Читать книгу "Незримый фронт Отечества. 1917–2017. Книга 2"

Соцков Николай Николаевич

Контр-адмирал в отставке, почетный сотрудник контрразведки. Окончил Высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе в Ленинграде. Службу проходил на Тихоокеанском флоте. Участник четырех длительных походов в Индийский океан. Побывал в одиннадцати зарубежных портах. В военной контрразведке с 1972 г. по 2003 г. Прошел путь от оперуполномоченного до начальника Управления. Был председателем Совета ветеранов УФСБ РФ по ТОФ, заместителем председателя Союза ветеранов госбезопасности Приморского края, товарищем председателя Владивостокского морского собрания, Членом редакционного Совета журнала «Чекист Приморья». В настоящее время – заместитель председателя Лиги офицеров государственной безопасности Северо-Западного федерального округа. Проживает в Санкт-Петербурге.

Награжден орденами Почета, За Службу Родине в Вооруженных Силах III степени, холодным оружием и многими медалями.

В 2002 году по инициативе и под редакцией Н. Соцкова издана книга «Честь и верность», посвященная 70-летию военной контрразведке ТОФ. Книге была дана высокая оценка, о чем свидетельствуют рецензии ученых-историков и диплом выставки-ярмарки «Печатный двор–2002 г.». В 2012 г. книга переиздана с дополнениями и исправлениями.

© Н. Н. Соцков, 2017

Толковый словарь Даля определяет бунт как «заговор, возмущение, мятеж, открытое сопротивление народа законной власти».

Современные молодые люди бунт на корабле ассоциируют с седьмым студийным альбомом российской панк-рок-группы «Король и Шут». Но в этом рассказе речь пойдет не об этом, а о фактических бунтах, которых в истории мореплавания было не так уж и мало.

Попробуем же разобраться, что толкало людей на сопротивление этой самой власти. На кораблях и судах власть всегда представляла и представляет командир или капитан.

Чаще всего бунт происходит на пиратских судах. Повседневная пиратская жизнь современников была не похожа на приключения, которые мы привыкли видеть в фильмах или читать о них в романах. Вот как описывается корабельная действительность в некоторых источниках.

Главная особенность пиратского корабля – это тяжелый запах, нечто среднее между запахом гниющей рыбы и человеческого пота. Если на открытой палубе этот запах еще можно было как-то переносить, то в душных, непроветриваемых трюмах и кубриках от него можно было сойти с ума. На протяжении всего плаванья команда корабля была вынуждена бороться с водой в трюме, постоянно ремонтируя борта и откачивая воду. Морская вода, скапливаясь на дне, начинала гнить и усиливала зловоние на корабле. Работа в трюме по откачиванию воды считалась самой тяжелой, поэтому чаще всего ею занимались матросы, наказанные за различные проступки. Их называли трюмными крысами или биглями. Как правило, именно бигли, озлобленные на корабельные порядки, становились зачинщиками бунта.

В трюмах в огромных количествах водились крысы, блохи, пауки и скорпионы. Тропические насекомые и животные, едва попав на корабль, начинали интенсивно размножаться, и обычно к кончу многодневного путешествия трюмы просто кишили различными тварями, которые жрали груз, корпус корабля и друг друга. Крысы прежде всего добирались до корабельных запасов муки, зерна и других припасов. Нередко они нападали на людей. Разумеется, команда боролась с крысиным кошмаром как могла. В ход шли как традиционные способы – охота и кошки, так и экзотические – вроде «крысиного короля», когда крысу морили голодом, а затем приучали есть себе подобных.

Свежими фруктами в изобилии пополняли корабельные запасы в начале путешествия. Но вместе с ними на борт попадали и различные тропические насекомые, и пауки, и скорпионы. Вскоре после отплытия фрукты начинали гнить, и запах гниения делал и без того тяжелый воздух на корабле просто невыносимым. Немало моряков погибло от укусов ядовитых насекомых.

Основу питания моряков составляли сухие галеты и вяленое мясо – говядина, свинина или конина. Обычная суточная порция состояла из 700 граммов галет и 250 граммов сушеного мяса – и это на весь день, на 16 часов изнурительной работы. Пресная вода также была дефицитом. На человека выделялось приблизительно по литру в день. При этом вода уже через несколько дней плаванья протухала и кишила микробами, поэтому кишечные болезни были распространены на кораблях повсеместно. К слову туалета на кораблях не было. Моряки справляли нужду на специальной доске, установленной на корме корабля. Доска называлась «гальден», откуда и пошло название «гальюн», сохранившееся до наших дней. Доску, как правило, делали с двумя отверстиями, поэтому традицией стало обозначать отхожие места на кораблях знаком «ОО».

Но вернемся к воде. Чтобы хоть как-то избежать заражения, в воду добавляли спиртное, которое к тому же перебивало гнилостный вкус и запах. Именно поэтому на кораблях всегда были запасы пива и рома – самого крепкого спиртного напитка. Ежедневное употребление рома способствовало уничтожению микробов, но также приводило и к беспробудному пьянству среди моряков. Фактически моряки пили пиво и ром больше, чем простой воды.

В целом жизнь на море была неромантична и тяжела.

Что же заставляло людей вновь и вновь отправляться в плавание? Ответ достаточно прост – моряками часто становились по принуждению. Нередко людей похищали, подпоив снотворным, и человек приходил в себя только в открытом море. Другие бежали на корабли сами, в надежде избежать наказания за совершенные ими преступления. А кому-то морская жизнь позволила избежать мрачной повседневной рутины. Хотя нередко, когда чаша терпения людей переполнялась, на кораблях поднимались бунты. Судьба бунтовщиков, как правило, заканчивалась трагично. Надеюсь, читателю теперь понятны причины их возникновения. Но история знает немало примеров, когда матросы бунтовали и на военных кораблях, где условия службы не были такими тяжелыми, как на парусниках. Постараемся разобраться в причинах.

1905 год. Восстание на броненосце «Потемкин». Причиной послужило гнилое мясо, с которым был сварен борщ. Матросы захватили корабль в свои руки, убив при этом часть офицеров. Не имея четкого плана действий, восставшие повели корабль в Одессу, где намеривались пополнить запасы угля, воды и продовольствия, поддержать проходившие в городе антиправительственные выступления и встретиться с главными силами Черноморского флота, которые как полагали восставшие, присоединятся к восстанию. После того, как планы и надежды восставших не оправдались, броненосец, совершив поход от Констанцы до Феодосии и обратно, спустя одиннадцать дней сдался румынским властям в порту Констанца. Вскоре в Констанцу пришли верные царскому правительству корабли, и «Потемкин» был отбуксирован в Севастополь и переименован в «Святой Пантелеймон».

11–16 ноября 1905 года под руководством лейтенанта П. П. Шмидта началось восстание на крейсере «Очаков», к нему присоединилось 12 судов Черноморского флота. Для подавления восстания были приняты самые энергичные меры. «Очаков» был подвергнут артиллерийскому обстрелу. Большинство его команды погибло. Лейтенант Шмидт вместе с другими руководителями восстания был схвачен, и по приговору военного суда их расстреляли. Рядовые же участники были отправлены на каторгу и в тюрьму. Причины восстания на «Очакове», «Потемкине» и других кораблях Черноморского флота понятны – в 1905 году в России была революция.

Но что же произошло в Советском Союзе в относительно спокойный или, как сейчас говорят, застойный период брежневского правления? А произошло событие из ряда вон выходящее, можно сказать чрезвычайное.

8 ноября 1975 года заместитель командира корабля по политчасти капитан 3-го ранга Валерий Саблин поднял восстание на БПК «Сторожевой». В тот день он обратился к экипажу со словами: «Нынешний государственный аппарат должен быть основательно очищен и частично выброшен на свалку истории. План действий – идем на Кронштадт, а потом в Ленинград – город трех революций». Он изолировал командира, самовольно снял корабль с рейда в Риге, и повел в Ленинград. Восстание подавили сразу. В июле 1976 года Саблин, обвиненный в «измене Родине», был приговорен к смертной казни и расстрелян, ему было 37 лет. Его сообщника, матроса Шеина, осудили на восемь лет заключения.

Об этом случае уже немало написано статей и даже книг. Но страсти вокруг него не стихают. Можно услышать диаметрально противоположные оценки этого события даже в среде флотских офицеров. Интересно, что героизация Саблина началась после 1991 года, в советское время общественное мнение в военно-морских коллективах было единодушным – военный преступник. Правда, тогда информация о произошедшем была очень ограниченной.

В средине 80-х годов Голливуд выпустил на экраны художественный фильм «Охота за “Красным Октябрем”» с великим Шоном Коннери в главной роли. Фильм о том, как командир советской подводной лодки решил угнать ее в США, а советские диктаторы приказали ее потопить. В основу фильма был положен реальный факт, связанный с восстанием на БПК «Сторожевой».

О Саблине наш народ в массе своей узнал в годы безудержной горбачевской гласности. О нем говорили, как об искреннем идейном коммунисте, решившемся на такое действие, как захват корабля, чтобы бросить вызов системе зажравшейся партийной номенклатуры. Тогда, в духе того времени, подчеркивалась особая верность Владимира Саблина марксистско-ленинской идеологии и революционным идеям, за чистоту которых он положил жизнь. Но в 1991 году произошел государственный переворот, и СССР, социалистический строй и Коммунистическая партия перестали существовать.

В 1992 году на телеэкраны вышел трехчасовой телефильм «Русская трагедия», который стоился на тех же фактах, о которых говорили в перестроечные годы, но трактуя их совершенно с противоположных позиций. Теперь Валерий Саблин выглядел уже человеком, бросившим вызов тоталитарной системе, борцом за демократию, которую эта система безжалостно уничтожила. После него депутаты Верховного Совета РСФСР провели общественное слушанье по этому делу с участием бывшего председателя Конституционного суда Алексеева, на котором проголосовали за то, что Саблин не преступник, а герой и он «невиновен». Потом один за другим стали появляться претендующие на документальность телевизионные фильмы, в которых измышлений и предположений было больше, чем фактов. Так, осенью 2004 года вышел телефильм «Балтийский мятеж. Саблин против Брежнева». К показу фильма первый канал собрал якобы экспертов, которые в течение часа обсуждали детали мятежа и доказывали телезрителям, что Саблин не изменник, а идейный борец с коммунистической партократией.

Интересно, что в газете «Новый Петербургъ» автором Александром Молоковым была выдвинута конспирологическая версия о существовании спецпроекта «Саблин», якобы разработанного в недрах спецслужб людьми, которые замысливали перестройку, и что Саблин использовался ими «втемную». В обоснование этой версии приводились выдержки из интервью с бывшим директором ЦРУ Робертом Гейтсом, который на вопрос американских журналистов о том, когда, по его мнению, начался распад СССР, ответил: «В 1975 году, после выступления советских военных моряков». Далее Молоков вопрошает: «Почему же Гейтс ведет отсчет начала всего перестроечно-разрушительного процесса именно с мятежа на “Сторожевом”, ведь подавляющая часть советского народа узнала об этом мятеже лишь в конце 80-х годов? А не потому ли, что мятеж на “Сторожевом” был лишь первой локальной пробой сил будущего масштабного перестроечного наступления. Да, попытка не удалась, но ведь была лишь проба сил. Ну, а “процесс пошел” ровно через десять лет, словно по какой-то заранее определенной программе».

Приводятся и такие аргументы, что жене изменника родины Саблина была выделена квартира, а его сын поступил в высшее военно-морское училище.

В 1994 году приговор в отношении Саблина был пересмотрен. Обвинение по «измене Родине» снято и переквалифицировано на статьи о воинских преступлениях (превышение власти, неповиновение и сопротивление начальству). Казнь постфактум отменена, его посмертно приговорили к 10 годам лишения свободы. Матросу Шеину за соучастие дали 5 лет, вместо прежних полностью отбытых восьми. В определении коллегии Верховного Суда РФ указано, что ни Саблин, ни Шеин реабилитации не подлежат.

А теперь, отбросив явно натянутую конспирологическую версию о спецпроекте «Саблин», зададимся вопросом: как же так получилось, что офицер, который в течение продолжительного времени не скрывавший своих политических взглядов по переустройству общества, писавший Хрущеву письма с изложением своих мыслей о чистоте партийных рядов, как мог такой офицер не попасть в поле зрения органов военной контрразведки (в то время особые отделы КГБ СССР)? А если в отношении Саблина была информация, то почему особисты не смогли на ранней стадии предотвратить восстание на корабле «Сторожевой»? Ведь тогда Саблин был бы жив.

Как и Валерий Саблин, я окончил Ленинградское высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе, только не в 1960, а в 1969 году. Как и он, я стал артиллеристом, командиром батареи 130-мм орудий эскадренного миноносца, только не на Северном флоте, а на Тихоокеанском. После службы на кораблях Саблин учился в военно-политической академии и стал замполитом, а я окончил высшие курсы военной контрразведки и стал «особистом».

Примерно за год до событий на корабле «Сторожевой» в составе группы кораблей я был на боевой службе в Индийском океане. В оперативном обслуживании у меня было два тральщика, дизельная подводная лодка и плавмастерская, которая шла на базирование в сомалийский порт Бербера.

Чтобы отслеживать оперативную обстановку в экипажах, мне периодически приходилось пересаживаться с одного корабля на другой. График был достаточно напряженный, но моряки к трудностям привычны. В один из дней по способу срочной связи, находясь за сотню миль от источника, я получил информацию о том, что на одном из тральщиков, который в это время стоял в иракском порту Басра, сложилась чрезвычайная ситуация. О полученном сообщении я незамедлительно доложил начальнику особого отдела эскадры, от которого получил приказание – немедленно убыть на корабль в порт Басра. Поскольку докладов по лини командования о каких-либо происшествиях не поступало, было принято решение под благовидным предлогом организовать мою отправку. После прибытия на тральщик и проведение необходимых встреч, я получил информацию о том, что 15 матросов-старослужащих, на флоте их называют «годками», вынашивают намерение после окончания стоянки в иностранном порту захватить и угнать корабль в открытое море, где заняться пиратством. Планировалось – командира и офицеров арестовать и закрыть их в одном из помещений, а помощника командира по снабжению утопить в море. Заговорщики распределили между собой роли: был назначен командир, штурман, механик, минер и даже особист, все согласно штатному расписанию. Следует отметить, что все заговорщики были классными специалистами, и вполне могли заменить офицеров и мичманов и угнать корабль.

В ходе тщательной перепроверки полученной информации выяснилось, что помощник командира по снабжению, ответственный за продовольственные запасы, перед выходом корабля на боевую службу, значительную часть продуктов оставил на складе, где работала его жена. У нее образовалась большая недостача, и чтобы избежать наказания, она решила таким образом ее покрыть. Поэтому с первых дней выхода в море, помощник установил жесткую экономию.

Естественно, что это сказалось на качестве питания членов экипажа. Усугубляло ситуацию еще и то, что мука, принятая на корабль, оказалась поражена жучком. Поэтому хлеб не выпекался, получалось какое-то жуткое, непонятное месиво, которое невозможно было жевать. Члены экипажа начали роптать, недовольство зрело. Командир корабля и замполит самоустранились: никаких мер не предпринимали и полнотой обстановки не владели.

Но больше всего моряков возмутило то, что помощник закрывался в каюте и тайком поедал тушенку, сгущенку, консервированные компоты и прочую снедь. Об этом «годкам» рассказал матрос их службы снабжения. Данная информация и послужила отправной точкой для формирования замысла по захвату власти на корабле и намерению утопить помощника.

До выхода из иностранного порта оставалась неделя. Нужно было срочно принимать меры по предотвращению готовящегося бунта. Шифром доложил начальнику отдела план мероприятий и, получив одобрение, приступил к легализации полученной информации. На корабль спешным порядком была направлена комиссия из офицеров политотдела и штаба эскадры, а также несколько мешков муки и другие продукты питания.

К прибытию комиссии у меня в папке было 15 объяснительных и другие документы, подтверждающие готовящийся факт захвата корабля. Эти документы мне крайне пригодились, так как политработники подвергли сомнению полученную мной информацию, и всячески пытались представить дело в ином ракурсе.

Командир эскадры и начальник политотдела обратились к моему руководителю с просьбой не подвергать широкой огласке случившееся на тральщике, и особый отдел пошел им на встречу. Вот почему в рассказе нет конкретных фамилий.

Заговорщики были профилактированы.

Очень жаль, что два офицера и один мичман из-за плохого питания, потеряли по 2-3 зуба. Командир, замполит и помощник были строго наказаны.

Надеюсь, теперь частично понятно, что при должной организации контрразведывательной работы на большом противолодочном корабле «Сторожевой», мятеж можно было предотвратить, и что бунтовщики – это не террористы, а офицер Саблин – не изменник Родины, и что любой бунт – бунт он на корабле, в шахте, на заводе или в тюрьме, не может возникнуть просто так – на все имеется своя причина.

Когда же мы перестанем наступать на одни и те же «грабли»?!

Медведев Владимир Тимофеевич

Полковник в отставке, выпускник Военно-инженерной космической академии в г. Ленинграде. С 1969 по 1978 год служил в Забайкальском ВО (ВВС), Сибирском ВО (РВСН). В период с 1978 по 1994 год проходил службу в органах военной контрразведки, где обеспечивал безопасность «ядерного щита СССР». С 1994 по 2003 год работал на телевидении в Санкт-Петербурге (заместителем руководителя телеканала). С 2003 года занимается общественной работой в Центре социально-консервативной политики (СЗО ЦСКП). В свободное время пишет книги философского и научно-фантастического жанра.

© В. Т. Медведев, 2017

Укрепляя свою обороноспособность в условиях угрозы ракетно-ядерного нападения, в СССР в период 60–70-х годов происходило наращивание наземных шахтных пусковых установок (ПУ) со стратегическими ракетными комплексами. В создании такой техники большая заслуга принадлежит конструкторским бюро С. П. Королева, М. К. Янгеля, В. Н. Челомея, В. Ф. Уткина.

В США в это время велась активная разработка новых систем ядерного оружия, обладающих повышенной точностью попадания в цель, что могло привести к снижению живучести наших шахтных ПУ.

В СССР пришли к выводу, что шахтные ПУ не могут с большой вероятностью быть защищены от точечных ударов противника, даже при наличии достаточных средств противоракетной обороны (ПРО). Выход был найден: решили «оторвать» ракету и комплекс в целом от неподвижной точки пуска, сделав его мобильным, способным передвигаться в позиционном районе и производить пуск ракеты. Так пришли к мысли о создании подвижных ракетных комплексов с ракетами межконтинентальной дальности.

При этом в США такие разработки были начаты еще в самом начале 60-х годов, когда в СССР все усилия были направлены на запуск человека в космос ракетами на жидкостных компонентах топлива.

В 1960 году в США был создан комплекс с ракетой «Минитмен», размещенной на железнодорожной платформе. Он прошел испытания, но этот проект в 1961 году был закрыт.

Идея иметь на вооружении страны в постоянной боевой готовности стратегический ракетный комплекс повышенной живучести, то есть постоянно меняющий свое место пребывания (старта), уже давно будоражила умы и военных, и ученых не только в СССР, но и во всем мире. Такие разработки уже велись в разных странах в разные годы:

• в Германии – «ФАУ-1» (1943–1944 гг.);

• в Советском Союзе – «8К11М» на танковом шасси (1958 г.) и «Темп-С» на колесном шасси (1965 г.);

• в США – «Минитмен» (1960 г.).

Но это были оперативно-тактические ракеты или ракетные комплексы, не имеющие в мирное время (в постоянной готовности) боевых задач по пуску (через несколько минут) ракет для поражения объектов противника.

Родоначальником научного, инженерного и промышленного решения задачи по созданию стратегического подвижного грунтового ракетного комплекса (ПГРК) «Темп-2С» надо считать созданный в 1965 году в НИИ-1 и принятый на вооружение ПГРК оперативно-тактического назначения для сухопутных войск «Темп-С». Ученые и инженеры НИИ-1, используя опыт создания оперативно-тактической ракеты «Темп-С», начали проработку проекта твердотопливной межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) мобильного базирования. В 1967 году НИИ-1 (будущий «МИТ» – Московский институт теплотехники) стал головным предприятием по разработке и производству подвижных ракетных комплексов.

В РВСН понимали, что жидкостные ракеты для длительной транспортировки не пригодны. Нужно было создать твердотопливную ракету для ПГРК. После проработок ОКБ М. К. Янгеля предложило для создания ПГРК «гибридную» ракету РТ-20П на гусеничной самоходной установке, на базе танка Т-10М. «Гибридность» ее заключалась в том, что первая ступень была твердотопливная, а 2-я – жидкостная. Такое решение было принято по нескольким причинам: вторая ступень при небольшом весе позволяла достичь межконтинентальной дальности; давала возможность создать ракету массой в пределах 30 тонн и разместить ее на танковом шасси; при наличии аналоговых систем управления (СУ), достичь заданных технических характеристик за счет коррекции ошибок на первом участке полета за период работы двигателя с ЖРД. В то время из-за отставания в разработке элементной базы для цифровых вычислительных машин использовались аналоговые системы управления, которые справлялись с регулировкой тяги жидкостных ракетных двигателей (ЖРД) и не справлялись при использовании твердотопливных ракетных двигателей (ТРД) из-за большого разброса тяги на участке полета ракеты. Испытания этого комплекса начались в 1967 году. (В ноябре 1967 г. комплекс был показан на праздничном параде в г. Москве на Красной площади.) На полигоне проводились транспортные испытания ракеты и летно-конструкторские с пуском ракет по полигону «Кура» на Камчатке. Транспортные испытания показали малую живучесть 2-й жидкостной ступени ракеты: топливо ракеты было самовоспламеняющееся; окислитель на основе азотной кислоты и очень агрессивное горючее гептил при транспортировке ломали успокоители, и в баках появлялись признаки трещин, что грозило воспламенением топлива и пожаром. Проведенные пуски показали, что ракета может летать, но эксплуатационные качества не отвечают требованиям как по твердотопливному, так и по жидкостному двигателям.

Вместе с тем в процессе проведения испытаний был получен положительный опыт по использованию порохового аккумулятора давления (ПАД) для минометного старта ракеты, запуска двигательной установки над ПУ, ослабления воздействия газовой струи двигателя на СПУ и ее системы.

Ранее было отмечено, что самоходные пусковые установки использовали шасси тяжелого танка Т-10, поэтому подвижность хода была сильно ограничена, сложна была и их эксплуатация. Кроме того, СПУ на гусеничном ходу могли двигаться только вне дорог с твердым покрытием. По этой причине для нового комплекса исследовалось несколько вариантов СПУ на гусеничном и автомобильном шасси. ВНИИ «Трансмаш» (Кировский завод) прорабатывал ряд вариантов гусеничных шасси СПУ на базе различных образцов бронетанковой техники (сочлененная СПУ, СПУ из двух отдельных танковых тягачей). Рассматривалась также возможность использования СПУ комплекса РТ-20П.

Одновременно с этим в СКБ МАЗ разрабатывались пятиосные колесные шасси МАЗ-547 на базе семейства тяжелых колесных тягачей МАЗ-535, 537 и 547.

По результатам работы было принято решение, заключающееся в том, что для нового комплекса создание гусеничного шасси весом менее 65 тонн невозможно. Для дальнейших исследований предлагался также вариант 4-гусеничного шасси с полным весом 70 тонн. Разработка СПУ на колесном и гусеничном шасси была продолжена, при этом вес СПУ уже был ограничен до 60-ти и 70-ти тонн соответственно.

Однако с учетом обеспечения надежности в работе других систем руководство НИИ-1 отвергло проекты гусеничных СПУ, справедливо полагая, что приборы систем управления не смогут выдержать вибрации, создаваемые танковыми шасси. Предпочтение было отдано колесным шасси Минского автозавода, на основе которых было создано пятиосное, а затем и шестиосное колесное шасси МАЗ-547, способные по бездорожью транспортировать груз заданной массы.

Ответственная задача по созданию ПГРК с межконтинентальной твердотопливной ракетой была возложена на Главного конструктора «МИТ» А. Д. Надирадзе, который сумел за достаточно короткий период времени организовать кооперацию, собрав в единое целое достижения науки, технологии и производства различных институтов и КБ страны. Всемерная помощь оказывалась и со стороны министра обороны СССР, маршала Советского Союза Д. Ф. Устинова и министра оборонной промышленности С. Н. Зверева.

Для достижения межконтинентальной дальности ракета получилась 3-х ступенчатой с моноблочной головной частью. Для управления на траектории полета она была снабжена газовыми и аэродинамическими решетчатыми рулями и стабилизаторами. Ракета помещалась в транспортно-пусковой контейнер (ТПК), из которого в вертикальном положении при пуске выбрасывалась (минометный старт) с помощью порохового аккумулятора давления (ПАД).

На первых прототипах старт производился из ТПК на маршевом двигателе 1-й ступени. Отвод газов осуществлялся через окно в донной части ТПК. Экспериментальные пуски показали, что при таком типе старта возможно повреждение СПУ. В итоге пуск был перепроектирован на пуск ракеты с помощью ПАД с раздвигаемой донной частью ТПК. Вес ракеты после всех проработок составил 37 тонн, ее температурно-влажностный режим поддерживался в ТПК благодаря системе обогрева ракеты, а наземная система управления получала тепло от специальных нагревательных пластин, устанавливаемых в бункерах СПУ. Ракета обеспечивала доставку головной части (ГЧ) массой до 940 кг на дальность до 10 тысяч км. Такая дальность достигалась за счет не только трех разгонных ступеней, но еще и за счет двигателей «боевой ступени», которые запускались после отделения третьей разгонной ступени. Ракета управлялась при работе первой ступени с помощью решетчатых аэродинамических рулей, раскрываемых в полете, газовых рулей из тугоплавкого вольфрама и решетчатых стабилизаторов. Была применена холодная схема разделения ступеней, при которой последующие ступени запускались только после отхода предыдущих на безопасное расстояние.

Впервые на боевой ступени ракеты была установлена разгонная твердотопливная двигательная установка. Ракета полностью находится в герметизированном транспортно-пусковом контейнере с отделяемой при пуске крышкой. ТПК выполнен из стеклопластика с толстым слоем теплоизолирующего пенопласта внутри. Маршевые двигатели ракеты после старта включались уже на высоте 15–20 м над контейнером, благодаря чему пусковая установка сильно не обгорала от струи двигателя и сохраняла свою работоспособность для повторного применения.

Наземная система управления размещалась на стартовой самоходной пусковой установке и решала задачи управления автоматикой пусковой установки, подготовки исходных данных для пуска и расчета полетного задания, которое вводилось в бортовую систему управления, выполненную на базе бортовой цифровой вычислительной машины (БЦВМ). Бортовая система управления имела гиростабилизированную платформу с высокоточными акселерометрами, ориентированными по всем направлениям, и имела оптическую связь с гиростабилизированной платформой системы прицеливания. Для повышения надежности каналы БЦВМ были троированы, то есть, по сути, имелось три идентичных канала. Доставка головной части ракеты (ГЧ) к цели регулировалась расчетом программ угла тангажа и отсечкой тяги с помощью поперечной рубки корпуса третьей ступени.

Пусковые установки были смонтированы на шестиосном шасси МАЗ-547А. На СПУ установлен ТПК с ракетой. Работающая от ходового двигателя гидравлика производила подъем и горизонтирование СПУ, а также подъем ТПК в вертикальное положение. В силу того, что комплекс перемещался по местности, система управления решала задачу навигации и азимутальной выставки чувствительных элементов при приведении комплекса в боевую готовность к пуску.

Первый мобильный ракетный комплекс «Темп-2С» на колесном шасси (подвижный грунтовой ракетный комплекс стратегического назначения, с твердотопливной МБР 15Ж42, по классификации НАТО СС-16) был разработан и создан в СССР. Первый пуск ракеты был совершен 14 марта 1972 года. Ее испытания проводились на полигоне Плесецк более 2-х лет.

Первые пуски ракет 15Ж42 с положительным результатом уже свидетельствовали о том, что наша страна в скором будущем получит мощное оружие, которое можно вывести из-под ракетно-ядерного удара США и сохранить для нанесения ответного удара по вероятному противнику, и которое было необходимо для создания паритета с США по ракетному вооружению.

Испытания комплекса проходили по частным и специальным программам. Проводились испытания ходовые, климатические, обитаемости, охраны и обороны ракетного комплекса на марше и в полевых условиях, на проходимость, опрокидываемость, износостойкость, скрытность и т. д.

За время испытаний было проведено 35 пусков, по результатам которых ракету приняли на вооружение.

Хотя испытания ПГРК «Темп-2С» и прошли успешно, сам комплекс энтузиазма у Министерства обороны не вызвал, серийное производство планировалось в небольших объемах, рекогносцировочные работы в позиционных районах развертывания, без которых невозможно было приступить к боевому дежурству, из года в год откладывались. И на тот период было много существенных вопросов, по которым необходимо было принимать конкретные решения: каким образом сохранить подвижный ракетный комплекс не только от ракетно-ядерного удара противника, но и от обычного стрелкового оружия, и при этом оставить ему способность произвести пуск ракет из постоянной боевой готовности за минимальное время?