![](/books_files/covers/thumbs_240/rycarskie-dospehi-evropy-universalnyy-obzor-muzeynyh-kollekciy-214778.jpg)
Автор книги: Клод Блэр
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
С начала века воротник кольчуги изображался стоящим вокруг шеи, и мы знаем из более поздних образцов, что это достигалось за счет утолщения колец, в результате чего конструкция становилась полужесткой. В течение XIV в. в описях можно найти ссылки на кольчужные воротники, именуемые «пизен» (pizaines) и, хотя их точная форма неизвестна, они вполне могли представлять собой полужесткую защиту для шеи (по только что описанному типу), но отдельную от кольчуги.
Сюркот оставался почти неизменным до 1325 г., за исключением того, что изображения рукавов, доходивших до запястий, появлялись лишь иногда, например на картинах в бывшей Картинной палате Вестминстера. После 1310 г. подобные рукава стали появляться чаще, но в повседневный обиход вошли лишь во второй половине века, главным образом во Франции и в областях французского влияния. В Англии с 1325 г. сюркот стали укорачивать спереди до уровня бедер, но сзади он опускался до уровня колен. В то же время верхняя часть выше пояса делалась более прилегающей и стягивалась шнуровкой или пуговицами по бокам (рис. 8). Иногда на нем имелись маленькие рукавчики, которые закрывали лишь верхнюю часть плеча. Такая форма сюркота, которую Мейрик ошибочно называл cyclas, была обычной для Англии до 1340 г., но менее популярной по ту сторону Ла-Манша.
В течение всего описываемого периода главным головным убором рыцаря оставался большой шлем, надевавшийся поверх сервельера или бацинета и кольчужного капюшона. После 1250 г. верхняя часть шлема часто стала суживаться. В последней четверти века конусообразность стала более выраженной, пока шлем не стал полностью коническим, обычно с усеченной верхушкой (рис. 28–29), но иногда заканчивался тупым концом (рис. 30). В течение того же периода шлем удлинялся вниз, пока не стал доходить до плеч, а спереди образовывал выступ. Есть несколько изображений шлемов с круглым верхом конца XIII и начала XIV в., но они были менее популярными, чем конические. Заклепки, скреплявшие верхнюю и нижнюю части шлема, также держали и подкладку. Мы знаем об этом элементе по фигурам начиная с 1330 г. и из дошедших до нас фрагментов шлема Черного Принца (Эдуарда III), которые хранятся в Кентерберийском соборе. Подкладка этого шлема состояла из широкой кожаной ленты, разрезанной на треугольные клинья, стянутые сверху тесьмой.
Уже в 1298 г. в завещании Одо де Руссалена есть ссылка на heaume a vissere. Покойный Шарль Бютэн предполагал, что в то время термин vissere мог означать не что иное, как фиксированное забрало, которое составляло единое целое с обычным шлемом того времени. Но фактически этот элемент вполне мог быть и подвижным забралом, поскольку в период 1300–1340 гг. изображения шлемов с таким элементом не были редкостью (рис. 10, а). По форме такие шлемы напоминали обычный конический или круглый шлем, за исключением того, что вся передняя часть шлема прикреплялась к верхней его части заклепками по бокам и могла подниматься вверх. С поднятым забралом эти шлемы были очень похожи на бацинеты, так что неясно, какой термин к ним больше подходит. Кроме того, в период 1300–1340 гг. обычный шлем иногда оснащался приклепанным бевором, закрывавшим забрало ниже прорезей для глаз.
![](i_010.png)
Рис. 10. Рисунки из рукописного трактата Уолтера де Мильмета, 1326–1327 гг. Церковь Христа, Оксфорд: а – шлем с забралом; б – шлем с гребнем и эполеты; в – кабассет и воротник-бевор
Гребень оставался элементом доспехов на протяжении всего периода (10, б), обсуждаемого в этой главе, особенно в Германии, где он обрел форму двух изогнутых рогов (фото 13).
И хотя не существует дошедших до нас образцов, принадлежавших столь раннему времени, не может быть сомнений, что эти гребни изготавливались из формованной и крашеной кожи и устанавливались на шапочке, крепившейся к шлему шнурками. Шлем из Больцано (рис. 29) имеет парные отверстия, расположенные на некотором расстоянии друг от друга по окружности шлема, куда продевались эти шнурки. В течение первой четверти XIV в. гребень был распространен повсюду в Европе, но его носили обычно только на шлеме. Он оставался элементом доспехов вплоть до XVI в. Гребни имели самую различную форму и при большом скоплении рыцарей производили потрясающий эффект. Снизу к гребню прикреплялась мантия.
Начиная с конца XIII в. шлем, меч и кинжал имели предохранительные цепи. Сначала они крепились к поясу сюркота, но после 1300 г. их стали все чаще прикреплять заклепками или скобами к нагруднику кирасы или пластинчатой куртке (рис. 11). Шлем из замка Мадельн в Швейцарии (музей Листал), датируемый 1300 г. имеет крестообразно выполненное отверстие справа от центрального ребра, в которое вставлялась пуговица на конце предохранительной цепи. Эта конструкция была обычной для большей части XIV в., подобное отверстие имеется и на шлеме Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери (рис. 32), причем остался даже фрагмент цепи. Когда в шлеме не было необходимости, он обычно висел на плече рыцаря на цепи.
Прежде чем обсуждать развитие сервельера, стоит заметить, что этот термин был синонимом слову «бацинет». Он также иногда использовался для обозначения боевой шапочки или подкладки самого шлема: например, французский документ 1309 г. предписывает, чтобы бацинет был оснащен соответствующим сервельером. Однако современные ученые обозначают этим термином небольшую полукруглую шапочку, повторявшую форму головы, описанную в предыдущей главе, и, чтобы избежать путаницы, я сделаю то же самое. По той же причине я буду применять термин «бацинет» исключительно для обозначения характерного конического шлема XIV в., описанного ниже, а также его непосредственных предшественников и последователей.
Сервельер, надевавшийся либо под капюшон, либо на него, оставался на вооружении в течение всего описанного в этой главе периода, хотя после 1300 г. его постепенно начали вытеснять ранние варианты бацинета.
С 1310 по 1330 г. сервельер иногда изображался с рельефно выступающим низким килеобразным гребнем, но в остальном он мало отличался от изображенного в Мачейовской Библии (фото 4). Его часто прочно прикрепляли к капюшону шнурком или ремешком, продетым через кольчугу около висков (рис. 9).
Термин «бацинет» в текстах до 1300 г. встречается довольно редко, но впоследствии он появляется все чаще вплоть до 1450 г. и затем опять редко до 1550 г. Самые ранние варианты этого шлема, к которым данный термин применялся большую часть этого периода, впервые появились на изображениях первого десятилетия XIV в. (например, в вышеупомянутых книгах «Псалтырь королевы Марии» и «Легенда о святом Денисе»). Встречались три формы бацинета:
1. Небольшой округлый шлем, изогнутый по бокам для защиты ушей (рис. 16). Часто его изображали с подвижным забралом, которое имело такую же форму, как и на большом шлеме; его край опускался ниже подбородка, но иногда закрывал только ту часть лица, которая не была защищена капюшоном.
2. Длинный конический шлем, дугообразно охватывающий лицо и продолжающийся почти до плеч по бокам и сзади; иногда он оснащался наносником и подвижным забралом. Когда забрало закрыто, такой шлем часто невозможно отличить от большого шлема (10, а), от которого он наверняка и произошел.
3. Высокий конический шлем с ровной нижней кромкой на уровне чуть выше ушей. Это самый высокий вариант конического шлема, применявшийся с X по XIII в., хотя нам неизвестно, от какого шлема он произошел. Старый конический шлем постепенно исчезает (судя по изображениям в течение второй половины XIII в.), и мне не удалось найти изображений новой формы до второго десятилетия XIV в. (например, на фигуре, приписываемой сэру Роберту дю Буа в Ферзефилде, Норфолк). И все-таки эти два вида шлема настолько похожи, что трудно поверить, что они никоим образом не связаны.
Все три типа бацинета, видимо, применялись вплоть до 1340–1350 гг. Однако в 1325 г. появилась новая форма бацинета первого типа с заостренной тульей и с нижними краями, спускавшимися ниже уровня ушей с обеих сторон. Одно из самых ранних изображений подобного шлема, украшенного бороздками и декоративным накладным верхом, можно увидеть на уже упоминавшейся медной мемориальной доске де Креке (рис. 8). Его более поздние варианты рассматриваются в следующей главе.
Кабассет тоже оставался популярным на протяжении всего рассматриваемого периода, сохраняя примерно ту же форму, которая была описана в главе 1. После 1320 г. его часто изображают с высокой верхней частью, почти такой же формы, как и у бацинета (рис. 10, в). Старый шпангенхельм (шлем, собираемый из нескольких треугольных элементов, внизу приклепываемых к обручуоснове) после этой даты стал постепенно выходить из употребления, а кабассет с тех пор начали изготавливать из одного куска металла или из нескольких склепанных друг с другом больших пластин.
После 1300 г. шлем все чаще носят поверх капюшона, хотя сервельер до 30-х гг. XIV в. продолжали надевать под капюшон. Низкий бацинет, а иногда и высокий шлем с ровной нижней кромкой тоже изредка надевали под капюшон (примером этого может служить вырезанная из камня фигура 1330 г. на западной башне Фрайбургского собора). Уже в 1260 г. в практику вошла замена сплошного капюшона подобным же капюшоном, но без верха, который крепился к внутренней части шлема. Например, опись де Невера 1266 г. включает в себя i bacinnet а gorgiиre de fer (бацинет с железным воротником), который в тот ранний период не мог быть не чем иным, как сервельером с кольчужным капюшоном без верха, прикрепленным к сервельеру и свисающим вниз для защиты шеи. Но это очень раннее упоминание, на самом же деле кольчужный капюшон без верха до 1300 г. встречался крайне редко. Можно даже утверждать, что до 1320 г. его практически не носили, хотя из-за того, что на иллюстрациях того времени он в точности повторяет полный капюшон, надетый под бацинет, трудно понять, какой тип капюшона изображен. В Англии в течение XIV и в начале XV в. кольчужный капюшон без верха обычно называли предличником (aventail), а во Франции camail, хотя оба слова иногда использовались в обеих странах.
В завершение необходимо упомянуть об уникальном изображении кольчужного капюшона с забралом. Оно встретилось мне на английской миниатюре приблизительно 1300 г., хранящейся в Британском музее; на ней изображен одетый в кольчугу рыцарь с металлической маской, по форме похожей на лицевую часть шлема, которая укреплена поверх отверстия для лица. Способ крепления неясен, но предположительно это шнуровка.
Глава 3. Ранние пластинчатые доспехи
Около 1330–1410 гг
Примерно к 1330 г. были созданы средства защиты всех основных частей тела, находившиеся в широком, если не повсеместном использовании. За оставшиеся годы XIV в. были добавлены лишь немногие детали, и в этой главе мы поговорим главным образом о развитии уже описанных средств защиты, которые к XV в. превратились в полные «белые» доспехи. Но перед тем как приступить к описанию дальнейшей эволюции доспеха, следует, я думаю, дать описание полного ратного одеяния рыцаря образца 1330 г. Это надо сделать потому, что, хотя к этому времени панцирь и вошел во всеобщее употребление, рисунки доспехов, состоящих практически только из одной кольчуги, встречаются до самого 1350 г., а в Италии, Германии и Испании руки, а порой и ноги рыцаря до самого конца XIV в. защищались исключительно рукавами и полами кольчужной рубахи.
Рыцарь, надев плотно облегающую рубаху, короткие штаны и чулки, переходил к защитным средствам для ног. Он надевал кольчужные штаны-шоссы, затем стеганые штаны до колен с прикрепленными к ним наколенниками, поножи и железные башмаки-сабатоны. После этого воин облачался в стеганый камзол-акетон, кольчугу с наручниками и двумя круглыми пластинами-бесагью (besagews), прикрепленными к ним на плечах и локтях, а поверх всего этого надевал пластинчатую куртку-безрукавку. Иногда куртка и наручи надевались не поверх кольчуги, а под нее, но это бывало довольно редко. Поверх всего этого надевался сюркот или гамбезон, после чего рыцарь подпоясывался узким ремнем и надевал пояс с мечом, который обычно свободно свисал с бедер. Наряд завершали латные рукавицы и бацинет с забралом, если рыцарю предстояло идти в бой. В случае, если у бацинета не было забрала, поверх бацинета надевался шлем с гребнем. Наш рыцарь мог также прикрепить эполеты, панцирный или кольчужный воротник-пизен, хотя, за исключением последнего, в то время эти части доспехов встречались довольно редко.
Наши знания о развитии доспехов за период с 1330 по 1410 г. все еще очень отрывочны. Например, до сих пор не были подробно изучены итальянские доспехи XIV в. А это очень печально в особенности потому, что центры производства доспехов в Ломбардии уже в конце XIII в. прославились на всю Европу и экспортировали свою продукцию в больших количествах. Вероятно, именно здесь зародились многие модные направления, которые распространились потом по всей Европе. Чуть больше известно о развитии доспехов в XIV в. в Англии и Франции, но, к сожалению, здесь наши знания основываются, главным образом, на иллюстративном и документальном материалах, а всем известно, какие проблемы возникают при их интерпретации. В обеих этих странах и в Италии вплоть до второй половины XV в. господствовала усовершенствованная форма сюркота – юпон (жупон), который на рисунках того времени почти полностью закрывал латы. Более или менее полная картина развития доспехов имеется только для германских и, в меньшей степени, скандинавских стран. Открытие подлинных образцов доспехов XIV в., которые были сделаны в этих странах за последние 50 лет, в особенности в братских могилах в Висби, позволило опубликовать целый ряд очень интересных работ, посвященных этим и аналогичным им доспехам. Более того, благодаря тому что в Германии сюркот после 1350 г. утратил свою популярность, на большей части немецких иллюстраций второй половины этого века хорошо видны внешний вид и конструкция доспехов.
Во всех европейских странах большая часть XIV в. была периодом экспериментов в создании лат. До конца века повсеместно использовались различные материалы, описанные в предыдущей главе, но приблизительно после 1350 г. железо и сталь начали вытеснять все остальное. В Италии и, особенно, в Германии в течение этого периода приспособления для защиты тела и конечностей имели самые разнообразные формы, зато в Англии и Франции, судя по рисункам второй половины XIV в., все доспехи имели почти совершенно одинаковый вид. Впрочем, вполне возможно, что это художественная условность, поскольку различные описи и другие тексты указывают на то, что в использовании находилось большое разнообразие форм.
В свете всего этого весьма опасно делать какие-либо обобщения, но, судя по нашим современным знаниям, тесные военные и торговые связи ведущих европейских стран привели к довольно быстрому распространению новых стилей, так что основные тенденции развития доспехов были, вероятно, одинаковы по всей Европе. В последние три четверти XIV в. во всех странах главным средством защиты тела была пластинчатая куртка, а для защиты головы использовались бацинеты, шлемы или кабассеты (kettle-hat). Повсюду эти части лат, за исключением, наверное, забрала, покрывались тканью, даже в тех случаях, когда в этом не было конструктивной необходимости; везде в течение второй половины XIV в. латные рукавицы (см. ниже) имели форму песочных часов, и везде тело в доспехах имело выпуклую грудь и выраженную талию. Были, конечно, местные вариации и местные предпочтения того или иного типа конструкций, но до начала XV в. ни о каких национальных стилях говорить не приходится.
Пластинчатая куртка в форме сюркота, усиленная вертикальными металлическими пластинами, использовалась вплоть до третьей четверти XIV в., главным образом в Италии и Скандинавских странах. Самые популярные варианты этой куртки в начале описываемого периода в конструктивном отношении весьма мало отличались от той, что изображена на статуе святого Мориса в Магдебурге, за исключением того, что теперь к ней стали прикреплять не только вертикальные полосы, но и горизонтальные железные кольца (фото 9). Более того, их иногда прикрепляли не поверх куртки, а к ее подкладке.
Наиболее важным источником сведений о форме и конструкции пластинчатой куртки этого периода являются двадцать четыре относительно неплохо сохранившихся образца, найденные на месте битвы при Висби[11]11
Эта битва произошла 27 июля 1361 г. между датчанами под командованием Вольдемара IV Аттердага, напавшими на богатый о. Готланд, перевалочный пункт ганзейской торговли, номинально подчинявшийся Швеции, и его жителями, вставшими на защиту своей родины. Датчане, сломив их сопротивление, разграбили и опустошили остров.
[Закрыть], о которой я уже упоминал. Наиболее интересные из многочисленных находок находятся сейчас в Национальном историческом музее г. Стокгольма, другие хранятся в Национальном музее г. Копенгагена и Готландском музее в Висби). Все они состоят из перекрывающих друг друга железных пластин, приклепанных к подкладке куртки. От верхней, тканевой ее части на проржавевшей поверхности пластин сохранились только отдельные фрагменты, однако это не помешало во всех случаях точно восстановить первоначальный вид доспехов. Восемнадцать курток имеют одну и ту же базовую конструкцию, различается только размещение пластин. Все эти куртки, как и на статуе святого Мориса в Магдебурге, представляют собой прямоугольную накидку типа пончо, которая надевалась через голову. Передняя часть укреплена пластинами, слегка закругленными в районе горловины и пройм. На бедрах куртка укорачивалась, а в районе паха имела округлый выступ для его защиты. От бедер вокруг спины протягивался пояс, также укрепленный пластинами, который проходил поверх задней части пончо и застегивался ремешком с пряжкой в середине спины. В добавление к этому верхний край пояса имел кольца, в которые продевалась одна или две завязки в середине заднего полотнища. На всех куртках пояс и участок, защищавший верхнюю часть груди, имели вертикальные пластины, причем здесь обычно помещали три пластины, но иногда две или больше трех. Защита нижней части груди и живота имела разную конструкцию – она состояла либо из горизонтальных колец, либо из одного или более рядов вертикальных пластин. На одной куртке к оплечьям были прикреплены щитообразные пластинки (фото 10).
Однако использовались не только конструкции типа пончо. У двух летних курток, обнаруженных во время раскопок на месте замка Кусснах в Швейцарии (замок был разрушен в 1352 г.) и хранящихся сейчас в Швейцарском национальном музее, передняя и задняя части были изготовлены отдельно и крепились друг к другу, очевидно, через плечо, как позже кирасы, и, вероятно, соединялись шнуровкой по бокам. Три латные куртки подобного типа были найдены и в Висби, причем две – в более или менее полном виде. Они состоят из нескольких слоев относительно небольших вертикальных пластин, защищавших всю спину и грудь и протягивавшихся по бокам; небольшие пластины защищали плечи, а края пройм были отделаны слоями выступающих тонких металлических чешуек. У одной из курток обе части соединялись в районе правого бока и правого плеча, у другой – в районе левого бока и на обоих плечах. И в том и в другом случае части куртки пристегивались друг к другу с помощью ремешков и пряжек. Еще одна куртка, найденная у Висби, состояла из безрукавки, которая застегивалась спереди и была укреплена небольшими прямоугольными пластинами, расположенными вертикально. Проймы ее также защищены тонкими выступающими чешуйками. Вариант такого доспеха, имевшего застежку сзади и цельную броневую пластину спереди, можно увидеть на знаменитой статуе святого Георгия в Градчанах, Прага, созданной в 1373 г.
Начиная примерно с 1340 г. пластины, закрывавшие верхнюю часть груди, начали уступать место зачаточному панцирю, такому, например, как изображен на фигурах в Химмелькроне, Бавария (около 1340 г.) и Бопфингене, Баден-Вюртемберг (около 1359 г.). До 60-х гг. XIV в. такой панцирь, очевидно, закрывал грудь только до диафрагмы, а остальная часть тела защищалась, как обычно, горизонтальными пластинами. Однако на изображении Иоганна фон Фалькенштейна (около 1365 г.) в Арнсберге, Гессен, мы видим уже более совершенную форму панциря.
Грудь и диафрагма закрыты куполообразным панцирем с закругленным нижним краем. Этот панцирь – все еще часть куртки, сшитой из ткани. Поверх ткани на груди можно разглядеть несколько узких горизонтальных пластин, а ряды заклепок, расположенных ниже, говорят о том, что здесь были пластины, защищавшие тело ниже бедер. К 1370 г. нагрудные пластины исчезают, а панцирь, имеющий теперь прямой нижний край, протягивается до верхней части ноги, ниже его идет юбка из железных колец (фолд)[12]12
Эту юбку в XV в. называли еще тонлет. Сейчас это слово используется немного в другом значении, которое оно приобрело в XVI в. См. главу 7.
[Закрыть], которая по-прежнему прикрепляется к тканевой основе. Такая юбка хорошо видна на медной мемориальной доске Ральфа де Кневинтона (около 1370 г.) в Эйвли, Эссекс (рис. 11). Здесь нагрудный панцирь почти ничем не отличается от панциря, хранящегося в Национальном музее Баварии (рис. 180), на котором имеется марка, по-видимому, итальянского оружейника. Он состоит из округлой металлической пластины, выкованной из единого куска железа и покрытой красным бархатом на подкладке из грубого холста. Бархат опускается ниже груди, где образует юбку, к внутренней стороне которой прикреплены шесть горизонтальных железных колец, накладывающихся друг на друга сверху вниз. На левом плече имеются три маленькие металлические пластинки и оправа, украшенная орнаментом, со шпилькой для крепления утраченного спинного панциря (который, очевидно, состоял из железных полос, прикрепленных к ткани).
С созданием большого округлого нагрудного панциря фигура одетого в него воина обрела выпуклую грудь и выраженную талию, о которых мы уже говорили (рис. 11, 12). Однако не следует думать, что такая форма всегда свидетельствует о том, что под юпоном (жупоном) находится нагрудник, ибо начиная примерно с 1350 г. обычная пластинчатая куртка начинает приобретать такую же форму. Куполообразный панцирь сохранялся до середины XV в., но начиная с 70-х гг. XIV в. на иллюстрациях появляется уже другая форма – менее округлая, с хорошо выраженным срединным гребнем. Мы видим ее, к примеру, на изображениях Берингера фон Берлихингена (около 1377 г.) в Шёнтале-андер-Ягст, Баден-Вюртемберг (здесь по-прежнему присутствует тканевое покрытие и юбка из колец), и Джона, третьего графа Солсбери (предположительно 1400 г.) в соборе Солсбери. На последнем панцирь образует нижнюю часть юпона, протягивающегося почти до середины бедер, где первоначально были изображены руки графа. На груди виден ряд узких металлических пластин, с помощью которых, вероятно, юбка из колец крепилась к нагрудному панцирю, хотя она здесь и не показана. Но на то, что она существовала, указывает тот факт, что по правой части юпона на всю его длину протягивается ряд петель, а разрез на другой стороне зашнурован. Отсюда можно сделать вывод, что там, где это позволяли формы тела, задний и передний панцири были более или менее симметричными. Короче говоря, мы, очевидно, впервые встречаемся с полными доспехами того типа, который распространился позже, в XV в., и состоял из единого панциря для груди и спины и юбки из колец внизу. Для того чтобы эти латы стали настоящими белыми доспехами[13]13
Броня из простой полированной стали, без прикрепленной к ней одежды, называлась белыми доспехами.
[Закрыть], необходимо было избавиться от тканевого покрытия. Тканевое покрытие использовалось в Англии еще до второй половины XIV в., но в Италии один из «Гигантов» 1403 г. в Миланском соборе уже одет в белые доспехи описываемого типа.
![](i_011.png)
Рис. 11. Медная мемориальная доска Ральфа де Кневинтона, 1370 г. Эйвли, Эссекс
Все вышеупомянутое представляет собой значительное упрощение общих тенденций развития, поскольку имелось много вариантов и ответвлений. В Италии имеются изображения, датируемые примерно 1400 г., на которых куртки имеют привычную «осиную» талию, но нагрудные и спинные панцири представляют собой полукруглые вертикальные железные пластины, края которых соприкасаются (например, на фресках Спинелло Аретино, изображающих сцены из жизни папы Александра II в Сиене, которые были созданы в 1407 г.). Точная конструкция подобных лат неизвестна.
Из пластинчатой куртки развилась такая форма брони, как бригандина (называвшаяся во Франции «кирасина»), которая использовалась повсеместно вплоть до XII в. Это слово впервые появилось в Италии во второй половине XIV в. Например, архивы Датини в Прато содержат опись 1367 г., в которой упоминается коразин бригантин. Бригандина описывается здесь по-разному – в одних случаях как покрытая слоем олова, в других – лака (см. выше, гл. 2). В Англии это слово впервые встречается в описи доспехов, принадлежавших Томасу, герцогу Глостеру, сделанной в 1397 г.
После этого года слово «бригандина» все чаще и чаще встречается в текстах большинства европейских стран.
В чем заключалась разница между бригандиной и пластинчатой курткой, неизвестно, но на то, что эта разница была, указывает опись Глостера, в которую включены многочисленные куртки (peirs de plates). Мы знаем, однако, что в XV в. и позже бригандиной называли безрукавку с нашитыми на ней маленькими пластинами, которые перекрывали друг друга, создавая очень гибкую форму брони (рис. 239–240). Вполне возможно, что именно такие доспехи и назывались бригандинами. В этом случае куртки из Висби, описанные нами самыми последними, а также доспехи святого Георгия в Праге можно, вероятно, назвать начальной стадией бригандины. Бригандина с не покрытыми тканью нагрудным и спинным панцирем, dont le pys & le dos blanc, упоминаемая в Глостерской описи, была, возможно, сходна с доспехами, датируемыми первой половиной XV в., многочисленные остатки которых были обнаружены в 1840 г. на острове Халкис, вместе с другими видами лат[14]14
Некоторые их них были проданы и теперь рассеяны по многим коллекциям, но большинство долгие годы хранилось в Этнологическом музее Афин, пока их не купил доктор Банифорд Дин, который передал их Нью-Йоркскому Метрополитен-музею).
[Закрыть]. Это доспехи двух типов, у которых маленькие пластинки приклепаны к тканевой подкладке. Броня первого типа (сохранился почти полностью один-единственный образец) имеет застежку спереди и не очень сильно отличается от лат, найденных в Висби. Доспехи второго типа имеют небольшой куполообразный нагрудный панцирь, состоящий из двух половинок, которые пристегивались на груди с помощью ремешков и пряжек, и иногда зачаточный спинной панцирь прямоугольной формы с усеченным треугольным выступом внизу. Хотя все нагрудные и спинные пластины, найденные на о. Халкис, похоже, были покрыты тканью, конструкция их позволяла вполне обойтись и без нее.
До сих пор мы обсуждали развитие панцирей для защиты груди как неотъемлемой части пластинчатых курток, но в самом начале XIV в., похоже, появились уже отдельные нагрудные панцири[15]15
Пока еще не удалось установить их связь с нагрудными пластинами, которые были описаны в начале 2-й главы.
[Закрыть]. Самое раннее упоминание о таком панцире, которое мне удалось найти, встречается в описи доспехов английского короля Эдуарда III, составленной Жераром де Турнэ между 1337 и 1341 гг. В ней упоминаются многочисленные Poitrines pour les joustes (нагрудники для поединков). В Оружейной палате Дуврского замка в 1361 г. хранилась j brustplate pur Justes (нагрудная пластина для поединков), а на следующий год в списки доспехов, предназначенных для обороны острова Холи, был включен a pectorale (нагрудник). Изображение в Абергавенни, Монмутшир (Гуэнт), созданное около 1340 г., позволяет предположить, что под сюркотом рыцаря надет отдельный нагрудный панцирь, небольшой, плоский, с еле заметным срединным выступом, но, к сожалению, точно утверждать это невозможно. Зато на изображении Альберта фон Лимбурга (предположительно 1374 г.) в Бург-Комбурге, Баден-Вюртемберг, хорошо видна плоская пластина с округлыми краями, закрывающая грудь от основания шеи и немного не доходящая до талии; пластина надета поверх пластинчатой куртки и пристегнута ремешками с пряжками. Два года спустя в той же церкви была установлена статуя Конрада фон Лимбурга (предположительно 1376 г.), на которой пластина уже превратилась в самый настоящий панцирь с проймами для рук, закрывавший грудь и бока до самой талии. Этот панцирь, очевидно, носили поверх обычной одежды или кожаного юпона. Примерно к 1380 г. отдельный нагрудный панцирь, надеваемый уже без пластинчатой куртки, приобрел округлую форму со срединным гребнем или без него. Эту форму он сохранит вплоть до XV в. Примером может служить изображение на резной плите в Авансе, Бельгия (1379 г.), где нагрудный панцирь прикреплен к юпону на плечах завязанными узлом шнурками, а также изображение одного из спящих стражей на могиле епископа Диспенсера в соборе г. Норидж (Норуич) (около 1380–1400 гг.) и гигантская фигура святого Георгия в соборе Базеля (около 1390 г.). На последних двух статуях к панцирю прикреплена похожая на фартук юбка с полукруглым выступом для защиты живота. Особенно интересна фигура в Базеле, поскольку ее нагрудный панцирь прикреплен на спине ремешками и не имеет наспинника – такая форма доспехов изредка встречалась до середины XVIII в. Короткий, куполообразный нагрудный панцирь, иногда вытянутый вертикально и/ или имевший резкий перегиб внизу, дополнявшийся похожей на фартук юбкой из железных колец или чешуек, был, по-видимому, самым популярным средством зашиты тела в Германии примерно с 1380 г. по 20-е гг. XV в. Совершенно необычен для тех времен панцирь, представленный на рельефном изображении Букхарда фон Штайнберга (предположительно 1379 г.) в Хильдесхайме (фото 13) и изображающий мускулатуру груди, как это делалось на некоторых классических кирасах. Однако вероятнее всего, это был просто каприз мастера.
Два белых панциря конца XIV в. с марками изготовителей, возможно итальянцев, хранятся в удивительной по полноте коллекции семейства Трапп в Чербурге, Южный Тироль. Один из них (фото 15) датируется приблизительно 1380–1390 гг. и изготовлен в паре с бацинетом, о котором мы поговорим ниже. Этот панцирь, несомненно, произошел от пластинчатой куртки и состоит из девяти пластин светлой стали с приклепанными по краям бордюрами, которые украшены гравированными рисунками и надписями. В центре расположены большая куполообразная пластина и по четыре дополнительных – по обе стороны от нее, причем дополнительные пластины уменьшаются по мере удаления от центра. Все вместе эти пластины образуют нечто вроде пояса, который, однако, охватывает не все тело. Пластины приклепаны к оригинальной подкладке из буйволовой кожи. Все это соединено пряжками и ремешками, проходящими по плечам и через спину. Нижний край панциря ровный и проходит на уровне талии. На этом панцире имеются две детали, которые нам еще не встречались: кронштейн на петлях (упор для копья), приклепанный к правой части панциря, в котором укрепляли взятое наперевес копье, и V-образная планка, прикованная ниже шеи. Самое раннее известное нам изображение упора для копья встречается на фигуре Вальтера фон Хогенклингена (предположительно 1386 г.), хранящейся в Швейцарском государственном музее в Цюрихе, но эти упоры вошли во всеобщее употребление около 1420 г. V-образная планка называлась lisiиre d'arrêt (современные авторы называют ее просто предохранительным ребром) и предназначалась для того, чтобы копье противника, соскользнув с панциря, не вонзилось в горло. Планка дополнена здесь выступом, который тянется вдоль верхнего края основной пластины. В течение последующих 70 лет эти предохранительные ребра были очень популярны, причем их укрепляли не только на нагрудниках, но и на ручных и ножных латах (см. ниже).
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?