Читать книгу "Врачебная тайна. Шанс на счастье"

Глава 13. Василиса

Мне кажется, нет ничего ужаснее и страшнее, чем видеть своего ребенка лежащего на койке в реанимации и увитого с головы до ног всевозможными трубочками, проводками и шлангами. Когда он сам едва дышит и каждый его вдох контролируется. Когда вокруг тьма врачей и медсестер, готовых броситься к нему и бороться за жизнь маленького человечка.

Степка подключен к такому количеству аппаратов, что мне становится дурно. Даже в самом страшном сне не могло присниться подобное.

Мой маленький… Сыночек мой… Родненький…

– С ним точно все хорошо? – обращаюсь с наиглупейшим вопросом к Саше.

Разве того, у кого все хорошо, держат в реанимации? Нет, конечно!

Но не спросить я не могу. Меня разрывают на части отчаяние и паника. Они так и норовят утащить на самое дно, спрятать от меня даже самые слабые лучики надежды на спасение.

– Со Степой все в порядке, – заверяет полным уверенности голосом.

Понимаю, что безоговорочно ему верю.

Хмельницкий словно чувствует мое состояние и приобнимает. А я крепче прижимаюсь к его груди, ища поддержку. Не представляю, как бы держалась, если б не он.

Саша обхватывает меня двумя руками, успокаивающе гладит по спине. Каждое его прикосновение отзывается разрядом тока по коже, мгновенно переключая меня на совершенно иные эмоции. Дышать сразу становится легче.

Мне удается прогнать прочь ненужные мысли. Я снова могу нормально дышать.

Саша держит меня в объятиях некоторое время, затем отстраняется и пристально смотрит в глаза. В его взгляде столько силы и уверенности, что я моментально успокаиваюсь.

– Лис, я не позволю, чтобы с ним случилось хоть что-то плохое, – заверяет с жаром.

От надрыва в его голосе у меня внутри разрывается все. Мне нечем становится дышать.

Но я не могу отвести в сторону взгляд.

– Я знаю, – шепчу, не скрывая эмоций. Они бушуют и их не унять.

– Смотри, – подводит к сыну, показывает на стоящий рядом с кроватью громоздкий аппарат. К нему ведет куча трубок, а от него выходит одна и она подключена к Степке. – Здесь, – показывает на кучу пакетиков и бутылочек. – Висят врачебные назначения, а здесь, – ведет рукой вдоль проводков и задерживает ее на планке с кучей разноцветных винтиков. – Лекарства смешиваются и поступают в кровоток.

Я с интересом рассматриваю стоящую перед собой махину. Она мне уже не кажется ни страшной, ни опасной.

Напротив, мне становится интересен принцип ее работы.

– Благодаря этому аппарату мы можем быть уверенными в правильном дозировании поступающих медикаментов, – слушаю Сашу и гигантская штуковина становится для меня еще интереснее. – А здесь, – показывает на монитор. – Мы видим давление, сатурацию и пульс, – тоже немного выдыхаю.

Чем больше Хмельницкий рассказывает о подключенной аппаратуре и чем больше объясняет, тем мне становится понятнее и спокойнее. Как никогда четко понимаю, Степа в надежных руках.

– Спасибо, Саш, – от чистого сердца благодарю мужчину. – Не представляю, что бы делала без тебя.

– Вот и не представляй, – произносит с ухмылкой. Бросает на меня красноречивый взгляд и тут же отворачивается в сторону. – Будь здесь, рядом с сыном. Я немного поработаю и вернусь.

– Хорошо, – киваю, хоть он этого и не видит. – Если понадобится моя помощь, то обращайся. Чем смогу, как говорится.

– Спасибо, Лис, – отвечает не глядя и уходит в сторону кабинетов.

Я недолго смотрю мужчине вслед, а затем возвращаю внимание к сыну. Он по-прежнему крепко спит.

– Маленький мой, – выдыхаю, с трудом сдерживая подступающие к глазам слезы. – Как же я так не уследила, – вновь принимаюсь корить себя.

Если бы я послушала свое сердце и не связалась с Гришей… Если бы я сразу рассталась с ним, как только он проявил агрессию по отношению ко мне… Если бы, если бы, если бы…

Сердце разрывается на части от боли. Даже подумать не могла, что способна выдержать столько ее.

На меня навалилось много проблем и я едва успеваю разгрести половину из них. Кажется, нет ни конца ни края.

Но ради своих сыновей буду держаться! Не позволю напастям себя сломать!

– Степочка, – вновь обращаюсь к сынишке. – Ты скоро поправишься. У тебя все будет хорошо, – обещаю. – Мамочка и папочка обязательно тебе помогут, родной. Ты только держись, ладно?

Глажу спящего малыша по личику. Аккуратно, чтобы не задеть торчащие отовсюду трубки, провожу пальчиками по щечке, по лбу. Перебираю пока еще редкие волосики. Скоро Степка подрастет и они у него станут гораздо гуще. Почему-то я просто уверена, что этим он будет в отца.

Беру маленькую ручку, считаю пальчики. Глажу и целую каждый из них. В груди полыхает пожар.

Эмоции переполняют, душат. Справиться с ними не представляется возможным, как ни старайся. Но я даже не пытаюсь больше бороться. Все равно смысла нет.

Пусть горит все синим пламенем, я как-нибудь перетерплю. Лишь бы у Степочки все было в порядке! Это сейчас главное.

Вдруг на соседней кровати со Степой начинает пищать. Смотрю на приборы и вижу, что один из них мигает красным светом.

Тут же спохватываюсь, поднимаюсь на ноги и что есть мочи спешу в сторону кабинетов, куда ушел Хмельницкий.

– Саша! Саша! – громко кричу. Тревога и страх за ребенка, пусть и чужого, переполняют.

Дергаю ручку первого кабинета, но он оказывается запертым. Второй, третий – тоже. Не оставляя попыток продолжаю искать. Сбиваюсь со счета какую дверь дергаю и вдруг она открывается.

– Там пищит! – показываю рукой в сторону блока, откуда пришла. Не пряча испуга смотрю на выскочившего из кабинета Хмельницкого.

– Степка? – уточняет бросаясь вперед.

– Нет, – отвечаю. – На кровати справа.

Саша уносится с такой скоростью, что я не успеваю за ним. А когда добираюсь до пациентов, то уже все стихло.

– Что это было? – подхожу к Хмельницкому. Он проверяет бутыльки и проводки.

– Медсестра забыла открыть клапан и поэтому прибор забил тревогу, – объясняет. Но мне все равно ничего не понятно.

– Все в порядке? – спрашиваю единственное, что для меня важно.

– Да, – кивает. Прижимает меня к себе, целует в макушку. – Но ты все равно молодец, – смотрит в глаза и совершенно серьезно произносит. – Спасибо!

Глава 14. Саша Хмельницкий

– Степан Семенович! – окликаю дежурного реаниматолога. Тот оборачивается и вопросительно смотрит на меня. – Вы видели, что творится у вас в отделении? – с ходу наезжаю на него.

Я крайне зол и не скрываю этого. Сегодняшний день, похоже, меня решил окончательно добить.

– Что именно, Александр Петрович? – дежурный врач уточняет совершенно спокойно.

Внимательно слежу за его реакцией и понимаю, что Соколов не в курсе происходящего.

Немного выдыхаю.

Коллега выглядит изможденным и уставшим. Словно провел в операционной не менее шести часов.

Степан Семенович заслуженный врач нашей больницы. Он отменный специалист с колоссальным опытом, многие из моих коллег начинали ординаторами при нем.

– У вас там медсестры вино распивают, – озвучиваю недавнее происшествие. Промолчать о подобном просто не могу.

Взгляд Соколова становится крайне тяжелым и грозным. Значит, я был прав и он не знал.

– Кто? – спрашивает хмурясь. От гнева в его голосе даже мне становится не по себе.

Называю ему имена виновниц, он еще сильнее суровеет.

– Старшая медсестра в курсе. Новая смена уже в пути, – довожу до сведения Соколова до того, как он начнет поднимать кипишь.

Степан Семенович может и не такое. Если его разозлить, то только щепки лететь будут.

– Спасибо, Саш, – благодарит сухо. Соколов не скрывает, что ему совершенно не нравится то, что произошло. – Через сколько должна подъехать новая смена? – уточняет у меня.

– В течение получаса, – отвечаю посмотрев на часы.

– Ты сможешь задержаться до их прибытия? – задает наболевший вопрос.

Я оставаться не планировал, ведь прекрасно понимаю, что Лисе уже давно пора домой. Но и бросить Соколова одного на все отделение тоже не могу. Ведь, как назло, все непредвиденное и сложное случается тогда, когда ты ждешь этого меньше всего.

– Конечно, задержусь, – отвечаю коллеге. – Дети не виноваты, что медсестры устроили себе праздник на рабочем месте.

– Спасибо, – благодарит от души.

Мы обмениваемся еще парой общих фраз. Я обещаю быть на связи и не уезжать до прибытия новой бригады медсестер, а Соколов заверяет, что по пустякам меня не станет дергать.

Оставив коллегу в кабинете, спешу к своим. Василису нахожу сидящей рядом с кроваткой нашего сына.

Практически бесшумно подхожу к Высоцкой, останавливаюсь буквально в паре шагов перед ней и наблюдаю.

Стою, слушаю, как она рассказывает старую сказку про птицу, воскрешающуюся из пепла и пытаюсь запомнить каждое движение, каждую интонацию. Ее рассказ словно бальзам для моего израненного и измученного сердца.

– Саша? – оборачиваясь вопросительно смотрит на меня. – Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – пытается скрыть бравоту за смущением.

– Не-а, – кручу в разные стороны головой. Не могу отвести от Василисы глаз, она что-то сделала со мной. Я не хочу ни на секунду от нее отрываться. – Ты как, Лис? – спрашиваю, а у самого голос сел. Легкая хрипотца выдает бушующие в груди эмоции.

– Как мама ребенка, которая впервые увидела его без сознания, – признается она. Печально опускает глаза. – Нормально, Саш, – добавляет чуть тише. – Справлюсь и с этим.

Мне так хочется сказать, что не нужно в одиночку ничего решать. Что она не одна! Я рядом.

Но не говорю. Рано еще. Василиса только-только начала передо мной вновь открываться.

Я не хочу ее спугнуть, не хочу промять и сломать. Мне она сильной и цельной нужна! Лиса – самая главная женщина в моей жизни.

– Я с тобой, – произношу, присаживаясь рядом с девушкой. – Ты не одна. Я рядом. Всегда! – голос с надрывом. – Обещаю.

Она покорно опускает голову мне на плечо и печально вздыхает. На меня обрушиваются чувства, они словно лавина сминают все под собой, справиться с ними не получается.

В груди вдруг становится тесно.

– Спасибо, – шепчет еле слышно.

Некоторое время сидим и молчим. Оба смотрим на нашего сына, думаем о своем и не желаем нарушать тишину.

Абстрагируясь от душевных терзаний “включаю” врача и принимаюсь изучать показатели на мониторе.

Степке становится лучше и скоро его можно будет перевести в палату, там Лисе придется с ним не легко, но я и так максимально много времени продержал малыша в реанимации. Оставлять его здесь еще дольше становится опасно уже для него самого.

Ну нафиг!

– Лиса, – все-таки прерываю затянувшееся молчание. – Я должен тебе кое-что показать, – обращаюсь к девушке совершенно серьезно.

– Что? – отстраняясь чуть в сторону смотрит на меня. Во взгляде волнение, но его причина понятна.

– Во время операции у Степки возникли некоторые осложнения, – начинаю издалека. Я не представляю ее реакцию, когда она узнает правду.

– Какие? – в страхе округляет глаза.

– Александр Петрович, – раздается за моей спиной. Прерываю разговор с Лисой и оборачиваюсь.

– Слушаю вас, Степан Семенович, – перевожу внимание на Соколова. – Что-то случилось?

– Смена приехала, – говорит мне. – Вы можете быть свободны. Благодарю за помощь.

Ждем друг другу руки, Соколов еще раз меня благодарит и уходит. Возвращаюсь к своим.

– Поехали, – обращаюсь к ожидающей меня Лисе. – Новая смена на месте, за Степкой присмотрят. Все будет хорошо.

– Думаешь? – печалится девушка.

– Знаю, – подмигиваю пытаясь разрядить обстановку.

Лиса аккуратно целует Степку, поправляет на нем одеяло и отходит. Краем уха слышу, как она шмыгает носом.

Вновь получаю в сердце укол. Вновь начинаю корить себя за молчание.

Ну не могу я рассказать ей. Не могу!

Не сейчас…

Обязательно введу Высоцкую в курс дела, но сделаю это чуточку позже.

Выходим из отделения, спускаемся на первый этаж. Выходим из здания и резко останавливаемся на крыльце.

На улице стеной льет ливень.

– Ой, – Лиса жмется ко мне. Ее кожа тут же покрылась мурашками.

– Замерзла? – спрашиваю внимательно осматривая ее.

– Да, – виновато поджав губы кивает.

Нахожу взглядом свою тачку, прикидываю расстояние до нее и прихожу к неутешительному выводу – мы промокнем.

– Стой здесь и жди меня, – говорю Василисе, выходя под дождь.

– Ты куда? – она вновь начинает за меня волноваться.

– Скоро вернусь, – кидаю ей и, ускоряя шаг, спешу к машине.

Снимаю блокировку с дверей, прыгаю за руль, завожу двигатель и, подождав ровно тридцать секунд, трогаюсь с места.

– Залезай, – перекрикивая шум дождя, приоткрываю дверь. Лиса тут же забирается в сухой и теплый салон авто.

– Спасибо, – улыбается мило.

– Пристегивайся, – напоминаю. – Помчим с ветерком, – обещаю ей, трогаясь с места.

– Саша, нет! – вскидывает руки вперед. – Пожалуйста, не надо! – а у самой в глазах дикий восторг.

О, да, детка! Я знал, что ты скучала по моему вождению.

Выезжаю на трассу, без труда вклиниваюсь в автомобильный поток и начинаю маневрировать из ряда в ряд под громкие звуки клаксона недовольных водителей.

– Саша! – на одном из поворотов Лиса громко визжит и закрывает ладошками лицо.

– У меня все под контролем, не переживай, – успокаиваю девушку, спешу к ее дому.

На телефоне несколько пропущенных от Марины, но ответить сестре я не успеваю. Понимаю, что просто так сестра мне не позвонит, но набрать ей не могу.

На телефоне отключен блютуз, а лишний раз отвлекаться от дороги опасно. Лужи, ямы и водители крутом. Одно неловкое движение и мы застрянем надолго.

Без происшествий довожу Лису до дома. Жду, когда она зайдет в подъезд и только после этого набираю сестре.

– Саша! Наконец-то ты мне позвонил! – голос Марины полон эмоций. Причем, не самых радужных.

– Что случилось? – спрашиваю у нее. По позвоночнику пробегает холодок, нехорошее предчувствие затопляет.

– Федя, – начинает, но я вдруг слышу гудки. Отнимаю телефон от уха и вижу, что на второй линии Василиса.

– Перезвоню, – кидаю сестре и тут же завершаю вызов. – Лис, что такое?

– Саш! Феди нет! – в голосе Лисы слышится паника.

– Как нет? – хмурюсь. Перегибаюсь и смотрю на окна ее квартиры. – Где же он тогда? Может с твоей матерью? – уточняю на всякий случай.

Марина не вернуть малыша не могла, в сестре я уверен на все триста процентов.

– Нет! Она сидит на кухне и пьет чай, ей плевать, – всхлипывает. – Я всю квартиру обошла, но его нет! Нигде! Мама сказала, что Марина Федю не возвращала.

– Быть этого не может, – рычу.

– Хмельницкий! – шипит разъяренной кошкой. – Где. Мой. Сын?!!

– Спускайся, – произношу сдерживая ярость. – Сейчас мы это выясним!

Глава 15. Саша Хмельницкий

Набираю сестру, но ее телефон недоступен. Набираю еще раз, но и на этот результата нет.

– Да, блин! – ударяю кулаком по рулю.

В голову закрадываются самые нехорошие мысли, одна хуже другой.

Самая ужасная, если Марину и Феденьку забрал Гриша. Я уверен, этот ублюдок еще попортит нам жизнь.

– Саша! Феди нет, – в машину возвращается Лиса. На этот раз она уже в куртке, глаза полны страха. – Мама говорит, что Марина не приходила, – всхлипывает.

Я только сильнее сжимаю руль в руках.

– Мы их найдем, – цежу сквозь сжатые зубы. – Обязательно!

– Я не могу его потерять, – Василиса шепчет сквозь слезы. – Феденька, где же ты, мой сынок?

– С ним Марина, – пытаюсь убедить то ли себя, то ли Высоцкую. – Моя сестра никогда бы одного малыша не оставила.

– Так это твоя сестра? – ахает удивленно.

– Да, – сдержанно киваю, выезжая из двора.

– Ни за что бы не подумала, – произносит еле слышно.

Снова набираю Марину. Абонент до сих пор не в зоне действия сети.

– Мы их найдем! – заверяю сидящую рядом с собой девушку, вливаясь в автомобильный поток.

– Я даже не знаю, где их искать, – всхлипывает. – Ни единого предположения.

– Начнем с квартиры, – произношу, а сам тем временем разрабатываю в голове несколько планов.

Меня не оставляет надежда, что сестра с Федей пришли к нам домой и по какой-то причине не смогли выйти. Всякое бывает, ведь так? Марина у меня та еще искательница приключений на пятую точку.

Если же их там не окажется, то буду звонить Майорову. У Михи брат отлично разбирается в обеспечении безопасности и уж кто-кто, а он сможет отследить по камерам куда делись моя сестра и мой ребенок.

– А если их там нет? – Лиса бросает в мою сторону полный боли взгляд. – Что, если квартира окажется пустой?

Свободной рукой беру ее за руку, подбадривая сжимаю чуть крепче.

– Все будет хорошо, – обещаю. – Я достану Федю!

Лиса не отвечает.

Снова набираю сестру, снова натыкаюсь на автоответчик и понимаю, что начинаю психовать. Если так и дальше продолжится, то я разнесу нахрен весь город!

На нервах слишком резко беру вправо и подрезаю едущее по полосе авто, водитель едва успевает уйти от столкновения.

– Придурок! – летит в открытое окно.

Игнорирую выпад и мчу дальше. До моего дома ближе пешком, чем на машине.

В голове неустанно крутится одна неприятная мысль. Мне бы не хотелось проверять ее при Василисе, но выбора нет.

– Лис, – зову сидящую рядом девушку. Она не двигается и молчит. – Василиса, – произношу чуть громче.

– А? – отвисает.

– Найди у меня в телефонной книге номер Артура Артамонова, – прошу, снимая блокировку и протягивая ей смартфон. Обстановка на дороге напряженная и мне лучше не отвлекаться.

– Сейчас, – тут же принимается выполнять просьбу. – Нашла! – отзывается довольно быстро.

– Набирай, – говорю.

Лиса нажимает на кнопку вызова и в ту же минуту на весь автомобильный салон раздаются длинные гудки.

– Артамонов. Слушаю, – в динамиках раздается сухой и сдержанный голос Артура.

– Здорово! – приветствую товарища. – Это Хмельницкий.

– Санек! – в тоне друга тут же появляются совершенно иные нотки. – Наконец-то ты перезвонил!

– В смысле? – тут же напрягаюсь. – У меня от тебя нет пропущенных.

– Да у тебя телефон недоступен уже часа три! – окончательно меня добивает.

– Да ладно? – удивленно протягиваю. Так вот почему Марина была возмущена моим звонком.

– Да складно, блин! – отвечает с недоброй усмешкой. – Твой Григорий сбежал.

– Как? – ахает сидящая рядом Лиса. Бросает на меня полный ужаса взгляд.

– Давно? – спрашиваю суровея. Подобного я не ожидал.

– Его отсутствие обнаружили три часа назад, – говорит. – Он не явился на процедуры.

– А как долго не было в палате, ты, естественно, не в курсе? – хмурюсь. Обстановка накаляется с каждой секундой.

– Я еще не успел по камерам посмотреть, – признается.

– Так посмотри! – рявкаю. Снова резко перестраиваюсь. Снова сзади сигналят.

Пошли нахрен!

Мне нельзя терять ни минуты! Я должен свою сестру и своего сына спасти!

– Саша! – Лиса визжит при очередном жестком перестроении. Прячет в ладонях лицо.

– Лиса, угомонись! – рявкаю на нее. Нервы не выдерживают. – Смотри камеры и дозвонись до меня. Обязательно дозвонись! – обращаюсь к другу.

– Телефон перезагрузи, – говорит спокойно. – Перезвоню. Жди.

Каким-то чудом избежав столкновения с попутными авто, мы добираемся до моего дома. Паркуюсь прямо напротив подъезда, выскакиваю на улицу, Лиса бежит прямо за мной.

Не дожидаясь пока спустится лифт, поднимаемся по лестнице на нужный этаж и я начинаю долбить и звонить в дверь. Сердце так же сильно стучит в груди, не поддается успокоению и здравому смыслу.

Достаю ключи, вставляю в замок, поворачиваю, открываю дверь и…

– Саша! – заплаканная Марина кидается ко мне на шею. – Ну наконец!

– Где Федя? – спрашиваю у сестры.

Меня колотит, а Василиса вообще потеряла дар речи. Она жмется ко мне и молчит.

– У него поднялась температура, мы попытались вернуться домой, но там никто не открывал, – принимается тараторить.

– Где мой сын?! – Василиса не пряча гнева надвигается на мою сестру.

– Он спит, – выдает Марина. – Я его водой обтерла и спать положила, – показывает в сторону своей спальни. – Пожалуйста, потише, – просит чуть ли не плача. – Не разбудите его. Он только уснул.

Глава 16. Василиса

– Держи, – передо мной на стол опускается кружка чая с мятой.

– Спасибо, – благодарю на автомате. Глубоко вдыхаю успокаивающий аромат и прикрываю глаза.

Меня трясет всю, я никак не могу успокоиться и хоть немного согреться. Ужас окольцевал своими липкими противными щупальцами и не желает отпускать.

– Лис, с ним все хорошо, – рядом присаживается Хмельницкий и приобнимает меня.

Кладу Саше голову на плечо, льну к нему, впитываю исходящее от мужчины тепло и силу, пытаюсь прийти в себя.

– Угу, – шепчу, по-прежнему не открывая глаз.

Молчим. Квартира погружена в тишину и для меня это важно. Я не хочу ни о чем говорить.

Хмельницкий приобнимает меня, прижимает чуть крепче к себе, а я наслаждаюсь его близостью и царящим вокруг нас покоем.

Как хорошо, что Саша вновь появился в моей жизни. Как хорошо, что сегодня пришла на помощь его сестра. Я не могу представить, как бы вывезла все навалившееся в одиночку.

– Мамы не было дома, – первой нарушаю тишину. Мне кажется, я должна рассказать правду. – Она вернулась как раз перед нашим приездом.

– Проехали, Лис, – отмахивается быстро. – Федя и ты остаетесь здесь, – говорит тихо, но жестко. Четко дает понять, что тема для обсуждения закрыта.

– Саш, – пытаюсь отстраниться и посмотреть мужчине в глаза, но он не позволяет этого. Крепко держит в объятиях и не желает отпускать. – Не получится.

– Я не спрашивал получится или нет, Лис, – произносит совершенно серьезно. – Вы будете жить у меня. Точка!

Пыхчу недовольно, но все же молчу. Спорить с Сашей сейчас бесполезно.

Хмельницкий уперт и упрям. Хуже, чем мой брат! И когда он такой, то пытаться его переубедить себе дороже.

– Хорошо, – соглашаюсь скрепя сердце.

Как бы мне не хотелось, разумом я понимаю, что он прав. Возвращаться домой мне с Феденькой просто опасно.

Гриша сбежал из клиники и теперь находится на свободе. Он обозленный, непредсказуемый и жаждущий отомстить. Если уж мой муж не брезговал поднятием руки на меня в моменты пьянства, то что ж говорить сейчас.

Страшно представить, что может случиться.

– Маму не хочу там оставлять, – признаюсь.

– Ей будет полезно, – отрезает Хмельницкий.

– В смысле? – разворачиваюсь и смотрю мужчине прямо в глаза. Мой взгляд пылает праведным гневом.

Мама, она и в Африке мама. Пусть не идеальная, пуст черствая, но она у меня одна. Другой нет и никогда не будет.

– Лис, ты слишком добрая и не видишь, что она всего лишь использует тебя, – Саша с ходу бьет по самому больному. – Ей не нужны ни ты, ни твои дети. Она приехала не к тебе, – продолжает меня уничтожать. – Неужели ты сама до сих пор этого не поняла?

Больно…

– Одно дело думать, а другое дело – признавать, – отзываюсь через некоторое время.

Меня никто никогда не любил. Только братья и все. Остальным всегда на меня было пофиг.

Я привыкла, что мама так паршиво поступает с каждым из нас. Другой ее никто из нас троих уже и не вспомнит.

Обозленная. Уставшая. Тянущая на себе кучу проблем. Вечно одна. Наверное, именно тогда она потеряла свое сострадание и свое сердце.

– Понимаешь, – продолжаю болезненную для себя тему. – Кроме нее и сыновей у меня никого нет. Рассчитывать больше не на кого, Саш.

Хмельницкий не отрываясь смотрит мне в глаза и от его взгляда мурашки пробегают по коже.

– Ты не права, – говорит нежно, касаясь моего лица. – У тебя есть я. Есть братья. Ты не одна и не смей больше так думать.

– Ты? – горько ухмыляюсь. – Ты отправил меня на аборт, когда узнал про беременность! – вспыхиваю от его слов. – Думаешь, после этого я тебе смогу доверять?

– В смысле отправил на аборт? – спрашивает ошарашенно. Саша в полнейшем шоке.

По его состоянию четко видно, что он впервые слышит про беременность. Но я ведь не дура и прекрасно помню свой шок от полученной смс.

– Саш, не прикидывайся, – отстраняюсь от него. Между нами снова накаляется обстановка. – Я тебе прислала сообщение со снимком УЗИ и написала, что у нас с тобой будет двойня! А ты меня просто послал! Сказал идти на аборт и денег прислал на карточку с непонятного номера.

– Лис, я впервые слышу об этом! – Хмельницкий обескуражен. – Ты что?! – смотрит на меня не скрывая своего состояния. – Я любил тебя! А ты просто взяла и исчезла с радаров.

– Ага, – отмахиваюсь от него. – И сообщение ты не посылал, – говорю едко, поднимаюсь из-за стола. В центре груди жжет, мне нестерпимо горько.

Хочу убраться отсюда как можно дальше и никогда Хмельницкого не встречать. Душа снова горит, слезы льются из глаз и я никак не могу с этим справиться.

– Саша, за дуру меня не принимай, – прошу. – Ты мне прислал сообщение, а потом деньги. У меня все сохранено. Выкрутиться не получится.

– Я. Ничего. Не. Посылал! – жестко чеканит каждое слово.

– Ну конечно, – цежу со злостью выходя из-за стола.

Быстрой походкой иду в коридор, достаю телефон и нахожу в облаке сохраненные скриншоты. Возвращаюсь на кухню, но не успеваю дойти до нее, как сталкиваюсь в дверях с Сашей.

– Вот! – сую ему прямо под нос телефон. – Смотри! – мой взгляд пылает праведным гневом.

Разозленный Хмельницкий берет телефон, всматривается в экран и окончательно суровеет.

– Это не я, Лис, – говорит. Голос полон боли. – Поверь. Я б никогда такого тебе не послал.

– Ага, – едко цежу. – Ты б сказал это лично!

Саша берет меня за плечи, заставляет посмотреть ему прямо в глаза. Между нами бушует настоящая буря.

– Я никогда не отказывался ни от тебя, ни от наших сыновей, – произносит, пытаясь вдолбить мне в голову каждое слово.

–Если не ты, то кто тогда это сделал, Саш? – спрашиваю недобро щурясь. Я по-прежнему не верю мужчине.

– А вот в этом мы обязательно разберемся, – говорит. И прижимает меня в своей широкой груди, где яростно бьется благородное сердце.