Текст книги "Правосудие в современной России. Том 1"

Крайне важно то, что к субъектам частного права относятся не только граждане (физические лица) и организации (юридические лица), но и Российская Федерация, субъекты Российской Федерации и муниципальные образования. Это прямо закреплено в ст. 124 ГК РФ. Если же обратиться к ст. 2 АПК РФ, то обнаружится, что, помимо указанных субъектов, к числу участников спорных материальных правоотношений относятся также органы государственной власти и местного самоуправления.

В этой связи требуется четко разграничить частноправовые и публично-правовые отношения, поскольку один факт участия в отношении публично-правового образования еще не определяет его природы.

Например, Арбитражный суд Московского округа, рассматривая кассационную жалобу, поданную ООО, посчитал спор с участием публично-правового образования гражданско-правовым, поскольку обязанность доказывания факта причинения имущественного вреда действиями пристава-исполнителя была возложена на самого заявителя[47]47
  Например, Арбитражный суд Московского округа указал, что «убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования. При этом обязанность по доказыванию наличия элементов гражданско-правовой ответственности лежит на истце» (постановление ФАС МО от 07.02.2024 по делу № А40-241537/2022).


[Закрыть]. Однако в соответствии с ч. 3 ст. 189 АПК РФ бремя доказывания законности и обоснованности оспариваемых решений и действий (бездействия) органов публичной власти возлагается на эти органы.

Поэтому для разграничения частноправовых и публично-правовых отношений имеет значение не только субъектный состав, но и факт наличия либо отсутствия субординации между их сторонами. Таким образом, публичным правоотношениям одновременно присущи два признака: участие в них публично-правового образования и отсутствие равенства и автономии воли между ним и другой стороной[48]48
  В постановлении Пленума ВС РФ от 27.09.2016 № 36 (ред. от 17.12.2020) «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» указано: «К административным делам, рассматриваемым по правилам КАС РФ, относятся дела, возникающие из правоотношений, не основанных на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, в рамках которых один из участников правоотношений реализует административные и иные публично-властные полномочия по исполнению и применению законов и подзаконных актов по отношению к другому участнику».


[Закрыть].

Властные, или публично-правовые отношения, по общему правилу, нормами гражданского законодательства не регулируются[49]49
  В ч. 3 ст. 2 ГК РФ прямо закреплено: «К имущественным отношениям, основанным на административном или ином властном подчинении одной стороны другой, в том числе к налоговым и другим финансовым и административным отношениям, гражданское законодательство не применяется, если иное не предусмотрено законодательством».


[Закрыть]. Следует особо подчеркнуть, что это положение приходит в противоречие со ст. 190 АПК РФ, которая позволяет сторонам споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, заключать мировые соглашения.

В целом публично-правовые отношения, основанные на власти и подчинении, по общему правилу, гражданским законодательством регулироваться не должны. Однако сам Гражданский кодекс РФ содержит большое число норм, регулирующих отношения, основанные не неравенстве участвующих в них лиц. Это отношения по государственной регистрации недвижимого имущества и сделок с ним, отношения по изъятию земельных участков для государственных и муниципальных нужд.

К гражданско-правовым делам относятся споры, вытекающие из публично-правовых по своей сути отношений, – например, отдельных видов семейных правоотношений (заключение и расторжение брака, лишение и ограничение родительских прав), служебных отношений, отношений пенсионных и т. п. Т.Е. Абова, отвечая в интервью журналу «Юрист» на вопрос корреспондента о природе хозяйственных правоотношений уже в 2009 г., признавала, что в них тесно переплетены публично-правовые и частноправовые начала[50]50
  Т.Е. Абова сказала так: «Отношения, связанные с государственными заказами на поставку продукции, предоставление услуг и работ, обладают спецификой, обусловленной наличием в этих отношениях публичных начал. Эти отношения распадаются на две части: размещение заказа государственными (муниципальными) органами на основе конкурса или аукциона; заключение и исполнение соответствующих договоров (поставки, оказания услуг или осуществления работ) между предприятием – победителем конкурса (аукциона) – заказчиками и другой стороной – получателями продукции, услуг, работ. В этих отношениях публично-правовые и частноправовые начала тесно переплетены между собой. …Тем не менее эти отношения регулируются Гражданским кодексом и принятым на его основе законодательством о государственных заказах. Публично-правовые начала свойственны и иным отношениям, регулируемым ГК. Это – регистрация права собственности на недвижимость и сделки с ним, регистрация юридических лиц, регистрация морских и иных судов и права собственности на них и т. д.» (Абова Т.Е. Настоящий ученый живет в своих трудах… // Юрист. 2009. № 6. С. 5–11).


[Закрыть]. Тогда же была высказана правильная мысль о том, что публично-правовое образование, выступая стороной сделки, является субъектом частного права, но при реализации властных полномочий оно должно рассматриваться как субъект права публичного[51]51
  Так, Л. Чантурия отмечала, что «государственный орган, приобретающий автомашину, ничем не отличается от гражданина, покупающего автомашину. Но государство, отбирающее путем экспроприации или конфискации собственность у гражданина, уже не может рассматриваться как субъект частного права, поэтому эти отношения не являются гражданско-правовыми и их не должно быть в гражданских кодексах» (Чантурия Л. О частном и публичном в гражданском праве: некоторые аспекты кодификации гражданского права // Юрист. 2009. № 6. С. 26–32).


[Закрыть].

До 2015 г. рассмотрение всех дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, осуществлялось в рамках гражданского и арбитражного судопроизводств. Дела публично-правовой природы рассматривались и разрешались судами по общим правилам искового производства, с особенностями, закрепленными в одноименных разделах ГПК РФ и АПК РФ. Особенности эти были немногочисленны, но весьма существенны.

С принятием в 2015 г. КАС РФ раздел, регулирующий производство по делам, возникающим из публичных правоотношений, был исключен из ГПК РФ. При этом раздел, регулирующий порядок рассмотрения дел, возникающих из административных и иных публичных правоотношений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, был сохранен в структуре АПК РФ[52]52
  См. подробнее: Михайлова Е.В. О некоторых вопросах возбуждения административного судопроизводства в Российской Федерации // Lex Russica. 2023. Т. 76. № 6 (199). С. 70–78.


[Закрыть]. Таким образом, административное судопроизводство на сегодняшний день фактически регулируется двумя процессуальными кодексами – КАС РФ и АПК РФ. Отдельные авторы в административное судопроизводство включают также дела о привлечении граждан и предпринимателей к административной ответственности (рассматриваемые судами общей юрисдикции по правилам КоАП РФ)[53]53
  Так, например, считают А.Н. Ермаков и И.Ю. Захарьящева, указывая, что «административное судопроизводство по экономическим спорам и иным делам, возникающим в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, базируется на следующих специальных источниках: АПК РФ и КоАП РФ» (Ермаков А.Н., Захарьящева И.Ю. Систематизация законодательства, регламентирующего административное судопроизводство // Вестник Тольят. гос. ун-та. 2016. Вып. 1 (5). С. 42–47).


[Закрыть]. С этим можно согласиться.

В целом, несмотря на принятие КАС РФ, административное судопроизводство оказалось «распылено» между судами общей юрисдикции и арбитражными судами, между КАС РФ, АПК РФ и КоАП РФ. Конечно, это неудобно для судей, которые при решении вопроса о принятии заявления должны решать определять применимую к делу процессуальную форму, рискуя тем, что ошибка в этом вопросе повлечет отмену вынесенного ими решения по делу как незаконного, нарушающего нормы процессуального права. При этом закон не дает им необходимый правовой «инструмент» для решения этого вопроса, а разъяснения, данные Пленумом ВС РФ о признаках дел, возникающих из публичных правоотношений, вполне применимы к целому ряду гражданских дел – например, к спорам об изъятии земельных участков для государственных и муниципальных нужд, о порядке заключения и исполнения государственных контрактов и т. п. К тому же некоторые авторы предлагают отказаться от традиционного подхода о «приоритете» гражданского судопроизводства в ситуации, когда правовую природу спора точно определить затруднительно[54]54
  Так, Р.О. Опалев пишет, что «пора отказаться от сложившегося в советский период подхода, согласно которому все сомнения относительно правовой природы спора толкуются в пользу его гражданско-правовой природы» (Опалев Р.О. Право на эффективную судебную защиту в административном судопроизводстве: монография. М.: Городец, 2023. С. 53).


[Закрыть]. Представляется, что это еще сильнее осложнит работу судебных органов.

Однако та самобытность процессуальной формы защиты публичных прав и интересов, которая исторически сложилась, не может и не должна быть утрачена. Процессуальные особенности рассмотрения и разрешения судами общей юрисдикции и арбитражными судами дел публично-правовой природы были продиктованы спецификой подлежащего защите общественного (государственного) интереса. Как указывал А.С. Алексеев, различие между гражданским и публичным правом заключается в том, что публичное право регулирует общественные интересы, а гражданское – интересы индивидуальные, частные[55]55
  Алексеев А.С. Русское государственное право. Конспект лекций. 4-е изд. М.: Тип. ОРПК, 1897. С. 3.


[Закрыть].

Начать следует с рассмотрения особенностей возбуждения производства по делу, возникшему из административного или иного публичного правоотношения. «В силу принципа диспозитивности суды приступают к производству гражданских дел не иначе, как по инициативе заинтересованных в них лиц» – писал Е.В. Васьковский[56]56
  Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / под ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. С. 213.


[Закрыть].

Публичные права и интересы принадлежат не одному конкретному субъекту, а неограниченному кругу лиц. Н.М. Коркунов подчеркивал, что публичное право «неотчуждаемо», не может быть передано лицу, не принадлежащему в той группе, на которую публичное право распространяется, но и отказаться от него просто так нельзя – лицо лишается его только с утратой факта принадлежности к группе[57]57
  Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб.: Юрид. центр – Пресс, 2003. С. 225.


[Закрыть]. Такого же мнения придерживался А.С. Алексеев, указывая, что отдельные лица не вправе распоряжаться публичными правами, этим правом обладает лишь союз (общество) в целом, в то время как частными правами распоряжаются отдельные индивиды[58]58
  Алексеев А.С. Русское государственное право: конспект лекций. 4-е изд. М.: Тип. ОРПК, 1897. С. 4.


[Закрыть].

Как видно, если частные права и интересы в силу принципа диспозитивности должны быть защищаемы исключительно согласно воле их обладателей, то публичные права и интересы не могут быть предметом распоряжения одного конкретного лица. Очевидно, что, если суды станут проверять обоснованность и законность действий, актов и решений органов публичной власти в каждом случае, когда того потребует любой гражданин, судебная система просто не справится с такой нагрузкой.

Поэтому думается, что было бы целесообразно внести следующее дополнение в текст ст. 125 КАС РФ: «в административном исковом заявлении должно быть указано, какие права, свободы и законные интересы заявителя и неопределенного круга лиц нарушены, или о последствиях, которые могут повлечь за собой их нарушение». Но необходимо сразу четко оговориться: речь идет лишь об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами (гл. 21 КАС РФ). Если гражданин оспаривает решение, действие (бездействие) органа государственной власти или местного самоуправления, которое распространяется лишь на него, то он не освобождается от доказывания своих требований, но не может быть принуждаем обосновать, что оспариваемое решение, действие или бездействие оказывает влияние на неограниченный круг лиц[59]59
  Михайлова Е.В. О некоторых вопросах возбуждения административного судопроизводства в Российской Федерации. С. 70–78.


[Закрыть].

Разграничение спорных материально-правовых отношений на частные и публичные также крайне важно в аспекте реализации сторонами правового конфликта своих процессуальных прав и обязанностей. Правовой статус стороны в деле не тождественен материально-правовому статусу лица, однако производен от него. Гражданско-правовой статус лица «отображается» в процессуальной сфере как статус стороны искового производства, а диспозитивное начало подлежащего защите гражданского права продуцирует наличие у него распорядительных процессуальных прав.

Присущее публичному правоотношению «вертикальное» положение его субъектов в сфере осуществления правосудия имеет следствием ограничение свободы распоряжения процессуальными правами, активную роль суда, специфичное распределение обязанностей по доказыванию.

В дореволюционный период в порядке гражданского судопроизводства с участием публичных образований рассматривались, в основном, дела по ущербу, причиненному имуществу, а также все дела «между казною и частными лицами»[60]60
  Великая реформа: К 150-летию судебных уставов: в 2 т. Т. 1. Устав гражданского судопроизводства / под ред. Е.А. Борисовой. М.: Юстицинформ, 2014. С. 224–225.


[Закрыть]. Е.В. Васьковский писал, что по Уставу гражданского судопроизводства 1864 г. предусматривались так называемые изъятия из общего порядка производства – и в первую очередь «дела казны». В то время под «делами казны» понимали правовые конфликты, стороной которых являлись органы государственной власти, притом выступающие не как носители публичной, верховной государственной власти, а как частноправовые субъекты, участвующие в гражданском обороте на равных началах с его остальными участниками. К ним приравнивались церковные учреждения, монастыри, духовные учреждения, дворянские общества и т. д. К «делам казны» применялся особый процессуальный режим, одной из отличительных черт которого являлась невозможность окончить дело мировой сделкой[61]61
  Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М.: Зерцало, 2003. С. 338–339.


[Закрыть]. На этом моменте следует заострить особое внимание.

Правовой статус публично-правовых субъектов в сфере гражданской юрисдикции (частноправовых отношений) определяется правовыми нормами, регулирующими статус юридических лиц (ст. 125 ГК РФ). В соответствии с этим, в случае, когда из частного правоотношения, в котором участвует государство в лице его уполномоченных органов, организаций, наделенных публичными полномочиями, возникает спор, он становится предметом искового производства. Государство, как сторона искового производства, обладает всем комплексом процессуально-распорядительных прав, в том числе и правом на заключение мирового соглашения.

Вместе с тем, как уже было сказано, заключить мировое соглашение вправе и стороны производства по делам, возникающих из административных и иных публичных правоотношений в арбитражном судопроизводстве, что прямо закреплено в ст. 190 АПК РФ. Стороны административного судопроизводства также могут примириться, заключив соответствующее соглашение о примирении (ст. 137 КАС РФ). Между тем и в советский период примирение сторон публично-правовых конфликтов не допускалось, и сейчас эта возможность представляется не отвечающей природе публично-правовых дел.

Как известно, основой мирового соглашения является гражданско-правовая сделка, совершенная сторонами правового конфликта. Так, А.Х. Гольмстен писал, что мировая сделка есть не что иное, как договор, по которому стороны договариваются прекратить существующий между ними спор[62]62
  Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. 5-е изд., испр. и доп. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1913. С. 268.


[Закрыть]. Как и другие процессуалисты дореволюционного периода, классик подчеркивал, что не все дела могут оканчиваться примирением – к примеру, соглашение не может быть заключено по делам казенных управлений[63]63
  Там же.


[Закрыть].

Согласно ч. 3 ст. 2 ГК РФ, к отношениям, основанным на властном подчинении одной стороны другой, гражданское законодательство не применяется. Это означает, что мировые соглашения в делах публично-правового характера не отвечают основным началам гражданского законодательства – либо представляют собой не гражданско-правовую сделку, а нечто совсем иное, однако трудно сказать, что именно.

Следует отметить и правовую позицию Конституционного Суда РФ по данному вопросу. Он определил, что гражданские процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорных материальных правоотношений[64]64
  Конституционный Суд РФ разъяснил: «Присущий гражданским правоотношениям принцип диспозитивности, в силу которого граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ), распространяется и на процессуальные отношения, связанные с рассмотрением в судах в порядке гражданского судопроизводства споров, возникающих в ходе осуществления физическими и юридическими лицами предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности. В гражданском судопроизводстве диспозитивность означает, что процессуальные отношения возникают, изменяются и прекращаются главным образом по инициативе непосредственных участников спорных материальных правоотношений, которые имеют возможность с помощью суда распоряжаться процессуальными правами и спорным материальным правом» (постановление КС РФ от 26.05.2011 № 10-П).


[Закрыть]. Административное же судопроизводство – сфера действия норм публичного права, что, безусловно, продуцирует процессуальную специфику, одной из существенных черт которой должно быть ограничение распорядительных прав участвующих в деле субъектов[65]65
  Михайлова Е.В. Мировое соглашение (соглашение о примирении) в публично-правовых делах // Закон. 2023. № 4. С. 64–71.


[Закрыть].

Процессуальные особенности разрешения судами дел публично-правового характера всегда обособлялись путем включения в гражданское процессуальное законодательство специальных правил. Хотя ГПК РСФСР 1923 г. и не содержал самостоятельного раздела о порядке рассмотрения и разрешения административных и иных публично-правовых дел, однако особенности производства по ним существовали и регулировались отдельными правовыми актами[66]66
  Памятники российского права: в 35 т. Т. 31. Гражданско-процессуальные кодексы РСФСР: учеб. – науч. пособие / под общ. ред. Р.Л. Хачатурова, Е.А. Трещевой. М.: Юрлитинформ, 2017. С. 149 (автор раздела – Е.В. Михайлова).


[Закрыть].

В ГПК РСФСР 1964 г. предусматривалось обособление процессуальных норм, предусматривающих порядок отправления правосудия по делам публично-правовой природы. Одной из важнейших процессуальных особенностей рассмотрения указанных дел следует назвать сокращенные сроки, субъектный состав, и недопустимость заключения мировых соглашений[67]67
  Научно-практический комментарий к ГПК РСФСР / под ред. Р.Ф. Каллистратовой, Л.Ф. Лесницкой, В.К. Пучинского. М.: Юрид. лит., 1976. С. 302–305.


[Закрыть].

В структуре ГПК РФ 2002 г. был предусмотрен специальный подразд. 3, который назывался «Производство по делам, возникающим из публичных правоотношений». по общему правилу, к рассмотрению этих дел применялись правила искового производства, с отдельными особенностями. Одной из этих особенностей было ограничение в распоряжении спорным материальным правом и невозможность мирового соглашения[68]68
  См.: Михайлова Е.В. Мировое соглашение (соглашение о примирении) в публично-правовых делах. С. 64–71.


[Закрыть].

Другой важнейшей особенностью производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, всегда было особое распределение обязанностей по доказыванию. В делах искового производства каждая сторона спора должна самостоятельно доказать наличие или отсутствие фактов и обстоятельств, с которыми она связывает свои требования и возражения (ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ). При рассмотрении публично-правового конфликта обязанность доказать законность и обоснованность оспариваемых частноправовым субъектом решений, действий (бездействия) публично-правового субъекта полностью возлагалась законом на орган или лицо, принявшее оспариваемый акт или совершивший оспариваемое действие. При этом противоположная сторона обязана доказать, что оспариваемый акт или действие нарушает конкретное его право, или создает препятствия к его осуществлению.

Правила распределения обязанностей по доказыванию в административном судопроизводстве закреплены в ст. 62 КАС РФ[69]69
  Статья 62 КАС РФ устанавливает: «1. Лица, участвующие в деле, обязаны доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований или возражений, если иной порядок распределения обязанностей доказывания по административным делам не предусмотрен настоящим Кодексом. 2. Обязанность доказывания законности оспариваемых нормативных правовых актов, актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо. Указанные органы, организации и должностные лица обязаны также подтверждать факты, на которые они ссылаются как на основания своих возражений. по таким административным делам административный истец, прокурор, органы, организации и граждане, обратившиеся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц или неопределенного круга лиц, не обязаны доказывать незаконность оспариваемых ими нормативных правовых актов, актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, решений, действий (бездействия), но обязаны: 1) указывать, каким нормативным правовым актам, по их мнению, противоречат данные акты, решения, действия (бездействие); 2) подтверждать сведения о том, что оспариваемым нормативным правовым актом, актом, содержащим разъяснения законодательства и обладающим нормативными свойствами, решением, действием (бездействием) нарушены или могут быть нарушены права, свободы и законные интересы административного истца или неопределенного круга лиц либо возникла реальная угроза их нарушения; 3) подтверждать иные факты, на которые административный истец, прокурор, органы, организации и граждане ссылаются как на основания своих требований».


[Закрыть].

При этом по правилам КАС РФ, исходя из его структуры, помимо дел об оспаривании нормативно-правовых актов и актов, содержащих обязательные разъяснения действующего законодательства, рассматривается большой перечень дел публично-правовой природы. Можно заключить, что эти остальные категории публично-правовых дел подлежат рассмотрению в соответствии с общим правилом доказывания, предписывающим каждой стороне доказывать заявленные ею требования и возражения.

В этой связи важно подчеркнуть, что взаимозависимость материального права, подлежащего судебной защите, и процессуальной формы рассмотрения дела проявляется «в обоих направлениях». Как природа защищаемого в судебном порядке права или интереса влияет на процедуру рассмотрения и разрешения дела, так и процессуальный порядок судебной деятельности свидетельствует о сущности нарушенного или оспоренного права или интереса. по справедливому мнению В.М. Шерстюка, рассматриваемые судом спорные материальные правоотношения многоаспектно влияют на процедуру судебного разбирательства[70]70
  Шерстюк В.М. Теоретические проблемы развития гражданского процессуального, арбитражного процессуального права и исполнительного производства в Российской Федерации. С. 336.


[Закрыть]. Так, пропорциональное распределение обязанностей по доказыванию свидетельствует о частноправовой природе рассматриваемого дела.

Таким образом, выявленный диссонанс в порядке возбуждения административного судопроизводства и правилах доказывания, закрепленных в КАС РФ, и природе публично-правовых дел, дает основания говорить о необходимости совершенствования действующего административного процессуального законодательства. В частности, оно должно быть направлено на закрепление специальной предпосылки возбуждения административного судопроизводства по делам об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения действующего законодательства – нарушение публичных прав и интересов не только заявителя, но неограниченного круга лиц. Также целесообразно распространить бремя доказывания законности и обоснованности оспариваемых публично-правовых актов, решений и действий (бездействий) должностных лиц и органов власти, на все категории дел публично-правовой природы.

Важнейшим вопросом является правовой статус суда в различных судопроизводствах. В юридической литературе дискуссия о правах и обязанностях суда при отправлении правосудия – одна из наиболее «жарких»[71]71
  Так, М.С. Шакарян писала: «То обстоятельство, что суд – субъект процессуальных правоотношений, ни у кого не вызывает сомнения. …Процессуальные права и обязанности суд несет перед лицами, участвующими в деле, и вышестоящими судами, а в отдельных случаях – и перед другими участниками процесса. Провести четкую грань между этими правами и обязанностями довольно трудно. по существу, одни и те же полномочия суда выступают как права и обязанности и по отношению к государству, и по отношению к участвующим в деле лицам» (Шакарян М.С. Избранные труды. СПб.: Изд. дом Р. Асланова, 2014. С. 264).


[Закрыть]. Н.А. Чечина указывала, что «действие суда, будучи непременным элементом любого юридического состава, обусловливает возможность возникновения всякого гражданского процессуального правоотношения. Поэтому обязательным субъектом процессуального отношения является суд»[72]72
  Чечина Н.А. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2004. С. 41.


[Закрыть]. Этого мнения придерживался также Д.М. Чечот[73]73
  Д.М. Чечот полагал, что «в гражданском процессе процессуальные правоотношения могут существовать между субъектами гражданско-процессуального права, с одной стороны, и только судом – с другой» (Чечот Д.М. Избранные труды по гражданскому процессу. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. С. 89).


[Закрыть].

Представляется, что следует говорить не о правах и обязанностях суда, а, скорее, о его полномочиях, которые он реализует в процессе отправления правосудия по отношению к участникам судебного процесса. Однако суд обязан придерживаться требований процессуального законодательства, и основного принципа, регулирующего его правовое положение в процессе – принципа беспристрастности и независимости[74]74
  Так, Е.А. Нефедьев указывал: «Чтобы обеспечить правильное отправление правосудия, необходимо также поставить судью в такое положение, чтобы он мог отправлять свои обязанности, сообразуясь только с законом, не опасаясь каких-либо невыгодных для себя последствий от решения дела в пользу той или другой стороны. Средством для достижения этого служит самостоятельное положение судьи» (Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. С. 51).


[Закрыть]. Современные исследователи в основном придерживаются традиционного взгляда на независимость суда, отмечая важность его беспристрастности и объективности[75]75
  Современные исследователи отмечают, что «беспристрастность суда в процессе вынесения решения можно считать внутренним аспектом независимости, психологически обусловленным отношением суда к выносимому решению. Объективность – элемент независимости суда, нацеленный на непредвзятую оценку доказательств. Совокупность беспристрастности и объективности суда образуют процессуальные аспекты независимости» (Солдатов В.А. Реализация принципа независимости при осуществлении правосудия арбитражными судами: автореф. дис. .. канд. юрид. наук. Саратов, 2014. С. 7).


[Закрыть], критериев отбора судей[76]76
  Е.Т. Бабакадзе полагает, что «гарантией справедливости и объективности судопроизводства является изменение критериев отбора судей. В основу отбора наряду с доминирующим в настоящий момент на практике требованием юридической квалификации должны быть положены морально-этические качества претендента» (Барбакадзе Е.Т. Гарантии объективного и справедливого судебного разбирательства гражданских дел в судах общей юрисдикции: автореф. дис. .. канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 9).


[Закрыть], их личностных качеств[77]77
  М.Г. Абакумова делает акцент на том, что «под беспристрастностью судей в гражданском судопроизводстве следует понимать качество судьи, заключающееся не только в отсутствии предубеждения и предвзятости, но и в способности к преодолению личной склонности к лицам, участвующим в деле, к существу рассматриваемого спора, в стремлении к справедливому разрешению дела, в отсутствии опасений перед возможностью наступления у него неблагоприятных последствий за принятое решение и иных устойчивых характеристиках личности судьи, которые, проявляясь в его поведении при руководстве процессом, вызывают доверие участников судопроизводства» (Абакумова М.Г. Обеспечение беспристрастности судей в гражданском судопроизводстве: автореф. дис. .. канд. юрид. наук. М., 2011. С. 11–12).


[Закрыть].

В том случае, если в деле участвуют граждане и организации, гарантией соблюдения принципа независимости и беспристрастности суда служит институт самоотвода и отвода судьи. Однако можно ли говорить о действительной беспристрастности суда при рассмотрении дел с участием государства, субъектов государства, муниципальных образований, органов государственной власти и местного самоуправления и должностных лиц? Ведь суд – это тоже орган государственной власти, неотъемлемая часть государственного организма[78]78
  Еще Е.В. Васьковский писал: «Судьи не в состоянии сохранять полного беспристрастия при разборе дел, зная, что если их решения возбудят неудовольствие какого-либо органа государственной власти – потому ли, что он является стороной в процессе, или потому, что находится в близких отношениях к одному из тяжущихся, – то могут лишиться места или подвергнуться иным неприятностям по службе» (Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. 1917. С. 27).


[Закрыть].

Вопрос о том, как повысить процессуальные гарантии обеспечения принципа независимости и беспристрастности суда в делах, возникающих из административно-правовых или иных публичных правоотношений, очень сложный. Одним из вариантов является установление дополнительных мер ответственности судей за вынесение заведомо неправосудных решений. Как известно, ст. 305 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) устанавливает уголовную ответственность за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. Однако меры гражданско-правовой ответственности судьи за совершение указанных действий законом не предусмотрены. А в дореволюционный период они существовали – как в период со второй половины XIX до начала XX в.[79]79
  И.М. Тютрюмов писал: «По точному смыслу 1331-й ст. Уст. Гр. Суд., судьи за свои неправильные действия могут подлежать ответственности имущественной лишь в тех случаях, помимо соединенных с наличностью злого умысла или пристрастия, когда допускают явно неправильное толкование или применение закона, ясно изложенного» (Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего сената и комментариями русских юристов. Книга вторая / сост. И.М. Тютрюмов. М.: Статут, 2004).


[Закрыть], так и ранее[80]80
  А.Э. Яковлев отмечал, что в России в период XV–XIX вв. «санкции применялись к судьям за совершение ими неправосудных действий или бездействия в осуществлении правосудия и выражались в неблагоприятных последствиях личного, имущественного или служебного характера. Санкции в целом имели превентивное, карательное и компенсационное значение» (Яковлев А.Э. Становление и виды юридической ответственности судей в России XV–XIX веков: автореф. дис. .. канд. юрид. наук. М., 2011. С. 7).


[Закрыть].

Современные авторы отмечают, что «гражданско-правовую ответственность за профессиональную ошибку судьи несет государство. Однако, если такие ошибки приобретают систематический характер, следовало бы поставить под сомнение профессионализм судьи и его способность в дальнейшем осуществлять судейские полномочия»[81]81
  Сапунова М.О. Юридическая ответственность судей в Российской Федерации: теоретико-правовой анализ: автореф. дис. .. канд. юрид. наук. М., 2007. С. 21–22.


[Закрыть]. Для решения обозначенной проблемы также было высказано предложение ввести институт административных заседателей[82]82
  Представляется, что «выходом из ситуации может служить установление положения, согласно которому в системе административного судопроизводства будет закреплен институт административных заседателей (по аналогии с присяжными и арбитражными заседателями). Административными заседателями было бы целесообразно назначать ученых-специалистов в области государственного права и административного судопроизводства» (Михайлова Е.В. Проблемы реализации принципа независимости судей при рассмотрении дел публично-правового характера // Арбитражный и гражданский процесс. 2021. № 6. С. 49–53).


[Закрыть].

Думается, что сегодня наиболее оптимальным решением будет совершенствование правового статуса суда, арбитражного суда, в производстве по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений[83]83
  См. об этом подробнее: Михайлова Е.В. Процессуальные формы защиты субъективных прав, свобод и законных интересов в Российской Федерации (судебные и несудебные): монография. М.: Проспект, 2014.


[Закрыть] и в административном судопроизводстве. Суд не должен при рассмотрении указанных дел действовать так же, как в делах искового производства, т. е. отстраняться от процесса доказывания и лишь оценивать те доказательства, что представили ему участники процесса. Полагаем, целесообразно задуматься о возращении в административном судопроизводстве и в делах, возникающих из публичных правоотношений, в арбитражном судопроизводстве, к основному принципу советского гражданского процесса – принципу объективной истины[84]84
  При этом, как правильно говорила Т.Е. Абова, «говоря о принципе объективной истины, следует учитывать, что он характеризует процесс в целом, свидетельствует о возможности раскрыть действительные права и взаимоотношения сторон» (Абова Т.Е. Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М.: Статут, 2007. С. 418).


[Закрыть].

Суд при рассмотрении публично-правовых конфликтов обязан вынести объективно правильное решение по делу, для чего он должен при необходимости проявлять инициативу в истребовании необходимых доказательств, вынесении на обсуждение дополнительных вопросов, выходить за пределы заявленных требований и приведенных сторонами доводов. Как уже было отмечено выше, во всех без исключения публично-правовых делах у суда должна быть активная роль[85]85
  В.К. Пучинский совершенно справедливо считал, что «возлагать на суд вину за неполноту искомых фактов допустимо, только если он максимально не использовал свои полномочия по истребованию нужных материалов. К сожалению, эти полномочия крайне ограничены из-за распространения начал индивидуализма и почти беспредельной рыночной конкуренции на публично-правовую сферу отправления правосудия» (Пучинский В.К. из творческого наследия: сб. тр. М.: Городец, 2022. С. 225).


[Закрыть].

Не следует забывать и о том, что споры с участием публично-правовых образований рассматриваются судами и в порядке искового производства (в случаях, когда в соответствии со ст. 124 ГК РФ они действуют «на равных» с другими субъектами гражданского права). по большому счету, несмотря на провозглашенный законом принцип равенства участников таких правоотношений, суду нелегко его выдержать[86]86
  О.Е. Кутафин прямо указывал, что «признавая публично-правовые образования субъектами гражданского права, нельзя не учитывать особенности их статуса, связанные с обладанием ими публичной властью, позволяющей им часто самим определять правопорядок в целом, включая и случаи, а также пределы собственного участия в гражданских правоотношениях» (Кутафин О.Е. Российская федерация, ее субъекты и муниципальные образования как субъекты гражданского права // Журнал российского права. 2007. № 1. С. 46–54).


[Закрыть]. Как справедливо указывала Т.Е. Абова, «недостаточно провозгласить равенство государства и других лиц в гражданско-правовых отношениях. Необходимо еще предусмотреть гарантии этого равенства»[87]87
  Абова Т.Е. Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. С. 891.


[Закрыть].

Одной из гарантий равенства государства с иными участниками гражданско-правовых отношений может стать законодательное закрепление процессуальных особенностей рассмотрения частноправовых споров с участием публично-правовых образований. В таких спорах следует усилить процессуальную активность суда и дать ему возможность истребовать доказательства по собственной инициативе, если при оценке представленных сторонами доказательств будет невозможно установить объективную истину по делу.

Поэтому будет правильно создать новый, отдельный вид гражданского судопроизводства, аккумулирующий нормы, содержащие процессуальные особенности рассмотрения судами частноправовых дел с участием Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. В этом разделе должен содержаться также четкий критерий определения надлежащей стороны в деле, в качестве которой в одних случаях выступает само государство, его субъекты или муниципальные образования, а в других – органы государственной власти или местного самоуправления. Как уже было сказано, таким критерием должна выступать материально-правовая заинтересованность в деле. Если спор касается прав и обязанностей только органа государственной власти или местного самоуправления, организации, реализующей публичные интересы – то стороной дела является этот орган или организация. Если же защищаемый интерес принадлежит неограниченному кругу лиц – стороной в деле является само государство или его субъект[88]88
  С.Я. Боженок правильно отмечает, что «следует различать деятельность органа публичной власти, осуществляемую им от имени Российской Федерации, от его участия в гражданских правоотношениях в целях осуществления хозяйственной деятельности, необходимой для его нормального функционирования. В первом случае права и обязанности возникают непосредственно у Российской Федерации, а во втором – у самого публичного органа» (Боженок С.Я. О гражданской правосубъектности органов государственной власти // Журнал российского права. 2018. № 1. С. 47–54).


[Закрыть].

Подводя итог, следует подчеркнуть, что исключительный характер правосудия как государственной деятельности по защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов, требует наличия четко разграниченных между собой, учитывающих материально-правовую специфику подлежащих рассмотрению дел, процессуальных форм (видов судопроизводства).

В современный период основными проблемами, требующими незамедлительного решения, являются вопросы дифференциации дел в сфере гражданской юрисдикции на частноправовые (подлежащие рассмотрению и разрешению в исковом производстве, в гражданском и арбитражном судопроизводстве) и публично-правовые (подлежащие рассмотрению и разрешению в рамках административного судопроизводства и производства по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, в арбитражном процессе); разработка и легальное закрепление критерия разграничения гражданских дел между судами общей юрисдикции и арбитражными судами; создание и правовая регламентация процессуальных особенностей рассмотрения частноправовых и публично-правовых дел с участием государства, субъектов государства, муниципальных образований, органов государственной власти и местного самоуправления; совершенствование правового статуса суда в различных видах судопроизводства; четкая регламентация применения института судебного примирения в делах частной и публично-правовой природы.