Читать книгу "Птица дивная"

– Я – мамочка! Я стала мамой! Это – чудо! Маленькая моя… Я обняла одной рукой руку акушерки, другой – малышку и заплакала. Радость бесконечная! Непостижимая! – Спасибо! Спасибо вам…

– Все хорошо моя милая. Все – хорошо. Отдыхай, родимая, а я пока заберу твое сокровище – тебе надо отдохнуть.

В палате больше не было ни кого. Меня это очень обрадовало – не надо стесняться ни кого.

– Тут тебе продуктов нанесли – в холодильник я все положила. Тетя Зина – пожилая акушерка, жалела всех рожениц и, как могла – старалась помочь, сочувствуя вслух женской доле – не простой. Она открыла занавеску, и палата наполнилась ярким солнечным светом. – Ангел мой, у меня ведь весь кабинет завален цветами и подарками. Тетя Зина покосилась на меня и с лисиным лукавством сделала паузу.

– Это мой муж! Он – приехал? Он обещал приехать! – обрадовалась я.

– Нет, это не твой муж, это – другой мужчина.

– Надо же, отец мой, наверное?

– Нет…

– Ну чего ты, не томи – говори, давай, пожалуйста! – повысив тон, сгорая от не терпения, произнесла я.

– Имени своего он не назвал. Видный такой – в форме – полковник, кажется. На вот, прочти, записка тебе от него.

– Вадим…, опять…, – взяв в руку записку, произнесла я и, не читая, убрала ее в верхний ящик тумбочки.

– Кто это, Вадим? – взволновано спросила акушерка, аккуратно отодвигая в сторону капельницу, на удобное расстояние.

– Теть Зин, я жду мужа – он обещал приехать, когда я рожу! Я очень его жду! Едет, наверное – путь ведь не близкий – поездом может – не знаю. Слезы комом застряли в горле. Не знаю почему. Я очень скучала по мужу и ждала, а любое упоминание о Вадиме было мне в данный момент – ненавистно.

– Что ж ты бьешься, как птица в клетке. Береги себя, девчонка ведь еще совсем, а со своими мужиками позже разберешься.

– Да какими мужиками! Прилип, как банный лист! Нет от него спасения! – закричала я и уткнулась в одеяло.

– Ну – ну…

…Комната в родительской квартире была для меня как клетка, в которой я чувствовала себя очень неуютно, как и прежде. Чувствовала себя обузой – неким возмутителем размеренности этого чужого для меня быта. Мой муж приезжал ненадолго, и опять уехал. Дела его – выровнялись, он – морально окреп, и казалось, успокоился. Гуляя с коляской, я вспоминала рассказ Вадима о сомнительном прошлом Сергея, его пристрастиях и прежней любви. После моего появления – в его жизни наступила светлая полоса. Теперь он стал семьянином – понятным для «органов» и командования. Банально – четко по схеме – все это не оставляло места для моих чувств. А были ли они нужны? Ему? Я до сих пор этого не знала. Впервые об этом задумалась, провожая его недавно домой. Задумалась глубоко, отстранившись от эмоций. Все же – нет! Он любит меня! А холодность его, сухость и высокомерие – это так, это – то, что я должна принять! Он такой – какой есть! И ласковым он тоже бывает, правда только тогда, когда выпьет…

Дочурке я посвятила все мое время и внимание. Это было спасением для меня от депрессии и хандры.

Незаметно пролетели два года. Некогда благополучный город – полигон, все более начинал походить на брошенный корабль, на котором каждый теперь выживал, как умел. Сергей все чаще стал приезжать домой нетрезвый. На фоне дефицита, проникшего в наш город и разброда, его ни сколько не волновала проблема, чем кормить семью и как. Безразличие ко мне становилось все более явным и привычным, а я в свою очередь, перестала искать оправдание его поведению, просто жила, растила дочь и заботилась о быте.

Серая масса тоски и одиночества в своей семье – рядом с мужем – угнетали меня все больше. Деньги исчезали, и я не знала – куда. Безденежье – не пугало меня, потому что я жила на стипендию, когда то, но пугало другое – неужели он снова начал играть в преферанс? Тогда все – пропало…

– Анжелика, ты дома? – Маринка, соседка моя, вошла ко мне, без стука, как обычно. – Сейчас Людмила подкатит, давай приготовим что-нибудь, а то пузо свело от голода. Ты одна? А где Сергей?

– Заходи, Марин! Сергей завтра вечером приедет. Иди, сама глянь! У меня, в холодильнике рыба жареная есть! Я – скоро, Надюню домываю! Через некоторое время, я опустила дочурку на пол, с трудом, отмыв ее от краски и зубной пасты. Она с веселым визгом убежала от меня в свою комнату, а я за ней. Сложили на полу кубики и книги, и я ее положила спать. Слушая нашу возню, Маринка накрывала на стол, выкладывая из пакета какую-то снедь.

– Слушай, ну что вы все время меня накормить хотите? Что, совсем плохо выгляжу? Я смеялась и жевала грушу, которую Маринка заставила меня съесть.

– Ну да, глянь на себя, совсем извелась и о чем ты думаешь все время? Вырастим мы твою дочурку, красавица будет, как и ты! Видела, какие у нее ресницы? До бровей! Ангелочек наш!

– Люблю ее больше жизни!

– Вот и люби – ее и хватит о муже грустить. Сейчас Людка подтянется – консилиум соберем, будем решать, что с тобой делать. Слышишь, замок звякнул – иди, встречай свою подругу. Людмила вошла тихо, на цыпочках, и так же бесшумно – закрыла за собой дверь. Оглядев меня, на ходу с ног до головы, она, с видом опытного вожака, повела меня в кухню – взяв уверенно за руку.

– Мы решили тебя отправить на работу. Хватит дома сидеть. Через два дня поедешь с нами на площадку, в управление, – резво присаживаясь к столу, произнесла Людмила.

– А Надюня? – застыв на месте от неожиданности такой, прошептала я.

– Не вопрос, все – решим! Единственная проблема тут – но то же решаемая – вложиться надо – взятку дать.

– Это как? Кому? – не совсем понимая, о чем идет речь, спросила я.

– Ну, что-то купить надо, – вмешалась Маринка. – Для садика! Так всех обдирают. Одни ковры несут, другие кроватки.

– А что возьмут с меня? Качели из Надюшкиной комнаты? – засмеялась я. – Не смешно, на самом деле.

Маринка постучала пальцами по столу, взглянула на Людмилу и прошептала: – Есть у нас дядька один, знакомый – снабженец – ты понимаешь? Так он пообещал мне три детских финских унитаза, рулон линолеума и канистру мебельного лака. Я думаю, что с таким подношением не стыдно будет идти к местному царю.

Девчонки развеселили меня не на шутку такой неожиданной для меня темой. Мы хохотали и представляли, как будет выглядеть эта сцена с вручением унитазов.

В назначенный день все было решено и все подписано. Моя дочь торжественно пошла в детский сад, а я уехала с подругами на работу – постигать ремесло распределения материальных средств. Должность «товароведа» в тыле Управления, даже обрадовала. Мне – как музыканту, было вовсе не лишним спуститься с «небес на землю» и засучить рукава. Того требовала реальность. Страна – разваливалась. Муж – пьет. А я – как преподаватель, не была востребована сейчас. Теперь каждый привыкал к новой жизни, и необходимо было срочно нарабатывать другие привычки и умения. Сергей категорически не одобрил наше – с подругами – решение и даже возненавидел мою должность. Его стало раздражать то, что я начала иногда, приносить в дом, то ящик тушенки, то пару батонов копченой колбасы, то – коробку печени…

– На полках в магазинах – пусто! Где ты все это берешь? Я, надеюсь, ты знаешь, что делаешь? – ворчал Сергей, уплетая при этом, за обе щеки, макароны со свежей тушенкой и бутерброды с сыром и колбасой, по утрам.

– Конечно, знаю! Нашей дочери и нам необходимо полноценное питание. А что я куплю в магазине? Да и беру я все это добро уж не по розничной цене, если ты об этом.

– Ну да! Твой муж – офицер, а не кооператор! Я не умею торговать кроватями из казарм и шинелями со склада!

– Сереж, что с тобой? – остановила я его монолог. Я все знаю и пытаюсь то же что-то сделать для семьи и очень рада, что получается! А почему ты не рад? Я ведь ни разу не упрекнула тебя и, ни разу, ни о чем тебя не просила! Разве до разборок сейчас и до поединков? Времена тяжелые настали! А работу мне эту предложили, а я взяла и не отказалась, ты же знаешь…

– То-то и оно! Ты просто взяла и начала что-то делать – проявлять свои способности! Спасибо тебе! За это!

– Ты злишься или завидуешь? Лучше скажи, зачем ты столько спирта в дом натаскал – десять канистр!

– Пусть стоит, лучше я выпью его сам.

– Ну, уж нет! Я подумаю, что с ним делать…

– Она подумает! Как смешно! Все, я – спать! А ты – как хочешь! Можешь совсем не спать!

– – – – —

Ночь скрыла степь и город непроглядной тьмой, выставляя напоказ красоту совсем светлого неба. Май – самое удивительное время! Цветут в степи тюльпаны, разноцветный ковер из которых – на короткое время радовал глаз и врачевал душу. Все стало родным за не полные три года. Моя жизнь сосредоточена здесь, в этом городе. Прошлого будто бы и не было вовсе… Родители, детство учеба – все в мутном тумане, без четких силуэтов и ярких вспышек – ни следов радости, ни грусти. Замужество изменило меня, а материнство сделало еще сильнее. Любовь, за которой я уехала «на край света», больше напоминала не красивую и романтичную историю с захватывающим началом, а была выстрелом, который убивает. Я чувствовала себя раненой птицей, красивой и гордой – с огромной жаждой улететь, но вынужденной ползти и корчится от постоянной боли и отчаяния. Силу придавала любовь к дочери, которая держала меня в этой жизни и крепко связывала с ней.

Совсем еще девчонка, я ни чего не понимала, ни в женской мудрости, ни в житейской бабской стойкости. Не имея мужской поддержки, сильного плеча – рядом – во всем, я испытывала острую необходимость рассказать о своих страхах, найти убежище в огромном мире…

– – – – —

…Телефон не отвечал, видимо Людмилы не было дома. – Где же она? Обещала зайти. Сергей, который день, дома не появлялся. Друзей у него близких не было. Где он – трудно было сказать. Он начал ненавидеть меня, а мое присутствие в его жизни – стало мукой для него.

Дочка – заснула, и я задремала, на мягком диване, в ожидании телефонного звонка своей подруги. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то легким прикосновением, убрал волосы с моего лба, и я открыла глаза. Людмила сидела рядом, на корточках, с потекшей тушью на глазах и с подобием прически.

– Ты как всегда, оставила открытой входную дверь, – тихо сказала она.

– Людка, я так ждала тебя. Где ты была, я звонила тебе? Что случилось? Ты плакала?

– Все хорошо – звезда моя. А ты как? Малая уже спит?

– Ага, пойдем на кухню – напою тебя чаем, – предложила я и посмотрела на часы. – О, Боже! Два часа ночи! Почему ты бродишь по городу в такое время? Сейчас так опасно стало!

– Я же обещала, что приду. Знала, что ты ждешь. А Сергей где? Видя мой молчаливый отказ отвечать на ее вопрос, Людмила оставила эту тему открытой и присела к столу.

– Что у тебя случилось? Почему ты в таком виде? Что-то дома? – тихо спросила я.

– Да ни чего страшного. Семен пришел, что-то взял и опять ушел. Да ну их! Я решила жить для ребенка, а с мужем – будь что – будет.

– Ага, нам – ли быть в печали. К тому же нашим детям совсем не нужны матери – неврастенички… Я вот, решила спирт весь продать, что дома накопился. Глянь сколько его! Я открыла все дверцы у кухонных тумб и продемонстрировала их содержимое. – Двенадцать канистр!

– Однако! Достойный загашник!

– Спирт, плюс моя зарплата – хватит нам с дочкой. Его деньги меня не интересуют.

– Ну и дура! Он ведь только того и ждет!

– Посчитает нужным – даст! Не хочу просить у него… тошно мне…

…Все выходные мы с Надюшкой резвились вдвоем, а вечером, в воскресенье – нетрезвый, явился Сергей, с золотым кольцом.

– Красивое, спасибо, только не нужно было его покупать, сдержанно произнесла я.

– Прости меня! Я тут забыл, что давно дома не был и не смог вспомнить, сколько дней.

– Ну что ты! С твоими привычками воевать сложно! Да и куда нам, осилить их! Ты ведь так и остался в своем прошлом – там тебе все дорого и понятно, а я и наша дочь – мы есть здесь и сейчас, и смотрим в будущее, потому что у меня, в отличие от тебя – прошлого нет! Видишь, как получается! Надеюсь – ты доволен, что, женившись на мне – решил для себя и закрыл важные проблемы – даже капитана получил! Все на этом, не так ли? Цель – достигнута, больше я – не нужна! Из-за меня ты ненавидишь Вадима Никитина! Всегда зависть вызывает то, чему ты сам не можешь соответствовать, а ту еще такие бонусы – квартира и жена красавица! С таким багажом трудно тебе жить – а «задвинуть» еще труднее! Если нет любви – ни чего быть не может! Все – ничтожно! Ты старше меня почти на десять лет, опытный и важный…, а я – девчонка, которая только училась и книжки читала, да дома в основном сидела. Откуда у меня опыт тягаться с тобой? Но, имей в виду, нет опыта, зато есть – характер! Не радуйся, я – не упаду и выстою!

– Хватит, мне читать лекции, лучше налей, а тоя не усну, – равнодушно вмешался Сергей. Подобные разговоры сильно утомляли его. Надюша – играла и бегала около него, а он даже ни разу не взглянул в ее сторону.

– Я не об этом мечтала!

– А о чем, интересно ты мечтала? Что ты от меня хочешь?

– То, что я хочу – ты все равно ни когда не сможешь мне дать! Ни мне, ни ребенку!

Понедельник. У меня прекрасное настроение. Красные туфельки, белая до колена широкая юбка с широким поясом и белый тонкий топик. Красный не большой бант у выреза на топе и такие же красные клипсы. Распущенные волосы, аккуратно, слегка, собранные на затылке двумя миниатюрными заколками. Моя дочурка – то же в белом воздушном платьице с пушистыми кудряшками. Две чудесные феи направились в детский сад – свежие и веселые! Занятые собой – своим маленьким миром, где были только они вдвоем!

Автобус довез до управления – быстро и не заметно для меня. Я старалась не обращать своего внимания на восторженные взгляды, не испытывала особого восторга от такого обожания со стороны посторонних для меня людей. Я продолжала любить мужа, и другие мужчины были мне безразличны.

– Степан Игнатьевич, сообщите, пожалуйста, Сергею Шагеичу: процентовку я сейчас подпишу и передам в столовую, а отчет по вещевому и продовольственному складам – принесу к обеду. И пригласите Русанова! Он на своей сегодня или на служебной? – произнесла я, открывая свой кабинет.

– На служебной он! – бодро ответил мне Степан Игнатьевич – дежурный по управлению

– Скажите ему, пусть ждет меня у входа – поедем в главк.

Русанов Андрей Юрьевич, водитель служебной «волги» и автобуса для сотрудников управления – сидел на лавочке у входа и курил. Взяв с собой нужную папку, я закрыла кабинет и вышла на крыльцо.

– Анжелика, я тут подумал – какая нелегкая принесла тебя работать сюда? – разглядывая меня, произнес он.

– А что? Высота моих каблуков не соответствует размеру шага на плацу? – игриво ответила.

– В том то все и дело – смутила ты все это болото! Посмотри на них! Эти люди прошли через «горячую точку». У каждого в арсенале как минимум личная драма, а женщины? Ты знаешь, какие на войне женщины? Отсюда и в семьях у них разлад…

– Да мало у кого сейчас порядок в семье и что ты имеешь в виду? К чему весь этот разговор? – насторожилась я.

– Да то, что будь аккуратнее, народ здесь безбашенный и резкий! И ты тут – такая – вся из себя! Вся чистенькая такая и веселая! Красавица ты моя…

– Андрей Юрьевич, что с вами? Вам плохо? – вскрикнула я, наклоняясь к нему.

Русанов посмотрел на меня как-то странно – как дикий зверь, выжидающий жертву, для которого добыча – это цель и ради этой цели – он готов ждать и терпеть сколько угодно!

Закончив все дела в главке, мы вернулись в управление в полном молчании

Прошло два месяца, как я начала свою трудовую деятельность. У меня все получалось, даже отношения в коллективе меня радовали. Единственное неудобство, накладывающее отпечаток на мою жизнь – внимание мужчин. Генерал, который в свое время помог мне с получением квартиры – неустанно продолжал вмешиваться в мою жизнь – навещал меня на работе визитом вежливости – с цветами и непременным гостинцем, а его «масляные глаза» и слащавая улыбка – все больше угнетали меня. С другой стороны – мне было приятно его покровительство «на глазах у всех». Он считал меня своей «крестницей» и теперь по его высокому мнению, на его чело возлегла обязанность по контролю над моей жизнью.

С мужем отношения вышли на другой уровень. Не заметно для обоих – перешли на деловое общение – без душевного тепла. Я боролась с собой, потому что – хотела любви и любила, а он боролся с собой, потому что – не любил. Росла дочурка, и акценты были четко обозначены. Я продолжала быть с ним, чтобы не разрушить «имидж» благополучия, необходимый мужу, как фундамент для карьерного роста. Сергей все понимал и лицедействовал где – только мог, но всеобщее внимание ко мне со стороны других – не давало ему покоя – он вынужден, находится в тонусе, в постоянном напряжении. Это было забавно и даже – мило, но – терпимо.

Русанов – офицер запаса, оставшийся на полигоне. Славный, высокий и, по всей видимости, ранее очень даже симпатичный мужчина, сохранивший бодрость и позитивное отношение к людям. Кормил меня дынями и дарил забавные безделушки – милые и смешные. Ему было – в радость радовать меня.

– Ну что, Андрей Юрьевич, едем опять – надо документы в главк отвезти. Меня уже ждут, но мы ненадолго, – произнесла я, спускаясь по ступенькам крыльца. – А почему вы на своем «Москвиче»? Что, «Волгу» служебную обменяли на кусок телятины? – смеялась я.

– Давно пора это сделать! В ремонте она – поедем на моей, – пытаясь затушить сигарету задумчиво произнес он

Я огляделась и увидела неподалеку, в густых кустах, нечто – похожее на служебную машину. Мне, показалось странным, такое очевидное сходство и было не понятно, к чему объяснения о сервисе… Я тут же забыла об этом, потому, как все мое внимание захватила предстоящая встреча в главке и бумаги, которые я везла. Русанов завел машину и мы – уехали. Пересматривая бумаги, я не заметила, как он свернул на объездную дорогу, которая вела в сторону, от города – в степь.

– Андрей Юрич, где это мы? – произнесла я, постепенно вникая в ситуацию.

Русанов – молчал и вел машину, глядя вперед, и на мой вопрос не ответил.

– Эй! Дружок! Что с тобой! Ты бледный, как мел! Куда мы едем? Я уже должна быть на встрече – меня человек ждет!

Русанов – молчал. То ли – живой, то ли не очень – трудно было понять по его каменному лицу. Глаза! Его глаза стали похожи на горящие угли!

– Ты что! Что это ты намерен делать? Я схватила его за рубашку. Ворот натянулся, оторвался карман. Русанов резким движением рванул машину в сторону от дороги. Кругом была только степь и больше ни чего. Я трясла его и пыталась заставить говорить, но он – молчал. Тут машина быстро начала увеличивать скорость. Я билась и кричала до хрипоты! Ему, казалось, было все равно!

– Русанов! Очнись! Что ты делаешь!

– Ты не имеешь права жить! Тебя надо утопить! Сжечь, как заразу! – заревел он не своим голосом.

– Что? Что ты сказал? – задыхаясь от страха, закричала я.

– Я люблю тебя! Ведьму! Но ты ни когда не будешь моей! Понимаешь? Никогда! Я не могу больше выносить это! Я убью тебя, гадину красивую, что бы ты – не досталась ни кому! Ненавижу тебя! Ведьма! Я убью и тебя и себя! Мне уже ни чего не нужно! Я не могу без тебя жить и не хочу!

Мое оцепенение вдруг, в одно мгновение переросло в огромное желание что-то предпринять против этого обезумевшего человека. Я схватила обеими руками руль и всем телом навалилась на Русанова. Машина перед самым обрывом реки Сырдарьи резко повернула влево и в обратную сторону. На огромной скорости, Русанов вдруг начал терять контроль над машиной и через метров пятьсот, сдавленный моим телом, сумел только одно – нажать на тормоз.

Я не знаю, какая степная кочка спасла нас от кувырка, но машина – остановилась. Русанов, подчинившись, отпустил руль… Я – отпрянула от него, как ужаленная. Он – обмяк и закрыл глаза.

– Прости…, прости меня, – шептал он.

Я плакала и молчала. Сил не было ни говорить, ни что-либо делать. Около получаса, мы просидели молча.

– Надеюсь, вы в состоянии вести машину?

Русанов вытер потный лоб, не обращая внимания на рваную рубашку – повернул ключ в замке зажигания. Он, вероятно, знал эти места, потому что подобный «вояж» в незнакомое место, привел бы к другим последствиям – мы бы просто заблудились – вокруг ведь не было ни одного ориентира – только река. Он вел машину – жалкий и уставший! Возраст, вдруг всей своей массой навалился на него и проявился в каждом его движении, в выражении лица, в потухших глазах.

Я разглядывала его, надеясь, что он посмотрит в мою сторону. Я очень хотела посмотреть ему в глаза, но он, зная это – так и не повернул голову.

Через некоторое время, мы въехали на территорию управления. Машина Русанова, от жуткого слоя пыли, выглядела так, будто, еще недавно, побывала под вулканическим пепельным «дождем». Я выскочила из нее и побежала к себе – в кабинет. Юбка перекрутилась на мне, с боку лопнул шов на топике и оторванный клапоть – повис, привлекая к себе внимание. Мне не было дела до Русанова – как он там, старый дурак! Мне было безразлично! «У меня маленький ребенок, а он – старый пень – чего удумал!» Роем жужжали фразы, очень хотелось кричать или вернуться и разбить кувалдой всю его машину вместе с ним! А лучше сразу вызвать наряд милиции!

Людмила, тем временем, сидела в своем отделе кадров и что-то печатала. Дежурный ворвался к ней и хрипло закричал:

– Там! Людмила Николаевна! Там…

– Что!

– Анжелика Юрьевна! Она… на ней рваная одежда! Она вся в пыли… у себя в кабинете.

Я обтиралась влажным полотенцем, успела привести в порядок волосы и одела вместо рваной кофточки – футболку, благо хранившуюся у меня в шкафу, на случай уборки.

– Ну и видон у тебя! Людмила ногой выбила дверь в моем кабинете и остановилась. – Ты где была? Что у тебя с лицом? – разглядывая рваный топик, произнесла она.

– Какое лицо! Причем тут лицо! – закричала я.

– А что тогда причем? Говори! Кто с тобой был? Ты ведь с Русановым уехала!

Я молчала. У меня не было пока желания что-либо ей объяснять.

– Ладно, я за чаем, а ты – жди!

Людмила «растворилась в воздухе», мгновенно, а мне хотелось рухнуть и не вставать – пару дней… Кто-то заходил, потом выходил, что-то говорил и опять выходил. Все управление «гудело». Пыльную машину Русанова уже обсуждали, все кто был рядом. Он, в рваной рубашке – сидел на лавке рядом и курил. Не отвечал на вопросы и не обращал ни на кого внимания.

Сплетни, пересуды, догадки и выдуманные разгадки, подогретые свежим происшествием – ползли за мной шлейфом – туманным и загадочным. Остановить все это – было не возможно. Градус интереса – зашкаливал, а мне только оставалось терпеть все это и предотвращать любую попытку со стороны – скинуть меня с пьедестала порядочной женщины.

Мы с Людмилой любили гулять по маленькому и уютному скверику, украшающему территорию управления, особенно во время обеденного перерыва. Вот и сегодня, после всех злоключений, прошедших со мной, мы – созвонились, и она спустилась ко мне – на первый этаж. Обсуждая последние изменения в кадрах управления – мы вышли на улицу и направились в сквер. У нее – мытые абрикосы, у меня – мытые черешни. Красота!

– Ты не знаешь, почему Русанова уволили? – спросила меня Людмила.

– Что, терпение твое закончилось? Сколько дней не спишь, не ешь? – с иронией в голосе ответила я.

– Это верно! Я – действительно, сгораю от нетерпения и любопытства. Так что давай – рассказывай!

– Уволили, говоришь? Не думаю, что это так.

– Почему? – произнесла Людмила и приостановилась.

– Сам ушел, старый дурак! А лучше бы совсем уехал куда-нибудь – от греха! Так ведь – не уедет же.

– Людмила присела на лавочку и перестала жевать. Она буравила меня своим взглядом и ждала продолжения, не задавая больше вопросов.

– Ну, чего ты смотришь? Убить он хотел и меня и себя, вместе с машиной – в реку с разбега с обрыва!

– Чего? Какой еще разбег у вас был и, причем тут река? Как это – убить?

– Я правду говорю! Когда я рассказывала Людмиле эту историю, она менялась в лице, как светофор на проезжей части.

– Да… ну прямо кино…

– Хуже! В кино хоть знаешь, что это – кино, а тут вот такая реальность. И почему, это все со мной происходит, постоянно…?

– А то не знаешь! Я – не мужик, что бы тебя комплементами сейчас одаривать. Людмила замолчала. Мы обе – замолчали. Доели фрукты, и пошли работать дальше. Прогулка была испорчена, только устали обе. При этом, очень хотелось забрать дочь и сбежать домой.

– – – – —

Прошел месяц, все улеглось и шло своим чередом. Приближались очередные выходные и у Сергея «созрела» идея собрать возможных знакомых в поездку на Сырдарью за раками, тем более – близился чемпионат мира по футболу, и было крайне важно – как он сказал – подготовиться заранее. Пригласив к себе Людмилу с мужем – согласовали – кого мы возьмем с собой. Соседке – Маринке поручили нашу дочь – у нее Петька – постарше на пару лет – вот и отличная компания.

– Я уже устала от этих похождений, а ты еще ни разу не была – теперь твоя очередь ехать, а я с детьми посижу. Надоест им у нас – к вам придем! – смеялась она.

В назначенный день, Людмила привела своего мужа Семена – редкого зануду. Человек «ох», я его так называла. Он все время «охал» и всегда заранее знал о том, что любое дело – все равно не получится. И только служебные инструкции и правила внушали ему доверие. Пришли Алатарцев Сергей со своей будущей женой Мариной.

– Люд, какой кошмар! Такое ощущение, что у нас в городе собрались одни «Сереги», – прошептала я.

– Да не говори. А где Валентин с Ольгой?

– Они у подъезда – смотри – стоят, докуривают, – ответила я, выходя на балкон. – Эй! Военные! Стойте там! Мы выходим!

– Ну, шобла собралась, – хохотала Маринка, забирая детей. – Один другого – лучше.

– Завидуй и сиди, жди нас с добычей! А мы тебе раков привезем, – Алатарцев не много заикаясь, пытался подбодрить ее.

На двух машинах мы отправились готовиться к футболу. Всю дорогу галдели как дети – кто кого перекричит! Мальчишки, конечно же, пытались быть рыцарями и всячески спорили о своих достоинствах. Так и доехали.

– Эх, красота, какая! Ребятки! – крикнула я, не в силах сдержать свой восторг.

Машины поставили на берегу не большой протоки Сырдарьи – илистого и мелкого «рукава», на дне которого, если верить Алатарцеву – «живут отзывчивые раки, которые просто мечтают быть пойманными и съеденными под пиво». Он для таких путешествий даже «бредень» держал.

– Хочу увидеть бредень! – капризничала я от нетерпения. – Что это за ловушка для раков? Я подошла к Алатарцеву и решила помочь ему распаковать армейскую сумку. То, что я увидела – удивило меня еще больше. Оказывается «бредень» – это простая сеть! – Вот это да! А я думала, что это водяное ружье с видеокамерой для подводной съемки! – разгорячилась я от чудесного настроения, а Алатарцев заливался от смеха, слушая меня.

Мальчишки, собравшись, стали готовить снасть, а девчонки, тем временем, уже во всю – грели животики на солнце: кто под широкополой шляпой, кто под зонтом. Недалеко от нас – паслись верблюды и овцы. Их сопровождали два паренька – казаха – умелых и ловких, и стая собак.

– Они совсем другие – не такие, как мы, – произнесла задумчиво я.

– Ну да, особенно внешне! – захохотала Марина.

– Слушай! А свадьба у вас когда? – спросила я.

– В октябре. Только попробуйте не прийти. И еще – пирог с тебя, огромный – можно два, и обязательно – холодец!

– Куда тебе два пирога! Лопнет свадебное платье! – хохотала я.

– Не лопнет. Я все молнии расстегну, но пирогов твоих – наемся!

– Один раз можно себе позволить вот так нагло обожраться, особенно если это твоя собственная свадьба! Правда, Марин? – вступила в наш диалог Ольга, еще, немного посмаковав тему «полноты и худобы». За то все долго смеялись. – Девчонки, гляньте! На мужчин наших! Ох, как хороши! Ольга питала «особую» страсть к «семейным» трусам и широким шортам, что, впрочем, мы все единодушно подняли на смех, глядя на своих мужчин, которые будто сговорившись, решили нам «угодить» своим внешним видом.

– И как они будут их ловить? – мучил меня вопрос.

– Смотри! – остановила меня Ольга. Все – замолчали и обернулись. Наши мужчины, разделившись парами, встали по разные стороны протоки и, натянув бредень, как то странно протащили его по илистому дну. К нему, по всей его длине, прицепилась целая армия раков.

– С ума сойти! – закричала я. – И это все?

– Да, это все! – ответила Людмила, с долей напускной важности. – Где еще такое увидишь!

– Смотрите, сколько их! Девчонки, идите помогать!

– Нет от тебя, Алатарцев, покоя! Сами справитесь! Видишь – вода в ведре, почти закипела – это наша лепта в общее дело, а дальше вы сами! – не унималась Людмила.

Вскоре, полное ведро раков – закипело и удивительный запах тины и лаврового листа – разбудил аппетит и нетерпение, распространившееся на всех.

– Спасибо, мальчики! – поблагодарила я. – Это просто чудо какое-то. Все так быстро и почти стерильно!

– Валентин, ты только посмотри, какую жену себе Серега Максимов урвал, – вальяжно произнесла Ольга. – Клеопатра, в чистом виде! Ты, говорят, музыкантша? – обратилась она ко мне. – С нехилым голосом! Споешь? Пожалуйста, очень тебя прошу! А я – подыграю.

– Оль, ты чего пристала? Тоже мне, время нашла, – возмутилась Людмила.

– А что еще говорят? – спросила я.

– Да разное, а тебе – не все ли равно? – уверенно прекратила эту тему Ольга. Мы познакомились сегодня, и она не сводила с меня глаз. – И че ты нашла в этих мальчиках? Давай, к нам, к девочкам!

Валентин подошел к ней и поцеловал. Но она его отпихнула, изображая презрение – встала и пошла плавной походкой к машинам. Все, молча, наблюдали за ней и за мной. Когда Ольга достала из салона гитару, я – оживилась и захлопала в ладоши. Я так давно не пела под гитару! Об Ольге я больше не думала, хотя Валентин позже попытался ее приструнить – но тщетно. Она взяла в руки гитару и гитара – запела, выводя незатейливую импровизацию.

– Ну что, давай споем?

– Давай! – присаживаясь удобнее, произнесла я. – Ты песни Зацепина знаешь?

– Не припомню, так вот – сразу. Начни, а я подпою и подыграю.

Я – запела – любимую – из кинофильма «Земля Санникова»…наслаждаясь музыкальным шедевром, своим голосом и умелой игрой Ольги. Все замерли и слушали.

– Вот это голос! – не скрывая восхищения, произнесла Ольга. – Сокровище! Я же говорю – бросай ты этих мальчиков.

– Я не совсем понимаю – о чем ты, – произнесла я, поворачиваясь к ней спиной.

Вопрос был снят сам собой после моего явного отказа от продолжения разговора на эту тему. Все свои нападки и внимание, Ольга вновь обратила на Валентина, чувствуя полную безнаказанность.

Не много понежившись, мы отправились с Людмилой прогуляться, а Ольга с Мариной – продолжили увлеченно обсуждать мужчин. Мне совсем не хотелось в этом участвовать – как и Людмиле.