Читать книгу "Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг"

2. Фашист (1923–1943)

Вгоды фашизма Нобиле и ЗВК наконец-то обрели прочное положение в долгожданном новом устройстве итальянской авиации, которое не могли обеспечить либеральные правительства, в частности, социалисты. Социалисты, не имея собственного видения и понимания динамичного развития современной авиации, сумели лишь на время запретить продажу ЗВК и сохранить рабочее место Нобиле. Зато фашизм обеспечил Нобиле стабильность и позволил достичь пика карьеры. Нобиле добился мировой славы после первого полета на Северный полюс на дирижабле «Норвегия», который он совершил при поддержке фашистского режима. Он не мог отказаться от билета фашистской партии, которого его удостоили.

На самом взлете популярности Нобиле решил повторить экспедицию, совершенную двумя годами раньше. Но он хотел это сделать самостоятельно, в одиночку, не привлекая других участников, которые стали бы оспаривать авторство предприятия (как это сделал Р. Амундсен в первом полете. – Ред.). На своем дирижабле «Италия» он перелетел Северный полюс, взяв с собой флаг итальянского Королевства, вымпел «Читта ди Милано», крест папы Пия XI, послание Королевского географического общества во славу римского фашизма, а на бортах гондолы аэростата красовались фашистские символы. Уже после трагедии, в частности, после неблагоприятных для него выводов комиссии Каньи, Нобиле выражал протест, однако он навсегда сохранил уважительные и доверительные отношения с фашистским режимом и никогда открыто его не осуждал.

В нем уживались два разных чувства: неприязни к личным врагам и уважение к личности фашистского «дуче» Муссолини, которое он много раз открыто выказывал. Во время долгого проживания в Москве (1932–1936 гг. – Ред.) он пользовался привилегиями благодаря хорошим отношениям, которые тогда установились между фашистской Италией и большевистской Россией.

«Акула частной промышленности» в газете Avanti! от 28 октября 1921 г.

Посмотрим, как развивались события.

Бенито Муссолини, ставший во главе правительства 31 октября 1922 года, с помощью Армандо Диаса и Паоло Таона ди Ревеля, видных представителей армии и военно-морского флота [8], предпринял новые шаги для развития авиации. Он осуществил их при поддержке различных действующих групп фашистов-радикалов в военной, предпринимательской и интеллектуальной областях[80]80
  В команде Муссолини кроме журналиста Аттилио Лонгони заметно выделялись также Джузеппе Боттаи, Альдо Финци, Артуро Меркантии, Джулио Дуэ, см: G. D'Avanzo. Ali e poltrone, cit., pp. 60 и A. Ungari, The Italian Air Force from Origins to 1923, cit., pp. 75, 77.


[Закрыть].

Объявление о реформе прозвучало на собрании Совета Министров 23 января 1923 года[81]81
  Бенито Муссолини. Речь на заседании Совета Министров 23 января 1923 г. в: Opera omnia di Benito Mussolini, cit., vol XIX, pp. 107–110.


[Закрыть]. На нем Муссолини подвел краткий финансовый баланс состояния авиации, оказавшийся преувеличенно отрицательным[82]82
  R. Rochat, Italo Balbo, cit. pp. 107–110.


[Закрыть]. Этим было оправдано учреждение генерального Комиссариата, которому надлежало реорганизовать всю отрасль. Таким образом, по мнению Муссолини, Италия могла бы встать в ряд с другими мировыми державами.

Королевским Указом от 24 января 1923 года № 62 был учрежден Комиссариат авиации, который должен был подготовить фундамент для будущего учреждения Министерства военно-воздушных сил. Это было поручено заместителю комиссара Альдо Финци, военному летчику и верному сподвижнику Муссолини.

Королевским Указом от 28 марта 1923 года № 645 были учреждены Королевские военно-воздушные силы как независимые вооруженные силы, в которые вошли «все военно-воздушные силы Королевства и колоний». Италия, как и другие страны, приступила к развитию авиации[83]83
  G. Alegi, L'arma fascistissima, il falso mito dell'Aeronautica come preferita dal Regime, in Massimo Ferrari, cit. pp. 116–117, 125.


[Закрыть], положив конец (не без противодействия и пойдя на небольшие компромиссы[84]84
  G. Alegi, La storia dell'aeronautica Militar; Lanascita, cit., pp. 106–115. Морской флот под командованием Паоло Таона ди Ревеля с сожалением принял уничтожение собственных воздушных сил, образованных в сентябре 1920 г. См: E. Pellegrini, op., cit., pp. 63 и 71–72.


[Закрыть]) разногласиям и конфликтам послевоенного времени между авиацией армии и авиацией военно-морского флота[85]85
  Однако это не дало никаких привилегий для новой авиации. См: G. Alegi, L'arma fascistissima, il falso dell'Aeronautica come preferita da Regime, cit., pp. 141–145. О периоде авиации при Бальбо, см. также: E. Grassia, L'8 settembre 1943 e la Regia fascistissima Aeronautica, Diacronie [on line]. Studi di storia contemporanea, n. 25, I, 2016, Se creare è defnire, 29 marzo 2016, pp. 1–6.


[Закрыть].

При новом порядке ЗВК завоевал подобающее ему достойное место, и Нобиле смог дальше развивать свои проекты. И в самом деле, во второй статье закона, учреждающего военно-воздушные силы, говорится о дирижаблях, для которых в авиационной инженерии была отведена специальная роль. 31 октября 1923 года Нобиле участвовал в конкурсе на офицерское звание и получил погоны подполковника инженерных войск. Он сохранял за собой должность директора ЗВК, во всяком случае, в пределах оперативных задач, связанных с воинской дисциплиной[86]86
  Ministero dell'Aeronautica, Libretto personale di Umberto Nobile, sezione Servizi, promozioni e variazioni.


[Закрыть]. Нобиле получил место в Главном управлении инженерного и авиационного строительства, которым руководил один из его почитателей, генерал авиации Алессандро Гуидони, вышедший из рядов морских инженеров. Гуидони поддерживал использование дирижаблей наряду с самолетами[87]87
  O. Ferrante, Umberto Nobile, vol. I, pp. 179–181; B. Lattanzi, L'opera scientifca di Alessandro Guidoni ingegnere militare, IBN editore, Roma, 1992, pp. 13–15, 60–82, 187.


[Закрыть]. 1 июня 1925 года Нобиле получил лицензию летчика-испытателя.

Королевским Указом от 30 августа 1925 года № 1513 было создано Министерство авиации, в состав которого вошел Комиссариат воздушных сил, и, как давно ожидалось, оно взяло на себя координацию военных и гражданских воздушных сил. Муссолини возложил на Альберто Бонцани[88]88
  По мнению Роша, Бонцани, фактически заменивший Финци в Комиссариате еще с 1924 года, был первым, кто обеспечил стабильное положение авиации по образцу устройства армии; см.: G. Rochat, Italo Balbo, pp. 118–121.


[Закрыть] функции заместителя секретаря нового министерства, которые он исполнял до ноября 1925 года, когда его сменил фашистский квадрумвир Итало Бальбо (квадрумвир – один из четырех лидеров и организаторов важнейшего события в истории итальянского фашизма – похода чернорубашечников на Рим, приведших к власти Муссолини. – Ред.).

Между тем, 15 ноября 1925 года Нобиле получил звание полковника по выслуге лет[89]89
  Ministero dell'Aeronautica, Libretto personale di Umberto Nobile, sezione Servizi, promozioni e variazioni.


[Закрыть].

В 1926 году Нобиле закрепил свое положение директора ЗВК в составе военного инженерного авиационного корпуса Королевских воздушных сил. Дирижабли входили в состав авиации. Их планировали использовать в воздушных силах, в Королевском морском флоте и в колониальных армиях для бомбардировки, разведки, конвоя, для использования совместно с другими вооруженными силами и в операциях с подводными лодками[90]90
  Almanacco delle Forze Armate 1927, Tipografa del Senato, Roma, 1927, pp. 579–583, 667–671.


[Закрыть].

Однако обычные причины – технические, производственные и прикладные, – из-за которых деятельность Нобиле по построению дирижаблей была затруднена еще до установления фашизма, не исчезли, более того, к ним добавились конфликты личного порядка. С января 1923 года вплоть до ноября 1925 года Нобиле обсуждали не только в военно-технических кругах и среди тех, кто не одобрял деятельность завода. Муссировались вопросы совсем не технические: в центре внимания был его политический круг общения. Основными противниками Нобиле в тот период были генерал Гаэтано Артуро Крокко, который преследовал личные интересы, потому что хотел предложить собственные проекты, и летчик полковник Джузеппе Валле, не одобрявший карьеру Нобиле в авиации и его социалистические симпатии[91]91
  Джузеппе Валле принимал участие в сражениях как командир дирижаблей. Ему принадлежит слава первого участника боевого сражения с дирижаблями на борту самолета типа P4 утром 25 мая 1915 года при обороне Венеции. См: R. Abate, Storia del'Aeronautica italiana, p. 126; подробный отчет о боевом сражении Валле, см.: B. Di Martino, I dirigibili italiani nella Grande Guerra, pp. 274–275.


[Закрыть]. 15 апреля 1924 года в Чампино рискованный маневр дирижабля N-I (будущий дирижабль «Норвегия») стал причиной гибели двух солдат и рабочего. Валле, командовавший группой дирижаблей, представил рапорт генералу Прандони, заместителю главкома военно-воздушных сил Музея истории[92]92
  G. Valle, Uomini nei cieli. Storia dell'Aeronautica italiana, centro editoriale Nazionale, Roma, 1981, pp. 129–140.


[Закрыть]. Доклад Валле сопровождался обвинениями политического характера, он связывал деятельность Нобиле с его социалистическими симпатиями и знакомством с депутатами крайних левых сил в Палате. Началось расследование, которое закончилось 7 ноября 1925 года наказанием Валле[93]93
  U. Nobile, Posso dire la verità, pp. 26–33 и U. Nobile, La tenda Rossa. Memorie di neve e di fuoco, p. 64. Реконструкция этого периода противостояния также с неизданными источниками, см.: C. Sicolo, Il dirigibile Italia. La sfda della radio al Polo Nord, pp. 178–180.


[Закрыть]. В то время Нобиле поддерживали Гуидони и Бонзани.

Конфликт с Валле не повредил карьере Нобиле, стремительно рвавшемуся вперед, но не к военным почестям, а к исследовательским целям. ЗВК получил предложение от норвежца Руала Амундсена, который уже с 1924 года планировал перелететь Северный полюс на воздушном судне. В 1925 году, после неудачной попытки с двумя гидросамолетами итальянского производства Dornier Wal, Амундсен решил использовать дирижабль и поэтому обратился к Нобиле. Бонзани, в то время заместитель государственного секретаря военно-воздушных сил, Бенито Муссолини, тогдашний глава правительства и министр военно-воздушных сил, и король Витторио Эмануэль III поддержали переговоры с Амундсеном. В результате 1 сентября 1925 года был подписан договор между Муссолини и Руалем Амундсеном[94]94
  О поддержке, оказанной Муссолини полету «Норвегии», см.: B. Mussolini, La spedizione del Norge, Discorso al Senato del 18 maggio 1926, in Opera omnia di Benito Mussolini, a cura di E. Susmel, D. Susmel, La Fenice, Firenze, 1962, vol XXII, pp. 131–133; эта речь приводится в: Аа Vv., L'aviazione negli scritti e nella parola de lduce, Ministero dell'Aeronautica, Roma, 1937, pp. 103–106.


[Закрыть]. Договор предусматривал продажу военного дирижабля N-I, построенного в ЗВК и по этому случаю получившего название «Норвегия», Норвежскому аэроклубу при финансовом участии американского магната Линкольна Элсуорта[95]95
  U. Nobile, In volo alla Conquista del segreto polare, Mondadori, Milano, 1928, pp. 32–42, 135–146.


[Закрыть]. 12 мая 1926 года Амундсен, Нобиле и Элсуорт впервые в истории перелетели Северный полюс [9]. Муссолини сразу же придал этому событию международный политический размах, присвоив Нобиле в июне 1926 года, которому был лишь 41 год, звание генерала «в виде исключительных заслуг»[96]96
  Ministero dell'Aeronautica, Libretto personale di Umberto Nobile, sezione Servizi, promozioni e variazioni. К этому добавились другие почетные звания, приведенные в: Libretto personale alla sezione Azioni di merito-Attestati.


[Закрыть], а 15 сентября 1926 года – вручив билет фашистской партии[97]97
  После падения фашизма Нобиле утверждал, что членство (от которого он не отказался) произошло без его ведома. См. его книгу: Posso dire la verità (Я могу сказать правду), p. 42. Рассказ об этом эпизоде, как говорил впоследствии Нобиле, описан Rafaele Giacomelli в его рецензии на книгу через несколько месяцев после ее выхода, см. журнал L'Aerotecnica за сентябрь 1945 г., p. 121.


[Закрыть].

Рим, 3 августа 1926 г. «Торжественный въезд в город Умберто Нобиле после возвращения из полета через Северный полюс. Он был встречен овациями, огромным количеством людей и всеми руководителями государства. Муссолини вручает генералу медаль „Савойский военный орден“» (из журнала Almanacco italiano, 1928 г.)

Совместного отчета об исследованиях сделано не было. Между Нобиле и Амундсеном начались споры о том, кому из них принадлежит честь достижения Северного полюса. В 1927 году Амундсен опубликовал свой отчет The First Flight across the Polar Sea и немного позже My life as an Explorer, отчеты были полны едких нападок на итальянца. Нобиле также, при поддержке Муссолини, составил свой отчет, опубликованный в начале 1928 года под названием «Полет к разгадке полярной тайны»[98]98
  R. Amundsen, L. Ellsworth, The First Flight across the Polar Sea, Hutchinson, London, 1927; R. Amundsen, My life asan Explorer, Heinemann, London, 1927; U. Nobile, In volo alla conquista del segreto polare. Нобиле рассказал о своих конфликтах с Амундсеном в автобиографии 1969 г., см.: La Tenda Rossa, pp. 85–119.


[Закрыть].

6 ноября 1926 года фашистский квадрумвир Итало Бальбо стал помощником Государственного секретаря Королевских воздушных сил, заняв место Бонцани. Затем 12 сентября 1929 года он станет министром Королевских воздушных сил и будет занимать эту должность до 1933 года. Согласно недавнему утверждению историков, назначение Бальбо, не имевшего на момент своего избрания никаких компетенций в области воздушных сил, было сделано Муссолини, чтобы защитить новые вооруженные силы от политических вмешательств и от военной касты, унаследовавшей власть после победы в войне[99]99
  Кроме Gregory Alegi, уже упомянутого выше, также: C. Falessi, Balbo Aviatore, p. 34. О различных объяснениях назначения Бальбо, см.: G. Alegi, Italo Balbo, stato della ricerca e ipotesi di lavoro, pp. 1075–1078.


[Закрыть].

Молодого генерала по-прежнему официально прославляли как героя авиации и после назначения Бальбо в Министерство воздушных сил. Бальбо восхвалял его в программной речи в Палате Депутатов 29 марта 1927 года, официальная пресса не отставала[100]100
  I. Balbo, Sette anni di politica aeronautica I, Mondadori, Milano, 1936, p. 73.


[Закрыть]. Однако панегирики в честь Нобиле звучали до тех пор, пока 25 мая 1928 года не произошло несчастье с дирижаблем «Италия».

В феврале 1927 года журнал «Обозрение вооруженных сил» посвятил ЗВК целую статью. В ней приведена интересная историческая справка о заводе: его основании, деятельности во время Мировой войны, кризисе, пережитом во время перепрофилирования, конструкторских находках в последних моделях полужестких дирижаблей, сделавших их всемирно известными, перспективах использования их в качестве гражданского транспорта. ЗВК считался важным ресурсом национальных воздушных сил, работающим в полном объеме.

«Можно утверждать, – пишет „Обозрение“, – что Завод воздухоплавательных конструкций с помощью прекрасной организации, которая у него сегодня есть, продемонстрировал такую высокую производительность, вследствие которой и, конечно, благодаря руководству людей твердой веры и воли, закаленных тяжелейшими испытаниями, ему обеспечено счастливое будущее»[101]101
  Almanacco delle Forze Armate, 1927, pp. 651–664.


[Закрыть].

Авторитетное издание «Морское и авиационное обозрение в иллюстрациях» в октябре 1927 года в специальном номере, посвященном IV международному Конгрессу авиации, напечатало лестную для завода статью под названием «Кузница самого легкого»[102]102
  Rassegna marittima aeronautica illustratа, ottobre 1927, pp. 29–32.


[Закрыть].

И, наконец, журнал «Обозрение» в 1928 году напечатал еще один краткий хвалебный очерк о Нобиле[103]103
  Almanacco delle Forze Armate, Tipografa del Senato, Roma, 1928, pp. 811–812.


[Закрыть].

В противовес суждениям, которые Нобиле высказывал в своих книгах, недавнее историографическое исследование показало положительный итог деятельности Бальбо, признавая за ним несомненные заслуги.

«Несмотря на то что его формальное военное образование ограничилось пятимесячными курсами в Модене в 1916–1917 годах, или, может быть, именно поэтому, – пишет Грегори Аледжи, – Бальбо всегда демонстрировал военную проницательность и дух инициативы, которые, вместе с технико-административной строгостью делали из него стратега, выходящего за рамки итальянского стандарта»[104]104
  G. Alegi, Italo Balbo, stato della ricerca e ipotesi di lavoro, p. 1094. И Розарио Абате выносит такое же положительное суждение о Бальбо, см.: Storia dell'Aeronautica italiana, pp. 176–179.


[Закрыть].

Умберто Нобиле на пике своей военной карьеры во время полярной экспедиции «Норвегии» (с любезного разрешения Музея истории военной авиации Италии в Винья-ди-Валле)

За семь лет Бальбо провел масштабную реорганизацию воздушных сил, о чем свидетельствуют его выступления в Палате Депутатов[105]105
  I. Balbo, Sette anni di politica aeronautica.


[Закрыть]. Военно-воздушные силы Италии, еще молодые и плохо организованные, выросли количественно и приобрели вид профессиональной боевой силы, этим он заслужил «звание отца авиации, которое ему никак не подходило, учитывая его возраст», – пишет Аледжи[106]106
  G. Alegi, La storia dell'Aeronautica Militare. La nascita, p. 137. В том же духе высказывается и Джордано Бруно Гуерри в: Italo Balbo, p. 210. В хронологическом порядке, титул «отца итальянских воздушных сил» приписывается Маурицио Марио Морису, см: G. Pesce, Maurizio Mario Moris, pp. V и VII.


[Закрыть]. «Под его руководством, – отмечает Клаудио Сегре, – авиация получила признание как сильный род войск, соразмерный сухопутным войскам и флоту»[107]107
  C. Segré, Italo Balbo, p. 218.


[Закрыть]. И первая реорганизация гражданской авиации также была проведена Бальбо при государственной поддержке[108]108
  G. Garello, L'aviazione civile fra due guerre mondiali, pp. 75–76.


[Закрыть].

Среди направлений политики в сфере воздухоплавания Бальбо было развитие тяжелой авиации, которую он продвигал, используя гидросамолеты в массовых рейсах, начиная с мая 1928 года, одновременно с интенсивной программой промышленного развития[109]109
  G. Alegi, La storia dell'Aeronautica Militare. La nascita, pp. 166–171.


[Закрыть].

Однако в поручениях, которые Бальбо направлял своему министерству, нередко имелись предписания, целью которых было умерить личные амбиции Нобиле во имя великих свершений итальянской авиации.

С самого своего назначения Бальбо считал, что дирижабль больше не подходит для развития военной и гражданской авиации из-за высокой стоимости и меньшего оперативного преимущества по сравнению с использованием самолетов. В уже процитированной программной речи в Палате Депутатов 29 марта 1927 года он высказался за прекращение использования дирижаблей как гражданского транспорта и предлагал сократить их применение в военных целях, ограничившись лишь вспомогательными операциями в Средиземном море.

При этом применять их лишь на коротких расстояниях. Он намеревался сократить производство дирижаблей до небольших партий[110]110
  I. Balbo, Sette anni di politica aeronautica, pp 28–30. См. также: G. Alegi, La storia dell'Aeronautica Militare. La nascita, p. 165.


[Закрыть]. Во время расследования комиссии Каньи Бальбо подтвердил, что предполагал снизить производство дирижаблей, чтобы инвестировать немногочисленные доступные средства в другие проекты[111]111
  В частности, его свидетельские показания в расследовании Каньи от 13 ноября 1928 г. См.: C. Sicolo, Il dirigibile Italia. La sfda della radio al Polo Nord, p. 181.


[Закрыть].

Кроме того, Бальбо ратовал за нравственное воспитание офицеров, основанное на строгом этическом кодексе воинской дисциплины, на культе профессиональных достижений, культе нации и чувстве долга. Таким образом, значимость индивидуальных свершений снижалась: каждый являлся частью одной крупной организации[112]112
  C. Segré, Italo Balbo, pp. 219–221.


[Закрыть]. Так он стал носителем командного духа, ставя коллективные достижения[113]113
  I. Balbo, Discorso alla Camera dei Deputati del 23 marzo 1928, p. 113.


[Закрыть] в противовес личному героизму. При всем этом он не связывал политику с военной карьерой, хотя и признавал, что для нации фашизм является предпочтительной формой власти[114]114
  C. Segré, Italo Balbo, pp. 218–219.


[Закрыть].

Руководствуясь такими принципами, Бальбо отдалил самых выдающихся представителей старой авиации, так называемых «примадонн», предложив им престижные и хорошо оплачиваемые должности[115]115
  Термин «примадонны» характерен для литературы о Бальбо. Гуэрри относит это к 1926 году, затем к речи в Палате Депутатов 11 июня 1929 г. См.: G. B. Guerri, Italo Balbo, Garzanti, Milano, 1984, pp. 217–218.


[Закрыть]. В этом списке: Джулио Дуэ, Марио Де Бернарди, Франческо де Пинедо и Артуро Феррарин[116]116
  G. Alegi, La storia dell'Aeronautica Militare, pp. 139–142. См. также: C. Segré, Italo Balbo, il Mulino, Milano, 1988, p. 221.


[Закрыть]. Это же он пытался сделать и с Умберто Нобиле.

После беседы с Бальбо летом 1927 года Нобиле испытал разочарование от нового курса развития ВВС, при котором его знания и высокий профессиональный уровень останутся незамеченными. Он отказался от должности офицера авиации в Вашингтоне и решил повторить полярный подвиг на дирижабле.

Но Бальбо высказался против и сообщил Нобиле, что он получит только небольшую поддержку от его министерства[117]117
  Во время расследования катастрофы дирижабля «Италия» Итало Бальбо ясно выразил причины своей неблагосклонности к новой полярной экспедиции: они расходились с направлением развития авиации, которого он придерживался. См.: C. Sicolo, Il dirigibile Italia. La sfda della radio al Polo Nord, pp. 181, 185.


[Закрыть]. На самом деле, такое отношение Бальбо объяснялось тем, что полет планировался в частном порядке под эгидой итальянского Королевского географического общества и при финансировании частных лиц[118]118
  U. Nobile, Posso dire la verità, pp. 47–48.


[Закрыть]. Было оговорено, что географическому обществу Бальбо предоставляет дирижабль N-4, детище Завода воздухоплавательных конструкций, а также услуги Нобиле и персонала, необходимые для экспедиции. А Нобиле получил гораздо более серьезную помощь от заместителя министра морского флота Джузеппе Сирианни, который предоставил кабелеукладчик «Читта ди Милано», подходящий для выполнения задач спасательного корабля и ведения научных исследований, под командованием капитана второго ранга гидрографа Джузеппе Романья Манойя. В экипаж дирижабля входили штурманы – капитаны третьего ранга Адальберто Мариано и Филиппо Цаппи, капитан-лейтенант Альфредо Вильери, бортовые радисты – офицеры Этторе Педретти и Джузеппе Бьяджи. Другим вкладом военно-морского флота была система радиосвязи экспедиции под наблюдением двух специалистов – Джузеппе Пессиона и Джино Монтефинале [10]. Итак, в период с конца 1927 года и до лета 1928 года Нобиле замыслил, организовал и возглавил вторую полярную экспедицию на вышеназванном военном дирижабле, переименованном по этому случаю в «Италию». Экспедиция получила благословение Папы Пия XI, вручившего Нобиле большой деревянный крест, который надлежало водрузить на полюсе, а также приветствия от короля и Муссолини[119]119
  U. Nobile, L'Italia al PoloNord, Mondadori, Milano, 1930, pp. 93–96.


[Закрыть]. Он взял послание от Королевского географического общества, которое должен был оставить на полюсе, оно прославляло римский фашизм [11]; фашистские знаки были ясно видны на бортах гондолы[120]120
  На фотографии дирижабля, отправляющегося на Северный полюс, четко виден фашистский знак на левой стороне гондолы.


[Закрыть] и на фирменном бланке географического общества, выпущенного специально к экспедиции. 24 марта 1928 года экспедиция достигла Северного Полюса [12], не сумев опуститься на землю, как это было запланировано, а день спустя, уже на обратном пути, случилась трагедия – дирижабль рухнул на лед. На льдине остались десять членов экипажа[121]121
  Нобиле, Мариано, Цаппи, Вильери, Бьяджи, Бегоунек, Торяни, Чечони, Мальмгрен, Помелла, который погиб от удара при падении.


[Закрыть], шестеро других взмыли в небо вместе с корпусом дирижабля и пропали навсегда[122]122
  Понтремоли, Ардуино, Чокка, Карати, Алессандрини, Лаго.


[Закрыть]. Всего до окончания операции по спасению, после возвращения в Специю корабля «Читта ди Милано» 20 октября 1928 года, в экспедиции погибли 17 человек экипажа и спасателей[123]123
  Общее число увеличилось до 18 со смертью Джулио Гуэдоса во время спасательной экспедиции под командованием Джанни Альбертини в 1929 году.


[Закрыть]. Сразу после окончания операции по спасению во всем мире разразились горячие споры. Особо жаркая полемика началась в Швеции и Норвегии из-за гибели шведского метеоролога Финна Мальмгрена, члена экипажа дирижабля, и знаменитого норвежского исследователя Руала Амундсена, отправившегося на помощь Нобиле [13].

Бенито Муссолини, всегда участвовавший в националистических кампаниях ради утверждения престижа фашистской Италии (например, кампании, приведшей к славе Умберто Нобиле в экспедиции «Норвегии») решил защитить репутацию правительства, воздушных сил и морского флота от настойчивых нападок со стороны международной печати [14]. Он совершил решительный политический поступок, имевший последствия для Нобиле и для всей истории экспедиции дирижабля «Италия». На совещании Совета министров 23 июля 1928 года он заявил:

«В последние недели итальянский народ взволнованно следил за подвигами авиации на полюсе и в океане. В то время как потрясающий полет Феррарина и Дель Прете вызвал законную гордость в душе нации, события полярной кампании обеспокоили и огорчили наших людей. Прежде чем вынести окончательные суждения, мы должны дождаться, когда драма достигнет своего эпилога. Поэтому остается только протестовать против антигуманной и анти-итальянской волны, которая обрушилась на главных героев злополучной экспедиции. Люди, которые с самого начала знали, что отправляются в очень рискованный полет, показали свое мужество, проявили характер, и заслуживают всеобщего уважения… Только тогда, когда будут исчерпаны все человеческие и иные возможности в поисках следов другой группы потерпевших [шесть членов экипажа, которые пропали без вести на борту дирижабля и пока не найдены], будет проведено еще одно серьезное расследование всех этапов этой трагедии, потрясшей мир. Оно будет проведено, разумеется, в Италии и итальянскими специалистами. Любая другая гипотеза нелепа и оскорбительна, и кто бы ее ни выдвинул, она будет немедленно отклонена»[124]124
  Benito Mussolini, in Opera omnia di Benito Mussolini, E. Susmel, D. Susmel, LaFenice, Firenze, 1962, vol. XXXIII, pp. 199–200. О рекордном полете Италия – Бразилия Артуро Феррарина и Карло Дель Прете и трагической гибели последнего, см. Cupini, 1978, pp. 38–42.


[Закрыть].

После возвращения в Рим, 31 июля 1928 года Нобиле был вызван к Муссолини. Во время беседы (это была их последняя встреча) он безуспешно критиковал действия правительства, в частности, Итало Бальбо во время спасательных операций и после них. По мнению Нобиле, Муссолини и Бальбо вели себя по отношению к нему предвзято. Первый – защищая морской флот и выгораживая Цаппи и Мариано, второй – воспользовавшись катастрофой, окончательно пытался вытеснить его из авиации[125]125
  U. Nobile, La Tenda Rossa. Memorie di neve e di fuoco, pp. 256–263; Posso dire la verità, pp. 54–57, 60–62.


[Закрыть].

Как планировалось, осенью 1928 года по приказу Муссолини была учреждена комиссия по расследованию катастрофы. Ее работу координировал Королевский морской флот, а председателем был адмирал Умберто Каньи, герой северной полярной экспедиции, организованной принцем Луиджи Амедео Савойским, герцогом Абруццким в 1900 году. Задачей комиссии было «расследовать и изучить основные причины утраты воздушного судна, все факты, касающиеся как самой утраты, так и ее последствий, а также проведения спасательной операции»[126]126
  Доклад «Комиссии по расследованию касательно полярной экспедиции воздушного судна „Италия“».


[Закрыть].

Следствие длилось более трех месяцев, с 12 ноября 1928 года до 27 февраля 1929 года. Комиссия собиралась более чем на 60 заседаний и провела около 44 опросов всех участников экспедиции, оставшихся в живых, главных участников спасательной операции из Италии и других стран, представителей власти, инженеров и журналистов, бывших непосредственными свидетелями произошедшего. Для организации расследования и составления актов привлекли 14 человек: стенографистов, художников, архивных работников и помощников. Секретарем комиссии был назначен Микеле Вочино[127]127
  См. Дело: Spese per le spedizione polare, AUSMM, cartella 2515.


[Закрыть].

Нобиле опрошивали несколько раз. После первых трех показаний, данных им в ноябре 1928 года, 25 января 1929 года он написал уважительное письмо вице-председателю нижней Палаты Франческо Джунта, где «изливал душу». Он заявлял, что является жертвой несправедливых личных преследований, начавшихся еще в первые годы его деятельности на ЗВК. Его недруги, имен которых он не называет (они будут названы позже), воспользовались неудачным исходом последней северной экспедиции, чтобы начать против него клеветнические и вредительские действия[128]128
  Письмо Умберто Нобиле к Франческо Джунта от 25 января 1929 г. в: Archivio Centrale dello Stato (ACS), Nobile Umberto generale A. A., carteggio riservato della Segreteria particolare del duce, fasc. 54. Нобиле написал и другое письмо в том же духе к Джунта 26 февраля 1929 г., см: Posso dire la verità, pp. 332–333.


[Закрыть].

Расследование завершилось окончательным докладом комиссии, опубликованным в виде приложения к журналу «Морское обозрение» в январе 1930 года. Документ, содержащий 134 страницы, опирался на аргументированные выводы всех членов комиссии. В частности, в нем содержалась техническая экспертиза причин катастрофы, составленная Гаэтано Артуро Крокко. Полные расшифровки опросов были подшиты в четыре объемных тома, приложенных к докладу, и рассматривались как неотъемлемая его часть, однако их поместили в архив, не обнародовав. С их содержимым можно было ознакомиться лишь в начале 1961 года[129]129
  См. интервью, данное Нобиле Ренцо Трионфера: Processo al processo в политическим еженедельнике L'Europeo от 22 января 1961 г. См. также: U. Nobile, Storia aggiornata della spedizione del dirigibile Italia, Tip. Staderini, Roma, 1962, p. 52.


[Закрыть].

По поручению министров морского флота и авиации, к докладу было добавлено «развернутое мнение о военном и гражданском персонале, служащем в Королевском морском флоте и Королевских воздушных силах и входившем в состав экипажа „Италии“, а также о персонале, руководившем спасательными операциями или участвовавшем в них»[130]130
  Relazione fnale della Commissione d'indagine per la spedizione polare dell'aeronave Italia, p. 9.


[Закрыть]. Хотя генерал признавался талантливым инженером, комиссия посчитала, что он неумело управлял дирижаблем, плохо подобрал экипаж, что и привело к падению дирижабля в результате ошибочного маневра. Кроме того, комиссия ставила ему в вину то, что он был спасен первым, считая это «противоречащим правилам военной чести», а также его несправедливые нападки на службы радиосвязи спасательного корабля ВМФ «Читта ди Милано»[131]131
  Там же, pp. 73, 114.


[Закрыть]. Зато комиссия вынесла положительные суждения о других военных, участвовавших в экспедиции, правда, с некоторой сдержанностью относительно Альфредо Вильери и Джузеппе Бьяджи, как не преминул заметить Нобиле много лет спустя[132]132
  U. Nobile, La verità in fondo al pozzo, Mondadori, Milano, 1978, pp. 107–108.


[Закрыть].

4 марта 1929 года в газетах были обнародованы результаты расследования. А 5 марта возмущенный Умберто Нобиле уволился с работы и подал в отставку, отказавшись от предложенной Муссолини пенсии.

В мире прошло несколько демонстраций протеста против заключений комиссии Каньи и столько же в поддержку Нобиле, все они упоминаются в его книге «Я могу сказать правду»[133]133
  U. Nobile, Posso dire la verità (прим. переводчика).


[Закрыть], впервые вышедшей в начале 1945 года[134]134
  Там же, pp. 149–156 и в части III книги, pp. 297–333.


[Закрыть]. Что касается лиц, проводивших расследование, самые резкие высказывания исходили от пражского профессора Франтишека Бегоунека. Руководитель большевистской экспедиции на ледоколе «Красин» Рудольф Самойлович [15], в отличие от Бегоунека, дал взвешенное мнение, которое, однако, итальянские наблюдатели назвали «уклончивым» [16]. Норвежский профессор Адольф Хоэль, который был на «Красине», выразил моральную поддержку и уважение Нобиле во время расследования и в своей книге 1934 года, написанной совместно с норвежским морским офицером Гуннаром Ховденаком[135]135
  G. Hovdenak, A. Hoel, Roald Amundsens Siste Ferd (Последнее путешествие Руаля Амундсена), Gyldendal Norksk Forlag, Oslo, 1934. Ссылки, см.: A. Hoel, Alcuni ricordi sulla spedizione polare del generale Nobile con l'aeronave Italia nel 1928, Il Polo, anno IX, n. I, gennaio-giugno 1953, p. 17.


[Закрыть]. В 1953 году, после реабилитации Нобиле, Хоэль выразился еще резче против заключений комиссии Каньи, но из-за своего компрометирующего поведения во время оккупации Норвегии он давно потерял доверие в своей стране[136]136
  Hoel, p. 17. Мнениям Хоэля перестали доверять в Норвегии после того, как он примкнул к немецкой оккупации во время Второй мировой войны, см.: S. Aas, One Man's Foolishness Led to the Death of 14 Men: Norwegian Reactions to Umberto Nobile and the Italia Disaster, p. 188.


[Закрыть].

В воспоминаниях и интервью не было недостатка: каждый хотел рассказать о случившемся на свой манер. С конца 1928 года до 1929 года помимо уже известных мемуаров появились воспоминания того же Франтишека Бегоунека, а также итальянских журналистов Ческо Томазелли и Давиде Джудичи, норвежского журналиста Одда Арнесена, французского журналиста Мориса Парижанина, радиста ВМФ Джузеппе Бьяджи, капитана-лейтенанта Альфредо Вильери, подполковника альпийских стрелков Дженнаро Сора, инженера Джанни Альбертини, шведского капитана авиации Эйнара Лундборга, а также вышеупомянутых геологов-исследователей Рудольфа Самойловича и Адольфа Хоэля.

Умберто Нобиле перед фашистским знаком, изображенным на дирижабле «Италия» (с любезного разрешения Исторического музея военной авиации в Винья-ди-Валле)

Книги, написанные советскими журналистами, находившимися на «Красине», были малоинтересны по содержанию, так как имели пропагандистсикй контекст [17].

14 марта 1929 года Нобиле написал Муссолини почтительное протестное письмо и объяснение своего увольнения. В нем он утверждал, что выводы расследования основаны «на обмане, предательстве и клевете», отрицал обвинение в ошибочном маневре, объявлял комиссию «ни компетентной, ни объективной», жаловался, что был поставлен в такое положение, что не мог ответить на обвинения. В заключение он объявил, что его протест будет продолжаться до конца его жизни, но заявил, что его преданность дуче и фашистской партии остается непоколебимой:

«Истина пробьет себе путь, – писал Нобиле, – потому что я уверен: Вы, Ваше Превосходительство, сами захотите, чтобы воссиял свет истины, ради доброго имени нашей Родины. Моя отставка, – продолжал Нобиле, – равно как и этот мой протест, имеют, Ваше Превосходительство, одно-единственное значение – бесконечное почтение и преданность дуче: вчера, сегодня, и навсегда»[137]137
  Письмо Умберто Нобиле Бенито Муссолини от 14 марта 1929 г. См: ACS, Nobile Umberto generale A. A., Carteggio riservato alla Segreteria particolare del duce, fasc. 54.


[Закрыть].

Филиппо Цаппи (слева) и Феличе Трояни (справа) на дирижабле «Италия». Хорошо виден фашистский символ (из журнала L'illustrazione Italiana, 25 марта 1928 г.)

Муссолини свидетельствуют, что стычки Нобиле с его недругами, которые якобы умышленно вынесли несправедливое решение, не нанесли урона трепетному отношению генерала к фашизму, правоту которого он никогда не ставил под сомнение, даже в самых своих горьких суждениях. И еще этим признанием верности фашизму Нобиле надеялся со временем добиться справедливости и защиты.

Этим можно объяснить, почему он тайно начал собирать (причем очень активно) воспоминания, доказательства и свидетельства для опровержения выдвинутых обвинений[138]138
  U. Nobile, Posso dire la verità (Я могу сказать правду), pp. 19, 149. См. также: U. Nobile, La Tenda Rossa. Memorie di neve e di fuoco (У. Нобиле «Красная палатка. Воспоминания о снеге и огне»), p. 409. Потрясающие подробности этих событий описаны в: C. Sicolo, Le onde smarrite della Tenda Rossa, pp. 385–399. О сдержанности Нобиле, без намека на полемику, после его ухода в отставку говорится в чешских газетах: в мае 1929 г. он дал интервью в Риме и второе – в Праге в августе по случаю подготовки к публикации в Чехословакии его книги см: P. Sladeček, Zkáza Italie a ˇceská spoleˇcnost, p. 31.


[Закрыть].

Прежде чем ознакомиться с содержанием окончательного доклада комиссии Каньи, Нобиле, решительно настроенный опротестовать заключения расследования, хотел дать только частичный, осторожный и косвенный ответ на предъявленные обвинения в своих первых воспоминаниях в расплывчато полемическом тоне. В конце 1929 года он опубликовал за границей воспоминания «„Италия“ на Северном Полюсе» и научный доклад «Подготовка и научные результаты полярной экспедиции „Италии“. И только после этого книги вышли в Италии с некоторой цензурой[139]139
  Речь идет о книгах, опубликованных издательством Mondadori: «„Италия“ на Северном Полюсе» уже вышла в Швеции, в Стокгольме в 1929 году (Med Italia fran Rom till Nordpolen), а «Подготовка и научные результаты полярной экспедиции „Италии“», была опубликована в Германии в 1929 году. О цензуре книги «„Италия“ на Северном Полюсе» см.: U. Nobile, La Tenda Rossa (У. Нобиле «Красная палатка»), p. 282.


[Закрыть].

В книге „Италия“ на Северном полюсе» Нобиле ограничился подробным обвинением одного лишь Джузеппе Романья Манойа, капитана корабля «Читта ди Милано» – за его неудовлетворительное руководство радиосвязью и вообще за его надменное поведение, некорректное и враждебное[140]140
  Nobile, 1930, pp. 393–401.


[Закрыть]. В то же время, чтобы усилить свои доводы, Нобиле противопоставлял равнодушию Романья заслуги русских. Так появился миф о радиолюбителе Николае Шмидте[141]141
  Там же, p. 399.


[Закрыть] и описана роль рейса ледокола «Красин»[142]142
  Там же, p. 420.


[Закрыть], спасшего часть потерпевших крушение аэронавтов.

Вторая книга, напротив, была издана специально, чтобы убедительно показать значимость научного проекта экспедиции в противовес мнениям, высказанным комиссией, о том, что научные цели – это просто прикрытие личных интересов Нобиле.

Когда в январе 1930 года наконец был опубликован доклад комиссии, в течение всех последующих лет фашизма Нобиле молчал, никак не высказываясь; он ограничился лишь общим и поверхностным протестом в предисловии к английскому изданию своей книги «На „Италии“ на Северный Полюс» в 1930 году[143]143
  U. Nobile, Posso dire la verità, cit., p. 157.


[Закрыть]. Не последовало никаких протестов и со стороны других итальянских участников опросов. Впрочем, служащие Королевских воздушных сил и морского флота не могли жаловаться на опубликованные выводы: они продолжали делать карьеру и получать награды[144]144
  F. Trojani, La coda di Minosse (Хвост Миноса), p. 516.


[Закрыть].

Феличе Трояни, так же как и Нобиле, искавший работу, остался безразличным к заключениям комиссии. Хотя он был оскорблен тем, как шли опросы, но сохранил хорошее и плодотворное партнерство с режимом. Он остался в сердечных отношениях с Джузеппе Валле, который в 1933 году стал заместителем министра авиации, а вот Нобиле считал Валле одной из самых зловещих фигур расследования[145]145
  В своих мемуарах 1964 года Трояни писал: «Обвинения, выдвинутые против меня, меня оскорбляли, но до определенной степени […]. Жизнь продолжалась» И еще: «Я относился к Валле искренне, но не к Мази и брату Чезаре». Валле предложил ему вернуться в Италию из России, обещая работу в его кабинетах и другую работу. См.: F. Trojani, La coda di Minosse, pp. 518–519, 588, 623.


[Закрыть]. Лишь в 1964 году, когда к его мнению стали прислушиваться, Феличе Трояни опубликовал суровое обличение доклада.

К этому молчанию добавим также неопубликованные опросы, приложенные к докладу, которые могли бы указать на возможные искажения или отклонения между показаниями и их осмыслением, сделанным комиссией. Они могли бы показать расхождение во мнениях участников расследования, а впоследствии вызвать и критику многочисленных комментаторов расследования.

Нобиле нигде не выступал. Вместо этого он написал длинные смелые возражения докладу, и эти личные записи были готовы к марту 1930 года. Он сшил эти машинописные листы в брошюру и держал их в секрете. Название им дал такое: «Неожиданности и противоречия расследования. Мой ответ расследованию»[146]146
  Машинописная брошюра Sorprese e contraddizioni di un'inchiesta. La mia risposta all'inchiesta (Мой ответ расследованию) хранится в Информационном центре Нобиле (Centro Documentazione Nobile) рубрика 344, номер 6. Датирована 1930 годом, но содержит еще и рукописные замечания Нобиле, сделанные им позже.


[Закрыть].

«Ответ расследованию» 1930 года передает спорную версию фактов экспедиции с акцентом на моральном ущербе, а потом, в 1943–1944 годах, в новой версии, написанной уже в антифашистском ключе, Нобиле добавил и политический. Брошюра содержит ряд комментариев к докладу, в которых хорошо видна досада Нобиле на коллег по авиации и на товарищей по полярному эксперименту, которых он считает недругами, при этом он ни разу не выказал неуважения к существующему политическому строю. В этом документе Нобиле никоим образом не приписывает произошедшие с ним несправедливости принципам, компетенции или контексту идеологического порядка. Они не имели никакого отношения к его бурной личной истории. Он ни разу не упомянул фашизм, который впервые стал политической мишенью лишь в процессе реабилитации в 1943–1945 годах. Все ошибки он приписывал исключительно личной предвзятости его недоброжелателей, переросшей в надуманную клевету, и он бросает им жестокие моральные обвинения.