Текст книги "У мужчин свои секреты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/u-muzhchin-svoi-sekrety-4471.jpg)
Автор книги: Кей Хупер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Кэй Хупер
У мужчин свои секреты
Пролог
24 мая 1988 г.
– Но ведь это займет совсем немного времени, – в десятый раз повторил Том, стараясь как-то подбодрить Рэчел. – Быть может, неделю или чуть больше. Потом я вернусь.
– Но куда ты улетаешь? И почему именно сейчас, накануне свадьбы? – откликнулась Рэчел, и в ее голосе прозвучала вся горечь разочарования девятнадцатилетней девушки, которую любимый оставляет одну в самый неподходящий момент. – Ты же знаешь, что во вторник Мерси устраивает в честь меня вечеринку с подарками, там будут только мои подруги и…
– Ну, любимая, такие вечеринки потому и называются девичниками, что мужчинам на них присутствовать не обязательно, – улыбнулся Том. – Я буду вам только мешать.
Он продолжал утешать и уговаривать Рэчел, но в глубине души Томас Шеридан был очень доволен ее реакцией. Поэтому он снова улыбнулся ей, улыбнулся покровительственной улыбкой взрослого мужчины, который знал эту милую девчушку, еще когда ее золотисто-каштановые волосы были заплетены в две тонкие косички, а во рту недоставало по меньшей мере двух передних зубов. Том был на десять лет старше Рэчел, и в эти минуты разница в возрасте особенно чувствовалась.
Рэчел притворилась, будто нисколько не обиделась, однако в том, как порывисто она отошла к окну и села, отвернув в сторону лицо, чувствовалось глубокое разочарование.
– Но ты же обещал, Том, – сказала она с упреком. – Ты сказал, что никогда больше не будешь улетать от меня надолго! Эти твои таинственные путешествия…
– Уверяю тебя, в них нет ничего таинственного, Рэчел! Я же летчик и должен, отправляться туда, куда мне прикажут. Да, я обещал тебе больше не летать за границу, но Джейк просил меня об этом как о большом одолжении, и я не могу ему отказать. В конце концов, он мой босс! Не расстраивайся, глупенькая, ты и оглянуться не успеешь, как я уже вернусь. В конце концов, я лечу не в Японию и не в Антарктиду, а всего лишь в Южную Америку.
– Но ведь ты обещал!.. – капризно повторяла Рэчел, не слушая его.
Том подошел к креслу, в котором она сидела, и, положив руки на подлокотники, наклонился над ней, улыбаясь своей обаятельной и неотразимой улыбкой.
– А если я скажу, что за этот рейс Джейк обещал мне дополнительную неделю отпуска? – вкрадчиво спросил он. – И мы сможем провести на Гавайях на неделю больше? Подумай об этом, Рэчи. Пляжи Вайкики, завтрак на прохладной, тенистой террасе, теплый океан, лавчонки с сувенирами, прогулки по магазинам. Ты даже не представляешь себе, чего только нет в местных лавчонках!
Рэчел не выдержала и улыбнулась.
– Ты же знаешь, что я терпеть не могу таскаться по магазинам!
Том негромко рассмеялся.
– Да, знаю, но если ты все же оказываешься в каком-нибудь супермаркете, то даром времени не теряешь. Ну, скажи же, что не сердишься на меня. Иначе я буду ужасно переживать!
Но Рэчел никогда не могла долго на него сердиться, и они оба это знали. Несколько мгновений спустя она улыбнулась, и хотя в ее вздохе слышалось напускное смирение, Том понял, что он прощен.
– Ну хорошо, – сказала Рэчел, продолжая для порядка хмуриться. – Только смотри, не задерживайся там, в своей Южной Америке. Помни, что ждет тебя здесь. Что и кто…
С этими словами она обвила его шею руками и поцеловала.
Любовь, вспыхнувшая между ними вскоре после того, как Рэчел отпраздновала шестнадцатый день рождения, по силе и внезапности была сравнима разве что со стихийным бедствием. К этому моменту они оба знали друг друга довольно давно, однако это только помогало им лучше понимать друг друга. После того как они впервые поцеловались по-настоящему, их чувство росло и крепло с каждым днем, если не с каждым часом, и очень скоро оба узнали, каким глубоким и могущественным может быть физическое желание, особенно желание неутоленное. У Рэчел не раз бывали моменты, когда, забывшись, она могла сделать шаг к близости, но Том, постоянно помнивший о ее нежном возрасте и о своей ответственности, решил за обоих, что с сексом следует подождать до свадьбы.
Рэчел, по правде говоря, была этим не очень довольна и много раз пыталась переубедить Тома, прибегая порой к запрещенным приемам вроде поцелуев и страстных объятий. Вот и сейчас, чувствуя, что еще немного и его решимость будет поколеблена, Том поспешил отстраниться.
– Перестань, Рэчи, мне пора идти, – сказал он задыхающимся голосом.
Но Рэчел не желала отпускать его.
– Ты будешь скучать обо мне? Скажи, будешь?!
– Конечно, я буду скучать, Рэчи. Я же люблю тебя. – С этими словами Том быстро чмокнул невесту в щеку и решительно снял ее руки со своей шеи. – Извинись за меня перед родителями, ладно?
Рэчел снова вздохнула.
– Хорошо. Но имей в виду, что из-за тебя мне придется провести дома весь субботний вечер. И, между прочим, это происходит уже не в первый раз. Что ты на это скажешь?
Том ухмыльнулся.
– Скажу, что еще три недели, и проблема разрешится, – напомнил он. – После этого ни ты, ни я уже никогда не будем оставаться по вечерам в одиночестве.
– Смотри же!.. – Она погрозила ему пальцем.
После этого они попрощались, и Рэчел проводила Тома до дверей дома, в котором она жила со своими родителями. На пороге они обменялись еще одним быстрым поцелуем, и Том, спустившись по ступенькам, зашагал по подъездной аллее к своему скоростному спортивному автомобилю.
Рэчел, стоя на крыльце, смотрела ему вслед. Томас Шеридан был фанатиком скорости; он обожал быстроходные автомобили и самолеты и часто поддразнивал Рэчел, говоря, что любил бы ее еще больше, если бы она могла развивать скорость больше ста пятидесяти миль в час.
Садясь в машину, он обернулся и помахал ей рукой, и Рэчел залюбовалась тем, как играет солнце на его светлых, отливавших серебром волосах. В семье Шеридан Том был единственным блондином. Его отец, мать и сестра Мерси – все были жгучими брюнетами, и Том иногда в шутку допытывался у матери, не была ли она в юности увлечена каким-нибудь светловолосым коммивояжером. Мерси тоже поддерживала эту игру, хотя никто, разумеется, не принимал ее всерьез – если не считать цвета волос, Том был как две капли воды похож на своего отца.
– До встречи через неделю, любимая! – крикнул он, распахивая дверцу машины.
Прежде чем Рэчел успела ответить. Том уселся на сиденье и запустил мотор. Рэчел прощально взмахнула рукой, и машина, хрустнув гравием, умчалась. Через несколько секунд она уже исчезла за воротами.
Несколько минут Рэчел смотрела на поднятую колесами пыль, которая медленно оседала на дорожку и на блестящие молодые листочки, потом повернулась и пошла в дом, чтобы сказать родителям, что сегодня ее жених не будет ужинать с ними.
Рэчел проснулась как от толчка и села на кровати, еще толком не поняв, что же, собственно, ее разбудило. До восхода солнца оставалось еще несколько часов, но ночной мрак уже не был таким плотным, и в комнате царил серый предрассветный полумрак. В этом неверном свете Рэчел с удивлением увидела Тома, который стоял подле ее кровати.
– Том?! Томас? Что ты здесь делаешь? Почему ты вернулся? Я не… – Она внезапно замолчала, почувствовав, как что-то болезненно кольнуло ее в сердце. Том был каким-то не таким. Он как будто двигался, колебался, приплясывал в воздухе, и сквозь него проглядывали темно-бордовые портьеры у входной двери.
Холод, не имевший ничего общего с прохладой раннего утра, пронизал все ее тело до самых костей. Рэчел вздрогнула, и Том протянул к ней руки. Его призрачное лицо исказила нечеловеческая мука.
– Нет… О, нет… – прошептала Рэчел. Она тоже протянула руки навстречу ему, но Том уже исчез, беззвучно растаяв в серой предрассветной мгле. Именно в этот момент, когда она осталась одна в полутемной, холодной спальне, Рэчел поняла, что больше никогда не увидит Тома.
Самолет, который пилотировал Томас Шеридан, не долетел до пункта назначения. Очевидно, он потерпел аварию, но никаких следов катастрофы обнаружить так и не удалось. Южноамериканские джунгли поглотили и обломки машины, и груз, и тело пилота…
Глава 1
21 апреля 1998 г.
Это было лишь движение, – точнее, призрак движения, – но оно тем не менее заставило Рэчел вздрогнуть. Уловив его уголком глаза, она машинально обернулась в ту сторону, привлеченная, как это часто с ней бывало, блеском солнца, сверкнувшего в чьих-то светло-серебристых волосах. Рэчел и ожидала увидеть перед собой незнакомца – еще одного светловолосого мужчину, который, разумеется, не был и не мог быть тем, кого она всем сердцем желала увидеть.
Но на сей раз она ошиблась – перед ней был он, Томас…
На несколько секунд Рэчел застыла неподвижно. Их разделяла улица с оживленным движением, но она почти не замечала машин, ехавших в четыре ряда в разных направлениях. Том? Как?! Откуда?!. На мгновение их взгляды встретились, и Рэчел, негромко вскрикнув, едва не бросилась к нему прямо через дорогу, но, к счастью, ей помешал громадный трейлер, заслонивший противоположную сторону улицы. Когда он, наконец, проехал, Томаса уже не было на углу.
Едва дождавшись зеленого сигнала светофора, Рэчел ринулась через перекресток, но человек, который был так похож на Тома Шеридана, уже исчез.
И ничего удивительного в этом не было.
Потому что это был не он.
И не мог быть он…
Почувствовав, что ноги у нее дрожат и подгибаются от волнения, Рэчел зашла в ближайшее кафе, откуда она могла наблюдать за перекрестком, и села за свободный столик.
Разумеется, это не мог быть Том…
Не мог, потому что каждый раз, когда Рэчел оборачивалась на мужчин с копной серебристых волос, это оказывался кто-то другой, просто похожий на него.
Таких случаев она помнила много, очень много…
– С вами все в порядке, мисс? – спросила официантка, которая принесла Рэчел заказанную чашку чая и бисквит. – Вы выглядите такой… усталой.
– Все в порядке, благодарю вас. – Рэчел выдавила из себя улыбку, которая даже ей самой показалась жалкой и неубедительной, однако для молодой официантки этого оказалось достаточно, и она отошла, успокоенная.
Рэчел положила в чай сахар, машинально размешала и снова повернулась так, чтобы видеть перекресток.
Ну конечно, это был не он. Умом она ясно понимала это. Это был просто еще один посторонний человек, отдаленно напоминающий Тома светлыми волосами и похожими чертами лица. Это не мог быть ее Том. Томас Шеридан погиб десять лет назад, и его тело навсегда осталось в джунглях. Сомневаться в этом не приходилось, хотя даже обломков самолета так и не удалось найти.
Том обещал вернуться, а теперь его нет…
Когда примерно час спустя Рэчел встала из-за столика в кафе, она чувствовала себя успокоившейся, во всяком случае, ноги ее больше не дрожали. Подобное сходство уже не раз обманывало Рэчел. Расстояние, с которого она наблюдала за противоположной стороной улицы, особым образом падающий свет, ее собственное неосознанное желание видеть Тома в каждом светловолосом мужчине, – вероятно, этим все и объяснялось. Отчего же она тогда так волнуется, ведь, кажется, пора бы уже привыкнуть…
И, пересекая в обратном направлении перекресток, где воображение сыграло с ней такую скверную шутку, Рэчел даже не замедлила шаг… Сознание того, что она опаздывает, помогло ей справиться с воспоминаниями, спрятать их в самый дальний уголок памяти, где им предстояло оставаться до следующего раза – до следующей встречи с высоким, светловолосым, абсолютно незнакомым мужчиной.
Было уже начало четвертого, когда Рэчел добралась, наконец, до цели своего путешествия – одного из офисных зданий в деловом центре Ричмонда. День выдался по-весеннему солнечным и теплым, поэтому, когда Рэчел вошла с улицы в вестибюль, ей показалось, что там слишком холодно. Вздрогнув, как от озноба, она поспешила подняться на четвертый этаж, где размещался главный корпус юридической фирмы «Меридит и Беккет». Там ее ждали и сразу провели в кабинет Грэма Беккета.
– Извини, я немного опоздала… – сказала Рэчел, входя.
– Ну что ты, Рэчел, ничего страшного! К тому же тебе было совсем не обязательно приходить самой, – воскликнул Грэм Беккет, вставая из-за стола и делая несколько шагов ей навстречу. Взяв Рэчел за руку, он легко поцеловал ее в щеку и усадил в мягкое кожаное кресло.
– Я мог бы и сам заглянуть к тебе.
– Мне необходимо было пройтись… – Рэчел пожала плечами и одернула на коленях юбку. – На улице так хорошо!
Грэм на несколько мгновений замешкался возле кресла. Лицо его чуть заметно дрогнуло, и на нем появилось какое-то странное выражение, но уже в следующую секунду адвокат овладел собой и вернулся за стол.
Ему было всего тридцать восемь лет, но он уже многого достиг. Грэм Беккет был одним из самых известных в Ричмонде адвокатов по наследственным делам; кроме того, он был высок ростом, строен, темноволос и привык к вниманию противоположного пола.
Ни одна женщина не оставалась спокойной в его присутствии.
Ни одна, за исключением Рэчел, которую Грэм знал и давно и хорошо. На протяжении почти десяти лет он был доверенным лицом ее отца, а теперь – после того как восемь месяцев назад Дункан Грант и его жена погибли в авиационной катастрофе – стал его душеприказчиком. И все же Грэм продолжал надеяться, что рано или поздно Рэчел заметит, какой он интересный мужчина, и – главное, – что по возрасту он гораздо ближе к ней, чем к ее отцу.
Все эти десять лет Грэм не переставал любить ее.
Нет, не то чтобы он открыто ухаживал за Рэчел, пылал к ней страстью, добивался ее расположения, скорее он был к ней неравнодушен.
Но Рэчел никогда этого не замечала. Не заметила и сегодня.
– Я, кажется, должна подписать еще какие-то бумаги? – спросила она с рассеянной улыбкой, которая сделала ее миловидное, спокойное лицо совершенно очаровательным и неповторимым.
Грэм уже давно тщился разгадать секрет этой улыбки, но до сих пор это ему не удалось. Эта тайна была сродни загадке Джоконды, которая вот уже несколько столетий влекла к себе и тревожила многие поколения людей. Если бы не эта улыбка, лицо Рэчел можно было бы назвать самым заурядным. В ее чертах, взятых по отдельности, не было ничего примечательного. Ее светло-серые глаза были большими, но и только; темные ресницы не отличались густотой, а нос был даже несколько великоват для ее округлого, имеющего форму сердечка, лица. Блестящие золотисто-каштановые волосы Рэчел были пышными, но она словно специально стригла их таким образом, что они ложились в скромную неброскую прическу. Словом, в ней не было ничего, что приковывало бы взгляд, поражало и запоминалось надолго.
Но, несмотря на это, Рэчел достаточно было просто улыбнуться, чтобы стать потрясающе красивой женщиной. Мягкая улыбка преображала ее поистине волшебным образом, и не один мужчина был очарован и покорен этим новым лицом. Грэму, во всяком случае, было хорошо известно, что не только многие мужчины, но даже некоторые женщины отмечали эту удивительную особенность ее внешности.
И все же сегодняшняя улыбка Рэчел была лишь бледным подобием той, что озаряла ее лицо до гибели Томаса Шеридана. Смерть человека, с которым она была официально помолвлена, изменила ее. До того, как это случилось, Рэчел улыбалась часто, и ее лицо так светилось, что мужчины на улицах оборачивались ей вслед. Теперь же в улыбке Рэчел сквозила печаль, которая способна была растопить даже каменное сердце.
– Грэм?
Адвокат-поспешно раскрыл лежавшую перед ним на столе папку с документами.
– Да, Рэчел, тебе придется подписать еще несколько бумаг. Извини. Я предупреждал тебя, что Дункан оставил большое наследство, и разобраться в его делах сразу будет нелегко.
Рэчел кивнула.
– Конечно, Грэм, я все понимаю. Просто мне хотелось бы, чтобы это поскорее закончилось.
Адвокат бросил на нее быстрый взгляд через стол.
– Если ты собираешься сохранить за собой отцовскую долю в предприятии, это не кончится никогда. Но если ты согласишься на предложение Ника выкупить твои акции…
– Я все еще думаю об этом, Грэм. Как тебе кажется, папа одобрил бы эту затею?
Адвокат ненадолго задумался.
– Я считаю, – сказал он наконец, – что мистер Дункан ожидал бы от тебя именно этого шага. В последние несколько лет ты почти не жила дома и приезжала сюда только в отпуск или на праздники. По-моему, твой отец стал догадываться, что тебе не хочется возвращаться в Ричмонд, с тех самых пор, как ты переехала в Нью-Йорк.
– Да, – согласилась Рэчел. – Но ведь для того, чтобы управлять своим пакетом акций, мне вовсе не обязательно постоянно жить в Ричмонде. Я могла бы нанять опытного менеджера, который управлял бы отцовской долей от моего имени. В этом случае мне пришлось бы приезжать в Ричмонд только на заседания совета директоров.
Грэм согласно кивнул.
– Все так, но…
– Да, – быстро сказала Рэчел, – я абсолютно ничего не понимаю в банковской инвестиционной политике, так что настоящего предпринимателя из меня никогда не получится. К тому же папа вкладывал капиталы в такие разные предприятия, что я вряд ли сумею сама во всем этом разобраться…
Тут она слегка нахмурилась, но продолжала с неожиданной горячностью, как будто споря сама с собой:
– …Но с другой стороны, несколько компаний, в которые отец вкладывал средства, не могут пока вернуть ни займы, ни проценты по ним, так что, если я захочу выйти из дела, мне либо придется искать других инвесторов, либо потерять эти деньги. И в том, и в другом случае это потребует времени и принесет множество хлопот.
Грэм внимательно посмотрел на нее.
– Разве ты так торопишься обратно в Нью-Йорк? Мне казалось, что ты не собираешься возвращаться туда по крайней мере до июля.
Рэчел слегка повела плечами.
– Да, так я говорила и именно так я планировала, но… Не знаю. Наверное, я просто немного нервничаю. Это вынужденное безделье угнетает меня. Я не привыкла ничего не делать, понимаешь?..
Адвокат прищурился. После непродолжительного молчания он медленно сказал:
– Но ведь дело не только в этом, правда? Воспоминания… Должно быть, этот старый дом напомнил тебе о прошлом, верно?
Рэчел, не отвечая, встала с кресла и, сделав несколько шагов по кабинету, остановилась у широкого панорамного окна. Грэм остался сидеть за столом, но повернулся так, чтобы наблюдать за ней. Увидев, что Рэчел молчит, глядя на оживленную улицу внизу, он негромко добавил:
– После того как Том погиб, тебе не терпелось поскорее выбраться из этого дома. Ты вернулась в колледж, а оттуда сразу перебралась в Нью-Йорк. И ты всегда была очень занята, так что даже родителей ты навещала не чаще двух-трех раз в год…
Рэчел повернулась к нему.
– Ты упрекаешь меня в том, что я была недостаточно внимательна к отцу и к матери? – спросила она несколько напряженным тоном.
– Ни в коем случае, – возразил адвокат. – Они не чувствовали себя брошенными, если тебя это волнует. Твои родители все отлично поняли, Рэчел.
– Поняли что?
– Что ты стремишься избавиться от своего прошлого, от воспоминаний о Томе. Сколько тебе было лет, когда ты впервые поняла, что любишь его? Двенадцать? Тринадцать?
Рэчел глубоко вздохнула.
– Десять. Мне было десять лет, Грэм. Мерси пришла ко мне на день рождения, а вечером Том заехал за ней. Он поцеловал меня в щеку. Именно тогда я поняла, что люблю его.
Грэму потребовалось сделать над собой усилие, чтобы заставить свой голос звучать профессионально-бесстрастно.
– …И поскольку его сестра была твоей лучшей подругой, ты видела его достаточно часто. Он приходил к тебе в дом еще до того, как вы начали встречаться по-настоящему. Тебе тогда было шестнадцать?
Его осведомленность ничуть не удивила Рэчел. Она приписала ее тому, что Грэм долгое время был поверенным ее отца в делах. И то, что сейчас он заговорил об этом, тоже не показалось ей странным. Не догадываясь о том, что интересует Грэма как женщина, Рэчел решила, что адвокат просто старается отвлечь ее от печальных мыслей.
– Да, – сказала она просто и кивнула.
– Итак, Томас проводил много времени в доме твоих родителей. Наверное, можно даже сказать, что ты выросла у него на глазах. Он обедал в вашей столовой, сидел с тобой в твоих потайных уголках, слушал музыку в твоей детской, гулял с тобой у реки. И теперь этот дом буквально дышит им, так?
Рэчел повернулась спиной к окну и облокотилась спиной о стекло. Губы ее снова тронула улыбка, которая делала ее такой неотразимой и привлекательной.
– Да, каждый кирпич, каждая ступенька напоминают мне о нем. И даже теперь, после стольких лет, мне все еще больно возвращаться в эти комнаты…
– Разумеется, разумеется… – пробормотал Грэм, опуская глаза. – Ты так и не сумела забыть его, Рэчел. Для тебя он все еще жив. Ты не была на похоронах, чтобы сказать ему «прощай», ты не видела его в гробу. Даже короткая поминальная служба, которую Шериданы устроили, когда потеряли последнюю надежду, не смогла убедить тебя в том, что он мертв. Насколько я помню, тогда ты уже закончила колледж и работала в Нью-Йорке, и поэтому для тебя Том просто был где-то далеко. Но недостаточно далеко, чтобы ты сумела распрощаться с ним навсегда.
Рэчел подняла голову и посмотрела на Грэма с любопытством.
– Но ты тоже хорошо знал Тома – вы вместе учились в школе. Ты смог принять его смерть?
И снова Грэм ответил не сразу.
– Мне было проще, чем тебе, – сказал он наконец. – Мы никогда не были близкими друзьями, и я никогда не воспринималего так… эмоционально, как ты. Разумеется, любая смерть – это страшная трагедия, и я тоже скорбел вместе со всеми, но воспоминания о Томе не преследовали меня постоянно.
Рэчел неуверенно рассмеялась.
– Не преследовали… хорошее слово. Знаешь, сегодня мне показалось, что я видела его.
– Что-о?!
– Мне показалось, что я видела Тома, – повторила она медленно. – Я ждала на перекрестке, пока загорится зеленый свет, и вдруг на противоположной стороне улицы заметила его. Я готова поклясться, что это был именно он, Томас.
– И что же случилось потом?
– Его заслонил от меня большой грузовик. Когда он проехал, Тома… этого человека уже нигде не было. Я перебежала улицу, искала его, но… Должно быть, это была игра воображения. Или обман зрения.
– Наверное, этот незнакомец был чем-то похож на Тома, – сказал Грэм как можно спокойнее. – Я давно заметил, что все блондины чем-то схожи между собой. Ты просто обозналась.
– Я знаю, – согласилась Рэчел. – Со мной это случалось уже несколько раз.
– Значит, ты уже видела этого человека раньше? – настороженно переспросил Грэм, но Рэчел поняла его вопрос по-своему.
– Ты хочешь знать, не схожу ли я с ума? – откликнулась она беззаботно. – Возможно, возможно…
– Я хочу сказать только одно: ты не должна допускать, чтобы воспоминания имели над тобой такую власть. Иначе в конце концов это действительно может превратиться в навязчивую идею. Томас Шеридан мертв, Рэчел. Неужели ты думаешь, что, если бы он был жив, он не нашел бы способа дать о себе знать? Все-таки десять лет – это большой срок. Какими бы ни были обстоятельства, за это время Том мог бы вернуться к тебе, если бы…
– …Если бы был жив, – закончила за него Рэчел. – Я это понимаю, Грэм. Ведь когдаон уходил, он обещал вернуться, но так и не…
«Он и вернулся, – подумала она про себя. – Вернулся из небытия, чтобы сказать мне последнее „прости“.
Но, разумеется, вслух Рэчел ничего подобного не сказала. Никогда и никому она не рассказывала о призраке, который явился к ней ранним утром десять лет назад. Даже отцу, которого она тогда ни свет ни заря подняла с постели, Рэчел ничего не объяснила. Она только потребовала, чтобы Дункан немедленно связался с фирмой Тома и выяснил, не случилось ли с ним несчастья.
– Значит, ты понимаешь, что человек, которого ты видела, был просто очень похож на Томаса? – спросил Грэм своим бесстрастным, лишенным эмоций голосом.
Рэчел бросила еще один взгляд за окно и вернулась в кресло. Слегка улыбнувшись, она сказала:
– Похоже, ты весьма озабочен тем, как бы я на самом деле не спятила. Не волнуйся, я в порядке. Сначала, правда, я действительно была потрясена, но потом… Потом здравый смысл возобладал. Я знаю, что это был не Том.
Она действительно знала это с самого начала. Или, вернее, почти с самого начала, потому что на несколько секунд Рэчел все-таки поверила, что чудо возможно. Да нет, она была просто уверена, что на той стороне улицы она видит Тома.
– Я рад. Но, Рэчел, если тебе нужно с кем-то поговорить, я… У меня есть знакомый психоаналитик, который мог бы помочь.
– Спасибо, Грэм. – Она была искренне благодарна ему за заботу и проявленное внимание, о чем говорила ее признательная улыбка, которой Рэчел наградила адвоката. – Наверное, – продолжала она, – дело обстоит именно так, как ты сказал. У меня не было возможности попрощаться с Томом, и я бежала из родного дома, спасаясь от воспоминаний, которыми он населен. До сих пор населен… Для меня Том по-прежнему жив, и с этим мне придется как-то справляться. Только и всего.
Она снова улыбнулась Грэму.
– Так что ты там говорил насчет бумаг, которые я должна подписать?
Дом, в котором выросла Рэчел, был построен в неоклассическом георгианском стиле, на обширном участке земли в излучине Джеймс-Ривер. Дому было уже почти двести пятьдесят лет, и большую часть этого срока он принадлежал семье Грант. Время от времени дом перестраивался в соответствии с требованиями той ли иной эпохи, так что теперь в нем были такие удобства, как кладовые, ванные комнаты, встроенные шкафы, центральное отопление и современная система кондиционирования воздуха, однако, несмотря на все эти изменения, особняк не утратил ни своего изящества, ни присущего ему духа благородной старины и по праву считался одним из самых красивых зданий в Ричмонде и его окрестностях.
Выбравшись из «Мерседеса», некогда принадлежавшего ее матери, Рэчел ненадолго остановилась на засыпанной гравием подъездной дорожке, залюбовавшись фасадом дома – портиком с крыльцом и изящными белыми колоннами, поддерживавшими декоративный балкон. Не раз она задумывалась о том, не слишком ли она поторопилась, когда решила продать дом. С одной стороны, для одинокой молодой женщины, которая не собиралась устраивать пышных приемов и вести светскую жизнь, он был, пожалуй, слишком велик. Кроме того, с этим местом у Рэчел было связано слишком много воспоминаний, многие из которых были болезненными, даже мучительными, да и продавать дом Рэчел собиралась не постороннему человеку. Кэмерон – ее дядя по отцу – очень хотел приобрести этот особняк, так что по крайней мере формальноон оставался во владении семьи.
И все же… все же это был ее родной дом, причем родной в буквальном смысле слова. Рэчел – как того требовала семейная традиция – появилась на свет в одной из его комнат, а принимал ее специально приглашенный врач, который почти целый месяц жил в одной из пристроек в ожидании родов.
Таким образом, с самого рождения и вплоть до своего, отъезда на учебу в колледж, откуда она сразу перебралась в Нью-Йорк, Рэчел жила в этом доме, как жили ее отец, дед и остальные. Здесь были ее корни, и места роднее у нее не было во всей земле.
И вот теперь она хочет продать дом… Правильно ли она поступит, если все-таки решится на этот шаг? Или это просто трусость, желание сбежать от прошлого, чтобы не встречаться каждый день лицом к лицу со своей памятью, со своей болью?
Рэчел понимала, что это были не самые простые вопросы, и ответов на них она не знала. Поэтому, отложив решение на потом, она решительным шагом вошла в вестибюль, где ее уже встречала старая экономка.
Фиона Симпсон работала у Грантов больше двадцати лет и за это время стала членом семьи, что давало ей определенные права. Порой она действительно позволяла себе ворчать на Рэчел, но никогда не прибегала к фамильярности, какую часто позволяют себе старые слуги. Сейчас Фионе было уже за пятьдесят, и двигалась она без прежнего проворства, однако Рэчел знала, что тетя Фи-Фи, как она звала ее в детстве, любит этот старинный дом и способна позаботиться о нем лучше многих молодых. Единственным недостатком Фионы была ее глубокая религиозность, граничащая с суеверием, однако все Гранты мирились с этим, ценя многочисленные достоинства своей экономки.
Вот и сейчас Фиона встретила Рэчел недовольным ворчанием, вызванным, как она считала, ничем не оправданным вмешательством в ее дела.
– Эта Дарби Ллойд и ее люди весь день таскали с чердака мебель, – пожаловалась экономка. – Они загромоздили холл, часть большой гостиной и весь коридор второго этажа. Как, хотелось бы мне знать, я должна убираться в доме, когда до половины комнат не добраться?
Но Рэчел знала Фиону слишком давно, чтобы ее беспокоили суровые взгляды и едкие комментарии.
– Ты же знаешь, Фиона, что у меня нет выбора. Необходимо провести полную инвентаризацию и оценку всего, что есть в доме, в том числе и мебели, которая хранится на чердаках. На твоем месте я бы радовалась, что этим занимается именно Дарби. Иначе в доме было бы полным-полно посторонних людей, которые путались бы у тебя под ногами несколько недель. Что бы ты тогда сказала?
Но экономка пропустила этот вопрос мимо ушей.
– Как я буду пылесосить в гостиной и гостевых спальнях, если до них не добраться? – повторила она, пылая праведным гневом. – Скажите мне, мисс Рэчел!..
– Ты можешь пропылесосить в гостиной потом. То же самое относится и к спальням, – возразила Рэчел. – Я уверена, что Дарби выставила мебель с чердака временно, чтобы освободить себе место для работы. Потерпи еще немного, ладно? Когда все будет готово, мебель уберут. А насчет коридора я ей скажу – мне кажется, тут можно что-нибудь придумать, например – поставить часть вещей в библиотеке. Хочешь, я сейчас же пойду и поговорю с Дарби?
– Сходите, только вряд ли вы сумеете перебраться через эту баррикаду, – фыркнула экономка.
Но Рэчел все же удалось пройти через холл и подняться на второй этаж, хотя для этого ей пришлось проявить немалую сноровку. За прошедшие десятилетия в трех чердачных помещениях скопилось немало старой мебели разных стилей и эпох. В коридоре второго этажа Рэчел увидела комоды времен Гражданской войны, туалетные столики «Красавчик Бруммель», резные кресла в стиле английский ампир и модные в шестидесятые годы двухцветные пластиковые столы на ножках из гнутых алюминиевых труб.
– Боже мой!.. – вырвалось у Рэчел, когда она поднялась в главную мансарду по крутой чердачной лестнице. – Неужели мои предки считали своим долгом хранить каждый стул, который только попадал в этот дом?
– Похоже на то, – отозвалась Дарби Ллойд, выходя ей навстречу из-за массивного гардероба. Ее медно-ры-жие волосы, собранные в тугой конский хвост, слегка растрепались, лицо раскраснелось и покрылось испариной, а на вздернутом розовом носике виднелось размазанное пятно сажи. В руках Дарби держала потрепанный блокнот.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?