Текст книги "Темные воды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/temnye-vody-30179.jpg)
Автор книги: Кодзи Судзуки
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
4
Некоторое время спустя Кенсуке стала мучить повторяющаяся фантазия. Обнаженная молодая женщина, безжалостно брошенная на необитаемом острове, жестоко преследовала его. У Кенсуке не было в то время девушки.
Ему часто снилось, что он гуляет в лесу. Стволы телесного цвета, напоминающие погребальные мирты, извиваясь, тянулись вверх, и ни на одном из них не было ни единого листика. Когда Кенсуке проходил между ними, ветви оплетали его ноги, и он начинал проваливаться в землю. Не нужно было глубоко разбираться в психоанализе, чтобы понять: стволы символизируют ноги Кенсуке. В другом повторяющемся сне Кенсуке мерещились змеи, которые ползали по земле, пока не превращались в ноги Юкари. В диком месте, которое явно было островом, Юкари превращалась в каких-то животных или в растения – и так жила.
Кенсуке так и не понял, правду ли рассказал Асо. Даже если бы Асо сказал: «Я солгал», история на этом не закончилась бы. Всегда оставалась вероятность, что Асо, признавшись во лжи, лжет снова.
Кенсуке позвонил по номеру, указанному в карточке Юкари, но это оказалась не ее квартира и не квартира ее родителей, а что-то вроде общежития, где жили члены этой неизвестной секты. Кенсуке спросил у женщины, взявшей трубку и говорившей слабеньким голоском, что хотел бы поговорить с Юкари.
– Ее здесь нет, – сказала женщина, и больше ничего.
Кенсуке предполагал, что сама Юкари подойдет к телефону, так что, получив этот ответ, у него язык отнялся. После паузы он попытался все же спросить:
– А где я могу ее найти?
Женщина ответила просто:
– Не знаю.
– А как давно Юкари не появлялась?
– Я ее не видела недели две.
Когда Кенсуке спросил у нее телефон родителей Юкари, она ответила вопросом на вопрос:
– А разве у госпожи Наказава есть дом?
Судя по тому, как она это спросила, Юкари могла оказаться бездомной бродяжкой.
– А что – нет? – спросил Кенсуке.
– Откуда я знаю? – бесцеремонно ответила женщина.
Кенсуке не мог сказать точно – то ли у Юкари не было дома, то ли община просто не хотела давать никаких сведений. Он положил трубку. Все, что он знал, – это то, что Юкари не появлялась в общежитии уже около двух недель. Ужаснее всего было то, что история, рассказанная Асо, начинала приобретать черты правдоподобия.
Надо бы самому посетить Шестую Батарею, но городские власти Токио объявили эту территорию заповедником и запретили посещение. Кенсуке готовился к публичному экзамену на звание учителя и не хотел неприятностей с городскими властями. Да ему и храбрости не хватило бы, чтобы тайком, под покровом темноты высадиться на остров.
Он почувствовал, что должен снова повидать Асо, чтобы докопаться до истины. Если Асо не лжет, надо что-то делать, пока не поздно. Он не знал, какая это статья уголовного кодекса – раздеть женщину донага и оставить ее на Шестой Батарее. Он понимал, что если Юкари умерла от голода, то дело будет возбуждено непременно.
Он как раз собирался связаться с Асо, когда услышал, что тот госпитализирован в учебную клинику его же собственного медицинского университета. Рентгеновский снимок показал какое-то затемнение в легких. Бронхоскопия и тесты обнаружили особую быстроразвивающуюся форму рака, которая уже поразила все его тело. Мозг тоже был затронут, и операция не представлялась возможной. Даже самая отчаянная химиотерапия могла продлить жизнь Асо лишь месяца на два.
Как ни странно, Кенсуке не был особенно поражен этим известием. Он закрыл глаза и просто попытался в полной мере постичь этот факт, что время настало. Воспоминания о счастливых днях, проведенных вместе с Асо, пронеслись в его сознании, но мысль о том, что это несправедливо, просто не пришла ему в голову – только ужасная жалость к другу, умирающему в двадцать три года, в том же, что и сама Юкари, возрасте.
Асо, вероятно, догадывался еще до того, как стали известны результаты тестов, что жить ему осталось недолго. И пришел он в тот день попрощаться. Если иметь в виду близкую смерть, поведение Асо становилось более понятным. Так же, как сам Асо предчувствовал смерть, и Кенсуке как-то чувствовал, что дни его друга сочтены, и, без сомнения, это стесняло его.
Минут через десять после того, как ему сообщили новость, Кенсуке внезапно расплакался. Это было не потому, что он был так уж опечален; скорее эмоции, которые давно копились в нем и давно одолевали его, вырвались наружу. Наплакавшись, он почувствовал непреодолимое желание пойти повидать Асо. Теперь была его очередь попрощаться.
Кенсуке думал, что он выбрал для своего визита время, когда никого не будет в палате. Но, кроме матери Асо, там было еще несколько человек. Асо лежал и не в состоянии был поддерживать разговор. Человек, который два месяца назад заезжал к Кенсуке на машине, сейчас находился перед ним и едва способен был вдыхать и выдыхать воздух через трубочки. Раковые клетки, которые пронизывали все тело Асо, за такое короткое время так ужасно его изменили. Его левое легкое уже не действовало; очевидно, конец настанет, когда мокрота забьет трахею.
Подойдя к Асо справа, Кенсуке коснулся его подушки, склонился и шепотом спросил:
– Это правда была, про Шестую Батарею?
Кенсуке решил, что уж на смертном-то ложе Асо лгать не будет. Если бы он только покачал головой, подозрения Кенсуке рассеялись бы.
Но Асо улыбнулся и кивнул.
Не веря своим глазам, Кенсуке переспросил:
– Ты уверен?
Асо кивнул снова. Кенсуке показалось, что на лице у Асо появилось какое-то выражение удовлетворения, но рассудил, что ему померещилось.
Вложив его руку в свою, Кенсуке сказал:
– И шут с ним, – и вышел из комнаты.
Без сомнения, более уместно было бы сказать: «Прощай». Через два дня Асо умер в возрасте двадцати трех лет.
5
Место встречи было назначено на прогулочной набережной Морского Острова Грез. Сасаки, казалось, был всецело занят поглощением мороженого. Кроме него и Кенсуке здесь был только чиновник из городского муниципалитета по фамилии Наито; представители районного муниципального совета, видимо, опаздывали. Встреча была назначена на десять утра, а было уже десять минут одиннадцатого. Недавно начались летние каникулы, и этим будничным утром масса молодежи пришла к морю. Когда мимо проходила какая-нибудь девушка, Сасаки отрывался от своего мороженого и провожал ее взглядом.
– Шеф, это неприлично. В вашем возрасте...
– Не «шефкай» мне, а? – скривив губы, сказал Сасаки.
– А вы говорили, что это будет серьезная экспедиция...
– Оставь-ка меня в покое, а?
Колючие замечания Кенсуке задели Сасаки, и он отмахнулся от ученика как от назойливой мухи.
Сасаки всегда все преувеличивал раз в десять. Вот и эта группа, направляющаяся на Шестую Батарею, в описании Сасаки включала множество ученых мужей и городских чиновников. Но Кенсуке видел перед собой только самого Сасаки и одного представителя муниципалитета.
– А остальные где? – спросил озадаченный Кенсуке.
Сасаки, поежившись, ответил:
– Они заняты, и один за другим позвонили в совет, сказали, что приехать не могут...
Наито рассказал другую историю. В сущности, для инспекции требовался только один член районного совета и один представитель городских властей, но Сасаки настойчиво напрашивался ехать с ними. Слова Сасаки о том, что он «по поручению городского совета возглавляет комиссию», были откровенной ложью. Правда заключалась в том, что Сасаки вписал еще и Кенсуке, так что ничего страшного, если тот просто сам по себе погуляет по острову.
– А вот идет господин Кано. Мы можем отправляться, – представляя своим товарищам господина Кано, Наито встал. Сасаки и Кенсуке тоже рефлекторно встали.
Их ждал на пристани небольшой катер, вся команда которого состояла из капитана и одного матроса – оба тоже были государственными служащими. Вшестером они отплыли в половине одиннадцатого под ярким летним солнцем от Морского Острова Грез и прибыли на Шестую Батарею, находившуюся отсюда буквально в полумиле.
По пути они прошли под четырьмя мостами. Перекрытия одного из них, такие низкие, что их можно было коснуться руками, на мгновение закрыли солнце, и как будто вся мощь его конструкций нависла над ними. Миновав четвертый мост, они увидели Радужный мост и под ним Шестую Батарею. Кенсуке вспомнил, как смотрел на остров с пешеходной дорожки Радужного моста – вскоре после того, как он был построен. В бинокль он пытался разглядеть среди разросшихся деревьев остатки батареи. Сейчас он впервые видел остров с моря.
Когда очертания острова стали расти, Кенсуке приободрился и надежда опять взыграла в его сердце. Теперь он сможет совладать со своей девятилетней давности фантазией, которая сама по себе то вырастала, то утихомиривалась в его сознании. На Шестой Батарее, этом неправильном пятиугольнике общей площадью двенадцать акров и периметром в треть мили, очевидно, был источник чистой пресной воды – хотя это и был рукотворный остров посреди залива. Рассудив, что, если есть вода, человеку можно выжить, Кенсуке девять лет лелеял мысль о том, что Юкари все еще жива и находится на Шестой Батарее. Он понимал, что это смешное предположение. И все же не мог забыть ту странную улыбку удовлетворения, которую увидел на лице умирающего Асо. Может быть, Асо, чей мозг был затронут раком, сам поверил собственной лжи? А может, он, мечтая о загробной жизни, связывал свой образ рая с этим необитаемым островом?
Стайка чаек вилась над катером, как будто проверяя – нет ли здесь еды. Покружив, чайки заскользили по направлению к Шестой Батарее и взвились высоко в небо над ней. Катер, как будто стряхнув птиц, держал путь к Шестой Батарее, чтобы бросить там якорь.
6
В то время как Сасаки, дотошно приготовившийся к работе, был вооружен видеокамерой, фотоаппаратом и записной книжкой, Кенсуке имел при себе только пару болотных ботинок, на которые он сменил свои кроссовки, как только катер причалил к берегу.
Сасаки выскочил на пристань и закричал:
– Ничегошеньки не изменилось!
Кенсуке удивленно спросил его:
– Вы хотите сказать, что бывали здесь прежде?
– Только однажды. Десять лет назад, в такой же точно поездке.
Десять лет назад, подумал Кенсуке. То есть за год до смерти Асо.
– Погляди! – Сасаки указал на узкий пролом в береговом ограждении. За ним просвечивали туманные дали, заросшие деревьями, но прямо перед ним, практически на берегу моря, в изобилии росла какая-то травка вроде петрушки.
– Это петрушка, что ли?
– Это ангелика. Angelica keikei. Часто встречается на полуострове Идзу и на острове Осима. Должно быть, прошла немалый путь! Десять лет назад она тоже здесь росла.
Сасаки восхищался жизнестойкостью ангелики, чьи семена были принесены сюда волной невесть откуда и так здесь разрослись. Сасаки несколько раз повторил, что самое удивительное на Шестой Батарее – это разнообразие и жизнестойкость семян, которые оказались здесь, и что это место – настоящая сокровищница для биолога, которая может быть как следует изучена, потому что остров заповедный и публику сюда не пускают.
В то время как Наито и Кано считали, что начать надо с того, чтобы обойти остров по периметру, Сасаки явно хотелось пройти в середину. В конце концов решили разделиться на две группы по двое, и Кенсуке вызвался составить компанию Сасаки. Капитан и его помощник должны были оставаться на пристани. Решено было, что каждая из пар – Кано и Наито, идущие по периметру, и Сасаки и Кенсуке, направляющиеся в глубину, – возьмет с собой портативный радиопередатчик. Остров небольшой, береговая линия не длиннее ста ярдов, так что, если закричать, тебя услышат. Но если у них есть радиопередатчики, почему бы ими не воспользоваться.
– Смотрите же, – Наито и Кано в приветствии махнули руками и отправились вдоль набережной.
Сасаки и Кенсуке прошли через заросли ангелики и углубились в чащу. Всякий раз, как Сасаки замечал какой-то привлекавший его внимание образчик растительного мира, он фотографировал его, записывал на видео и делал отметку в своей записной книжке. Не было ни одного растения, неизвестного Кенсуке, которое не идентифицировал бы Сасаки; его учитель снова и снова демонстрировал свои познания в естественных науках. Теперь его взгляд был серьезен, без обычной шутливости, и Кенсуке опять видел его в новом свете.
Почва, нетоптанная человеком, была мягкой, и из гумуса у них под ногами сочился черный сок. Если бы не болотные ботинки, их ноги промокли бы. Даже воздух здесь был влажен. Травы и деревья, редкие для Токио, росли здесь и почему-то производили мрачное впечатление, образуя смешанные заросли, составлявшие уникальную особенность этого острова. Когда ветерок с моря шевелил верхушки деревьев, все начинало звучать, и время от времени Кенсуке сам не знал, где он. Он почти забыл о Юкари. Этот остров был слишком непохож на то место, которое он представлял себе.
Чем дальше они углублялись, тем гуще были заросли, а Сасаки говорил все меньше и меньше. Он уже не снимал так часто окружающие места на камеру. Ища глазами дорогу, он наконец в растерянности остановился.
– Как странно, – сказал он.
Кенсуке, шедший за ним следом, остановился тоже.
– Что странно? – спросил он.
Сасаки что-то пробормотал себе под нос и не дал никакого объяснения, погрузившись в свои мысли. Некоторое время оба они стояли, не проронив ни слова.
– Все в порядке? – спросил Кенсуке с озабоченным видом.
– Заросли ангелики на берегу выглядят так же, как раньше. Но дальше по пути... что-то странное.
– Вы имеете в виду, не такое, как раньше?
– Я не могу объяснить, что именно. Но что-то точно не так.
Услышав это, Кенсуке нервозно оглянулся. Он тоже чувствовал что-то неприятное. Между прочим, в двадцатые годы Шестая Батарея считалась местом заколдованным. И недавно человек, занимавшийся в Приморском парке виндсерфингом, исчез за этим островом вместе со своей доской. Припомнив эти истории, Кенсуке почувствовал себя неважно.
– Так мы идем? – спросил Кенсуке, пытаясь приободрить учителя, но почему-то его голос дрожал.
– Никто не мог появляться здесь за эти десять лет, – пробормотал под нос Сасаки, как будто убеждая в этом себя самого, и пошел дальше. Наито сказал им на корабле, что районный совет Минато впервые участвует в инспекции и что полевых исследований не было уже десять лет.
Кенсуке молчал.
Сасаки опять остановился. Обернувшись, он воскликнул:
– Этим лесом кто-то кормится!
– Почему нет? Разве лес всегда не поддерживает какие-то смежные формы жизни?
Сасаки указал вверх по диагонали.
– Это хурма. Рядом с ней – мушмулла. Прошлый раз, когда я был здесь, тут не было плодовых деревьев.
Едва успев произнести эти слова, Сасаки бросился вперед.
– Подождите! – закричал Кенсуке.
Но Сасаки только набирал скорость, и Кенсуке оставалось бежать за ним следом. Истекая потом, он остановился в месте, где пейзаж внезапно поменялся: перед ними была поляна шириной метров десять. Кажется, это был центр острова. Лес с обеих сторон был одинаково густым. На севере уходил к небу Радужный мост. Видеть современное сооружение, стоя на острове, напоминающем необитаемые джунгли, было странно и неприятно. Это как если бы все размеры и пропорции смешались и Кенсуке оказался в чужом и незнакомом мире.
Трава блестела в полуденных лучах. Цикады стрекотали. Кенсуке нетрудно было найти слово, чтобы описать увиденное: это был огород. Томаты, баклажаны, огурцы и другие огородные растения росли здесь в строгом порядке. Теперь невозможно было отрицать, что это было результатом чьего-то целенаправленного труда. Эти растения разведены здесь по чьей-то воле и с какой-то целью. Это не вода намыла семена, которые разрослись по своей воле. Кенсуке и Сасаки переглянулись, изучая, какое впечатление на каждого из них произвело это зрелище.
– Смотри-ка! – Сасаки указал на восточный конец поляны. Три тонких деревянных дощечки были установлены на верхушке земляного кургана.
Подойдя поближе, они увидели, что эти доски покрыты письменами. Из иероглифов, написанных чернилами, только два можно было прочитать, остальные стерлись. Что эти дощечки здесь делают? Кто мог принести их на Шестую Батарею? Почему они так прямо воткнуты в землю?
– Что вы думаете? – спросил Кенсуке.
Земляная горка и дощечка с надписью на ней подсказала обоим только одно предположение.
– Это, должно быть, могила, – сказал Сасаки.
Муравьи колонной маршировали по округлому земляному холмику. Могила... А что же еще?
Тем временем портативный радиопередатчик на плече у Кенсуке заговорил.
– Это Кано. Слышите меня? Отбой.
– Слышим, – ответил Кенсуке, нажимая на кнопку передачи.
– Мы обнаружили на западной части чью-то маленькую темную фигурку. Она исчезла в лесу и направилась к середине острова. Соблюдайте меры предосторожности.
– Что?
– Это, вероятно, просто животное.
– Собака, может быть? Кошка?
– Нет, – после паузы ответил Кано.
– Почему вы в этом уверены?
– Мы не уверены. Мы погнались за этим существом, а оно опрометью исчезло в лесу.
– На западном берегу?
– Да.
– Понял, отключаюсь.
Убедившись, что передатчик отключен, Кенсуке посмотрел на Сасаки, ожидая его реакции.
– Идем.
Сасаки отправился в западном направлении, откуда это существо, как говорят, могло появиться, а Кенсуке следовал за ним по пятам. Оба остановились у края поляны и, убедившись, что никакого шороха не слышно, крадучись отправились дальше. Они еще не слышали, но это существо шло через заросли как раз им навстречу. Кенсуке задержал дыхание и ждал, когда наконец что-то появится.
Комары жужжали у самого носа Кенсуке, согнувшегося в ожидании. Если бы он совсем не двигался, все открытые участки его тела были бы изъедены. Стоять настороже и в то же время ерзать, отгоняя кровососов, было, конечно же, утомительно.
Листва кустов зашевелилась. Вскоре появился какой-то силуэт. А потом, внезапно, быстрое темное существо прыгнуло прямо на Кенсуке.
Не успев ничего сообразить, он был опрокинут на землю, лицом вверх Что-то тяжелое ударилось в его челюсть снизу и почти лишило его возможности сопротивляться, но руки продолжали инстинктивно держать это существо. Раздался зверский вой, и почти сразу же он ощутил невыносимую боль в руке. На него что-то навалилось, а когда это что-то поднялось, он открыл глаза и в слепящем солнечном свете увидел темный силуэт, извивающийся в руках Сасаки. Существо, которое Сасаки оттаскивал от него, было мальчиком семи или восьми лет.
Кенсуке попытался сесть, но по-прежнему не верил своим глазам. Мальчик выл не по-человечески, а как дикий зверь. Его визг был явно воинственным, но совершенно невразумительным и наполнил Кенсуке ужасом. Мальчик, без сомнения, укусил его. Рука болела, на ней видны были капли крови. Кенсуке встал и прикрыл ранку ладонью. В это мгновение из-за деревьев появились Кано и Наито. Кано сразу же увидел мальчика, вырывающегося из рук Сасаки, и отдал по радио приказ капитану катера:
– Приготовиться к отплытию... Связаться с полицией...
Стремительно отданные Кано распоряжения лишь обрывочно долетели до ушей Кенсуке.
Ему стало дурно. Он пытался разобраться в том, что случилось. Мальчик, должно быть, бежал и смотрел вперед, а потому не заметил Кенсуке и случайно ударил головой в его челюсть. Но что вообще делает на этом острове мальчик? Кано и другие пытались выяснить у него имя и адрес. Но он только дико дергал головой, издавал невнятные звуки и ничего не мог сообщить. От этих воплей, не по-японски и не на каком-то другом языке, Кенсуке опять стало плохо.
7
Мальчик сидел на палубе катера, уткнувшись головой в борт. Он не сводил глаз с острова. На лице его отсутствовало какое-либо выражение. Человек, оставляющий родную землю, всегда испытывает особые эмоции, но мальчик не знал, как выразить такие чувства. Когда его подняли на палубу, он затих и теперь сидел не шевелясь.
Делать было нечего, пришлось прервать инспекцию. Теперь главное – доставить мальчика в город и передать его властям. Не в силах скрыть свое удивление неожиданной встречей, Наито и Кано обменивались предположениями о происхождении мальчика и в замешательстве смотрели на него как на человеческого детеныша, воспитанного волчьей стаей.
Ни одна версия не приблизилась к истине. Но Кенсуке мог нарисовать себе довольно четкую картину того, что происходило на Шестой Батарее последние девять лет. Один взгляд на лицо мальчика все объяснял. Маленький тонкий нос, холодный и ясный взгляд, тонкие губы – все черты, хотя и тонувшие под шапкой нестриженных волос, определенно кого-то напоминали. Кенсуке и Асо впервые встретились в третьем классе. Профиль мальчика, сидевшего перед Кенсуке, это живой образ его покойного друга. Никаких сомнений: это был сын Асо и Юкари Наказава.
Асо солгал. Он не раздел Юкари донага и не бросил на Шестой Батарее. Абсурдный план превращения необитаемого острова в земной рай – это, разумеется, идея Юкари; Асо, хотя и пораженный легкомыслием этой затеи, помог ей. Как иначе на острове могли появиться овощи и плодовые растения? Более того, мальчик также не был обнаженным. На нем висели лохмотья, но он когда-то был одет. Все необходимое для жизни было приготовлено заранее и доставлено на остров.
Тогда где Юкари, мать мальчика? Вероятно, умерла и похоронена. А если жива, то где-то в другом месте, а не на Шестой Батарее. Во всяком случае, на острове ее нет. Допустим, Асо лгал не во всем. Юкари была беременна тем летом девять лет назад и на следующий год родила. Мальчику как раз лет восемь. Если бы он жил все это время с матерью, он бы умел говорить. Но он потерял мать лет в пять. И за время одинокой жизни на острове забыл даже то немногое, чему научился от нее. Умерла Юкари или бежала с острова, бросив ребенка, будет понятно, если – и когда – раскопают земляной курган под тремя дощечками. Внутренний голос Кенсуке говорил ему, что Юкари в мире покоится под этим курганом.
Та улыбка удовлетворения на лице Асо на пороге смерти... Много лет спустя Кенсуке понял ее.
Асо улыбнулся тому, что втайне оставил свое семя на земле. Но сила, которая помогла странному посеву, не пришла на помощь молодому побегу. Живое доказательство тому Кенсуке видел перед собой.
Заметив, что Кенсуке на него смотрит, мальчик на мгновение поднял на него взгляд, а затем так же, без всякого выражения на лице, снова уставился на Шестую Батарею, постепенно исчезавшую вдали.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?