Читать книгу "Искупление злодейки 2"

– Ты считаешь, этот “потомок” причастен?!

– Есть повод думать, что каждый осквернённый добавляет семени тьмы каплю силы. Скорее всего, вызвав вспышку болезни, она усилила себя. И сумела сбежать, несмотря на оцепление. Ведь Свет прав… скверна не отступила, даже когда Обитель погибла. Согласно знамению – проклятье должно было исчезнуть в миг её гибели. Этого не произошло. Причина в том, что или ведьма сбежала… Хотя есть надежда, что всё же сначала надо вернуться к мёртвому столбу.

– Что такое мёртвый столб?

– Место, где судили Лилиану. Но огонь отверг её тело. Сейчас земля там отравлена на многие километры. Но если семя тьмы погибло, то сила проклятия ослабла. Я смогу пройти и закончить то, что не получилось раньше.

– Что?

– Похоронить тело ведьмы.

– И тогда скверна отступит?

– Да. Если дочь ведьмы погибла.

– Но что, если дочь жива?

– Тогда я не смогу пройти к мёртвому столбу. И вернусь к поиску семени тьмы. Мы получим новое знамение и найдём её. Рано или поздно.

– Чтобы убить? – слова выплеснулись горечью.

Ирбис не ответил. Должно быть, потому, что мы уже дошли до ворот высокого замка. Солдаты у входа поклонились арху, открыли двери. Дейвар занёс меня внутрь, перешагнул порог гостиной с потухшим камином. Из окон лился молочно-лунный свет, играя отблесками на развешанном на стенах оружии – мечах и пиках. Приказав слугам уйти, арх опустил меня на длинный диван с мягкой спинкой.

Здесь было тепло… наверное. Потому что Дейвар снял свой плащ. Но меня продолжало трясти, будто я тонула в ледяной воде.

Теперь мысли крутились вокруг догадки, что я как-то повлияла на появление скверны. Если это правда из-за меня, то…

– Пташка, – опустившись рядом, арх коснулся горячими пальцами моей щеки, – не всем можно помочь. Ведьма не заслуживает твоей жалости, она…

– Да, знаю, – перебила я, и губы надломились в болезненной усмешке, – чумная крыса не виновата, что разносит заразу. Но всё же уничтожив её, спасаешь многих… верно?

– Да.

– Но Дейвар… ты никогда не думал, что этой крысой могу быть я?

Вот и сказала.

И чувство было, что шагнула в пропасть.

Даже появилось ощущение падения, когда внутренности будто подпрыгивают к горлу. И даже почему-то не было страшно. Пути назад нет. Это будто освобождение…

– Я знаю, что ты – не она, пташка, – уверенно сказал арх.

На его красивом мужественном лице не дёрнулся ни единый мускул. Но я не понимала… почему он не видит очевидного. Разве ему самому не приходят мысли – что именно меня стоит подозревать. Разве странности для него не складываются в единую мозаику?!

Но у него словно пелена на глазах…

И вдруг возникла мысль, а может ли всё быть от того… что его кровь смешана со скверной. Может ли проклятие так на него влиять? …вот так защищать меня.

Можно было бы ухватиться за эту его веру в меня. Подтвердить. Не спорить. Но я больше не имела права. Поэтому зажмурилась до боли в веках. Произнесла:

– Ты ошибаешься. Я – эта ведьма. Это я! Я во всём виновата, Дейвар!

Глава 6

Я зажмурилась до боли в веках. Произнесла:

– Ты ошибаешься. Я – эта ведьма. Это я! Я во всём виновата, Дейвар!

Тишина, что повисла в гостиной, была густой, как болотная вода.

Я сжалась на диване. Казалось, если открою глаза – увижу лишь серую муть… а сквозь неё проступит лицо Дейвара. Что сейчас на нём написано? О чём скажут мне его ледяные глаза?

Он ведь искал дочь Лилианы множество лет. Пришёл в Обитель, чтобы лишить её жизни и спасти свои земли. А в итоге всё выглядит так, что я – та самая ведьма. Изобразила заботу. Вынудила себя спасти. Обманула, обхитрила, притворилась добренькой овечкой. В итоге арх целовал меня, назвал невестой. Позвал в свой дом и обещал защиту.

Но теперь знает правду.

И ради своей стаи он должен сейчас…

– Элиза, – горячие пальцы Дейвара коснулись моего подбородка столь внезапно, что я вздрогнула. Он подвинулся ко мне так близко, что его тепло окружило, запах соснового леса наполнил лёгкие. – Открой глаза.

Но я не могла. Мне не хватало смелости. Всё, чего я хотела – это упасть, сжаться в клубок и исчезнуть.

– Я знаю, что ты помогла Кайрону.

Что?! Он знает?!

Я всё же распахнула веки. Вскинула взгляд, столкнувшись с глазами арха. В их ледяной синеве я не нашла гнева, но и эмоции до конца понять не смогла.

– Что он рассказал? – прошептали мои губы.

– Всё.

Инстинктивно я хотела отсесть, но Дейвар мягко удержал меня за руку, притянул ближе. Его низкий голос завораживал:

– Пташка, позволь мне рассказать всё по порядку… И насчёт Кайрона тоже. Оборотни-вороны очень закрытый клан. Малочисленный. Скрытный. Они не терпят других оборотней. Не вмешиваются ни в чьи дела. И уж тем более никому не служат. Но у этих гордых птиц есть строгий кодекс чести. Если им спасают жизнь, они обязаны помочь спасителю в ответ в той же мере, а до тех пор – выполнять каждую просьбу. Если откажутся или не смогут, то покроют себя несмываемым позором, настолько тяжёлым, что он как камень на шее, не позволит им взмыть в небо. Это у них зовётся “долг неба”. И вороны скорее выклюют себе сердце, чем позволят другому протянуть им руку помощи. Однажды я спас Кайрона, но освободил его от долга. И теперь он мой ближайший соратник после брата. Однако ты тоже его спасла… И Кайрон встал перед тяжёлым выбором… Рассказать про тебя. Или скрыть. Что, согласно его кодексу, равняется предательству или в одну, или в другую сторону.

– И он рассказал…

– Да. Но лишь после того, как удостоверился, что это не изменит моего решения.

– Что ты имеешь в виду?

– Элиза, – Дейвар погладил мою щёку, это было как прикосновение пламени. – Сначала я тоже подозревал тебя, однако… мне не хотелось верить. Я был предвзят, этого не отнимешь. Предвзят с момента, как тебя увидел. И уж поверь, тысячу раз пожалел, что дал тебе выбор… что отпустил тебя тогда в темнице, когда был шанс забрать с собой. Осада не была долгой и по той причине, что я желал поскорее забрать тебя из этого про́клятого места, – голос арха рычащим эхом прокатился по сумрачной гостиной. – И когда узнал о заражении оборотней в Обители, то…

Дейвар сцепил зубы, дёрнул подбородком, будто даже воспоминание доставило боль. Его взгляд на миг вспыхнул, обежал моё лицо, остановился на губах, медленно поднялся к глазам:

– Мой зверь признал тебя парой, Элиза. Я никогда не ощущал того, что чувствую к тебе. Я не силён в красивых словах, но каждый миг меня накрывает желание касаться твоей кожи, вдыхать твой запах. Я хочу уберечь тебя от любой беды. Это сильнее меня. Это глубокая потребность, которую испытывает барс при виде своей пары. Но даже несмотря на это, мой долг арха выше личных желаний. Поэтому я внимательно наблюдал за тобой. Что бы ты не думала – ты не ведьма. И рассказ Кайрона это лишь подтвердил.

У меня кружилась голова. Покалывало пальцы. Горели щёки. Вкрадчивые, такие искренние слова Дейвара одновременно наполняли меня жаром счастья и холодом отчаяния, будто в груди встречались два русла реки и затягивали в безумный водоворот.

Я не понимала, почему он говорит, что я не ведьма.

Не понимала, откуда у такого сильного оборотня возникли чувства к такой, как я. У меня трепетало сердце и одновременно его рвало на части.

– Но… Дейвар…

Арх не дал погрузиться в пучину сомнений. Он поцеловал меня в уголок губ и продолжил убеждать:

– Ты просто человеческая девушка с талантом к магическому лечению. Твоё искреннее желание вылечило Кайрона, а вовсе не написанное на снегу. Но тебя убедили в обратном. Настоящая дочь Лилианы тобой манипулировала. Заставила поверить, что ты и есть семя тьмы. Однако у семени тьмы не может быть способности лечить. Она ребёнок, про́клятый в утробе. Существо с отравленной душой. Способное только на зло. Желающее бесконечной власти. И гибели врагов. Но ты совсем другая, пташка.

Кровь гудела в висках. Я мотнула головой. Жалобно прошептала:

– Не понимаю… Почему ты так уверен?

Дейвар взял мою руку, переплёл наши пальцы. Призрачный свет луны падал из окна, освещая его лицо.

– Ты помогала мне в темнице без единой причины. Ты искренняя и добрая…

– Это неправда!

– Ты считаешь, твоя кровь обладает магической силой?

– Да!

– Это не так, пташка, – он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал выступающие косточки на кисти. Его бархатный голос укачивал, как на волнах: – Когда мой отряд ворвался в Обитель, я сразу начал искать тебя. И нашёл в темнице. Ты была едва жива от потери крови. Потому что потратила её, написав на стенах бесконечное множество раз просьбы, где умоляла, приказывала, требовала всех спасти, вылечить, остановить болезнь или выгнать моих солдат.

– …и ничего не получилось?

– Верно, – поцелуй обжёг тыльную сторону моей ладони. – Ничего этого не произошло. У тебя самая обычная кровь, пташка. Вдобавок… ты спряталась от осквернённых. Будь ты ведьмой, то знала бы, что они не могут убить наследницу Лилианы. Однако тебя они пытались сожрать, как и любого другого человека. К твоей камере пришлось прорываться через десяток осквернённых.

– Но я выжила одна из всех! Разве это не странно?

– Ты не помнишь? В камеру тебя увёл Кайрон. Из-за “долга неба” он старался приглядывать за тобой и первый сумел прийти на помощь. Увёл от опасности. Просто не знал, что ты начнёшь резать себе руки, стоит только оставить тебя одну.

В гостиной повисла тишина, в которой отчётливо было слышно, как зимний ветер стучит в окно, швыряет в стёкла горсти снежинок. Луна на миг скрылась за набежавшей тучей.

Я не знала, что ответить.

Слова Дейвара поражали.

Услышанное не умещалось в уме.

Получается… все в Обители заразились. Кайрон увёл меня в темницу. Закрыл в камере, где я пыталась использовать свою кровь, чтобы остановить худшее. Но ничего не вышло. И уже оттуда меня забрал Дейвар…

События сильно изменились…

Но одновременно с тем – итог остался прежним.

Но значит ли это, что я, правда, не дочь Лилианы?

Пока я пыталась осознать случившееся, арх пересадил меня на свои колени, лицом к себе. Бережно обнял за талию. Его тело было горячим, почти жгучим. И я поддалась порыву. Уткнулась лбом в его сильное плечо. Мысли бродили – обездоленные, растерянные.

Арх продолжал успокаивать:

– Ты многое пережила. И твои воспоминания смешались, вишенка. Но пройдёт время и душевные раны затянутся. Я помогу тебе. Ты не одна.

Я прикрыла глаза.

Убеждённость Дейвара пошатнула мою уверенность в том, что я дочь Лилианы.

Меня тревожила мысль – недавно возникшая и теперь не отпускающая – что проклятие как-то влияет на арха… И пока он не увидит доказательства своими глазами – пелена не спадёт с его глаз. Да, в первичных снах Дейвару это не мешало лишить меня жизни… но что, если повлияло количество наших встреч. Ведь именно после них всё изменилось! Я не знала принцип действия тёмных проклятий… Что если… если…

Я закусила губу.

Правда была в том… что мне отчаянно хотелось поверить, что он прав. И что я обычная девушка! А меня просто запутала настоящая злая ведьма… Может, это Морелла? Или её болеющая дочь, о которой однажды упомянула Фаира. Или вовсе кто-то, на кого и подумать нельзя. Или даже ведьма скрывается под личиной мужчины…

Но мешало знание – как я вызвала видение о Ньяре. Как заставила пол стать чистым. Как возвращала себе силы. Однако… а что если это тоже часть спутанных воспоминаний? Что, если этого не было или было, но не так?

Возможно ли это?

“Конечно, возможно, Лиззи, – шепнул в уме голос тени. Подняв взгляд, я увидела за спиной Дейвара сотканную из дыма фигуру. Неестественно длинные руки лежали на его плечах, чёрный провал рта двигался в такт словам: — Поверь уже. Ты невиновна. Святоши относились к тебе несправедливо. Обижали без причин. Они заслужили всё, что с ними случилось. Судьба их наказала. Оставь уже Обитель в прошлом. Живи свою новую жизнь…“

Но её слова произвели на меня обратный эффект.

Я вдруг ощутила, что время выскальзывает из пальцев. И надо торопиться. Сколько я уже во сне? Сколько времени прошло в реальности? А если худшее уже случилось?! А если все уже заразились?!

– Дейвар… – позвала я, выпрямившись и уперевшись руками в его мощную грудь. – Мне нужна твоя помощь!

“Лиззи… Перестань вмешиваться в ход событий!”

– Что угодно, вишенка.

– Прошу, помоги мне понять, как могли все в Обители заболеть скверной за такой короткий срок? Даже если это ведьма устроила… то как она могла всех заразить?

“Ты совершаешь ошибку! Ты так всё потеряешь!”

– Мы обсуждали с Кайроном варианты. И похоже, что большинство заразились одновременно. И соприкосновение со скверной было столь же бедственным, как если бы осквернённая кровь сразу попала им внутрь.

…заразились одновременно …попала внутрь.

И снова накатило удушающее чувство.

“Ты не оставила мне выбора!” – свирепо зашипела тень. И вдруг потянула ко мне руки.

– Дейвар! – Я вцепилась в мощные плечи арха. – Прошу! Скажи, как…

Но в следующий миг чёрная ладонь тени накрыла мои глаза. Обожгла льдом.

В висках будто в колокол ударили.

– Элиза… – последнее, что я услышала, прежде чем провалиться во тьму.

И проснулась уже в реальности.

От надсадного кашля Тии на соседней койке.

Глава 7

Я резко села на койке – будто вынырнула из ледяного омута. Воздух ворвался в лёгкие с хриплым всхлипом. В ушах гудело, сердце колотилось, выбивая тревожную дробь.

Больничная палата.

Ряды одинаковых коек.

Кашель Тии на соседней кровати.

Реальность окутала серой, затхлой безнадёгой. Мои руки вскинулись сами собой, сжались на пустом воздухе, будто желая ухватить краешек сна, потянуть его назад, вернуть…

Пальцы всё ещё хранили фантом тепла Дейвара, лёгкие были наполнены его запахом – особенным, лесным, свежим. Но вот жар его объятий начал ускользать.

Здесь – в реальности – Дейвар за обледенелой стеной Обители готовился к жестокой расправе. Здесь он ещё размышлял, не ведьма ли я. Здесь опасность скалила клыки, готовясь вцепиться в глотку. Возможно, я должна сказать тени спасибо за то, что вернула меня поскорее.

Я оглянулась на окно, пытаясь уловить в отражении её чёрный лик. Но увидела лишь свинцово-синюю муть. Снаружи бушевала вьюга. Ветер подвывал в щелях, как раненый зверь.

Уже вечер… Сколько прошло времени?

Я спустила ноги с кровати – сквозняк холодом лизнул щиколотки – поскорее натянула свои прохудившиеся ботинки. Тревога сжимала горло.

Скоро. Скоро случится худшее.

Оборотни Обители заразятся скверной. Это то, что я должна предотвратить прежде всего.

“Заразились одновременно… Скверна попала внутрь…”. Слова Дейвара из сна эхом бились о череп. И мысль вспыхнула, как искра на порохе – священный ужин Мореллы!

Момент подходил. Условия тоже. Но не складывались мотивы…

Зачем бы смотрительница стала всех травить? Да и чем она заразит еду? Хотя осквернённых полно в лесах… Можно порезать заражённую плоть в суп, вот тебе и отрава. Или… Морелла может оказаться ведьмой. Семенем тьмы. Хотя, может, ей кто-то управляет? Фаира упоминала её больную дочь… И однажды я слышала жуткие звуки в кабинете смотрительницы. А ещё…

– Кха, кха, кха! – тяжело, влажно закашлялась Тия на соседней койке, вырвав меня из потока мыслей. Девочка металась. Ее худенькое тело содрогалось от надсадного, разрывающего кашля.

В сумраке палаты её лицо казалось серым, землистым. Тёмные круги под глазами походили на синяки. Волчьи уши прижаты к спутанным волосам.

Я подошла к девочке, взяла за руку.

– Ма… ма? – слабый, прерывистый шёпот заставил вздрогнуть.

Тия открыла глаза. Мутные, невидящие. Она уставилась на меня сквозь пелену горячки. Её пальцы, холодные и цепкие, как птичьи коготки, вдруг отчаянно впились в мою руку.

– Мама… это ты? – голосок сорвался на плач. Глаза Тии наполнились слезами, которые тут же скатились по впалым щекам. – Мам… больно… Так больно… внутри… Вууу…

Сердце перевернулось. Этот жалобный волчий вой, полный детской беспомощности, пронзил сильнее любого ножа. Я наклонилась, обняла хрупкие плечи девочки, прижалась щекой к её горячему лбу.

– Я здесь, малышка, – прошептала, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я с тобой. Ты не одна. Держись, волчонок. Ты сильная. Я… я обязательно помогу тебе. – Я сжала её руку в своей, пытаясь передать хоть каплю тепла, хоть тень надежды. – Обещаю. Только держись! Я видела Света, твоего брата. Он очень тебя любит и ждёт. И он совсем рядом. За стеной. Он часть твоей стаи, и он поможет с твоей болезнью… Я придумаю, как вам встретиться пораньше. Но мне… мне сейчас нужно ненадолго уйти. Сделать кое-что очень важное… чтобы всем помочь. Но я скоро вернусь. Очень скоро.

– Пообещай, – шепнула Тия.

– Обещаю.

И её пальчики ослабели. Глаза снова закрылись, веки дрожали. Она вновь погрузилась в тяжёлый сон.

Я уложила девочку обратно на подушки, поправила одеяло. Не хотелось её оставлять, но я должна была торопиться. Сначала – остановить смертельный ужин. Для этого узнать – сколько у меня ещё времени.

…

Коридор за дверью палаты был пуст, тих и мрачен.

Длинный каменный тоннель, освещённый редкими тусклыми светильниками, уходил во тьму. Неужели уже поздно? Уже началось? Холодный пот выступил на спине. Я побежала в сторону главного зала, сердце колотилось где-то в горле.

Но тут из-за поворота на меня вынырнула младшая сестра Анита с охапкой свечей. От неожиданности она ахнула, оступилась, и свечи полетели на пол.

– Куда несёшься, безумная?! – прикрикнула она. – Вообще не…

– Сестра! – перебила я, одновременно поднимая упавшее. – Когда священный ужин? Уже начался?!

Цыкнув языком, Анита смерила меня высокомерным взглядом, полным привычного мне пренебрежения.

– После молитвы тишины, – всё же сообщила девушка, принимая от меня свечи. – Она только началась. Но тебе там делать нечего. Будешь опять…

– Надо всё остановить! – выкрикнула я с жаром. – Еда может быть отравлена! Все заболеют скверной!

Лицо Аниты вытянулось, а потом скривилось от брезгливой усмешки. Она закатила глаза.

– Да уж конечно. Я передам, не волнуйся. Только это… сама туда не ходи, ладно? Эй, ты куда?!

Я уже скорее бежала к залу.

Анита явно мне не верила. Это и понятно. Мой голос в Обители значил не больше мышиного писка.

До ужина около двадцати минут. Словно песок в огромных часах начал сыпаться за моей спиной. Молитва тишины – значит, все сестры и братья сейчас в главном зале. Сидят в полной тишине, соединяя мысли с Многоликим. Священная молитва душ перед… чем? Перед пиром смерти?

Я не допущу… Надо всех предупредить!

Но тут мой шаг замер.

Что я скажу? – “Не ешьте! Не пейте! Морелла отравила ужин…”

Какие доказательства? Я ведь даже сама не уверена, что виновата смотрительница.

“Мне приснилось, что все погибнут!” – Ещё хуже. Похоже на бред.

Да ведь они наверняка отреагируют как Анита. Скривятся. Посмотрят с презрением. Не поверят. Меня попросту выведут из зала. Запрут где-нибудь, чтобы не срывала священный ритуал.

Паника зашевелилась холодными пальцами под рёбрами.

Что мне делать? Как быть? Какие найти слова, чтобы мне поверили?!

А времени… времени почти нет!

Шурш-шурш-шурш…

Тихий звук заставил вздрогнуть. Из тени у основания каменной лестницы выскочила мышь. Обычная серая мышь. Не чёрная, не с красными глазами. Просто испуганная, дрожащая от холода зверушка… Хотя что-то в ней мне показалось знакомым. Будто конкретно этого зверька я уже встречала.

Мышь замерла, подняв острый носик, и… посмотрела на меня. Маленькие чёрные бусинки-глаза будто задержались на моём лице. А потом она побежала вверх по ступеням.

Быстро-быстро…

Я проводила её взглядом. И вдруг подумала: а ведь эта лестница ведёт к кабинету Мореллы. И тут же вспыхнула мысль – если смотрительница задумала нечто ужасное, то в её комнатах можно найти доказательства.

Нечто, что убедит остальных.

Заставит их поверить мне.

И времени как раз хватит, чтобы осмотреть её кабинет.

Придержав полы мантии, я кинулась вверх по ступеням.

Лестница была крутой, тёмной. И непривычно пустой.

Ведь обычно по ней туда-сюда сновали послушницы – получали указания от Мореллы и спешили их исполнить. Но сейчас почти все обитатели замка собрались в главном зале – а значит, у меня был шанс незаметно проверить кабинет.

Добежав до верхнего этажа, я схватилась за стену, чтобы отдышаться. На полу мелькнула серая тень. Мышь. Её чёрные глаза-бусины блеснули. А потом зверёк скользнул в щель под тяжёлой дубовой дверью в кабинет Мореллы.

И мне тоже нужно было туда.

Подойдя, я взялась за холодную дверную скобу.

Дёрнула.

Заперто…

Ну, конечно, заперто! А как иначе?

Закусив губу, я оглянулась вокруг. Пошарила над дверью в поисках ключа. В книгах, которые я порой находила в библиотеке, герои часто обнаруживали заветный ключ, просто поискав вокруг. Но это была реальность. И я не нашла ничего, кроме серой пыли.

Отчаяние кольнуло острым холодком.

“А если использовать кровь…” – пробралась в разум мысль.

Но я замотала головой. Плохая идея! К тому же, если Дейвар прав – кровь не сработает. А если сработает… то непонятно, какие потом будут последствия. Мне надо самой с этим справиться. Самой! Но как?

Я снова дёрнула скобу, изо всех сил, упираясь ногой в каменный косяк. Дерево глухо ахнуло, но засов не поддался. Ещё рывок! И ещё. Напрягая каждую мышцу, я рвала дверь, словно хотела вырвать её с корнем. Кровь стучала в висках.

Пожалуйста!

Но, конечно, я не была так сильна, чтобы побороть замок силой.

Рука соскользнула. Я прислонилась лбом к холодному дереву, чувствуя, как силы уходят.

Бесполезно. Глупо. Почему я думала, что…

Щёлк.

Тихий, но отчётливый звук. Как будто механизм замка… провернулся сам.

Затаив дыхание, я снова положила ладонь на скобу. Надавила. Медленно, не веря.

Дверь бесшумно подалась, приоткрывшись на узкую щель. Пахнуло холодным камнем, старой бумагой и… чем-то ещё. Сладковатым, приторным, чуть знакомым. Как засохшая кровь? Или лекарственная настойка?

Чернота внутри кабинета казалась густой, как смола.

Сердце замерло. Шаг вперёд был шагом в неизвестность, возможно, в ловушку. Но песок в часах сыпался. Тия умирала. Обитель была на краю.

Глубоко вдохнув, я переступила порог – будто в воду нырнула.

Холодный, затхлый воздух кабинета Мореллы обволок меня пыльным одеялом. Я замерла на пороге, пытаясь разглядеть что-то в полумраке.

Тусклый вечерний свет пробивался сквозь единственное окно, задёрнутое шторой, вырисовывая контуры мебели – тяжёлый дубовый стол, ломящиеся книгами шкафы, громоздкое кожаное кресло Мореллы и неудобная косая табуретка для посетителей. И всюду… бардак.

Мой взгляд обежал помещение.

Что тут случилось?

Почему кабинет похож на поле боя?

Свитки и книги валялись повсюду – многие разорваны, страницы выдраны и смяты в яростные комья, другие лежали раскрытыми, испещрёнными неистовыми пометками. Флакон с чернилами опрокинут, и чёрная лужица растекалась по столешнице, заливая часть пергаментов.

Мои глаза скользили по корешкам разбросанных книг – некоторые выглядели древними, потрёпанными временем и… не только им. Кожаные переплёты были заляпаны бурыми, засохшими пятнами, напоминавшими кровь. Странные, угловатые письмена, которые я не знала, змеились по обложкам, вызывая ледяное щемление в груди.

Казалось, человек, что устроил здесь погром, в отчаянии искал важный ответ. От которого зависит жизнь. Нашёл ли? …неизвестно.

И тут сквозь гул в собственных ушах я услышала низкое, хриплое рычание. Оно доносилось из-за узкой, неприметной двери, что ютилась за креслом Мореллы.

Я вспомнила, как однажды уже слышала вой из-за этой двери.

И сейчас ощутила, что все ответы кроются там.

Сердце колотилось, как пойманная птица, но ноги понесли меня вперёд. Я перешагивала через разбросанные фолианты, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит об опасности. Но сейчас я не могла отступить. Не могла дать себе время на долгие раздумья. Потому что я и так опаздывала!

Время было на исходе.

Дверь скрипнула жалобно, когда я толкнула её плечом. И оказалась открыта.

За ней обнаружилась крутая, узкая лестница, ведущая вверх, в абсолютную тьму. Запах ударил в нос, заставив сглотнуть тошноту – сладковатая вонь гниющего мяса, затхлость, а под ней – едкий, лекарственный дух, смешанный с духом… болезни. Глубокой, неизлечимой.

Прежде чем идти дальше, я сняла со стены у лестницы лампу. Подкрутила в ней кристалл. Голубоватый свет вспыхнул тусклым ореолом. Её давно не заряжали – но лучше так, чем совсем без света.

Выставив лампу перед собой, я начала подниматься, цепляясь второй рукой за холодные, шершавые стены.