишком долго просидел в четырех стенах, чтобы упустить возможность размяться. Эти вилланы выбрали неудачное время быть голодными.
Меня передернуло от омерзения, а пятеро служителей бога солнца склонили свои выбритые головы в почтительном поклоне. Они пришли обсудить забег на гору Нерод в один из дней дакраха. Это была священная традиция Кафарны. Интересно, воссияет ли солнце на закрытой тучами вершине горы в день соревнования? Обычно оно этого не делало, наверное, поэтому бог солнца и не замечал нравов и привычек правителей Империи.
– Вне всякого сомнения, ваш стремительный и могучий отпор разбойникам обезопасит дороги, и оставшиеся гости прибудут на праздник благополучно, – это был один из жрецов. – Многие ранее прибывшие жаловались на наглость бандитов.
– На западном перевале разбойники напали по крайней мере на три каравана, – сообщил другой жрец. – Несколько стражников погибло.
Радужное настроение принца померкло от упоминания о еще не прибывших гостях.
– Сейонн, от Дмитрия было что-нибудь?
Я покачал головой.
Принц внимательно посмотрел на меня. Глаза его сузились, потом он столкнул меня со стула и велел отправляться в его покои.
– Они сами напросились, – прокричал он мне вслед. – Я не позволю им жечь мои города. И вообще это не твое дело!
Я ничего не ответил.
В последние дни перед началом церемонии Александр снова выбирал людей для развлечения гостей. На этот раз магов. Целый день он смотрел, как дерзийские кудесники создавали в воздухе цветные облака, фонтаны огня, цветы, соблазнительных красоток, обезьянок и птиц.
– Рога Друйи, – выругался он, когда тройка женщин-магов произвела на свет очередную стаю пестрых птиц. – Неужели в Азахстане совсем нет приличных магов? Разве нельзя придумать хоть что-нибудь новое для такого праздника? Мой эззарианский писец и тот мог бы показать что-нибудь более впечатляющее.
Мне хотелось заткнуть его рот листом бумаги. Эззарийцы как могли избегали внимания Гильдии Магов. Именно Гильдия указала Айвону на зеленые холмы на южных границах Империи и убедила его, что волшебники Эззариии опасны. Именно Гильдия подкупила или заставила под пыткой старейшего из магов Эззарии, Балтара, придумать способ лишать эззарианских волшебников мелидды.
– Может быть, вы позволите нам показать что-нибудь еще, ваше высочество, – сказала одна из магов, высокая женщина с выдвинутым вперед подбородком и впалыми щеками. – Это только начало.
– Давайте спросим эззарийца, что он сделал бы, – прошипела другая. Она была из Гильдии и одна из тех, кто наиболее рьяно настаивал на применении Обрядов Балтара. Мне кажется, они просто завидовали положению женщин в Эззарии. Наши женщины были во всем равны мужчинам, во всем, кроме того, что касалось власти и правления. Это мы полностью оставляли им. Из всех земель, захваченных Империей, только в Эззарии на троне была женщина.
– Сейонн, указ, – принц прервал ход моих мыслей. Я обмакнул перо в чернильницу и кивнул, смутно предчувствуя, что сейчас принц продиктует мне нечто ужасное.
– В ближайшие двадцать три года ни один из дерзийскиз магов не должен принимать участие в праздновании дакраха в знатных Домах Империи. Ни один из них не будет присутствовать и на моем дакрахе. Возможно, к тому времени, как мой собственный сын достигнет совершеннолетия, они придумают что-нибудь новое.
– Ваше высочество! Ведь это неправда? – Все три женщины пришли в ужас.
Я не спешил записывать слова принца.
– Мой господин, я хочу удостовериться, что я правильно вас понял. Я ни в коем случае не хочу оскорбить вас или уважаемую Гильдию неверной записью ваших слов.
Наверное, если бы женщины сохраняли спокойствие, принц мог бы и отменить указ, но они повели себя неправильно.
– Ваше высочество! Это неслыханно!
– Что скажут Дома, когда на их священных праздниках не будет магов?
– Вы должны отменить указ.
– Вы оскорбляете Гильдию.
– Мы заявим протест Императору. Он всегда оказывал должное уважение нашей профессии. Он не потерпит, чтобы нас отстранили от участия в важнейших событиях в Домах Империи.
– Замолчите все, – Александр вскочил с кресла, сметая со стола их вещи, – или я запрещу вам появляться вообще где-либо. Возвращайтесь в свои замки и совершенствуйте свое мастерство. Обращайтесь за поддержкой к Императору на свои головы. Он сейчас без ума от келидских магов. Так что, скорее всего, вы нескоро понадобитесь нам.
Когда они уходили, на их лицах была написана такая ненависть, что я подумал, не предостеречь ли Александра. Понимал ли он, что натворил? Ведь даже они, с их небольшими умениями могли причинить много вреда.
Но все дальнейшие обсуждения этого вопроса оказались невозможны из-за прибытия леди Лидии и ее людей. Слуги быстро очистили комнату от следов пребывания в ней магов, поскольку принц заявил, что ни за что на свете не пойдет встречать выбранную его отцом невесту в официальную приемную залу.
– Я и шага не сделаю ей навстречу. Почему разбойники не напали на эту проклятую ведьму? – буркнул Александр. – Я не женюсь на волчице. Лучше я удавлюсь, – он расправил складки пестрой шелковой рубахи и упал в кресло. Слуги поспешно вносили в комнату кресла и скамеечки для ног и придвигали их к камину. На столе появился кувшин подогретого вина.
Я продолжал писать указ, облекая слова принца в официальные фразы, чтобы бумага стала законом. Я спешил дописать, чтобы испросить разрешения уйти – если я не управлюсь до прихода леди Лидии, я не смогу уже вмешаться в их беседу, не получу разрешения и пропущу ужин.
Александр всегда так отзывался о Лидии, что я ожидал увидеть какую-нибудь лошадиную физиономию дерзийки раза в два старше самого принца, какую-нибудь перезрелую девицу из могущественного клана. К принцу были неравнодушны все дамы до сорока лет, некоторых он явно презирал, некоторые удостаивались чести попасть в его постель. Наверное, они надеялись, что наследник все-таки сумеет переубедить отца и жениться по собственному выбору, а возможность стать Императрицей стоила любых жертв.
Едва я увидел леди Лидию из Дома Мараг, как сразу понял, что ее нисколько не волнует, станет она Императрицей или нет. Если понадобится, она сыграет эту роль, и сыграет прекрасно, но она ни шагу не сделает для того, чтобы добиться ее. И в этом и во всем остальном она оказалась совсем не такой, как я ожидал.
Она была не старше Александра, ростом с меня, и казалась еще выше из-за украшавшей ее копны непослушных рыжих кудрей. Она была тонкой и изящной, но не производила впечатления хрупкой или слабой женщины. Она совсем не была красавицей: у нее был короткий нос, тонкие губы и лицо неправильной формы. Но ее длинная грациозная шея свела бы с ума любого скульптора, а ее зеленые глаза, когда она после глубокого реверанса подняла их на Александра, горели живым огнем. У меня при виде нее захватило дух.
– Добро пожаловать, моя госпожа, – произнес принц, не двигаясь с места, казалось, он боится потерять захваченную в ходе боя высоту. – Надеюсь, ваше путешествие прошло спокойно.
Она двинулась к креслу, сбрасывая на ходу отделанный мехом плащ, и уселась среди подушек. Одна из розовощеких служанок без всякой суетности, взгляда или приказания подставила под ноги своей госпожи маленькую скамеечку, одновременно забирая у нее плащ, перчатки и муфту и подавая стакан подогретого вина. Все три сопровождавших Лидию служанки не были рабынями.
– «Спокойное путешествие» это лучшее, что вы можете пожелать мне? Я надеялась, что вы захотите, чтобы оно было интересным или приятным, ведь мы так давно знакомы, – у нее оказался низкий мелодичный голос, похожий на звук кувайской виолы.
– Да, да, несомненно, – принц быстро пришел в себя после ее первой атаки. – У нас тут неподалеку хозяйничали разбойники, нападая на наших гостей. Так что «спокойное» на самом деле означает гораздо больше, чем «приятное».
Леди серьезно покивала головой.
– Я слышала что-то такое. Но я надеюсь, вы пролили достаточно крови, чтобы мы снова могли чувствовать себя в безопасности. Не так ли?
– Я сделал то, что было необходимо, – принц выщипывал нитки из кресла, не смея взглянуть ей в глаза.
– Ну, конечно, – она обольстительно улыбнулась. – Мое путешествие было именно спокойным. Лорд Дмитрий позаботился о моей безопасности. У меня никогда еще не было такой прекрасной охраны. Наверное, у дерзийских женщин тоже есть духи-хранители, как и у дерзийских воинов. Вы ведь воин и жрец, скажите мне, так ли это?
Александр пропустил ее колкость мимо ушей, его больше интересовал его дядя. Он в волнении передвинулся на краешек кресла.
– Значит, мой дядя прибыл с вами?
– Увы, нет. Он сказал, что у него есть одно дело, которое задержит его.
Разочарованный принц снова придвинулся к спинке кресла, постукивая кулаком по подлокотнику.
– Но он был здоров, когда вы видели его последний раз?
– Безусловно. Я была польщена его вниманием, и вашим, ведь он приехал по вашему приказу. Мы путешествовали вместе несколько дней, потом расстались. Он изо всех сил старался быть любезным, хотя, сказать вам по секрету, я понятия не имела, что для него создавать даме удобства в пути так же приятно, как перерезать глотки и вспарывать животы. Странно, что вы поручили ему это дело. Почему вы так нехорошо поступили с ним?
Я постарался скрыть улыбку, заметив, как вспыхнуло лицо Александра. Он, наверняка, проклинал ее про себя. Хватило бы и половины из увиденного и услышанного мной, чтобы понять, что ему не удалось уложить ее к себе в постель. Он не понимал, как ее завоевать, и это бесило его.
– Мой дядя счастлив служить Империи любым способом.
Леди Лидия никак не отреагировала на эту неприкрытую ложь. Вместо того она проследила за взглядом Александра и увидела меня.
– Что это за симпатичный парень? Вы наняли наконец хорошего писца? Я помню, что вы были недовольны кафарнскими писцами. Вы всегда использовали этот предлог, чтобы не посылать мне писем. Значит, сейчас у вас были возможности, но не было желания. Да? – Ее внимание ко мне вызвало то, что не мог вызвать Александр. Я покраснел и опустил глаза.
– Этот раб уже уходит, – сказал Александр. – Он может закончить работу потом.
Я соскользнул со стула, опустился на колени перед принцем, потом встал и собрался уходить.
– Задержись на минутку, – обратилась ко мне Лидия, вскакивая с кресла. Я замер и скрестил руки на груди. – Нет, повернись.
Я повернулся к ней спиной. Пятьдесят плетей, даже не совсем настоящих, превратили мою спину в сплошную рваную рану. Но на мне, к счастью, была туника, и она не видела всего.
– Вы чудесный учитель, господин. Он порвал бумагу или посадил кляксу? – Ее голос стал жестким.
– Мой раб не должен вас занимать, госпожа, – принц произнес эти слова очень вежливо, но он с трудом владел собой. – Можешь идти, Сейонн, – я был почти уверен, что принц все-таки чувствует разницу между велением долга и пустой жестокостью. Этим объяснялось то, почему Вейни, хотя и униженный и оскорбленный, продолжал жить и оставался свободным человеком, а его зять Сьерж был казнен. Именно поэтому был жив и я, и он не позволил мне чрезмерно пострадать после случая с кинжалом демона. Ничем другим объяснить это было невозможно.
– Пойдемте, моя госпожа. Я вижу, ужин уже готов. Сейчас придут друзья поиграть в ульяты. Может быть, вам удастся выиграть сокола взамен того, что вы проиграли Кирилу в прошлом году. Вы все еще верите, что женщина может постичь игру, требующую мужской логики и холодного расчета?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?