Читать книгу "Я дам тебе тысячу. Дочь Колумба"

В этих словах есть капелька горечи: наверно, Карла вспомнила недавнюю ссору с мамой. Я ободряюще пожимаю ее пальцы, лежащие на столе.

– Что любишь ты, Фабиан? – улыбается она.

– Книги, – не задумываясь, отвечает он. – Информация. Люблю наблюдать, люблю знать. Мне спокойно, когда контроль – в моих руках. А книги помогают отвлечься от реальности, когда в ней становится слишком сложно. Мечтаю о своей собственной библиотеке, чтобы собрать первые издания моих любимых книг. Вы улыбаетесь. Считаете, парню в наше время смешно о таком думать?

– Фабиан, парню в наше время вообще очень сложно думать, – улыбаюсь я, – поэтому ты просто находка. В твоих силах мечтать, о чем хочешь.

– Каетано бы с этим поспорил. Он говорит, мечты – это не рационально.

– Поясни! – тут же просит Карла.

– Мечты – это фикция, слова, – пожимает плечами Каетано. – Кому нужны слова в наше время?

– Девушки любят ушами, – возражает Карла.

– Разве? Девушки любят всеми органами чувств. Признания для ушей, ароматы для ваших носиков, прикосновения для осязания, поступки для ваших глаз. Я ничего не забыл?

– Ты забыл о вкусе, языке.

Каетано улыбается в свой бокал, а после устремляет глаза на меня:

– Поцелуи.

– Хорошо. Хоть ты и отрицаешь силу слова, Ноэль покраснела именно от них, – заявляет Карла.

Что происходит?

– Тогда представь, что будет, если уйти от слов к действиям? – склонив голову, спрашивает Каетано. Я едва не давлюсь вином. Карла присвистывает совсем не как принцесса, чем срывает новый смешок Фабиана.

– Умоляю, прекратите! – прошу я, мечтая спрятаться под столом.

– Ладно, ладно. – Карла, легонько похлопывает меня по коленке. – Что любишь ты, Каетано?

– Спорт, – решительно начинает он и вдруг замолкает. Я вижу, как складка задумчивости ложится поперек его бровей. Пламя свечей пляшет в его бездонных глазах, пока он наблюдает за их колебанием. Он будто не знает, что добавить. – Люблю, когда мои близкие в безопасности.

И все. Больше он ничего не говорит. Я растерянно хлопаю ресницами. В сердце появляется знакомое покалывание.

– Живое доказательство того, что я был прав, – приходит на выручку Фабиан. – Каетано любит готовить, петь, плавать, возиться с мотоциклом. Он даже умеет шутить и дурить, но для этого на небе должна быть определенная последовательность звезд, день недели, месяц и так далее. Ноэль, твоя очередь! Что ты любишь?

Я расплываюсь в довольной улыбке. Это самый простой вопрос.

– Я люблю море, тепло и жизнь. Я очень люблю жизнь! Хочу успеть все на свете. Проще сказать, что я не люблю. Ненавижу ложь. Не люблю, когда медленно, не люблю безделье. Не выношу, когда время тратится впустую. И я не люблю думать, прежде чем что-то сделать.

– Ты всегда была такой? – спрашивает Каетано. Мы с Карлой переглядываемся. Она отвечает за меня:

– Да.

Шрам под татуировкой начинает зудеть. Едва заметным жестом Карла отодвигает мой бокал. Я засовываю в рот огромный кусок лосося. Фабиан что-то говорит, но я стараюсь унять шум в ушах. Мне стыдно и больно одновременно. Жизнь приобрела для меня ценность после потери двух самых дорогих сердцу людей. Но прежде я пыталась сама себя убить. С моей кожи этот шрам никуда не денется.

Когда официант забирает наши тарелки и выносит блюдо фруктов и маленьких пирожных, Фабиан просит включить музыку. У них явно подготовлена подборка, потому что с ходу включается «A thousand years» в исполнении Кристины Перри.

– Потанцуем? – предлагает Фабиан. Карла хочет отвертеться, но я пинаю ее под столом. Ничего нового Каетано не продемонстрирует, не нужно так пристально за ним следить. Тем более Карлита обожает танцевать парные танцы. Это мне больше по душе дрыгаться, как селедка под разрядом электрошокера.

– Хорошо, – мяукает Карла, элегантно вкладывая свою маленькую ручку в ладонь Фабиана. Смотрю, как его пальцы смыкаются поверх ее, как мягко он увлекает ее за собой. Всего на одну секундочку я представляю себе, что это я и Каетано.

Они безупречно смотрятся в танце, движутся плавно, синхронно, Фабиан кружит Карлу, так что ее юбка плывет по воздуху бордовым лепестком. Меня так поглощает красота их танца, что я не сразу замечаю выросшего передо мной Каетано.

Растерянно гляжу на протянутую мне руку.

– Ты чего?

– Потанцуем?

Я фыркаю:

– Мы не на свидании, сядь и поешь бунуэлос1515
  Традиционные испанские пончики.


[Закрыть], пока Карла до них не добралась.

– Я не хочу.

– Ну а я не хочу танцевать под эти слюни.

Каетано склоняет голову на бок.

– Я не умею, – признаюсь я, потупившись, – и я босая.

– Это все твои аргументы?

– Да.

– Отлично, – кивает Каетано, – идем.

Он выводит меня на лужайку, и я растерянно взираю на него снизу вверх с высоты своего роста. Босые ноги приятно ласкает мягкая трава.

– Какую ногу оттоптать тебе первой?

Каетано лишь усмехается, а затем обхватывает меня за талию и ставит себе на ноги. Вот так просто. Будто я ничего не вешу. Он большой, его тело пышет теплом и так потрясающе пахнет, что все мои пять органов чувств разом отлетают в стратосферу. Я кладу одну руку ему на плечо и поднимаю подбородок. Каетано принимает вторую и обнимает за талию. На его ногах я выше и, признаться, так гораздо удобнее.

Каетано вслушивается в музыку и плавно вступает с первым куплетом «Young and beautiful» Ланы Дель Рэй. Я смеюсь, потому что мы едва не падаем, но он решительно обхватывает меня покрепче и танцует за нас двоих. Моя грудь упирается в его, и я чувствую его дыхание. Мне все равно, что там делают наши ноги, все, что я чувствую, это сила его объятий. Мучительно приятно.

Моя рука против воли смещается с его плеча и поднимается к шее. Пальцы касаются волос на затылке. Танец Каетано замедляется. Он отпускает мою руку. Все, конец? Нет, он обнимает меня обеими руками. Они с нажимом скользят по талии вверх, туда, где кончается сарафан и начинается моя кожа. Я тихонько вздыхаю.

Обнимаю его второй рукой и отваживаюсь поднять глаза. Взгляд Каетано рассеянно блуждает по моему лицу. Пушистые ресницы бросают на щеки веера теней. Красивые губы приоткрыты. Прядки темных волос неизменно скрывают высокий лоб. Боже, у меня сердце почти что болит от невозможности дать волю чувствам.

Мои пальцы начинают поглаживать его затылок. Тело Каетано напрягается. И вот мы, наконец, смотрим друг другу в глаза. У нас обоих они карие, но у Каетано цвет более насыщенный, многогранный. Лампочки гирлянд, зажегшихся на деревьях, отражаются в них и оставляют янтарные лучики. Мне становится тяжело дышать в этой близости, но самое удивительное, что Каетано лишь сжимает меня крепче.

Мы толком и не танцуем. Каетано лишь переставляет наши ноги, но тени становятся гуще, свет лампочек – тусклее. Он уводит нас подальше от Карлы и Фабиана. В тень деревьев. Надеюсь, он делает это не для того, чтобы свернуть мне шею. Посмотрим, как далеко он позволит мне зайти.

Зарываюсь пальцами в волосы и легко сжимаю, проверяя реакцию. Каетано рывком подается ближе. Я с шумом выдыхаю. Его взгляд ласкает меня, я смотрю и не вижу ничего, кроме его лица. Веснушки, густые брови, скулы, губы – они сводят меня с ума. Напряжение между нами становится невыносимым. Каетано должен это прекратить. Но он и не думает. Одна рука поднимается выше к моей шее, смещается к лицу. Моя щека сама ложится ему в ладонь. Его прикосновение полно нежности, я сейчас умру.

– Имей в виду, я тебя не остановлю, – шепчу я, – рассчитывай на себя, Каетано.

– Хорошо, – бормочет он. Склоняется ко мне так, что наши лбы почти касаются друг друга. Воздух дрожит между нашими ртами. Я закрываю глаза, отдавая себя на расстрел судьбе. Мне кажется, я почти чувствую тепло его губ на своих, когда пронзительная трель моего телефона, забытого на столе, разрывает тишину и разбивает наш кокон.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Каетано что-то ворчит и утыкается мне в волосы. В этом действии есть что-то интимное и приятное. Если не считать того, что он всего этого не хотел.

– Тебе повезло. Это будильник. Мне пора домой, – говорю я, с трудом отступая от него на шаг. Ногам тут же становится холодно от травы, а тело покрывается мурашками, не насытившись теплом Каетано.

– Я тебя отвезу, – говорит он, запуская в волосы пятерню.

– Не нужно, тут близко, я дойду пешком, – категорично заявляю я.

– Ноа?

– Каетано? Я хочу побыть одна, ясно? Ты говоришь, что нам нельзя общаться, а после практически целуешь меня. Мне не по душе такие игры. Это издевательство. Или обрывай, или береги. Дай мне себя забыть или узнать ближе. Чтобы я сама решила, хороший ты человек или нет.

– Ладно.

– Ладно?

– Ладно, но можешь побыть одна чуть позже? После того, как я отвезу тебя домой.

Мы уезжаем вчетвером. Я на переднем сиденье вместо Фабиана, он позади. Карла совсем размякла от танцев и почти готова к глупостям, но нежелание нарваться на очередной конфликт с мамой гонит домой и ее.

Мы ждем в машине, пока Фабиан проводит ее до крыльца. Когда он медленно-медленно склоняется к ее лицу, я, совершенно забывшись, издаю победный клич и хлопаю в ладоши. Из-за спины Фабиана тут же возникает средний палец Карлиты.

Тактичности ради я все же отворачиваюсь от окна, чтобы тут же напороться на улыбку Каетано.

– Что?

– Ничего, – качает головой он. – Ты потрясающая, Ноа.

– Нехорошие люди таких вещей не говорят, – замечаю я, а мое сердце совершает кувырок.

Фабиан возвращается. Я порываюсь уступить ему место на переднем сиденье, но Каетано удерживает меня, опустив ладонь на бедро. Его прикосновение прожигает мне кожу, и ожог распространяется до низа живота. Мне хочется свести ноги вместе и посмотреть, что будет дальше, но я этого, разумеется, не делаю. Каетано сам опешил. Затаив дыхание, я смотрю, как его пальцы скользят выше по моей коже, цепляют подол сарафана и опускают его к коленкам.

– Останься со мной, – тихо просит Каетано, – эго Фабса сейчас так раздуто, что ему сюда просто не поместиться.

Он прав. Фабиан совсем поплыл.

Я тоже. Уверена, сегодня ночью в своих снах я не раз услышу это «останься со мной».

Глава 9. Бухта Кольяо

Папа вернулся, как и обещал. Когда я влетаю в дом без одной минуты одиннадцать, раскрасневшаяся и совершенно запутавшаяся в своих чувствах, он радостно целует меня в макушку. Улавливает запах алкоголя и вопросительно поднимает красивые брови:

– Солнышко?

– Чуть-чуть, честно! – с жаром говорю я. – У нас был светский ужин, так полагалось. У Карлы теперь есть парень, – хихикаю я, бросая босоножки на пол, так и не удосужившись их надеть.

– Да ну? Кто? – воодушевленно интересуется папа. Обнимает меня за плечи и ведет на кухню, где Люция уже накрыла стол к вечернему чаепитию. Она сверяется с часами и кивает. А потом видит мои ноги.

– Пресвятые плотники! Сеньорита, ты опять шлепала босиком? Богом клянусь, в следующий раз я приклею обувь к твоим ногам. Садись за стол, маленькая дикарка! И выкладывай! Я все слышала.