Текст книги "Огненная душа"

Ах, ну разумеется, все дело в этих треклятых детях!

Подобные темы мерзавец поднимал при любом удобном случае. Так вышло, что у его родителей появилось четыре дочери и всего один сын. Конечно, вся ответственность по обеспечению четы тер Парр достойным наследником ложилась на плечи Тиана. Но ведь это отнюдь не значило, что этим вопросом необходимо заняться немедленно! В конце концов, ему всего пятьдесят! Пятьдесят при продолжительности жизни до пятисот-шестисот лет. Неужели нельзя было немного подождать?

Я возмущенно фыркнула.

– Ты говорила, что еще молода, что не хочешь обременять себя, – продолжал негодяй, – но ведь это такие глупости! Тебе нужно было просто родить ребенка! Мы вместе подыскали бы ему няню, гувернантку, кормилицу, воспитателей и учителей… Но ты не соглашалась даже на это!

Разумеется, я не соглашалась! Десять месяцев ходить с огромным пузом, отказавшись от приемов и балов, сидеть на жесткой диете, не позволяя себе сладкого или вина, в конечном счете пройти через невыносимые муки, чтобы ребенок появился на свет, и ради чего?! Чтобы оставшиеся полтысячелетия жизни носить клеймо ужасной матери? В том, что я стала бы ужасной, у меня не возникало никаких сомнений – материнских чувств во мне не было заложено совершенно, и я сильно сомневалась, что они бы зародились со временем.

Какого бы было ребенку? Да, он бы оказался окружен вниманием и заботой со стороны прислуги, но разве это смогло бы окупить абсолютную нелюбовь его родной матери? К чему мучить и себя, и его?

– Даже сейчас, посмотри! Опять этот взгляд… – с сожалением вздохнул Тиан, неправильно толкуя мой взгляд. – Но для меня это важно, Рина. Важно, как ничто в этом мире.

На несколько минут мерзавец замолчал. Я тоже плотно сжала губы, сохраняя достоинство, хотя желание высказать бурлящее внутри негодование просто-таки жгло язык.

– Мои дипломатические миссии длились по несколько месяцев, – разрушая хрупкую тишину, проговорил мужчина, глядя на меня с сожалением, – а ты ведь горячая, Рина. В тебе такой огонь… я понимаю это и не виню тебя. Это нормально, что ты находила утешение в чужих объятиях…

– Что?! – взвизгнула я, разом теряя остатки своего самообладания.

– Послушай, мы с тобой взрослые люди, – устало сморщился мерзавец. – Давай обсудим все спокойно.

– Спокойно?! – взорвалась я. – Ты хочешь поговорить спокойно?! Негодяй! Как ты смеешь подозревать меня в подобном? Как вообще поворачивается твой гнилой язык?

Дав волю чувствам, я уже не могла остановиться и, скривившись от злобы, громко кричала на негодяя, выплескивая на него все, что кипело у меня внутри. Руки сами собой нащупали небольшую фамильную вазу из горного хрусталя…

– Не… – попытался остановить меня Тиан, вскидывая руку, но было слишком поздно…

Прекрасное произведение давно почивших мастеров уже летело в лицо мерзавца. Мужчина вскочил, уворачиваясь от снаряда. Ваза, пролетев мимо, ударилась о стену и с жалобным звоном осыпалась на пол мелкими осколками.

– Ах, это я нашла утешение? – угрожающе сощурившись, наступала я на неблаговерного супруга. – Вообще-то это ты приволок в наш дом какую-то курицу! Ты!!! Нашел крестьянку, готовую рожать тебе сопливеньких, вечно орущих засранцев, а всю вину скидываешь на меня?!

В подлеца полетел тяжелый серебряный канделябр на пять свечей, графин с персиковым соком и большой стакан.

– А может она не одна такая, а? – бушевала я, разнося такую уютную некогда гостиную. – Может у тебя в каждой стране жена? Или в городе?! Кобелина!

Увесистый горшок с геранью попал точно в цель, запачкав влажной землей грудь негодяя, отчего тот резко выдохнул сквозь зубы.

– Пятнадцать месяцев! – орала я. – Больше года! Я, наивная девчонка, думала, что ты обговариваешь соглашения с правительством Винии! А ты обговаривал брачный договор с какой-то селянкой!

Я содрала со стены картину, запуская ей в мужа.

– Тебе же нужны достойные наследники, да?! У нас же не любовь… мы же ненавидим друг друга! – Из глаз едва не брызнули горькие слезы. – Восемь лет ненавидели…

В ход пошла небольшая статуэтка, попав мерзавцу прямо в глаз, объемная диванная подушка, полная чернильница, к моей радости раскрасившая лицо и грудь Тиана яркими синими подтеками.

– Негодяй! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Оглянувшись и мимолетно оценив, что в малой гостиной не осталось ни единого целого предмета, которым можно было бы запустить в мерзавца, я плотно сжала губы и быстро вылетела в коридор. Глаза щипало от едва сдерживаемых рыданий, руки мелко дрожали. Тиан растерянно стоял в центре разрушенной комнаты, посреди осколков и покореженных предметов интерьера, с сожалением осматривая последствия нашей беседы.

Мои туфли слетели где-то в гостиной, поэтому сейчас я быстро бежала по широким коридорам и переходам в покои графини. За первым же поворотом на моем пути попалась толпа слуг, жадно оглядывающих меня с ног до головы.

Стервятники!

Очевидно, прятались здесь, за стеной, подслушивая нашу ругань. Теперь новости о громком скандале будут муссироваться среди них не один месяц, с каждым днем обрастая все новыми подробностями, а какая-нибудь особенно болтливая девка донесет их и до города…

– Вон! – взвизгнула я, увидев толпу. Злость на нерадивую челядь моментально вытеснила собой сердечные переживания.

Слуги бросились врассыпную, нелепо прячась друг за друга, чтобы я не запомнила их лиц, как какие-то тараканы. Надеялись, что сумеют избежать наказания.

Наивные! Я видела каждого.

Когда за поворотом скрылась самая нерасторопная девица я, передернув плечами, продолжила путь. Больше мне не встретился никто.

***

Уже несколько часов я, забравшись с ногами в любимое кресло у панорамного окна и закутавшись в теплый плед, сидела в одиночестве в покоях графини, с грустью глядя на спокойное Тихое озеро, которое начиналось всего в паре сотен локтей от поместья. Сейчас, в безветренную погоду, оно выглядело просто волшебно – будто огромное зеркало, отражающее в себе пышные ивы, склонившие свои ветви почти к самой воде, тростник, где гнездилось большое семейство лебедей, безмятежное пастельно-голубое небо…

Уже миновал обед. Разумеется, к трапезе я не спустилась, не желая никого видеть. Да и аппетита, по правде говоря, не было.

В поместье стояла непривычная тишина. Часто слуги, смело болтая друг с другом, проходили мимо моих покоев, иногда наведывались, чтобы сделать уборку или перестелить белье. Сегодня же они бродили бесшумными тенями, страшась попадаться мне на глаза, а если возможно, вообще обходили комнаты по другому пути.

Этому одиночеству я была рада. Все же я – графиня, и не пристало мне появляться перед слугами в растрепанных чувствах. Вышколенная челядь, справедливо опасаясь наказания за бестактность, благоразумно нашла себе другие занятия в отдаленных частях поместья.

Совершенно неожиданно раздался осторожный стук в дверь, заставивший меня вздрогнуть. Недовольно передернув плечами, я нахмурилась, но осталась сидеть в кресле, не намереваясь впускать кого бы то ни было в свои покои.

– Леди, это Эрна, – послышалось из-за двери. – Прошу вас, откройте, это важно.

Эрна была моей личной служанкой уже более пяти лет. Дочь небогатых дворян, разорившихся, когда ей исполнилось шестнадцать, без приданого и полезных связей, ей не осталось ничего, кроме как пойти работать. Сначала она устроилась подавальщицей в какой-то трактир, потом экономкой, портнихой, долгое время прислуживала жене мэра Кадлина – склочной тучной даме, разменявшей в минувшем году пятый десяток лет. В поместье Эрна пришла, когда ей уже исполнилось сорок – для простого человека возраст уже немолодой. Долгожителями в Арлании являлись только дворяне, при том принадлежавшие исключительно к высшему сословию, благодаря магии, что текла в наших жилах с очень древних времен.

Невысокая худощавая женщина понравилась мне, хоть и не сразу. Она была серьезной, исполнительной, не болтала по пустякам. Держалась уверенно, выглядела благопристойно – носила строгие неброские платья, зачесывала длинные черные волосы в аккуратный пучок на затылке, и при этом смотрелась порядочно и симпатично, хоть и излишне строго на мой вкус. Я ценила все её качества и навыки, а потому скоро пригрела под своим крылышком. Все-таки графине должна прислуживать женщина, знакомая с элементарными правилами приличия, а Эрна в детстве получила неплохое дворянское образование.

Оказалось, что со служанкой мне необыкновенно повезло! Дворяне лишались своих титулов и привилегий прискорбно редко, поэтому другой такой женщины было не найти во всем Кадлине. Однако сейчас она заставила меня усомниться в собственной незаменимости…

Медленно поднявшись, я подошла к двери и нехотя её отворила. Видеть кого-то не было никакого желания, говорить тем более.

Не давая служанке возможности войти, я остановилась на пороге и вперила в нее яростный взгляд. Что могло произойти, чтобы она решила меня потревожить?!

– Леди, здесь документы, – неуверенно мялась женщина. Выглядела она несколько растерянной.

Я молча протянула руку, в которую служанка вложила увесистую стопку бумаг толщиной в пару пальцев.

У меня оказались два договора: «Расторжение брачного соглашения» и «Раздел имущества». Взбесившись от увиденного, я отшвырнула документы в сторону, не особо заботясь об их участи, и перевела разъяренный взгляд на Эрну.

– Завтра утром в поместье прибудет лорд Болсон, – прошептала она испуганно.

Резким движением захлопнув дверь перед самым носом служанки, я, бессильно сжимая кулаки и зубы, прошла к небольшому шкафчику, вынула из него бутылку вина и бокал на тонкой ножке. Плеснув рубинового напитка, почти залпом все выпила и судорожно выдохнула. Стало немного легче…

Спустя пару минут я устроилась в кресле, задумчиво глядя на искрящееся озеро и пытаясь предсказать собственное будущее. Если бракоразводными делами займется лорд Болсон, это окажется катастрофой! Этот правовед – самый въедливый и дотошный во всем Кадлине, если не Арлании, а по совместительству и добрый друг Тиана. Бесспорно, он встанет на сторону мерзавца при разделе имущества и расторжении соглашения.

Выходило, что подлец уже обо всем позаботился – составил документы, пригласил лорда Болсона. Очевидно, решил избавиться от меня как можно скорее, чтобы не мешала строить новое семейное счастье. Ненавижу!

***

Ранним утром я была готова к встрече с мужем. Одела строгое, серое платье, собрала волосы в простую причёску, умело скрыла магией следы недосыпа и скорбные складки у рта.

Вообще, я не любила пользоваться колдовством – не смотря на довольно выдающиеся способности, каждое заклинание давалось мне с большим трудом. Стоило только призвать магию, как под кожей начиналось отчетливое жжение, приносящее боли тем больше, чем выше был уровень заклинания. После призыва нескольких магических светильников я испытывала лишь слабый зуд, но если бы решила согнать над городом тучи или вырастить дерево, боль оказалась бы сравнима с сильным ожогом. Не уверена, что подобные ощущения испытывали другие маги – о подобном я никогда не слышала. В Академии многие преподаватели даже ставили под сомнение мои слова, подозревая, что я таким образом оправдываю своё неумение и глупость.

За этими невеселыми размышлениями, я поднялась в кабинет подлеца-мужа и нагло, не стучась, вошла. Тиан сидел в своём кресле, довольно улыбался, буквально излучая собой довольство и счастье, и беседовал с лордом Болсоном. Сегодня муж выглядел свежим и отдохнувшим. Его черные кудри до плеч были убраны в низкий хвост, лицо гладко выбрито, темно-зелёный элегантный костюм подчеркивал ясные зеленые глаза.

Хорош, мерзавец… его откровенно довольный жизнью вид неимоверно меня злил!

Однако под левым глазом негодяя, в месте удара статуэткой, кожа казалась едва темнее. Очевидно, если бы не прекрасный семейный лекарь, ходить высокородному лорду с отвратительным синяком. Это осознание несколько грело мою душу и успокаивало расшалившиеся нервы.

Я чуть сузила глаза, глубоко вздохнула, входя в кабинет, и с комфортом расположилась на мягком диванчике у противоположной от мужчин стены.

– Леди Эрдринариэль, вы выглядите очаровательно, – улыбнулся юрист одними губами, в то время как в его глазах плескалась бездна скорби и отчаяния, – рад видеть вас, хоть повод для встречи и нельзя назвать радостным.

Лорд Болсон был немолодым мужчиной, болезненно худым и бледным. Невысокий, черноволосый, с тонкими усами и жидкой бородкой, он всегда носил лишь чёрное, будто находился в трауре. Будучи юристом, – относился к делам скрупулезно, раздражая своей дотошностью. Говорил он медленно и занудно, и отличался удивительнейшим пессимизмом, сквозившим в каждом его слове. К тому же, лорд часто горестно вздыхал и делал драматические паузы. Общаться с ним было просто невыносимо…

– Благодарю вас, – я вежливо кивнула в ответ, но на встречный лживый комплимент сил в себе не нашла.

– Слуги говорили, что ты не выходила из своих покоев. Всю ночь плакала, – задумчиво протянул Тиан, оценивающе глядя на меня, – вижу, они ошибались.

Окатив негодяя ледяным взглядом, я растянула губы в саркастической усмешке, довольная собой. Если даже муж не заметил следов моих переживаний, хотя знал меня, как никто другой, здесь было чем гордиться.

– Пожалуй, не будем терять времени, – оскалился Тиан в ответ.

– Леди Эрдринариэль, – в своей привычной манере протянул лорд Болсон, – вы ознакомились с документами?

– К моему сожалению, мне принесли их слишком поздно, чтобы я успела это сделать, – едко ответила я, не сводя злобного взгляда с мужа.

– Там нет ничего судьбоносного, – легкомысленно махнул рукой он, чуть улыбнувшись, – стандартные положения расторжения брака. Что мы не имеем никаких претензий друг к другу, пришли к такому решению обоюдно; что ты возвращаешь имя родителей, добровольно отказываешься от титула графини тер Парр.

В словах мерзавца я была не уверена и сейчас корила себя за то, что не удосужилась прочесть соглашения сама. Ну что ж, теперь делать нечего…

– Лорд Болсон? – приподняла я брови в немом вопросе, ожидая его пояснений.

– В документе, называемом "Расторжение брачного соглашения" присутствует сто тридцать два положения, в том числе и названные лордом Тианом, – подтвердил юрист.

Я неуверенно кивнула.

– Конечно, после расторжения брака, ты не сможешь остаться в поместье, – продолжал Тиан, – а потому будешь вынуждена переехать. В соответствии с этим документом, я обязуюсь предоставить тебе двухэтажный особняк в черте города Кадлина. Я уже нашёл один подходящий – с яблоневым садом, пышным розарием и приятными соседями. После подписания бумаг он станет твоим. Уверен, ты будешь в восторге… – чуть сморщился мужчина.

Я снова перевела вопросительный взгляд на лорда Болсона.

– Совершенно верно, леди. Двухэтажный дом, находящийся на улице Изобилия. Если в этом есть необходимость, вы можете осмотреть его прежде, чем подписывать бумаги. В случае, если предложенный вариант вы сочтете неприемлемым, лорд Тиан обязуется предоставить вам другой особняк, подходящий по всем пунктам договора в десятидневный срок, – нудно декламировал юрист, перебирая многочисленные листы бумаги, исписанные его мелким каллиграфическим почерком.

На секунду появилось желание помучить негодяя и раз за разом отвергать все варианты недвижимости, которые он только сумел бы найти, а самой в это время портить ему жизнь здесь, в поместье. Однако пришлось с сожалением отказаться от этих заманчивых мечтаний… – мне самой хотелось как можно скорее закончить все разбирательства и уехать отсюда как можно дальше. И больше никогда не видеть самодовольную рожу почти-бывшего муженька.

В конце концов, двухэтажный особняк с собственным яблоневым садом и розарием – вполне пригодное место для проживания.

– И конечно, я обязуюсь выплачивать тебе содержание на протяжении пяти месяцев, пока ты не встанешь на ноги, – улыбнулся негодяй, выражая участие, – я понимаю, что тебе необходимо время, чтобы оправиться от произошедшего.

– Все верно, – вздохнул лорд Болсон, не дожидаясь моего немого вопроса – содержание в размере двадцати пяти процентов от общей суммы всех доходов лорда Тиана тер Парр.

– В "Расторжении брачного соглашения", пожалуй, все… – протянул почти бывший супруг, задумавшись. – В «Разделе имущества» я постарался угодить всем твоим желаниям – отказался от фарфорового сервиза, что подарила твоя мама, картину с пейзажем этой дурацкой горы, как её там…

– Сарнадрак, – автоматически поправила я.

– Да-да, её, – покладисто согласился негодяй. – Все фамильные ценности, оставшиеся после смерти твоих родителей, тоже остаются тебе. Имущество поместья, в том числе родовые украшения, останутся здесь. Думаю, ты не станешь возражать. Это честно.

– А манускрипты личной библиотеки моих родителей, книги заклинаний, алхимические реактивы, мечи из драконьей кости? – прищурилась я. В число «фамильных ценностей» они не входили, а оставлять их мерзавцу я не имела никакого желания.

– Перестань, – сморщился муж, подтверждая мои догадки – ты даже пальцем не прикасалась к этим книгам, алхимией не занимаешься в принципе, а военное дело ненавидишь всей душой!

– А у тебя нет магических способностей, – парировала я, складывая руки на груди и намереваясь отстаивать эти безделицы до последнего вздоха. Пусть они и не были мне нужны, но и оставлять их подлецу стало бы незаслуженным подарком.

– Быть может, они проявятся в моих детях? – предположил наглец. – У моего отца достаточно сильный Дар.

– Я не намерена оставлять тебе вещи, принадлежавшие моим родителям, – убеждённо заявила я.

– Ты делаешь это только из мести, – покачал головой муж, – а ведь я иду тебе навстречу. Покупаю дом, выплачиваю содержание. Хотя мог бы этого не делать.

Я поджала губы.

– К тому же, после подписания бумаг ты получишь половину казны поместья. И, если это покажется тебе равноценным, я готов отдать вместо книг ту бриллиантовую диадему, что особенно тебе нравилась.

– Хорошо, – нехотя согласилась я, позабыв свои намерения отстаивать вещи, главным образом приняв аргумент с диадемой. Украшение действительно было уникальным в своем роде, баснословно дорогим и невообразимо прекрасным. Отказаться от него стало бы настоящим преступлением!

***

Спустя час все было кончено. Подписав все документы, я гордо удалилась в свои покои.

Моя злость на мерзавца несколько поутихла. Все же я оценила его широкий жест с покупкой дома и содержанием. По законам Арлании Тиан был обязан разделить со мной только то имущество, которое было нажито в браке, и все свои сбережения, включая непосредственно казну поместья. Выходило, что золото я получила бы в любом случае, но если рассудить с этой точки зрения, то я забрала бы с собой лишь вещи моих родителей и несколько дешевых безделушек. Когда мы с Тианом поженились, все дорогое имущество было уже куплено.

А теперь у меня оставалось и золото, и фамильные ценности, а плюсом ко всему и особняк в городе, и дополнительное содержание. Однозначно, с предложением мерзавца я оставалась в выигрыше.

Тем временем в моих покоях творился сущий бардак. Многочисленные слуги сновали вокруг, сортируя вещи и стараясь не смотреть в мою сторону. Прямо на полу были разбросаны чемоданы, куда они аккуратно складывали платья, туфли, украшения, тот самый сервиз, что подарила моя мама…

Быстро же Тиан все провернул. Только вчера вернулся домой, а сегодня уже выставляет меня вон.

Вздохнув, я присела на край невысокого мягкого стула, с сожалением осматривая так полюбившиеся мне комнаты – небольшой светлый холл, уютную приемную гостиную, кабинет, которым я никогда не пользовалась, огромную гардеробную и просторную спальню, отделанную в бордовых и кремовых тонах. Подозвав пробегающую мимо молоденькую служанку, я приказала ей принести мне вина. Девушка выполнила мое требование и вернулась всего через несколько минут.

Задумчиво глядя на рубиновую жидкость, я пыталась распланировать свою дальнейшую жизнь, но ничего не выходило. Я очень привыкла к Тиану, к поместью и слугам, никогда даже в мыслях не представляла, что мерзавец может найти себе другую женщину, по праву считая себя безупречной, идеальной женой. Такие резкие перемены просто выбили меня из колеи, никак не давая сосредоточиться на собственном будущем.

Но, если все же задуматься, то приходилось признать, что выбор передо мной небольшой. Я – потомственная дворянка, урожденная леди, никогда не знавшая отказа. Всю свою жизнь мне доставалось все, что только взбредало в голову – сначала вседозволенностью баловали родители, потом Тиан. Ни о какой работе даже речи не шло, и изменять этому принципу я не была намерена.

Мерзавец, к примеру, несмотря на происхождение, без всякого стыда отправился на службу Его Величества, что приносило основной доход поместья. Гораздо меньшая сумма собиралась за счет налогов с подвластных земель.

Я, хоть и получила достойное образование в Магической Академии Арлании, никогда даже не задумывалась, что мне придется зарабатывать себе на жизнь каким бы то ни было трудом. Так меня воспитали, такие принципы привили.

Однако теперь я осталась совершенно одна. Мои родители погибли два года назад 0 возвращаясь из столицы в родовое поместье, на них напал хорошо вооруженный отряд разбойников. Преступники не пощадили никого.

Я очень тяжело перенесла эту утрату, вероятно, лишившись какой-то части своей души и став изрядно холодней, чем прежде. В моей жизни было слишком мало близких людей, что бы я могла пережить их потерю спокойно.

Других родственников я попросту не знала. Мои родители являлись представителями двух воюющих родов, принадлежавших высшей аристократии. Они пошли против своих семей, чтобы быть вместе, поэтому отказались от имен и титулов, начав жизнь сначала. Быть может, и поддерживали связь с родными, но я уже никого не знала. Никаких бабушек, дедушек, сестер или кузенов. Только мама и папа.

Можно было бы кого-то разыскать, пожалуй, используя заклинание Крови, но и здесь крылась сложность – я не была родной дочерью своих родителей. Боги не дали им детей, наказав за предательство родных семей, как думали они сами. Я стала их приемной дочерью, поэтому сейчас мне надеяться было не на кого. Даже верных друзей не найти… так, приятелей, с которыми можно обсудить последние сплетни, но не более того.

– Как вы, леди? – услышала я тихий вопрос Эрны, которая стояла неподалеку, глядя на меня с откровенной жалостью.

Оказалось, что служанки уже закончили сборы, и в углу комнаты возвышалась солидная гора чемоданов. Самих девушек не было видно. А я, задумавшись, даже не заметила, как осталась одна.

– Прекрасно! – язвительно фыркнула я, выныривая из невеселых дум и отсалютовав женщине бокалом.

Служанка медленно подошла и опустилась на другой стул в паре локтей от меня.

– Ничего, леди, мы что-нибудь придумаем, – уверенно проговорила она.

– Мы? – не слишком вежливо переспросила я. – Дорогая, ты остаешься.

– Нет. – Эрна убежденно покачала головой. – Я уже уволилась, леди. И еду с вами.

– Зачем? – равнодушно поинтересовалась я, рассматривая комнату сквозь бокал с вином. – Думаешь, в городе не найдется тебе замены?

– Вещи уже собраны, – служанка поднялась со своего места, игнорируя мой вопрос. – Через час, полагаю, можно будет выдвигаться к городу. Лорд Тиан выделил вам сопровождение.

Эрна не ждала ответа, просто вышла из моих покоев. Спустя несколько минут снова замелькали слуги, но теперь мужчины. Они выносили чемоданы и сумки с вещами.

Постепенно комната опустела. Я осталась одна… так и продолжала сидеть с неестественно прямой спиной и медленно цедила вино, осматривая холодным взглядом бывший дом. Сил на то, чтобы подняться я просто не находила. Так и хотелось крикнуть: «За что?!», но я прекрасно знала, что никто не ответит.

Когда в коридоре послышались торопливые шаги, я решила, что это какой-нибудь слуга спешил поторопить меня. Спустя всего минуту наглец уже переминался с ноги на ногу за моей спиной, но молчал, очевидно, не в силах подобрать слова.

– Вон! – злобно прошипела я, не дожидаясь пока тот осмелеет.

– Простите, леди Эрдринариэль? – тщательно проговаривая мое имя, проблеял женский голос.

Я стремительно развернулась. В дверях неуверенно переминалась с ноги на ногу леди Дарлеслис. Новая графиня тер Парр, леди Крестьянка – невысокая, полная, с жидкими светлыми волосами, маленькими голубенькими глазками; загорелая, будто все лето работала в поле, с обломанными ногтями… кошмар, а не женщина.

Окинув её изучающим, неприязненным взглядом, я иронично хмыкнула. И зачем селяночка сюда пожаловала?

Не считая нужным отвечать гадкой разлучнице, я плеснула в бокал вина и сделала маленький глоток, снова отворачиваясь.

– Я бы хотела с вами поговорить, – еще более неуверенно проговорила женщина. – Пока вы не уехали…

Мне на желания и намерения леди Крестьянки было наплевать, что я и продемонстрировала, игнорируя женщину. Впрочем, если быть откровенной, некоторое любопытство все же присутствовало… зачем же пожаловала новоиспеченная графиня тер Парр? Позлорадствовать?

– Леди Эрдринариэль, вы послушайте меня, ради богов послушайте… – буквально взмолилась женщина. – Вы простите нас, умоляю. У меня сердце сжимается каждый раз, когда я думаю, что разлучницей оказалась. Но сердцу же не прикажешь, леди, ведь никак нельзя приказать! Не слушает же сердце…

Я иронично хмыкнула.

– Знаете, леди, как у нас в Винии? У нас вот если кто зло держит на человека, то обязан все высказать. Потому что нельзя, леди, зло в себе держать, оно душу съедает. Вы лучше скажите мне все, как на духу, выложите! Ну ударьте, если легче станет… Я не буду против, даже Тианчику не скажу ничего, только леди… Умоляю, не молчите! Нельзя же так.

Медленно повернувшись, я отрешенно посмотрела на женщину, стараясь абстрагироваться от личной неприязни к ней. Не помогло. Все равно было не понятно, чем такая замарашка могла привлечь бывалого ловеласа – Тиана. Неужели лишь тем, что согласилась родить ему ребенка? Не красавица совсем, лишний вес на лицо, манер нет и в помине, да и воспитание лучшего желать оставляет. Ну в каком цивилизованном государстве женщина драться будет? Тем более – предлагать ударить себя? А как же самоуважение?

Какая насмешка богов! Прекрасный Тиан тер Парр, заядлый сердцеед, за внимание которого боролись самые прекрасные леди Арлании, предпочел мне ЭТО…

Разочарованно покачав головой, я отставила недопитый бокал в сторону и, чувствуя странное опустошение, прошла в гардеробную, плотно закрыв и заперев за собой дверь. Слуги оставили здесь дорожный костюм и теплый плащ.

Переодевалась я не спеша, даже медлительно, надеясь, что леди Крестьянке хватит ума покинуть мои покои. Однако, вернувшись в полупустую гостиную, оказалось, что не хватило. Новоиспеченная графиня, занявшая своими необъятными тылами мое место, все еще стояла на том же месте, напряженно вглядываясь в мое лицо.

– Простите, леди, – прошептала она в каком-то непонятном страхе. – Умоляю, простите…

Ничего не ответив, я молча выскользнула из своих комнат и прошла по коридорам поместья, испытывая почти невыносимое желание оказаться отсюда подальше. На душе было очень пасмурно и тоскливо, но в то же время где-то внутри огнем жглась злость. Хотелось поскорее уехать отсюда, просто уехать. Слишком противно стало здесь находиться.

У парадных дверей собралась небольшая толпа. Десяток слуг вышли проводить меня, желали во всем удачи, благодарили за легкий нрав. Я отнеслась к этому с некоторым удивлением, но выдавила из себя вежливую улыбку. Вот уж не думала, что кто-то из челяди считает меня доброй хозяйкой…

Конюх подвел под уздцы гнедую лошадку, вручая мне поводья. Тяжело вздохнув, я осторожно погладила кобылу, подсовывая ей под нос морковку. С животными мне никогда общий язык найти не удавалось, особенно приходилось мучиться именно с лошадьми.

Размышляя, как оседлать гнедую без вреда здоровью и репутации, я подсунула косящей глазом лошади кусочек сахара и, пока она не передумала, ловко заскочила в седло. Конечно, не смотря на натянутые отношения с лошадьми, верховой езде, как благородная леди, я была обучена, а потому смело тронула поводья, приближаясь к небольшому отряду сопровождающих.

На поместье я больше не оглянулась. Вдаль тянулась дорога… дорога в мою новую жизнь.

Глава 2

В путь

Лучше знать, куда идешь, чем блуждать неизвестно где.

American McGee's Alice

Пыльная грунтовая дорога тянулась через лес, петляя между холмов и оврагов. Мы ехали несколько часов, можно сказать плелись со скоростью пьяной гусеницы. Впереди, на своём вороном жеребце гарцевал наёмник, отряженный Тианом, дабы тот сопроводил меня до Кадлина. Позади него ехала пара личных охранников бывшего муженька. Далее – я и Эрна, которая действительно уволилась и последовала за мной. Закрывала процессию неповоротливая древняя телега со старичком-возницей на больной кобыле, нагруженная чемоданами с моими вещами, из-за которых мы не могли ехать с нормальной скоростью. Уже не в первый раз я задумывалась оставить это недоразумение где-нибудь в овраге, но мои платья были слишком милы моему сердцу.

Сейчас лето только начинало сменяться осенью – с неба припекало жаркое солнце, но при этом воздух оставался свеж, а ветер и вовсе пробирал до костей. Пейзаж вокруг совершенно меня не интересовал. Вдоль дороги красовались одинаковые с виду ёлки, над которыми мирно проплывали перистые облака, у обочины желтела трава – глазу совершенно не за что было зацепиться.

Эрна в принципе общительной натурой никогда не была, а спутники светскую беседу поддерживать категорически отказывались, обсуждая совершенно неинтересные вещи. Ну кого в здравом уме интересует сказка о Воздушном граде или размер налогов в будущем году? Хотя главным образом меня оскорбляло, когда мужчины начинали обсуждать женщин. От особенно экспрессивных выражений у меня краснели уши, и хотелось провалиться сквозь землю. Поэтому я ехала, стараясь в беседу мужчин не вслушиваться, и воевала со скукой.

– Господа, не найдётся ли по пути до славного Кадлина приличного трактира? – не очень вежливо встряла я в разговор о легендарном мече Испепеления, якобы принадлежащему Седалону Освободителю и похороненному вместе с ним.

– Нет, – односложно бросил через плечо "генерал" нашей кавалерии. Как же он представился? Бром? Бран? Не помню…

Честно сказать, доверия наёмник никакого не вызывал, скорее напоминая какого-нибудь бандита с большой дороги. Высокий, широкоплечий – я, обладающая весьма немаленьким ростом, едва дотягивала макушкой до его носа – с квадратной челюстью и хитрыми глазками; на вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Три тонких белесых шрама пересекали его лицо, вместо нормальных зубов несколько блестели золотом, золотая же цепь толщиной в палец болталась на шее. Наемник вырядился в кожаный черный костюм для верховой езды, на его поясе болталось две перевязи с мечом, пять кинжалов и небольшой кошель. На лице небрежная щетина, взгляд оценивающий, он невежливо ковырялся в желтоватых зубах огромным ножом, постоянно отпускал сальные шуточки и рассказывал непотребные истории.