Текст книги "Полночный всадник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polnochnyy-vsadnik-7070.jpg)
Автор книги: Кэт Мартин
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 7
Рамон прошел через лагерь к тому месту, где Санчес работал с лошадьми. Почти все они были отловлены дикими. Педро, Игнасио и Руис приучали животных к седлу, объезжали их.
– Buenos dias, amigo, – крикнул Рамон другу.
Старик подъехал рысью на лоснящейся гнедой кобыле к деревянной ограде. Ковбои в основном ездили на жеребцах. Кобыл держали для детей и женщин. Настоящий мужчина ездит на коне. Но здесь, в горах, люди пользовались теми животными, что были под рукой.
– Ты решил, что делать с девушкой? – спросил Педро.
– Боюсь, еще нет, мой друг. Я видел ее дядю, когда возвращался в долину. Заехал на ранчо дель Роблес, выразил Флетчеру сочувствие по поводу похищения его племянницы и предложил свою помощь в поисках. Сказал, как мне жаль, что меня не было, когда все это случилось.
– И?
– По его словам, они обшарили всю возвышенность, но не нашли следов племянницы или Эль Дракона. Флетчер надеется, что разбойники попросят выкуп.
– И?
– Он отклонил мое предложение о помощи. По-моему, сейчас он вовсе не склонен принять помощь калифорнийца.
– Тебе повезло, – заметил Педро.
– Si, очень. Меня не соблазняет перспектива провести с Флетчером Остином целую неделю в поисках племянницы.
– Полагаю, ты предпочел бы остаться здесь с девушкой.
– Я у нее в долгу, – возразил Рамон, – И хотя не могу отпустить Кэрли, но в силах сделать для нее что-то другое.
– Например, уложить в постель?
Испанец нахмурился:
– Не говори глупости, Педро. Я ничем не оскорблю ее, поскольку и без того причинил ей много страданий.
– Надеюсь, ты не забудешь об этом.
Рамон промолчал. Да, он хотел девушку. Но она невинна, а о браке не может быть и речи. Со временем он женится на чистокровной испанке, как и поклялся когда-то.
Таков его долг перед соотечественниками, родными. Перед самим собой.
Рамон вздохнул. Хотел бы он знать, как ему поступить с Кэрли Мак-Коннелл. Пока не принято решение, он постарается загладить вину перед ней. С этой мыслью испанец направился к своему маленькому саманному домику.
Измученная бессонной ночью, Кэрли выбралась из постели в тот момент, когда в спальню вошла Флоренсия:
– Дон Рамон приглашает вас на прогулку верхом. Он просит поторопиться.
– Передайте ему, чтобы ушел.
Флоренсия перекрестилась:
– Dios mio, нет! Этого нельзя сказать дону!
Кэрли вскинула голову:
– Если вы не можете, то скажу я, как только оденусь.
Рамон терпеливо ждал в sala. Через несколько минут Кэрли появилась в желтой юбке и белой крестьянской блузке. Она зачесала назад волосы и закрепила их черепаховым гребнем.
– Buenos dias, сеньорита. – Рамон встал. – Сегодня утром ты прелестно выглядишь.
– Я выгляжу точно так же, как и вчера. И буду выглядеть так всегда, если этот наряд останется моим единственным.
Он невольно улыбнулся:
– Я подумаю, как это исправить. А сейчас, поскольку ты явно поправилась, не хочешь ли посетить индейскую деревню?
– Возможно, дон Рамон, я не слишком ясно объяснила ситуацию. Вчера я согласилась прогуляться с тобой по лагерю. Но впредь не намерена терпеть твое общество без крайней необходимости.
Рамон удивленно пожал плечами. Ему нравились ее стойкий дух и горячность. Он хотел бы стать тем мужчиной, который укротит эту девушку.
– Очень жаль. Это весьма интересное место. И та женщина, Лина, заслуживает твоей благодарности. Она лечила тебя, когда ты болела.
– Сеньор Санчес весьма добр ко мне. Полагаю, он отведет меня туда.
– К сожалению, Педро занят. Значит, остаюсь только я. Побывав в деревне, ты лучше поймешь эту страну. Но… если боишься идти со мной, можешь остаться здесь.
Ее хорошенькие щечки вспыхнули.
– Я не боюсь тебя.
– Неужели?
– Я отказываюсь лишь потому, что не желаю иметь никаких дел с таким человеком, как ты.
Она пойдет. Просто Кэрли не хочет уступать ему. Испанец был готов поставить на кон последний реал – девушка сдастся. Он ждал.
– Почему ты делаешь это? Похитив меня в ту ночь с асиенды дяди, ты не собирался проявлять доброту ко мне. Что изменилось? Что тебе нужно от меня?
Его взгляд скользнул по ее телу и задержался на прелестных алых губах. Сейчас Рамон знал, чего хочет и хотел все это время.
– Больше всего, querida, я мечтаю увидеть тебя в моей постели, но обещаю тебе, что этого не случится. Я уже сказал: со мной ты в безопасности.
Ее большие зеленые глаза округлились. Она облизнула губы.
– Не знаю, что и думать о тебе. Ты то жесток, то галантен. Сегодня ты ведешь себя как негодяй. Возможно, я все же боюсь тебя.
– Не думаю, – тихо возразил он. – Может, ты немного опасаешься себя, но меня – уже нет.
Кэрли молча смотрела на Рамона, пытаясь угадать его мысли. Нет, это невозможно.
– Так ты поедешь со мной, сеньорита?
– Поехала бы… если бы умела ездить верхом.
Он усмехнулся и кивнул:
– Si, я забыл. Ты говорила об этом в день скачек. Похоже, именно поэтому ты предпочла идти в Льяно-Мирада пешком.
Услышав насмешку, Кэрли помимо воли улыбнулась:
– Ты жестокий человек, дон Рамон, но тебе не откажешь в чувстве юмора.
– Как и тебе, сеньорита Мак-Коннелл. Меня это радует. – Он схватил ее за руку и потянул вперед. – Деревня рядом. Ты поедешь со мной. А верховой езде я начну учить тебя завтра. Однажды ты сказала, что любишь лошадей. Если ты решила остаться в этой стране, тебе пора научиться ездить верхом.
Кэрли призналась себе, что эта идея весьма привлекает ее. Раз уж она собралась бежать, необходимо научиться ездить верхом. Она надеялась заняться этим сразу же по приезде на ранчо дель Роблес. Дядя обещал дать Кэрли человека, который научит ее, но возможности так и не представилось.
Она видела, как скачет испанец, и считала, что лучших наездников не бывает.
– Руис! – крикнул дон, когда они подошли к загону с деревянной оградой. – Вьенто уже оседлан?
– Si, дон Рамон. – Молодой ковбой улыбнулся. Он приносил Кэрли пищу и воду во время тяжелого путешествия по горам. Возможно, он снова поможет ей.
Кэрли ответила ему улыбкой. Увидев это, Рамон нахмурился.
– Можешь увести кобылу, – резко сказал он. – Сеньорита Мак-Коннелл не умеет ездить верхом. Она начнет учиться этому завтра. А сейчас приведи мне Вьенто. – Молодой ковбой кивнул и поспешил исполнить распоряжение испанца. – Руис работает с Санчесом и Игнасио. Они отвечают за лошадей, которых мы держим в лагере. Он самый молодой из ковбоев, но вовсе не самый глупый.
Вспомнив, что одарила Руиса улыбкой, Кэрли вспыхнула.
– Не знаю, о чем ты.
– Эти люди верны мне, chica. Никто из них не поможет тебе.
Кэрли замерла:
– В отличие от тебя этот юноша проявлял ко мне доброту в горах; Он весьма симпатичен, и если я захочу улыбнуться ему, то сделаю это.
Рамон еще больше нахмурился:
– Ты находишься под моей защитой, сеньорита Мак-Коннелл, до тех пор, пока ведешь себя хорошо. Соблазнять одного из моих ковбоев – дурно. Это понятно?
– Яснее некуда! Думаю, соблазнять молодую женщину, с которой я познакомилась вчера, ты не считаешь грехом?
Он пожал плечами:
– Я мужчина, поэтому со мной все обстоит иначе. – Рамон улыбнулся так дерзко и обворожительно, что у Кэрли защемило сердце. – Но мне приятно, что ты хоть чуть-чуть ревнуешь.
Кэрли открыла рот, чтобы выразить возмущение, но тут появился большой вороной жеребец. Молодой, полный сил, он гарцевал, вскидывал голову, бил копытами о землю. Кэрли испуганно отпрянула.
– Не бойся. Вьенто хочет прогуляться, он не причинит тебе вреда.
Рамон легко посадил Кэрли в седло, потом сел позади нее. Когда рука испанца обвила ее талию, а его теплое дыхание коснулось ее уха, девушка вздрогнула – но не от холода.
– Солнце уже поднялось, – сказал он, – но, возможно, ты еще не совсем здорова.
Рамон попросил Руиса принести из дома шаль и заботливо укутал ею плечи девушки.
– Так лучше?
Кэрли кивнула, думая лишь о сне, который видела этой ночью, О поездке с испанцем на большом вороном коне, о его жарких поцелуях, о прикосновениях его рук к ее телу. «Далеко ли эта индейская деревня?» – подумала Кэрли, внезапно пожалев о том, что согласилась поехать туда.
Поездка оказалась еще более волнующей, чем предполагала Кэрли. Твердые мужские бедра прижимались к ее ягодицам, сильная мускулистая грудь – к спине. Они миновали охраняемый перевал. Не добравшись до долины, Рамон свернул на другую тропу и углубился в густой лес.
Под шатром из листьев и стоящим в зените солнцем Кэрли утратила способность ориентироваться и вдруг поняла, что именно этого и добивался Рамон.
Оставив попытки угадать направление их маршрута, она прильнула к испанцу, потом отстранилась от него. Девушка обрадовалась, когда дон остановил коня на холме, откуда открывался вид на деревню.
Она располагалась в долине, окруженной елями, и состояла из пятнадцати – двадцати конусообразных хижин, сложенных из ивовых прутьев и глины. Большая хижина, частично врытая в землю, служила парильней, или, как назвал ее дон, temescal; индейцы также держали в ней оружие. В корзинах высотой в человеческий рост, стоявших среди деревьев, хранили желуди и семена.
– Здесь живут в основном йокуты, – пояснил Рамон, направив коня вперед. – Они селятся к востоку от центральной долины. Кроме них, тут есть мивоки и мутсены – их называют береговыми индейцами, поскольку раньше они жили у океана.
– Но почему? Я думала, что индейцы из разных племен не селятся вместе.
– Так было до появления миссий. Каждое племя занимало территорию не более сотни квадратных миль. Их жизненный уклад отчасти разрушился с прибытием священников-миссионеров. Пойми меня правильно. Святыми отцами руководили благие намерения. Они считали, что индейцы выиграют от связи с церковью – научатся выращивать себе овощи и фрукты, строить маленькие rancherias и спасут свои души. Увы, индейцы так и не приспособились к новой жизни. Они начали болеть, и большая часть их умерла.
– А эти? – спросила Кэрли, охваченная жалостью.
– Когда система миссий распалась, индейцы получили земли в собственность, но в конце концов потеряли их. Они легко становились жертвами обмана. Им не разрешали давать показания в суде, а это означало, что они не могли защитить себя. Они стали работать на ранчо, но сейчас не способны прокормить себя этим. Возродился старый уклад. Различные племена объединились в маленькие общины вроде этой.
– Мой дядя как-то говорил, что они грабят близлежащие ранчо и убивают невинных людей.
Кэрли спиной ощутила, как напрягся испанец. В груди девушки что-то сжалось.
– Они обозлены, – возразил он. – Иногда совершают набеги. Индейцы, как и все мы, борются за выживание.
Как и я, подумала Кэрли, но промолчала. Продолжая спускаться, они попали в центр деревни. Приветствовать их вышли только старая женщина и два молодых человека. У бородатых мужчин были набедренные повязки из кроличьих шкурок, а волосы стянуты сетками из растительных волокон. Женщины носили свободные рубашки, доходившие почти до колен.
– Тысячелетиями они ходили обнаженными, – усмехнулся испанец, заметив изумление Кэрли. – Минимум одежды, который сейчас на них, – результат работы миссий.
Спешившись, он снял Кэрли с коня.
– Где Лина? – спросил дон согбенную женщину. – Где Траушна и другие?
Та ответила по-испански, который выучила в миссии:
– Пришла страшная болезнь. Свирепствовала больше недели. Безжалостно убивала. Вам не следовало приходить сюда.
Лицо Рамона окаменело.
– Оспа? – спросил он.
Женщина покачала головой:
– Эта болезнь называется корью. Она унесла в могилу четырех стариков. Все мужчины и большинство женщин заражены. Ухаживать за ними и детьми некому.
– Сейчас слишком позднее для кори время года. Вы уверены, что это корь?
– Я видела ее в миссии. Сама переболела ею.
Рамон немного успокоился:
– Я вернусь в лагерь, узнаю, кто из моих людей переболел корью, и пришлю помощь.
Он хотел посадить Кэрли на лошадь, но она вырвалась:
– В детстве я перенесла корь, поэтому могу остаться и помочь им.
Что-то вспыхнуло в глубине его глаз.
– Уход за больными – работа не из приятных, chica.
– Я знакома с неприятной работой. Мне случалось ухаживать за больными.
– Si, – тихо ответил дои. – Полагаю, ты это уже делала.
Кэрли удивленно посмотрела на него: откуда ему знать, что она ухаживала за матерью и другими обитателями шахтерского поселка, заболевшими холерой? Это было страшное время, при воспоминании о нем у нее сжималось сердце. Она падала от усталости, но ей не удалось спасти мать. Четыре женщины, двое мужчин и трое детей умерли. Она осталась одна.
– И все же, – добавил испанец, – это не слишком хорошая идея. Ты только что сама оправилась от болезни.
– Уже несколько дней я прекрасно себя чувствую и хочу остаться, – возразила она.
Заметив решимость в ее лице, Рамон уступил:
– Esta bien[36]36
Хорошо (исп.)
[Закрыть]. Я оставлю тебя здесь, но дай мне слово, что не попытаешься убежать. Ты заблудишься в лесах, где много опасностей – змеи и горные львы, огромные медведи-гризли, способные загрызть человека. – Рамон приподнял ее подбородок. – Обещаешь?
Ее глаза округлились.
– И ты поверишь мне?
Он улыбнулся:
– Я верю в твой разум. Без подготовки ты уйдешь не слишком далеко, и твоя жизнь окажется в опасности.
Кэрли знала, что он прав. А она-то чуть было не поверила, что Рамон готов положиться на ее слово. По какой-то необъяснимой причине это обрадовало Кэрли, хотя она и допускала мысль о побеге.
– Так ты считаешь бегство глупостью?
Дон кивнул. Девушке показалось, что он заметил ее разочарование. Уж не угадывает ли испанец ее чувства и мысли? Отвернувшись от него, Кэрли взглянула на индейскую старуху.
– Где Лина? – спросила девушка. – Она ведь целительница, верно?
– Пойдемте. Я покажу вам.
Кэрли повернулась к Рамону:
– Тебе лучше не возвращаться сюда с людьми. Если ты заболеешь, это никому не принесет пользы.
Он одарил Кэрли той обворожительной улыбкой, от которой у нее учащалось сердцебиение.
– Я тоже переболел корью, chica, поэтому возьму провизию – для нас и для них – и вернусь сюда.
Кэрли молча смотрела на него. Разве разбойник станет помогать больным индейцам? Она не понимала его, как ни пыталась сделать это. Девушка последовала за старухой к конусообразной хижине.
Внутри, в нескольких футах от низкой круглой двери, худая женщина стояла на коленях на циновке и смазывала чем-то живот плачущего ребенка. В углу Кэрли увидела корзинки с семенами, корнями и сушеной рыбой, а на полу – оленьи и медвежьи шкуры.
– Лина? – спросила Кэрли, и женщина обернулась. У нее были тонкие черты лица, изогнутые боови, выступающие скулы. Под глазами индианки темнели нарисованные полукружия.
– Вы – женщина испанца из лагеря, – сказала она.
– Я – та, кому вы помогали во время болезни, – поправила ее Кэрли. – Надеюсь, теперь я смогу помочь вам. Скажите, что делать.
Несколько часов Кэрли вместе с Линой ухаживала за обитателями деревни, поила их с ложечки, чтобы справиться с обезвоживанием организма, протирала ледяной водой из ручья, борясь с жаром. Люди страдали от приступов сухого кашля и зудящей сыпи, распространявшейся от лица по всему телу.
Лина приготовляла чай из сушеных самшитовых корней, снижавший температуру, Кэрли подносила пиалы с горьким отваром к губам больных. Она помогала Лине варить густой, вязкий сироп из листьев клевера, помогавший при кашле, готовила мазь из трехлистного паслена и жира и наносила ее на покрытую сыпью кожу.
Рамон вернулся с одеялами и запасами пищи в сопровождении Педро Санчеса и трех женщин: Томазины Гутиерес, Флоренсии и крупной, грудастой Серафины Гомес. Все они работали без устали.
Как и сам дон Рамон.
Женщины до позднего вечера ухаживали за больными, мужчины помогали поднимать их, кололи дрова, поддерживали огонь, ходили за лошадьми. Днем они настреляли в лесу дичи, главным образом кроликов, разделали добычу и сварили мясо в больших чугунных горшках вместе с травами и луком.
После полуночи Рамон появился в одной из хижин.
– Ты сегодня изрядно потрудилась, – сказал он Кэрли. – Отдохни. Пойдем со мной.
Испанец взял ее за руку, но она высвободилась и снова опустилась на колени возле мальчика, лежавшего на тростниковой циновке. На вид ему было не больше тринадцати лет. Исхудавший подросток улыбался, несмотря на болезнь.
– Я еще не могу уйти. Брату Лины, Шоушаку, нужен чай от жара. Он горит и…
Рамон взял деревянную пиалу из ее усталых, дрожащих рук.
– Я позабочусь о мальчике. – Поставив пиалу, он поднял Кэрли. – Тебе необходимо отдохнуть… хоть немного.
– Но…
– Обещаю напоить мальчика чаем.
Выведя девушку на воздух, испанец поддержал ее, когда она пошатнулась. Ноги у нее слегка дрожали, ибо Кэрли долго сидела на коленях. Подхватив девушку на руки, он понес ее на окраину деревни.
– Мне уже лучше, правда. Опусти меня.
– Молчи и слушайся меня. Обхвати руками мою шею. Мне не следовало оставлять тебя. Ты едва оправилась после болезни.
– Я просто устала, вот и все. Флоренсия и другие устали не меньше.
Однако Кэрли послушно прильнула к его шее, и Рамон решительно направился дальше. Девушка старалась не замечать, как напрягаются мышцы его груди и шеи от ее прикосновений.
Остановившись возле леса, он опустился на колени под одинокой елью, распростершей над ними свои ветви точно полог. В нескольких футах отсюда горел маленький костер, под деревом была уже разложена походная постель. Дон осторожно положил на нее девушку:
– Тебе необходимо немного поспать. Никому не будет лучше, если ты заболеешь.
– А как же другие?
– Педро подготовит им место для отдыха.
– Но ведь ты тоже работал весь день и устал не меньше, чем я.
Рамон улыбнулся, и его зубы блеснули в свете костра.
– Я же говорил, что мужчины – совсем другое дело.
Возможно, он был прав, но Кэрли не поверила ему. Конечно, Рамон сильнее и крепче духом. Так или иначе девушка уже лежала на походной постели, ее веки отяжелели и желание спорить прошло. Вскоре она заснула, но ночью ворочалась и металась. Ей снилась мать, умиравшая от холеры в шахтерском поселке. Потом чьи-то сильные руки обхватили Кэрли, и она погрузилась в глубокий сон.
Проснувшись утром, она обнаружила, что лежит в могучих руках дона.
Кэрли ахнула, и сердце ее бешено забилось. Она попыталась двинуться, но не смогла. Ее волосы разметались, и их придавило мощное плечо испанца. Его бедро лежало поверх ее ног, а ягодицы девушки прижимались к паху Рамона.
Господи! Сердце Кэрли стучало так неистово, что его удары отдавались в ушах. Дыхание дона щекотало ее затылок, шевеля пряди волос возле уха. Беззастенчиво прильнувшее к ней бедро казалось каменным. Девушка снова попыталась освободиться, не разбудив при этом испанца. Она старалась не обращать внимания на жжение внизу живота и слабость в ногах.
– Лучше, querida, – тихо сказал он, – перестань дергаться.
Кэрли замерла. Теперь она заметила, как он возбужден. Твердая плоть угрожающе натянула его брюки. Несмотря на свою наивность, Кэрли поняла, что это означает.
– Я… как мы… почему ты?
– Тс-с. Не бойся. Ты спала беспокойно, вот и все. А сейчас закрой глаза и постарайся снова уснуть. Скоро утро.
Кэрли плотно сомкнула веки. Дон расположился в менее интимной позе, однако по-прежнему обнимал девушку. Она попыталась расслабиться, избавиться от напряжения во всем теле, но ей никак не удавалось заснуть в его объятиях. Лишь несколько дюймов отделяли красивый рот Рамона от ее уха!
Испанец вздохнул, разжал руки, откинул одеяло и быстро вскочил.
– Пожалуй, ты права. Через несколько минут появятся первые лучи солнца. Надо подумать о других, нас ждет работа. Я приготовлю кофе.
Кэрли откинула с лица волосы.
– Спасибо.
Но слово застряло в ее пересохшем горле, и девушка не знала, услышал ли он ее.
Они трудились с зари до заката еще пару дней. Двое больных Кэрли умерли, но мальчик остался жив. Кэрли узнала от Лины, что этому красивому приветливому подростку с высокими скулами и жесткими черными волосами только двенадцать лет. Он нравился и Рамону. Кэрли видела, как в первый вечер испанец, стоя перед мальчиком на коленях, вливал отвар в его приоткрытые губы.
Ночами она спала возле дона, уже не так близко, но все же могла протянуть руку и коснуться его. Просыпаясь, Кэрли видела Рамона: он наблюдал за ней добрыми, ласковыми глазами. Однако накануне испанец показался девушке отчужденным и подошел к ней лишь поздним вечером. Проснувшись утром, Кэрли обнаружила, что он уже ушел.
Рамон смотрел, как девушка идет через деревню к целительнице. Бледная, в грязной одежде, со спутанными волосами, она, однако, ни на что не жаловалась, три дня работала не покладая рук, исполняя все, что от нее требовалось, как бы это ни было неприятно. Она ничуть не походила на ту Кэрли, какой он когда-то представлял себе ее, – эгоистичную; бездушную, ценящую только деньги и роскошь.
Рамон еще больше жалел о том, что плохо обращался с ней.
Желание обладать ею тоже усилилось. Он никого не хотел так сильно после Лили. Но Кэрли хотел еще сильнее.
Когда Рамон спал возле нее в первую ночь, ему приснилось, что он проник в нее, погрузился в нежное влажное тепло. Он тут же забыл обо всем: об ответственности за близких, о данной брату клятве вернуть де ла Герра ранчо дель Роблес.
Ему снилось, что он занимается любовью с Кэрли, ощущая ее неистовую, дарующую забвение страсть.
Он перестал оплакивать Андреаса. Не думал о том, что делать, когда закончатся деньги, вырученные за лошадей. Мартинес и другие мужчины вернулись в лагерь живыми. Этих денег хватит на некоторое время, но раньше или позже они иссякнут. Без Андреаса совершать налеты под маской Эль Дракона гораздо опаснее. Люди быстро заметят, что его нет на ранчо во время разбойных нападений, и поймут, кто стоит за ними.
Рамон так и не решил, что делать с девушкой. Он не мог отпустить ее. Но если удерживать Кэрли в лагере, его самообладание когда-нибудь иссякнет и он овладеет ею.
Madre de Dios, что же делать?
Рамон взъерошил волосы и надвинул на лоб шляпу. Ничего, он что-нибудь придумает. Должен придумать. Рамон надеялся, что это произойдет скоро.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?