Текст книги "Кладбище Кроссбоунз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kladbische-krossbounz-133276.jpg)
Автор книги: Кейт Родс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
Кое-как поднявшись на следующее утро с постели, я обнаружила, что вещи Лолы раскиданы по всем комнатам. Фиолетовый шарф наброшен на кресло в прихожей, леопардовые сапожки стоят возле дивана, на кухонном столе навалены коробки из-под китайской еды. Лола обжилась в моей квартире и явно чувствовала себя хозяйкой.
Причем настолько, что даже оставила в ванной свою бижутерию и использовала остаток моего крема для лица, причем весьма недешевого. Однако, когда она вышла из второй спальни, на нее было невозможно сердиться. Моя подруга была неподдельно рада меня видеть.
– Элис, где тебя носило? – спросила она. Вид у нее потрясающий – одновременно нечесаный и роскошный. Представьте себе гриву огненно-рыжих кудрей, ниспадающую на плечи.
– Тебе лучше не знать.
– И все-таки? – не желала отступать она, забравшись с ногами на кухонный стул и положив на колени подбородок.
– Бездарно потратила время на разговоры с бывшей убийцей.
– Шутишь.
– К сожалению, нет. Вчера вечером я говорила с Мэри Бенсон.
– О боже! Какая жуть!
– Жуть – это мягко сказано. – Я поставила перед Лолой чашку с кофе. – Она как с другой планеты. А у тебя как дела? Нашла что-то?
– Нечего особенного. – Лола положила голову на колени, словно это была неподъемная ноша. – Состоялся просмотр. Хочу получить место в кордебалете в Ковент-Гардене.
– Тебя приняли?
– Мне показалось, что режиссеру я понравилась. Но пока что с их стороны молчок.
Я сделала глоток кофе.
– Готова спорить на что угодно – сегодня тебе позвонят.
– Кстати, тебе письмо, – сообщила Лола, покопавшись в куче рекламных проспектов, валявшихся на кухонном столе, и положила рядом с моей чашкой белый конверт. – Хотела сунуть его тебе под дверь спальни, но забыла.
– Черт! Это опять он!
– Кто?
– Тот тип, что прислал мне письмо с угрозами.
– О господи, Элис, ну почему ты не сказала мне? – Лола выхватила конверт и принялась внимательно рассматривать. – Забавный почерк для мужика. У моей тети такой же. Она перфекционистка и считает, что каждое слово должно быть написано идеально. Стоит ей сделать помарку, как она рвет письмо и пишет его заново. – С этими словами Лола длинным красным лакированным ногтем вскрыла конверт.
Стоило ей пробежать глазами письмо, как лицо ее мгновенно изменилось – любопытство уступило место неподдельному ужасу.
– Боже мой, Элис! Да он же сущий психопат!
– Давай же, прочитай мне его вслух! Пожалуйста! Первое послание мне пришлось читать самой.
– Ладно, если ты так просишь.
Лола глубоко вздохнула и начала читать:
Дорогая Элис!
Ты действительно думаешь, что способна затянуть трещины в разуме своих пациентов? Интересно как, если ты обманщица? Ты слабее их, ты просто девчонка, кое-как ковыляющая на высоких каблуках. Ты хочешь испортить мне жизнь, Элис, и дорого за это заплатишь. Тебе неведомо, что такое настоящая боль. Ничего, скоро узнаешь.
Дрожащей рукой Лола положила письмо на стол.
– Кто мог, черт возьми, тебе это прислать?
– Одному богу известно.
– Он преследует тебя, Элис. – В зеленых глазах Лолы читалась паника. – У него есть твой адрес, и он пишет, что хочет сделать тебе больно. Обещай мне, что позвонишь в полицию.
Я театрально вскинула руки:
– Хорошо, хорошо, обещаю.
– Сегодня же позвони. Обещаешь?
Выдержав драматическую паузу, Лола снова наполнила чашку и ушла в свою комнату, прежде чем я успела рассказать ей о своих отношениях с Альваресом.
Я как раз набирала телефонный номер полицейского участка, когда кто-то постучал во входную дверь. Лицо, которое я увидела в глазок, заставило меня усомниться в собственном зрении. Я отошла в сторону, затем, прежде чем впустить гостя, посмотрела в глазок снова и только потом впустила. Брата было не узнать. Передо мной стоял совершенно другой человек – чистые черные брюки и модная куртка, которой я раньше у него не видела. Даже лицо не такое, как всегда. Русые волосы коротко подстрижены, щеки гладко выбриты. Глаза все еще испуганные и налитые кровью, но если бы вы встретили Уилла таким впервые, ни за что не догадались бы, что он живет в автобусе.
– Боже, ты отлично выглядишь, Уилл! Лет на десять моложе!
– Спасибо, – тихо поблагодарил он и как-то нервно улыбнулся.
– Откуда у тебя эти вещи? Где ты их взял?
– В «Оксфаме»[28]28
Международная благотворительная организация.
[Закрыть]. Вчера Лола водила меня туда, – ответил брат и провел рукой по лбу. – А ее знакомая меня подстригла.
– Да, тебя не узнать! – Я потрогала его выпирающую ключицу. Уилл был не просто худым – он был кожа да кости.
Порывшись в кармане, Брат вытащил спички и кисет с табаком. Я давно перестала бороться с его привычкой курить в помещении: что называется, себе дороже. Рассыпая дрожащими руками табак, брат принялся сворачивать самокрутку.
– Хочу начать все снова, Элис. – Он произнес эти слова неуверенно, пытаясь, видимо, осознать их смысл. – Еще не поздно. Мне всего тридцать пять.
– Отличная идея, Уилл. Что именно будешь делать?
– Лечиться. Подруга Лолы даже посоветовала мне врача. Кстати, женщину, – ответил брат, постукивая ногой по деревянному полу в такт музыке, которую слышал лишь он один.
– Так вот почему ты сегодня такой нарядный.
– И поэтому тоже, – согласился Уилл и, чиркнув спичкой, затянулся. – Пусть видит, что у меня серьезные намерения.
– Она поймет это сразу, как только заговорит с тобой. На какое время назначена встреча?
– На десять часов. В Клапеме.
– И что это за врач?
– Она лечит с помощью хрустальных шаров или типа того, – пожал плечами Уилл. – Говорят, ей нет равных.
Мой оптимизм мгновенно улетучился. В любом телефонном справочнике найдется не одна сотня номеров разного рода шарлатанов, обещающих отчаявшимся людям чудеса. За огромные деньги они готовы впарить вам нагретое ароматическое масло, витамины и магические заклинания. Каким же самомнением нужно обладать, чтобы пообещать человеку избавление от душевного недуга, прикладывая ему к телу якобы заговоренные камни! Я прикусила губу.
– Будем надеяться, Уилл, что это тебе поможет. По крайней мере, снимет напряжение.
Уилл потушил самокрутку.
– Дело в том, что я хотел бы взять немного денег. В долг.
– Сколько тебе нужно?
Этим вопросом я нарушила собственные правила. Обычно все ему покупаю сама, примерно раз в месяц заправляю топливом автобус, кормлю его, точнее, стараюсь накормить. Но давать деньги – боже упаси! Он купит на них наркотики. Мне даже страшно об этом подумать.
– Восемьдесят фунтов. Сорок за осмотр и сорок за первый сеанс.
– Я выпишу чек, если ты скажешь мне ее имя.
– Имени не помню. – Уилл полез в карман и вытащил смятый клочок бумаги. – Тут у меня только адрес.
– Хорошо, я сниму деньги в банкомате. Дай мне минуту, чтобы одеться.
Я зашла к себе в комнату, надела кроссовки и спортивный костюм. Деловую одежду положила в рюкзак.
– Идем?
Уилл сидел там, где я его оставила, на краю крошечной табуретки. Когда вошла, он встал и проследовал за мной к выходу. Кстати, даже его походка и та изменилась. Когда-то он имел привычку шагать быстро, так что я не поспевала за ним. Теперь же походка сделалась какой-то неуверенной, он точно разучился ходить твердым шагом.
– Вдруг я получу обратно свою работу, – пробормотал Уилл, когда мы с ним шли через Провиденс-сквер.
– Или же можно заняться чем-то новым, – улыбнулась я ему.
– Нет времени, Элис, – тряхнул головой брат. – Лови момент, как говорит Лола.
«Лови момент». Эти слова стали девизом подруги с тех пор, как в юном впечатлительном возрасте мы с ней посмотрели фильм «Общество мертвых поэтов». Увы, она не понимала, что девиз этот плохо приложим к Уиллу. Прежде чем что-то ловить, ему сначала нужно научиться держать в руках самого себя. Мы вместе прошли по Тауэр-Бридж-роуд, пока нам не попался банкомат. Уилл аккуратно положил двадцатифунтовые банкноты в карман новой куртки. В его глазах блеснули слезы.
– Спасибо, Элис, – пробормотал он. – Я не подведу тебя.
– Знаю, – ответила я и прикоснулась к его щеке. – Куда ты сейчас? Ведь до назначенной встречи еще уйма времени.
– Вернусь обратно к тебе. Приготовлю для Лолы завтрак.
– Похоже, ты обзавелся новым лучшим другом.
– Она просто чудо, – ответил брат, и его лицо осветилось улыбкой. – Я даже не представлял.
Я быстро обняла его и немного постояла, глядя, как он удаляется той же странной развинченной походкой. Казалось, первый же порыв ветра свалит его с ног.
* * *
Тауэр-Бридж-роуд забита транспортом. Изрыгая бензиновые выхлопы, «Мерседесы» и «Ауди» двигались в поисках больших денег в сторону Сити. Я же побежала налево, держа курс в самое сердце бывшего кожевенного квартала. Названия улиц в Саутварке преподали мне больше уроков истории, чем все посещения музеев, вместе взятые. Здесь были и тупик Каменщиков, и улица Кожевников, и Кожевенный рынок.
Не сбавляя скорости, я представила себе кожевников: в длинных фартуках, руки по самый локоть в грязи и краске. За последние сто лет представления о том, чем должен зарабатывать себе на жизнь город, радикально изменились. Бывшие фабрики превратились в дорогие квартиры, из которых каждое утро на улицы выплескивались толпы спешащих на работу в Сити людей. Проведя целый день за компьютером, они на метро возвращались домой, толком не вспотев за день.
Неудивительно, что практически каждый горожанин – жертва депрессии. Срезая путь через переулки за вокзалом Лондон-Бридж-Стейшен, я стала свидетельницей трогательной картины: в дверном проеме спал какой-то мужчина, в то время как шотландская овчарка охраняла его сон. На Боро-Хай-стрит немного сбросила скорость. Впрочем, что еще мне не оставалось? Тротуары битком забиты людьми. Одни ждали автобус, другие по пути домой решили заглянуть в греческие и турецкие кофейни, которыми славится этот район, чтобы купить картонный стаканчик кофе.
* * *
В дежурной части полицейского участка меня встретила женщина-офицер с таким бетонным перманентом, который не растрепал бы даже ураганный ветер. Она долго объясняла, что человеку с улицы нельзя просто так войти сюда и требовать встречи с самим начальником.
Ее суровость смягчилась, как только появился Альварес. Из цербера она моментально превратилась в добрую бабушку.
– Все в порядке, Шейла, – сказал он. – Элис работает с нами. Она психолог.
В ужасе посмотрев на мой затрапезный спортивный костюм, дежурная наверняка подумала про себя: и куда только катится медицинская профессия?
Альварес повел меня по коридору, шагая даже быстрее обычного. Еще миг – и перейдет на бег. Когда мы вошли в его кабинет, я – прежде чем он успел что-то сказать – положила на стол два письма.
– Немного легкого чтения.
Он встал рядом и, касаясь меня плечом, принялся читать.
– Очаровательно, – пробормотал он. – Второе письмо пришло сегодня, я правильно понял?
– Вчера. Моя подруга забыла отдать его мне сразу.
Альварес удивленно поднял брови:
– Вы получили два письма с угрозами и не удосужились принести их мне?
– Я сказала Бернсу, что не хочу, чтобы этот мерзавец подумал, что я его боюсь. Он хочет запугать меня. Хочет, чтобы обделалась от страха. Зачем же доставлять ему такое удовольствие? Не дождется.
Мой собеседник смерил меня пристальным взглядом, словно я была величайшей загадкой жизни, и вышел в коридор. Это дало мне возможность получше разглядеть кабинет. Почти всю стену за его столом занимал живописный летний пейзаж – встающее над горами солнце и полоска синего моря вдали. Плакат повешен так, чтобы каждое утро встречать хозяина кабинета, словно он попадал в волшебную страну Шангри-Ла. По столу разложены стопки папок с бумагами – явная попытка избежать полного хаоса. На шкафу – два фотоснимка одной и той же женщины, вставленные в серебристые рамки. При их виде у меня почему-то перехватило дыхание.
На первом фото она стояла на берегу моря в красном платье, широко улыбаясь в объектив. Ее темные волосы развевались на ветру. Второй снимок был свадебным фото на ступеньках церкви. Она и Альварес запечатлены в облаке конфетти. Женщина почти такого же роста, что и он. Ее рука с длинными пальцами лежала у него на груди. Я не успела толком разглядеть снимок, так как дверь распахнулась.
– Отдал специалистам, – сообщил хозяин кабинета. – Уже изучают.
– И еще кое-что, – сказала я. – Документы по делу Бенсона.
– При чем здесь они?
– Хотелось бы взглянуть на них, – не слишком вежливо ответила я. – Бернс просил меня помочь, или вы уже забыли?
– Элис, если вы считаете, что это пара папок, то вы ошибаетесь. Там бумаг столько, что можно завалить ими всю эту комнату.
Альварес встал перед морским пейзажем, будто рекламируя любителям летнего отдыха красоты Испании.
– Кстати, на этих фото ваша жена просто красавица, – сказала я по возможности бесстрастным тоном. Альварес отвел взгляд. Он явно не собирался защищаться. – Прошу вас, обеспечьте мне доступ к делу Бенсонов. Я ознакомлюсь с ним, когда у меня будет свободное время.
Выходя из кабинета, я хлопнула дверью. Не слишком сильно, чтобы задрожали стекла, однако довольно громко, дабы продемонстрировать свое не слишком высокое мнение о мужчинах, которые изменяют женам.
Глава 11
В клинику я вернулась в двенадцатом часу. Дверь в кабинет Хари была открыта, он встретил меня своей блаженной улыбкой. На столе рядом с телефоном стояла тарелка с выпечкой.
– Элис, ты как раз вовремя. Пора перекусить.
Я выбрала пирожок с яблочной начинкой, липкий от сахара, смешанного с корицей.
– Скажи, Хари, тебе когда-нибудь требуются физические нагрузки?
– Лишь в самом крайнем случае.
– Значит, ты живешь головой. Обладатель разума без тела. Полное разделение.
– Ты права. – Улыбка шефа сделалась еще шире. – Изредка Теджо отправляет меня выгуливать собаку, но это, пожалуй, и все.
– Кстати, как она?
– Зла на меня.
– Не верю. – За пять лет работы бок о бок с Теджо я ни разу не видела, чтобы она вышла из себя, даже когда чиновники из кожи вон лезли, пытаясь указать нам наше место.
– Она приглашает тебя к нам на ужин. Не помню, говорил я уже это тебе или нет.
– Всегда готова, – улыбнулась я и встала, чтобы уйти. – Даже не стану есть десерт, чтобы оставить в животе место.
Хари довольно потер руки:
– Отлично. Я скажу тебе, в какой день.
– Хорошо. Пока!
Я уже шагнула в коридор, когда Хари окликнул меня:
– Звонил твой друг из полиции. Я даже записал сообщение. Оно где-то здесь.
С этими словами шеф принялся перебирать ворох разноцветных листочков рядом с телефоном.
– Он назвал себя? Бернс?
– Точно. Бернс. Спрашивал, можно ли к тебе приехать.
– Пусть приезжает, – настороженно кивнула я.
– Ты уверена?
– Можно подумать, у меня есть выбор.
– Выбор есть всегда, – небрежно махнул рукой Хари. – Вот я, например, выбрал никогда не играть в теннис. Что мешает тебе отказаться, Элис?
– В другой раз, – улыбнулась я. – Я уже дала согласие.
В этот день я приняла трех пациентов: пожилую женщину, страдающую депрессией, средних лет мужчину, приходящего в себя после нервного срыва, и подростка с острой формой социофобии. В течение всего приема он что-то напевал себе под нос и прятал глаза под длинной челкой.
Как только он ушел, я отправилась узнать, как там дела у Лоры Уоллис. Застала у нее двух посетителей. На краешке кровати сидели две девушки и пытались ее рассмешить. По сравнению с ней обе выглядели настоящими амазонками – такой крошечной Лора казалась на их фоне. Но, по крайней мере, она начала подавать признаки выздоровления, щеки немного порозовели.
Как назло, когда собралась домой, пошел дождь со снегом. Мой электронный почтовый ящик оказался забит до отказа. Ответа ждали двести тридцать девять запросов. Я мысленно представила себе такое количество живых людей: все они столпились в коридоре и жаждут доверить мне свое душевное здоровье.
От этой мысли стало не по себе. Идти домой пешком слишком холодно. Решено: кроссовки, спортивный костюм, пробежка. Футболка показалась мне неприятно липкой, и я, чтобы немного согреться, сбежала вниз по лестнице быстрее обычного. Как всегда, кроме меня, на ней никого не было.
Один бог ведает, что случилось бы, если бы кто-то встретился мне на пути. Столкновения с летальным исходом было бы не избежать, как при скоростном спуске на лыжах. На улице меня встретили толпы хмурых горожан. Все они задержались на работе и теперь торопились домой. Снежинки противно приставали к лицу. От них рябило в глазах. Моя толстовка промокла в считаные секунды, однако я не обращала внимания. Слева, время от времени скрываясь за домами, словно мираж, несла свои воды Темза.
Автобуса Уилла возле дома не оказалось. Я быстро стащила спортивный костюм и повесила на полотенцесушитель банный халат, чтобы он согрелся. Мой план действий включал горячий душ, чтобы смыть с себя накопившуюся за день усталость, а затем блаженное ничегонеделание.
На кухонном столе ждала записка от Лолы: «Празднуем!!! Встречаемся в «Винополисе» в девять. Не опаздывай».
По всей видимости, очередной просмотр завершился удачно. Скомкав зеленый конверт, на котором моя подруга оставила послание, я свернулась клубочком на диване. Нет, сегодня ничто не способно нарушить моего сладостного домашнего одиночества.
Должно быть, я на какое-то время задремала, потому что, когда снова посмотрела на часы, было уже половина девятого. И мне стало стыдно.
Лола проявила такое искреннее участие к Уиллу, заставила его по-другому посмотреть на жизнь. Превозмогая себя, я все же встала с дивана. Из зеркала в спальне на меня посмотрела женщина, которой следует больше заботиться о себе: усталая, с мокрыми волосами, которые не мешало бы привести в божеский вид. Краситься заново не было сил. Я натянула джинсы, байкерские ботинки, черный джемпер и направилась к двери.
Площадь перед домом было пуста. К счастью, других безумцев, рискнувших выйти на улицу в такой холод, не нашлось. Как и психопатов, желающих объяснить мне, что такое боль, а потом раскромсать. Я оседлала велосипед и, одними губами проклиная Лолу, на всей скорости покатила по Тули-стрит.
В «Винополисе» было людно. Парочки жались друг к другу за крошечными столиками, на которых едва хватило места для одной бутылки вина, свечи и тарелки с испанскими закусками тапас. Пока глаза привыкали к полумраку, официант провел меня через плотно набитый зал и усадил за столик в углу, где предстояло дожидаться Лолу. Увы, в десять минут десятого ее нигде не было видно. Другой официант поставил передо мной бутылку совиньона и тарелку тапас. Я уставилась на фасоль в томатном соусе, кубики испанского омлета и белых анчоусов в масле.
– Я не заказывала.
– И не нужно, – улыбнулся официант. – За вас заказали.
Не иначе как Лола пришла раньше, заказала для меня еду, а сама отправилась в бар. Однако подруги я нигде не увидела. Не считая зажженных свечей, стоявших на каждом столике, свет в зале отсутствовал. Это место скорее напоминало средневековую темницу, чем винный погреб. Окон нет, народа полно, до выхода далеко. Мне тотчас стало не по себе, и я, чтобы отвлечься, решила попробовать тапас. Анчоусы – сплошная соль. Фасоль чересчур сдобрена чесноком.
Внезапно передо мной возник островок света. На невысокую эстраду с микрофоном в руках шагнула высокая женщина в длинном черном платье. Я от удивления вытаращила глаза: да ведь это же Лола! Губы ярко накрашены алой помадой. Я откинулась на спинку стула. Насколько мне известно, раньше она никогда не пела, разве что в ванной комнате. Заиграло пианино, и моя подруга с обольстительной интонацией обратилась к посетителям, словно всю жизнь была эстрадной певицей:
– Давайте на время забудем о том, что на улице зима.
После этих слов она с легкой хрипотцой запела легендарный хит «Summertime», за что удостоилась аплодисментов. Лола, как обычно, была на высоте. Меня всегда восхищал в ней талант никогда не падать духом: не складывается актерская карьера – буду танцовщицей, не повезло с танцами – что ж, попробую петь. Довольная тем, что в ее сторону устремились восторженные взгляды мужчин, Лола запела новую лирическую песню.
Вот тогда-то я и заметила Шона. Он сидел за столом в дальнем конце зала, спиной к голой кирпичной стене, увлеченный разговором с какой-то хорошенькой брюнеткой. Откинув назад голову, она смеялась так, будто ее собеседник был самым остроумным шутником на всем белом свете.
Ее ладонь лежала на его руке. Наверное, она хотела убедиться, что красавчик, сидящий рядом, не наваждение, а живой человек из плоти и крови. Я поискала глазами выход, но тут Лола запела одну из моих любимых баллад из репертуара Нины Симон. Не знаю почему, но мне стало грустно. Наверное, бессознательно я считала Шона своим; так сказать, держала про запас.
Снова посмотрела в его сторону. Теперь они держались за руки. Шон наверняка не станет терять времени даром и быстренько отвезет ее к себе домой, чтобы продемонстрировать свою постельную сноровку. А может, уже успел это сделать. Он неприлично смазлив, как актеры из сериала «Скорая помощь», глядя на которых думаешь, что они не вылезают из спортзала. Шон поднял голову и поймал мой взгляд. Тут же выпрямился и сбросил руку своей спутницы, как стряхнул с себя горячий уголек.
Я заставила себя смотреть исключительно на Лолу. Меня хватило минут на десять. Как только между песнями возник перерыв, я быстро вышла из зала на улицу. Зимний воздух мгновенно прочистил мне мозги и, главное, сковал чувство жалости к себе любимой.
– Элис, подожди! – Голос Шона раздался как раз в тот момент, когда я отстегивала цепочку, которой мой велосипед был прицеплен к ограде.
– Возвращайся, – с улыбкой ответила я. – Не хочу портить тебе вечер.
– Все не так, как ты подумала. Она пригласила меня сюда, чтобы я немного развеялся, только и всего. Это ровным счетом ничего не значит.
– Ага, как же.
– Но это правда. – Шон нахмурился и положил руку на седло моего велосипеда. – Из-за тебя я уже которую ночь не могу уснуть. Ты сама не знаешь, что делаешь со мной. Я не могу думать ни о ком, кроме тебя.
– Послушай, Шон. Это замечательно, что ты кого-то нашел. Но сейчас могу я сесть на велик?
– Лучше дай мне высказаться.
Я как можно глубже засунула в карманы замерзшие руки.
– Так и быть, продолжай.
– Рано или поздно тебе это аукнется.
– Не поняла?
– То, как ты используешь людей. – Лицо Шона пылало праведным гневом. – В конце концов кто-то не захочет мириться с тем, что его без объяснений выбрасывают на свалку, как мусор.
Шон возвышался надо мной, дрожа всем телом – не то от холода, не то от ярости. Затем он отпрянул назад, будто испугался, что не сумеет сдержаться и совершит что-то непоправимое, о чем потом будет жалеть. Вид у него был растерянный, словно он не мог решить – поцеловать меня или врезать кулаком в лицо.
Ни то, ни другое меня не устраивало, и я несказанно обрадовалась возможности укатить по холодной улице, когда он меня отпустил. Всю дорогу до дома меня терзало чувство вины: в чем-то Шон все-таки прав. Зачем вступать в отношения, если не уверена в собственных чувствах? Я стараюсь все сделать правильно, но результат всегда один и тот же.
Вернувшись домой, я отправила Уиллу эсэмэску – поздравила брата с началом новой жизни, но он мне так и не ответил. Прежде чем забраться в постель, на всякий случай разок выглянула в окно. Автобуса возле дома не было. Непонятно, куда он подевался? Впрочем, случалось, что он пропадал надолго, месяцами не давая о себе знать.
Роман Моники Али[29]29
Британская писательница бангладешского происхождения (р. 1967).
[Закрыть], лежащий на моем прикроватном столике вот уже пару месяцев, сегодня не вызвал желания взять его в руки. Я выключила свет, но перед глазами тотчас возник Шон с перекошенным от гнева лицом. В конце концов я уснула, но часа в три ночи меня разбудил какой-то звук. Ошибки не было: из-за тонкой перегородки явственно доносился ритмичный стук. Затем я услышала хихиканье, а спустя пару минут глубокий сладостный стон – мужской – и скрип пружин. Все ясно. Лола привела мужика, чтобы отпраздновать свой удачный певческий дебют.
Я же лежала, таращась в потолок, и, стиснув зубы, слушала, как за стеной развлекаются эти двое. Завтра по пути на работу надо будет зайти в аптеку и купить пакет надежных берушей.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?