Текст книги "Опасное увлечение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/opasnoe-uvlechenie-160072.jpg)
Автор книги: Керриган Берн
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава шестая
– Убийца? – спросила Джейн, с блаженным вздохом окунаясь в солевую ванну. – Ты уверена, что старший инспектор не переусердствовал? У всех нас были фанатичные поклонники. Ты ведь сама сказала, что, вломившись к тебе в дом, он только и сделал, что поцеловал тебя.
Поднимающийся над водой пар заставил Милли задержать дыхание, прежде чем, глубоко вздохнув, она, наконец, устроилась в бассейне.
– Во всем нападении мне тоже это показалось особенно странным, – согласилась она. – Он держал руки у меня на горле, будто хотел меня задушить, но потом просто… держал их… прижимая меня к себе.
Милли пыталась не думать о его теплом, крепком теле и ледяных холодных глазах. Это расстраивало. Расстраивало, потому что сильнее переживать ей следовало из-за всей этой передряги в целом. Но иногда тепло его тела изменнически всплывало в памяти, и это расстраивало больше всего.
Джейн сквозь клубящийся пар бросила на нее сочувственный взгляд.
– Бедняжка, ты, должно быть, страшно испугалась.
– Да, – призналась Милли, вынимая булавки из волос и упуская в воду. – Как подумаю, что он мог причинить вред Якобу, и становлюсь просто сама не своя. Я хотела умереть. Я хотела его убить. И убила бы, тронь он сына хоть пальцем.
Но нет. Он снова исчез.
– И просто… поцеловал тебя? – сморщила курносый нос Джейн. – Не слишком много смысла, как, по-твоему?
– Вообще никакого.
– Ну знаешь, ты действительно на самой вершине, если больные на голову поклонники врываются к тебе в дом, чтобы украсть поцелуй.
Джейн умела отнестись несерьезно ко всему, даже к ужасному. Потому ей и удавалось сохранять в мрачном мире такую солнечную улыбку.
– Те два монстра все еще ходят за тобой и Якобом?
Безусловно, она имела в виду телохранителей, нанятых Милли наутро после нападения для себя и Якоба. Здоровенные братья-ирландцы, широкоплечие и короткошеие. Их фамилия была Макгивни, и воняло от них ужасно. Что, по мнению Милли, добавляло им боеспособности. Рекомендации у них были самые лучшие, а Якобу нравилось, что как бы он их ни тянул, они оставались недвижимы, как скала.
– Мистер Макгивни стоит у входа в баню, – призналась Милли. – А его брат с Якобом в школе. Мне пришлось очаровать директора ради получения разрешения.
Прошло уже три дня, три спектакля, три бессонных, но без пришествий ночи, и Милли, наконец, вновь почувствовала себя в безопасности.
Но только пока сегодня днем ее не вызвали в Скотленд-Ярд для беседы с главным инспектором Карлтоном Морли.
Мучительный стон Милли эхом отозвался от мозаичных стен бани, когда она попыталась увязать это событие и вызванные им странные эмоции.
Она любила это место с его золотым декором и турецкой атмосферой. Словно сошедший с полотен Жана-Огюста-Доминика Энгра. Греческие колонны. Римская плитка. Турецкие драпри. Марокканские светильники. Частичка экзотического Средиземноморья в центре Лондона. Место, где из почтенной публики никто никогда замечен не был, а все пользующиеся дурной славой присутствовали просто обязательно. Вечерами здесь собирались исключительно богатые мужчины и дорогие куртизанки. Однако, поскольку вечерами Джейн и Милли служили в театре, здесь они бывали в первой половине дня, когда вода была чиста, а ванны практически пусты. Якоб был в школе, и они могли встретиться, повторить роли, посплетничать, за ленчем посидеть в кафе Пьера де Голля на углу и послушать хвастливые россказни хозяина о том, как некогда, еще до службы в театре, он был лендлордом графини Нортволк.
Сегодня, когда у одной из них за спиной маячил весьма вызывающего вида ирландец габаритами с небольшой вагон, их еженедельный дневной ритуал выглядел совсем иначе.
Но все лучше, чем рисковать новым столкновением с Бентли Драмлом.
Так ведь и имя его, выходит, ненастоящее? Старший инспектор Морли заметил, что и Бентли Драмл[6]6
Персонаж романа «Большие надежды».
[Закрыть], и названный им ей на вечеринке знакомым Ричард Свивеллер[7]7
Персонаж романа «Лавка древностей».
[Закрыть] – второстепенные диккенсовские персонажи…
Сидя в строгом кабинете Морли у гигантского стола красного дерева, она была не в силах встретиться с соболезнующим взглядом хозяина и чувствовала себя полной дурой. Круглой идиоткой. Воистину, обвести вокруг пальца женщину, почитающую себя столь искушенной и умеющей читать людские намерения, безусловно, мог только актер посильнее.
Попрофессиональнее.
Наемный убийца, как предположил инспектор Морли.
Милли лично знала сэра Карлтона Морли со времени трагической смерти своей дорогой подруги Агнес Миллер пять лет назад. Хотя убийцу так и не нашли, инспектор любезно держал ее в курсе новых нитей расследования, и она хотела сделать так, чтобы он никогда не дошел до важнейшей подсказки.
Якоб.
– Джейн, – тихо проговорила Милли. – Мне хочется, чтобы ты тоже… была осторожнее. Обещай мне.
– Почему? – Джейн взяла крупную виноградину из фруктовой тарелки на краю бассейна и, поднося ее к губам, запрокинула голову, чтобы намочить волосы. – Этот мужчина охотится за тобой, а не за мной.
– Но если старший инспектор Морли прав, он не просто преследует женщину. Похоже, на его счету много убийств. Выходит… – Она замолчала, не ожидая ответа на свою скверную новость. Не желая ее проговаривать. Произнеси она ее здесь, стены эхом вернут ей ее слова, и одно из ее любимейших мест будет отравлено этим ужасом.
– Кажется, он охотится на женщин с детьми. С мальчиками. Обнаружили тела женщин, но не детей. Все несчастные мальчики пропали без вести.
Даже сквозь пар было видно, как у Джейн округлились глаза.
– Это ужасно! – воскликнула она. – И сколько их?
– Думают, полдюжины.
– Думают? – Джейн пересекла бассейн, чтобы сесть рядом с Милли, и та была втайне рада. Внезапно она почувствовала себя уязвимой. По коже пробежали мурашки, и даже в воде ее прошиб пот. В углах зашевелись зловещие тени, стены придвинулись.
– Они думают, что этот мужчина был в твоей квартире? – ситуация становилась гораздо серьезнее, и Джейн схватила Милли за руку. – Но он тебя поцеловал. Он тебя отпустил. Что они думают об этом? Думают, что он все еще преследует тебя? Что они предпринимают, чтобы вас защитить?
Ее подруга прикоснулась к ней, и Милли с благодарностью сжала ее руку.
– Они не знают, куда отнести мое нападение. По словам старшего инспектора Морли, он только начал устанавливать связи. Понимаешь, эти женщины жили в разных районах. Они ходили в разные места. Они разного возраста. И… они… убиты по-разному. Некоторые жестоко, другие… И еще. Одних изнасиловали, других пощадили. Задушили, закололи, или… забили. Одну застрелили.
– О боже! – перекрестилась Джейн.
– Единственная связь между убитыми женщинами – их пропавшие сыновья.
Джейн покачала головой, прижав рот ко рту.
– Как ты думаешь, эти бедные мальчики… мертвы? Или хуже?
Милли увидела, как в глазах сострадательной подруги блеснули слезы.
– Никто не знает. Они просто исчезли.
– И давно это происходит?
– Инспектор Морли сказал, что за два месяца было пять случаев.
– Почему мы об этом не знаем? – гневно взмахнув рукой, спросила Джейн. – Почему об этой истории не трубят во всех газетах, предупреждая матерей Лондона?
– Потому что случаи смертельные до сих пор не были связаны между собой. О некоторых из них сообщали местные газеты. И одна, я думаю, была дочерью богатого шахтовладельца, мистера Рэндала Августина. Помнишь, мы читали в «Дейли телеграф» о том, что его внук пропал без вести?
Бледная заплаканная Джейн кивнула.
– Вроде бы. Обычно я не обращаю внимания на такие новости. Это так скучно.
– Я не хотела тебя огорчать, Джейн.
Милли забыла, насколько впечатлительна, склонна к истерикам и обморокам ее подруга. Такого детства, как у Милли, не было ни у кого. Она ни разу в жизни не упала в обморок.
– Я просто хотела предупредить тебя, чтобы ты была бдительна. Очень осторожна.
– С какой стати? – даже не плача, всхлипнула Джейн. – У меня нет ребенка.
– Знаю, но… все равно.
Джейн посмотрела в глаза Милли, и мучительно попыталась сформулировать тяжелую мысль.
– Милли, если мужчина, который ворвался в твою квартиру, был тем убийцей, почему он не забрал Якоба? Почему он тебя поцеловал и… отпустил?
Милли откинула голову на край ванны и закрыла глаза.
– Я не знаю, Джейн.
Она сама спрашивала себя об этом, когда он исчез из ее квартиры.
– Правда, не знаю.
Было слишком поздно, понял Арджент. Слишком поздно возвращаться.
Он слишком долго готовился. Слишком долго очищал свою кровь от огня, чтобы снова стать как вода. Три дня сплошной муштры, поста, медитации и сна очистили его разум и тело. Он снова стал холоден. Безжалостен. Сконцентрирован.
Готов дать смерти течь с его рук.
Или нет. В зависимости от обстоятельств.
Сейчас самое время, и он должен встретиться с ней в бане. Чтобы они закончили это дело в воде.
Он поднялся по лестнице в «Дом Юлии» и кивнул Эллису Макгивни.
– Черт меня побери, если это не Кристофер Арджент, – пропел ирландец, удивительно лиричным для столь мрачного типа голосом. – Пришел за голубкой сцены?
– Она моя. – Арджент сделал паузу, спрашивая себя, достаточно ли ирландец глуп, чтобы попытаться его остановить.
– Целовать или убивать? – мусоля во рту сильно потрепанную сигару, спросил Эллис.
– Это еще предстоит выяснить.
На суровом лице мужчины мелькнула тревога.
– Я попытаюсь остановить тебя, только если ты убил Эли.
Хотя выражение налитых кровью глаз телохранителя говорило о том, что он знал – это будет и его смерть. Однако такой человек, как Эллис Макгивни, не оставил бы гибели близнеца неотмщенной.
– У меня нет причин ссориться с тобой или с твоим братом, – сказал Арджент. – Кажется, он все еще на своем посту.
Эллис с облегчением пожал плечами.
– Тогда я сдаю свой пост тебе. Хотя, если не возражаешь, скажу – это скверно для бизнеса. Как можно заработать на жизнь телохранителем, если твои клиенты в конечном итоге гибнут?
– Лучше не охранять никого, за кем иду я.
Челюсти ирландца гневно сжались, мощная ручища сложилась в кулак величиной с кувалду.
Арджент уставился на него. Выжидающе.
– Мы поддержали Блэквелла в Подпольной войне, – тихо сказал Эллис. – Мы все еще верны ему. Вам обоим. Помните, что если у вас есть какие-то задания, то бросайте нас в бой.
– Блэквелл никогда не забывает, – кивнул Арджент и подумал: «А мне все равно».
Эллис поглядел на красочный витраж между двумя римскими колоннами, украшавший экзотическую баню.
– Она была добра к нам обоим. Честна. Мила со своим мальчиком. Заплатила вперед. Мне неприятно думать о ее крике, страхе или боли.
– Этого не будет, – пообещал Арджент.
– Хорошо, тогда у меня камень с души.
С этими словами Эллис Макгивни с неожиданным для столь крупного мужчины проворством сбежал по ступеням бани. Приподнял шляпу, гнилыми зубами осклабился случайно проходившей даме, посмеялся ее вздоху и исчез.
Влажный пар наполнил легкие Арджента, пока он по длинному коридору пробирался в дамской раздевалке к ваннам.
Женские голоса гулким эхом отдавались от толстых, голых стен и по коридору неслись к нему. Один – мелодичный и высокий, другой – нежный и низкий.
«Милли».
Он проклинал свое участившееся сердцебиение и стесненное дыхания.
Опять это предвкушение. Ему необходимо что-то делать, чтобы от него избавиться.
Слушая разговор женщин, Арджент, не видя их, прятался в тумане, стоя спиной к дальней стене, пока не пробрался в темный угол, словно под покров плаща из теней и пара.
Тот факт, что она пошла к Морли, мог расстроить планы Блэквелла, но нисколько не удивил Арджента. Он спрашивал себя, сколько времени потребуется главному инспектору, чтобы эти серийные убийства привели его к порогу Черного Сердца из Бен-Мора. На Дориана Блэквелла, как на царствующего монарха криминального мира, ляжет немалая доля вины за преступления, которые он не совершал.
А многие сойдут с рук. Все сойдут.
Насколько знал Арджент, Блэквелл убийствами не злоупотреблял. И не занимался рискованным делом похищения детей. Так кто же убивал этих женщин? И что произошло с пропавшими мальчишками? По опыту Арджента у каждого убийцы, как правило, свой почерк. Образ действия или привычка, осознанные или нет. Кто-то насиловал, кто-то – нет. Убивали медленно или быстро. Некоторые предпочитали оружие. Другие, навроде него, использовали подручные средства. Поэтому зарождающаяся баллистика и судебно-медицинская экспертиза не могла его выследить. Его удавку, его руки, иногда нож. Все три самые смертоносные его орудия.
Поэтому так удивляла изложенная Милли старшим инспектором Морли версия об одном убийце, совершившем эти несвязанные убийства.
Даже интересно.
Если старший инспектор прав, то кто мог быть убийцей? Кроули? Возможно. Старый ублюдок давно в деле, почему бы ему не взять пять заказов за два месяца? Может, его печень не протянет до виселицы. Доршоу? Арджент считал, что тот ушел на пенсию. По крайней мере, в последнее время полиция уже не собирала с мостовой органы и тому подобное. Возможно, алжирцы. Или пруссаки.
Может быть, кто-то новый терроризировал улицы. Его улицы.
Ему надо бы поговорить с Блэквеллом. А не связаны ли эти убийства матерей с малолетними сыновьями с адвокатом Джеральдом Дэшфортом? Не потому ли заключен и контракт Арджента на Милли? Это могло быть совпадением. Но совпадения редки в криминальном мире. В его мире. Дэшфорта он несколько минут видел, а среди его клиентов немного тех, кто мог позволить себе нанять Арджента. И ему надо это выяснить.
– Милли?
Уши Арджента пронзил звук ее имени, и это был отнюдь не единственный отреагировавший орган его анатомии.
– Я перепарилась, ты идешь на ленч?
– Боюсь, сегодня не смогу. Я заберу Якоба из школы, а потом возьму с собой в театр.
Это был ее голос, понял Арджент. Он… что-то с ним сделал. Физически. В отличие от большинства женщин ее голос возбуждал низовой резонанс, не увлекавший, а завораживавший. Ее слова будто захватывали его в плен, но плен был блаженный. Это возбуждало нездоровое любопытство. Как она стонет от удовольствия? Как кричит на пике страсти?
– Я не нахожу себе места без сына, даже в школе он, кажется, слишком долго, – проговорила она. – Знаю, что перестраховываюсь.
Вовсе нет. Кто-то хотел убить ее, а, возможно, и мальчика.
– Я не тебя виню.
Длинная, худая фигура распрямилась и потянулась в солнечных лучах. Клубы пара скрадывали ее линии и углы, но сейчас обнаженная женщина Арджента не интересовала.
По крайней мере не златовласая.
– Я возьму у Пьера еду для тебя и Якоба, – предложила дама по имени Джейн. – Положу в твою раздевалку.
– Спасибо, дорогая.
Блондинка нагнулась, по очереди подставляя обе щеки для поцелуя Милли, видимой ему лишь как темная головка над водой.
При виде Милли, целующейся со своей обнаженной подругой, ему пришлось прислониться к стене, поскольку его тело ожило, а похоть вспыхнула с новой силой.
Джейн выбралась из ванны и завернулась в простыню и полотенце, прежде чем выйти в вестибюль, ведущий в дамские раздевалки.
Она прошла от него в трех шагах и даже бровью не повела.
Арджент ждал, пока она уйдет, чтобы подкрасться к своей жертве поближе. Он ощущал себя настоящим хищником. Голодным, нетерпеливым, но осознающим, что ожидание точного момента броска играет важную роль в захвате добычи.
Нежными руками Милли собрала над плечами длинные, тяжелые, эбенового цвета волосы, блестящие от воды и масел, обнажив перед ним спину. Когда она пошевелилась, смывая с их длинной волны мыльную пену, Арджент заметил, как обозначились две полоски вдоль ее позвоночника.
Его кровь прямо из-под кожи в почти осязаемой гонке устремилась к сердцу. А собравшись там, решительно двинулась вниз.
И тут она встала.
На миг он задохнулся. Открыв рот и судорожно глотнув воздуха, утонул во влажности и желании.
Арджент никогда в жизни не подозревал, что похоть может парализовать. До того как увидел ее обнаженной, он считал сношение биологической потребностью. Чем-то, совершаемым по желанию члена. Дававшего разрядку, удовольствие.
От вожделения его пальцы сжались в кулаки.
Капли воды, сбегавшие по изгибам ее тела, падали в воду с музыкальным стоном, меланхоличным, словно дождь. Казалось, влага так отчаянно льнула к ее телу, что рассеянные лучи дневного солнца, преломленные ею, из проблесков превращалась в сияние.
Она была существом солнечного света. Если у большинства женщин яркое освещение усиливало болезненную бледность, ее, как золотым плащом, целовало солнечным теплом, усиленным богатством теплых тонов темных волос.
Когда она наклонилась, чтобы достать мыло у края ванны, он едва не упал.
Три дня. Арджент стиснул зубы. Три дня он к этому готовился. Он, человек предельного терпения и дисциплины. Не храбрый, а бесстрашный. Воля у него не просто сильная, а железная. Он не стонал, когда его жгли, кололи, били, секли плетьми.
Так почему вид славных бедер Милли Ли Кер исторгал стон из его груди?
За миг до того, как у него подкосились колени, она снова нырнула.
Опустила под воду эбеновую голову ополоснуть волосы, и Арджент воспользовался моментом. Теперь, с головой под водой, она не услышит даже шороха.
И шороха не было.
Это не могло продолжаться. Ему необходимо с этим покончить. Немедленно. Блаженные или нет, цепи оставались цепями, а Арджент давно поклялся, что никогда не окажется в тюрьме. Даже в бархатных сетях Милли Ли Кер.
Вода едва шелохнулась, когда он опустился в бассейн, потянулся вниз и вытащил на поверхность обнаженное скользкое тело. Она кинулась в драку.
Еще хватая ртом воздух, она наотмашь врезала ему по лицу. Вышло больно.
Арджент едва сдержался, чтобы не прибить ее о край бассейна. Он был тверд, как бриллиант.
Повернув ее, он легко ее усмирил, одной рукой, как скобой, обхватив поперек тела и прижав ее руки к бокам. И не сжал рукой за шею, а заткнул ей рот ладонью.
Он мог утопить ее. Легко. Держа в захвате, все равно тянул ее вниз. Даже сквозь слои мокрой одежды он почувствовал легкое трение ее скользкой от воды и мыла кожи.
Ее голые ягодицы потерлись об его набухший член, напрягшийся под мокрыми брюками, впустив в ложбинку между мягкими полушариями.
Они замерли. Оба не знали, что он сделает дальше.
Глава седьмая
Несмотря на панику, Милли ощутила его возбуждение у своих ягодиц. Прежде она уже оказывалась в таком же положении.
Но тогда еще не знала об истинной опасности. Он не одержимый поклонник. Его захват был твердым, но безболезненным. Он слегка ослабил руку у ее рта, чтобы она не ранила губы зубами.
Однако член у ее ягодиц вызвал такую дрожь ужаса, что по воде пошла рябь.
– Я обещал мистеру Макгивни, что вы у меня не закричите, – прорычал он ей на ухо. Влажную чувствительную кожу ее шеи обдало жаром его дыхания, однако тон был ровен и холоден, как Темза. – Не заставляйте меня обманывать, а то пожалеете. Мы поняли друг друга?
Милли, пытаясь успокоиться, подавила всхлип ужаса. Паника ей не поможет. Ради себя самой необходимо сохранить рассудительность.
Она кивнула, и он отпустил ее рот. Она облизнула губы и тотчас пожалела. На них были его пот и вкус. Но они не вызвали отвращения.
И черт ее побери, если не из-за них у нее напряглись соски!
– Чего вы хотите от меня? Что вы сделали с мистером Макгивни? – прошептала она, ненавидя свое тело за реакцию на его близость.
Затем у нее в голове пронеслась другая мысль, разжигая бешеную ярость.
– Если вы только прикоснулись к Якобу, я…
– Я и близко не подходил к вашему сыну.
Его руки стальным захватом обняли ее за талию.
– Это угроза? – прошептала она.
– Это факт.
Ее горло сдавила тревога.
– Не делайте этого, – прохрипела она. Страх испарился, сменившись решимостью и отчаянием. Ее жизнь ничего не значила перед лицом угрозы Якобу. – Я сделаю все, что вы захотите.
Он замер и не подавал признаков жизни, лишь его мужское достоинство, ровно пульсируя, упираясь в ложбинку между ее ягодицами.
– Все, что я захочу? – наконец выдохнул он ей на ухо.
Тяжесть ее предложения ударила ее между глаз так, что у нее подкосились колени.
– Кто вы? – потребовала она с бравадой, которой и близко не чувствовала. – Я знаю, что Бентли Драмл – имя вымышленное.
– У каждого из нас есть персонажи, которых мы играем, – таинственно проговорил он, положив руку ей на плечо и прижимая ее к себе. – Но будьте уверены, я никогда не причиню вреда вашему сыну. Я не убиваю детей. Меня зовут Кристофер Арджент. Меня нанял адвокат Джеральд Дэшфорт, чтобы вас убить.
Милли не могла поверить. Он произнес это как джентльмен, представляющийся в гостиной. Таким тоном он мог бы сказать: «Привет, я – лорд такой-то, приятно познакомиться».
– Вы убийца или наемник? – спросила она, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе, чтобы не спровоцировать его на насилие.
– И тот и другой. Един в двух лицах.
Отлично. Это ничего не значило.
– Вы говорите, этот человек, этот Джеральд Дэшфорт, заплатил вам, чтобы меня убить?
– Да.
Холодно. Его голос был настолько холоден, что она задрожала.
– Я женщина небедная, мистер Арджент. Я могу заплатить вам двойную цену за свою жизнь.
Звучало не так отчаянно. Она могла быть похожей на него. Деловой, краткой, логичной.
– Это было бы… Беспрецедентно. – Он сделал паузу. – Непременно станет известно, что я ради денег переметнулся на другую сторону. Тогда каждая из моих мишеней будет торговаться. Станет известно мое лицо. Узнают, на кого я работаю. Отличный способ попасться.
Когда умерла надежда, ее место заняла ярость. По непонятной причине ее больше разозлил его тон, а не слова. Если он собирается убить ее, он сначала получит от нее сполна.
– Вы – душевнобольной, – процедила она сквозь зубы.
Он снова надолго замолчал, и она с удовольствием поняла, что ошеломила его.
– Кто?
– Вы меня слышали.
Не обращая внимания на свою наготу, она принялась молча извиваться, как делал Якоб, когда малышом хотел вырваться из ее объятий.
– Наврали мне, взяв дурацкое имя из Диккенса. Рискуя жизнью, проникли в мою квартиру посреди морозной ночи. Зачем? Поиграть со мной, запугать меня? Поцеловать меня? И вот опять вы, в центре проклятого города, прямо среди бела дня в моей ванне, в чертовой рубашке и брюках рассказываете, что не убиваете детей. И что не можете разорвать контракт из-за репутации в бизнесе. Говорю вам, вы полоумный. Сумасшедший.
– Предпочли бы видеть меня голым?
– Нет! Боже! Нет… Я просто… – Все ее попытки вырваться закончились ничем, кроме все более тесного сближения с этим пугающим возбуждением под его мокрыми брюками. – Гад, поверните меня лицом к себе! Я заслужила смотреть своему убийце прямо в глаза.
К ее огромному удивлению, он подчинился.
Но не посмотрел ей в глаза. Только не в них, а так, с расстояния вытянутой руки всю ее обшарил взглядом. Колонну шеи, груди, впадины и равнины живота, курчавый куст лобка.
Милли не забыла, как он выглядит, но была не совсем готова увидеть его снова. Или не в такой ситуации. Они стояли в столпах яркого солнечного света, и он больше напоминал не наемного убийцу, а вдохновенного архангела, и от этого несоответствия у нее опять перехватило дыхание.
Невозможно было не признать, что он красив. Красив, как молния или прилив. Восхитителен и абсолютно смертоносен. Оказаться рядом с ним – как наткнуться в лесу на волка или медведя. Страшно и в то же время инстинктивно понятно, что этот хищник – редкое и совершенное творение. Чей каждый мускул, каждое сухожилие созданы специально для охоты.
Для убийства.
Его золотисто-рыжие волосы горели в солнечных лучах. А намокшая белая рубашка переливалась всеми цветами радуги и, облепив его тело, куда лучше костюма подходила такому варвару, как он. Рельефные грудные мышцы и мощные руки отметали всякую мысль о побеге, но одновременно будили нечто иное. Нечто первозданное и тревожащее. То был мужчина, победивший всех других мужчин. Такие некогда вели легионы и свергали тиранов.
Или сами становились тиранами.
«Сопротивляется ему бесполезно, – подумала она с ужасом. – Сбежать – невозможно». Абсолютная сила его мускульных рук этого не допускала. Она ощущала это в грубых ладонях, сжимавших ее плечи.
Он продолжал следить за ней. Точнее, рассматривать своими бледными, отрешенными глазами. И если прежде Милли чувствовала себя голой, то теперь просто выставленной напоказ.
И как гроза, как перехват дыхания за миг до того, как дикое животное перегрызает горло, нервное напряжение ее страшного ожидания разрешились в крике:
– Давайте уже! Чего вы ждете?
Он нанес удар без предупреждения, но удар был не смертельный.
Вместо этого его рот впился нее.
Слишком потрясенная, чтобы оказать сопротивление, Милли невольно задохнулась и, раздвинув губы, позволила его языку ворваться в рот.
Его поцелуй был брутален. Или, Милли была уверена, ему хотелось таким его сделать. Однако для мужчины со столь суровым ртом его губы показались ей удивительно мягкими. Ошеломленная и обезоруженная, Милли не могла ни пошевелиться, ни закрыть глаза на нежеланный отклик своего тела на его интимный вкус.
Он прижал ее к себе, ненасытно впиваясь в нее. Его щетина царапала ей кожу, пока он властным языком исследовал ее рот. Неожиданно Милли поняла, насколько все вокруг мокрое и скользкое. Ее кожа, его язык, ее гениталии, его рука, переведенная ей под затылок притянуть ее ближе. Чтобы погрузиться глубже.
Она ощущала, как, упираясь в нее, растет, пульсируя будто сердцебиение, его возбуждений орган. Как обещание или неизбежность. Другой рукой он скользнул вниз по ее спине к изгибам ягодиц.
Интимное прикосновение вывело ее из пораженного оцепенения. Издав сдавленный стон, она резко оторвала губы от его рта и расцепила его хватку.
Он отпустил ее, а его губы остались приоткрыты. Он стоял ровно, но по вздыманию мощного торса и взгляду на Милли создавалось впечатление, что она поразила его.
Почему-то это смутило и разозлило ее еще сильнее.
– Вы так жестоки, – обвинила его она, поднятыми руками прикрывая груди и сжимая бедра, отчаянно силясь не замечать сладкого покалывания затылка после прикосновения его пальцев. От поцелуя его губы, казалось, сделались полнее и заблестели. – Почему вы так мучаете меня? Почему каждый раз, пытаясь меня убить, вы меня целуете? Это какая-то извращенная игра, в которую вы играете со всеми своими жертвами? А я не желаю вас бояться! Я отказываюсь быть игрушкой ваших больных забав.
Ее голос взлетел и сгустился, как пар в воздухе, и она проклинала зазвеневшую в нем пронзительную нотку истерики.
– Если вы собираетесь убить меня, давайте, убивайте и будьте прокляты!
– Я не собираюсь вас убивать, – сказал он ей ровно, хотя его ноздри раздувались при каждом вдохе.
– Что? – моргнула она. – Почему?
Вопрос был абсурден, но ей больше ничего не пришло на ум.
– Потому что… – и он посмотрел ей в глаза. Почти.
И в его глазах не было никакой жестокости. Вместо нее в их сапфировых глубинах таилось нечто совершенно неожиданное. Кроме огонька похоти. Точно определить это она не могла. Потрясение? Нерешительность?
– Я решил встретиться с вами и принять ваше предложение, – сообщил он ей. – Сегодня вечером.
Ее сердце колотилось, надежда и восторг разгоняли его до бешеного аллюра, словно жеребца.
– Вечером у меня спектакль, – совершенно запыхавшись, поспешно проговорила она. – К тому времени я смогу достать деньги и передам их вам в театре. Просто скажите мне сколько.
– Нет.
Его пальцы скользнули по ее плечу, смахивая с него в бассейн капли воды и оставляя за собой влажную дорожку на ее шее, где он погладил бьющийся под нежной кожей пульс.
– Другое предложение.
– Но другого не было… – У нее пресеклось дыхание. Но оно было.
Она сказала, что сделает все, что он захочет.
О боже!
Увидев на ее лице проблеск понимания и поднимающийся страх, он опустил руку.
– В обмен на ночь с вами я защищу вас и вашего сына от тех, кто хочет вас убить.
У Милли пересохло во рту, и она не осмеливалась поднять глаза на возбуждение, пульсирующее под его тонкими брюками прямо над поверхностью воды. Невольно отступив на шаг, она ощутила слабость в коленях и опустилась на приступку под водой.
– Не смешно.
– Я никогда не смеюсь.
Почему-то в этом она не усомнилась. Настолько мрачен был изгиб его рта. Милли поставила бы все свои деньги на то, что он и вправду никогда не улыбался.
– Я не хочу защиты от такого человека, как вы.
– Вы не выживете без такого человека, как я.
– Я пойду в полицию, – предупредила она.
Он приблизился.
– Вы уже были в полиции. Наняли личную охрану.
Он быстро окинул взглядом пустую комнату.
– А я тем не менее здесь.
Да, он здесь. Большой, сильный и смертельно опасный. Эта истина тревожила ее больше, чем ей хотелось признать.
Он сложил руки на груди, напомнив ей статую Нептуна в фонтане, некогда виденном во Флоренции. Только без бороды.
– Если до вас добрался я, доберутся и другие. Но меня им не миновать. А я в своем деле – лучший.
Произнес он это без бравады или претензии, не ожидая ее возражений или подтверждений.
Новый страх скрутил ей живот.
– Сколько… сколько еще других придут за мной? И вы говорите, что они придут и за Якобом? Кто желает нам зла? Этот мистер Дэшфорт, который вас нанял, я его не знаю. На кого он работает? – В голове у нее закружилось и застучало, и она знала, что дурно ей стало не только от жары.
Стоявший пред нею убийца молчал.
– Мне в голову не пришло спрашивать, – сощурившись, посмотрел он на нее. – Сами-то вы представляете, кто может хотеть вашей смерти?
Она могла думать только об одной угрозе. Погибшей, как она полагала, с ее самой дорогой подругой пять лет назад.
– Отец Якоба, – прошептала она.
– А кто он?
Милли закрыла глаза, набираясь храбрости.
– Я… не знаю.
Еще одна уже знакомая ей пауза.
– Вы не знаете?
– Была вечеринка, за визит на которую мне заплатили, – солгала Милли. – Для богатых и могущественных. На всех были маски. Отцом Якоба мог быть… любой из них.
Все в порядке. Пусть она покажется ему проституткой, из них двоих в этой комнате, в этой ванне, ее преступление все равно менее тяжкое. Или нет?
Две самые старейшие продажные профессии. Два тягчайших греха.
Блуд и убийство.
Собрав свою храбрость, она взглянула на него и не увидела ожидаемого отвращения или осуждения. Только выражение задумчивости.
– Мне нужно узнать у Дэшфорта, кто его заказчик.
– Подождите, – закричала она. – Но я еще не согласилась на ваше предложение – мы не договорились.
– Договоримся. Вы непременно согласитесь. – Он снова посмотрел на ее тело, и неожиданно она села на уступ, пытаясь спрятаться в воде, скрестила руки на груди, выражая несогласие за неимением лучшего.
– Вы так в этом уверены? Я с вами пересплю? Только потому, что вы – лучший? Какое высокомерие!
– Это вовсе не высокомерие. Вы – лучшая актриса на лондонской сцене, а я лучший…
– Убийца? – перебила она.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?