Текст книги "Правосудие в современной России. Том 1"

Отдельного рассмотрения требует вопрос процессуального статуса прокурора в гражданском и арбитражном процессе.

В рамках выполнения своей надзорной функции прокуратура призвана выявлять правонарушения в сфере гражданской юрисдикции и, не имея полномочий по их самостоятельному устранению и восстановлению нарушенных прав и интересов, обращаться с заявлениями о возбуждении производства по гражданскому делу в суды общей юрисдикции и арбитражные суды. Такое положение существовало еще в дореволюционный период: Е.В. Васьковский отмечал, что прокуроры осуществляют надзор за судебными учреждениями, однако права самостоятельно принимать какие-либо меры они не имеют и должны о выявленных нарушениях сообщать соответствующим высшим органам государственной власти[116]116
  Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / под ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. С. 53.


[Закрыть]. Об этом же писал Е.А. Нефедьев[117]117
  Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. С. 66.


[Закрыть].

При этом прокурор, подавший заявление о возбуждении гражданского или арбитражного судопроизводства, занимает в нем процессуально-правовой статус лица, участвующего в деле – наряду со сторонами и третьими лицами. Его публично-правовой статус в цивилистическом судебном процессе нивелируется. Так, Л.А. Терехова предлагает уравнять правовое положение прокурора и иных лиц, участвующих в деле[118]118
  Как указывает Л.А. Терехова, давно уже «намечалась тенденция приравнять прокурора по сущности его деятельности к “рядовым” участникам судопроизводства». При этом автор полагает, что «относиться к нему нужно как ко всем иным лицам, участвующим в деле» (Терехова Л.А. Прокурор в гражданском процессе // Вестник Омского ун-та. Сер. «Право». 2011. № 2 (27). С. 124).


[Закрыть]. С этим суждением трудно согласиться.

Представляется, что процессуально-правовой статус прокурора в гражданском деле зависит от формы его участия в нем – и, соответственно, от наличия или отсутствия у него материальной заинтересованности в деле. Так, если прокурор в цивилистическом процессе действует в защиту интересов публично-правовых образований или неограниченного круга лиц – он должен наделяться правовым статусом стороны (или третьего лица).

Прокурор, вступивший в дело в целях дачи по нему заключения, материальной заинтересованности не имеет, участником спорного материального правоотношения не является и выполняет функцию оказания суду содействия в правильном и своевременном рассмотрении и разрешении дела[119]119
  Еще выдающийся процессуалист дореволюционного периода А.Х. Гольмстен указывал, что «под заключением разумеется устное изложение прокурором его взгляда о том, как следует разрешить данное дело, ввиду обстоятельств, представленных сторонами, и на основании точного смысла законов. Он в заключении своем не ограничивается юридической стороной дела, но входит в обсуждение и фактической стороны. Следовательно, давая заключение, он не вступает в состязание со сторонами, не является стороною, и как бы помогает суду правильно разрешить данное дело. Если бы он являлся стороною на суде, то и тяжущиеся могли бы возражать против его заключения; а между тем они могут только указывать на ошибки при изложении прокурором обстоятельств дела, если бы таковые были допущены. Обязанность суда по отношению к прокурору заключается лишь в том, что суд обязан своевременно препроводить дело к прокурору и выслушать заключение; но заключение это для него не обязательно. Этим, по общему правилу, и ограничиваются права и обязанности прокурора» (Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. С. 250).


[Закрыть].

ГПК РФ и АПК РФ относят прокурора к числу лиц, участвующих в деле (ст. 34 ГПК РФ, ст. 40 АПК РФ), при этом форма его участия в деле не названа в качестве квалифицирующего признака для определения объема его прав и обязанностей в каждом конкретном случае. Лица, участвующие в деле, наделяются законодателем целым рядом процессуальных прав, производных от характера их заинтересованности в деле. Так, стороны и третьи лица, заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, имеют так называемые распорядительные права, позволяющие им распоряжаться предметом судебной защиты – отказываться от иска, признавать его, изменять иск, заявлять встречное исковое требование, заключать мировое соглашение. Третьи лица, самостоятельных требований относительно предмета спора не заявляющие, соответственно, предметом спора распоряжаться не могут.

Однако все без исключения лица, участвующие в деле, наделяются комплексом так называемых общих процессуальных прав и обязанностей. Они весьма многочисленны и перечислены в ст. 35 ГПК РФ[120]120
  В ч. 1 ст. 35 ГПК РФ установлено: «Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии, заявлять отводы, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свидетелям, экспертам и специалистам; заявлять ходатайства, в том числе об истребовании доказательств; давать объяснения суду в устной и письменной форме; приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, возражать относительно ходатайств и доводов других лиц, участвующих в деле; получать судебные повестки и иные судебные извещения, а также судебные постановления и их копии на бумажном носителе или в электронном виде, в том числе в форме электронного документа; обжаловать судебные постановления и использовать предоставленные законодательством о гражданском судо-производстве другие процессуальные права».


[Закрыть] и ст. 41 АПК РФ. Как видно, лица, которые отнесены законом к участникам гражданского и арбитражного судопроизводства, лишенные материально-правовой заинтересованности в деле, вправе тем не менее оказывать влияние на «судьбу» процесса. Например, обжалование судебного акта влечет его проверку и возможную отмену или изменение, причем достаточно часто это происходит не потому, что нижестоящий суд принял неправильное решение, а потому, что во многих случаях суд принимает решение, руководствуясь не только законом, но и собственным внутренним убеждением, которое может не совпадать с мнением суда вышестоящей инстанции.

В этой связи видится правильным наделять отдельными «общими» процессуальными правами, которые имеют распорядительный характер (например, правом по обжалованию судебных постановлений) не всех субъектов, отнесенных к лицам, участвующим в деле, а только тех, кто имеет в нем материально-правовую заинтересованность. В целом представляется, что отдельные процессуальные возможности, указанные в ст. 35 ГПК РФ и ст. 41 АПК РФ, нужно отнести к специальным, распорядительным правам, и поместить в ст. 39 ГПК РФ и ст. 49 АПК РФ.

Прокурор, вступающий в гражданское дело для дачи заключения, вряд ли может обладать правом обжаловать принятые по делу акты. Однако, представляя интересы государства, муниципального образования или неограниченного круга лиц, он является стороной рассматриваемого судом дела и должен иметь весь круг процессуальных прав, включая распорядительные права.

Тем не менее нельзя недооценивать заключение прокурора по гражданскому делу. В действующем гражданско-процессуальном и арбитражно-процессуальном законодательстве статус его заключения не определен, в силу чего зачастую его рассматривают как одно из доказательств в деле. Думается, что это не совсем правильный подход. Доказательства представляются участниками дела в рамках обоснования ими заявленных требований и возражений, прокурор же, давая заключение по делу, участником спорного материального правоотношения не является и заинтересованности в деле не имеет. Он выступает от имени и в интересах государства, реализуя при этом свои публично-правовые функции по обеспечению надзора за соблюдением законности. Следовательно, даваемое им заключение по делу не может быть расценено как доказательство, это – акт публично-правового характера, содержащий государственную оценку заявленных требований и обстоятельств дела. по этой причине заключение прокурора для суда должно иметь обязательное значение и, в случае несогласия с его позицией, суду следует указать причины этого несогласия.

В современных условиях необходимо также расширять так называемую инициативную форму участия прокурора в цивилистическом судебном процессе. В первую очередь это касается арбитражного судопроизводства. В арбитражном процессе прокурор защищает лишь интересы государства и интересы неопределенного круга лиц[121]121
  См.: Постановление Пленума ВАС РФ от 23.03.2012 № 15 «О вопросах участия прокурора в арбитражном процессе».


[Закрыть]. Как верно отмечают И.Ю. Русских и Т.Н. Пушкина, интересы конкретного лица в арбитражном процессе прокурор защищать не вправе[122]122
  Русских И.Ю., Пушкина Т.Н. Участие прокурора в арбитражном процессе // Вестник Удмурдского ун-та. Сер. «Экономика и право». 2014. Вып. 3. С. 185.


[Закрыть].

Вместе с тем к числу субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности относятся и субъекты малого и среднего бизнеса, и крестьянские (фермерские) хозяйства, и, в ряде случаев, граждане без статуса индивидуального предпринимателя. В ряде случаев они не имеют возможности (в том числе финансовой) самостоятельно эффективно защитить свои права и интересы, и обращение к прокурору с просьбой выступить в защиту их прав может быть единственным средством реализации их конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи. Очевидно, что сегодня назрела острая необходимость расширить функции прокуратуры в сфере гражданской юрисдикции и закрепить его право обращаться в арбитражный суд с заявлением о возбуждении судопроизводства в защиту прав и интересов субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности, которые в силу объективных причин не могут самостоятельно защитить свои права. Безусловно, прокурор обязан руководствоваться исключительно требованиями законодательства и в случае, если в ходе рассмотрения дела придет к выводу о необоснованности заявленных требований, отказаться от дальнейшего участия в деле. При этом только сам истец (субъект, в интересах которого прокурор инициировал судопроизводство) вправе, по аналогии с правилами ст. 45 ГПК РФ, отказаться от иска (заявленного материально-правового требования)[123]123
  См. по данному вопросу: Михайлова Е.В. О некоторых аспектах участия прокурора в цивилистическом процессе // Юрист. 2024. № 7. С. 53–58; Она же. Правовое положение прокурора в арбитражном судопроизводстве // Государство и право. 2023. № 6. С. 36–44; Она же. Процессуальные средства защиты прав субъектов предпринимательской деятельности в условиях незаконных санкционных мер // Нотариальный вестник. 2023. № 5. С. 25–35; Она же. Функции прокурора в сфере гражданской юрисдикции нужно усилить // Законность. 2021. № 8 (1042). С. 27–34; Она же. Прокурорский надзор в сфере защиты частных и публичных прав необходимо усилить // Публичное право сегодня. 2020. № 1. С. 31–38.


[Закрыть].

Что касается гражданского судопроизводства, то функции прокурора в нем традиционно шире, чем в арбитражном. Однако сегодня и они недостаточны.

Как известно, в соответствии с принципом диспозитивности возбуждение гражданского и арбитражного судопроизводства возможно не иначе, как по воле самого обладателя нарушенного или оспоренного гражданского права или законного интереса. из этого правила есть исключения, связанные как раз с правом прокурора и – в отдельных случаях – органов публичной власти, граждан и организаций обращаться в суд с заявлением о возбуждении дел в защиту «чужих» интересов.

Однако закон ограничивает право уполномоченных субъектов на возбуждение дела в «чужих» интересах наличием серьезных оснований[124]124
  В ч. 1 ст. 45 ГПК РФ закреплено: «Заявление в защиту прав, свобод и законных интересов гражданина может быть подано прокурором только в случае, если гражданин по состоянию здоровья, возрасту, недееспособности и другим уважительным причинам не может сам обратиться в суд».


[Закрыть], примеры которых перечислены в ст. 45 ГПК РФ. Поскольку перечень оснований не является исчерпывающим, данное право может быть реализовано и в силу других «уважительных причин». Данная формулировка фактически означает решение вопроса о том, имеется ли у гражданина возможность самостоятельно защищать свои права или нет, на основании судебного усмотрения. Представляется, что в целях повышения качества и эффективности судебной защиты гражданских прав, свобод и законных интересов следует прибегнуть к более четким критериям и специально указать на ряд обстоятельств, позволяющих прокурору возбуждать гражданское судопроизводства в интересах отдельных категорий граждан. В первую очередь к числу таких обстоятельств нужно отнести участие гражданина в военных действиях и прохождение им военной службы (срочной или по контракту).

Предлагается дополнить нормы ст. 39 КАС РФ и ст. 45 ГПК РФ указанием на призыв гражданина на военную службу в рамках мобилизации как основание возбуждение дела в защиту его прав и интересов прокурором. Также следует внести в действующее законодательство о прокуратуре указание на право членов семьи призванного по мобилизации гражданина обращаться с заявлением к прокурору о возбуждении дела в защиту его прав[125]125
  См. подробнее: Михайлова Е.В. Способы и формы защиты прав граждан, призванных в рамках частичной мобилизации // Российский судья. 2023. № 8. С. 7–11; Она же. Защита субъективных гражданских прав и законных интересов военнослужащих Вооруженных сил Российской Федерации // Военно-юридический журнал. 2024. № 5. С. 6–11.


[Закрыть].

Глава 2
Об изменении вектора развития механизма правосудия в Российской Федерации

Юристы Древнего Рима были уверены: Justitia regnorum funda-mentum («Правосудие – основа государства»). Не властители, не крепкая непобедимая армия, не экономика, не – даже – народ Рима, а именно правосудие. Очевидно, чем справедливее и эффективнее работает суд, тем крепче его государство.

Проведение специальной военной операции потребовало перестройки определенной части экономики на мобилизационный лад, что с неизбежностью повлекло за собой модернизацию правового регулирования отношений в этой сфере.

Участники XIV Международной Грушинской социологической конференции пришли к выводу: проведение СВО не привело к панике среди населения, общество сохраняет спокойствие, и, несмотря на то, что СССР/Россия, как и большинство западных и крупных азиатских стран давно не жертвовали ничем серьезным – ни жизнями, ни уровнем потребления, давно не сталкивались с массированной военной пропагандой и военным информационным воздействием, сегодня – можно зафиксировать – и власть, и армия, и население адаптировались к реалиям, а это – огромный успех[126]126
  См.: Выжутович В. О том, что общество приспособилось к «новой нормальности», говорит и растущее потребление. URL: https://rg.ru/2024/04/18/obshchestvo-sohraniaet-spokojstvie.html.


[Закрыть].

Какова основная задача, которую механизм правосудия должен решать своей деятельностью, какова основная цель, которую суды и судьи должны достичь, верша правосудие?

Статья 10 Конституции РФ провозглашает, что государственная власть в нашей стране осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, органы которых самостоятельны. Часть 1 ст. 11 Конституции РФ указывает: государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума ФС РФ), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации.

Таким образом, судебную власть осуществляют в России суды, а более точно – работающие в них судьи. При этом небезынтересно, что в названиях соответствующих глав Конституции РФ, посвященных ветвям государственной власти, слово «власть» присутствует лишь применительно к судебной власти (гл. 7 так и именуется «Судебная власть»), тогда как иные главы (гл. 4, 5 и 6) в своих наименованиях (соответственно, «Президент Российской Федерации», «Федеральное Собрание», «Правительство Российской Федерации») слова «власть» не содержат. И это при том (а может быть, именно поэтому), что в последних трех случаях органы, осуществляющие государственную власть, и органы, ее олицетворяющие, тождественны.

Принципиально иное дело – судебная власть, которую, как сказано в ч. 1 ст. 11 Конституции РФ, осуществляют суды. Да и в ч. 2 ст. 118 Конституции РФ сказано, что судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, что является исключительной прерогативой именно судов. Но их в России несколько тысяч. И весь совокупный судебный корпус России, состоящий более чем из 30 тыс. судей, непосредственно осуществляет судебную власть. В п. 1 ст. 29 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и в п. 1 ст. 3 Федерального закона от 14.03.2002 № 30-ФЗ «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» установлено: судьи – носители судебной власти. В п. 1 ст. 1 Федерального конституционного закона о судебной системе и в п. 1 ст. 1 Закона Российской Федерации от 26.06.1992 № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» императивно провозглашено, что судебная власть в России осуществляется только судами в лице судей (и заседателей) и принадлежит им и т. д.

Олицетворяют ли судебную власть в России несколько тысяч судов, 30 тыс. российских судей, непосредственно ее осуществляющих?

Понимание «олицетворять власть» не вполне нормативно-правовое, не включено в соответствующие глоссарии, не «понятийно» в научном обороте и т. д., в отличие от понятия «судебная власть» – здесь в научных исследованиях нет недостатка. по этому вопросу вполне определенно высказался Конституционный Суд РФ: «Особым местом судебной власти в системе разделения властей и ее прерогативами по осуществлению правосудия, вытекающими из статей 10, 11 (часть 1), 18, 118 (часть 2), 120 (часть 1), 125–127 и 128 (часть 3) Конституции РФ, обусловлена ценность закрепленного ее статьей 46 (части 1 и 2) права на судебную защиту как гарантии всех других прав и свобод человека и гражданина. Именно судебная власть, независимая и беспристрастная по своей природе, играет решающую роль в государственной защите прав и свобод человека и гражданина, и именно суд окончательно разрешает спор о праве, чем предопределяется значение судебных решений как государственных правовых актов, выносимых именем Российской Федерации и имеющих общеобязательный характер»[127]127
  См. постановления КС РФ: от 04.04.2002 № 8-П, от 17.03.2009 № 5-П, от 26.05.2011 № 10-П, от 08.11.2012 № 25-П.


[Закрыть].

Разумеется, в нашей стране есть федеральные государственные органы, которые ни к одной ветви государственной власти отнести нельзя: Президент РФ, прокуратура, Центральный банк, Счетная палата, Центральная избирательная комиссия, Уполномоченный по правам человека…[128]128
  Эта проблематика не чужда для отечественной юридической науки. См., в частности: Керимов А.Д. Государственная организация общественной жизнедеятельности: вопросы теории: монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2014. С. 152–161.


[Закрыть]

На самом закате исторического периода Советской власти, в 1991 г., была разработана Концепция судебной реформы РСФСР. Этот документ, одобренный (даже не утвержденный) постановлением ВС РСФСР от 24.10.1991 № 1801-1, хотя в нем и предписывалось ряду адресатов «разработать пакет документов», оказался, по факту, никого ни к чему и ни в чем не обязывающим, ибо в развитие Концепции[129]129
  См.: Концепция (лат. conception – восприятие): 1) система взглядов, определенный угол зрения на те или иные явления, способ их понимания или трактовки; 2) общий замысел творческого произведения, научного труда (Большой словарь иностранных слов / сост. А.Ю. Москвин. М., 2003. С. 314).


[Закрыть] нужно было разработать системно изложенный план действий, определить ответственных за реализацию каждого пункта плана, источники финансирования работ и т. д.

Этой Концепцией обозначились качественно новые для того времени институты правосудия: суд присяжных, мировая юстиция, Конституционный суд РФ, и вообще ее авторами были девять неравнодушных ученых высокого уровня правового профессионализма. Но время было такое – значительная часть Концепции была посвящена противостоянию – в судебном плане – Союзному центру. И она не вполне стала фундаментом для построения нового правосудия.

Думается, необходимо модернизационное преобразование отечественного организационно-правового механизма правосудия, всех его звеньев в направлении обеспечения им справедливой правосудной деятельности. Многое в этом направлении с тех пор делалось и делается, разными способами и в различных формах, хотя и не провозглашается это направление, за редкими исключениями, официально. И в этом главная заслуга самой судебной власти, самого судейского корпуса, руководителей судебных органов, органов судейского сообщества. Но, по большому счету, это действия тактического уровня.

Необходимо же изменение механизма правосудия в направлении обеспечения его правосудной деятельности на началах справедливости под лозунгом «Больше судов, хороших и разных». А это не всегда в пределах возможностей механизма правосудия.

Подтверждением чему служит постановление VIII Всероссийского съезда судей от 19.12.2012 № 1 «О состоянии судебной системы Российской Федерации и основных направлениях ее развития», где (в отдельном абзаце преамбулы, редакция которого была, так уж технически получилось, проголосована отдельно и единогласно всеми делегатами съезда) было провозглашено: «Все более настоятельной потребностью становится необходимость разработки государственного проекта стратегических преобразований организационно-правового механизма отечественного правосудия, конечной целью которых стало бы построение справедливого суда, отвечающего чаяниям российского общества. К отысканию путей решения этой задачи целесообразно привлечение потенциала высших судов страны, соответствующих государственных органов, научных учреждений, органов судейского сообщества и общественных формирований».

Но эта однозначно выраженная воля судейского корпуса страны (поскольку Всероссийский съезд судей – это высший орган судейского сообщества, а все без исключения судьи становятся членами судейского сообщества страны с момента принесения ими судейской присяги) осталась без каких-либо последствий, без чьего-либо реагирования.

Почему? Не потому, что этому препятствует чья-то злая воля. А потому, что непросто организовать разработку проекта преобразований механизма правосудия, обеспечить его реализацию.

Упрощение судебных процедур – паллиатив. Этот путь имеет пределы, иначе правосудие перестанет быть справедливым. Да и правовая наука, прежде всего – фундаментальная, способна выработать предложения по реальному сокращению количества дел, поступающих в судебную систему, без снижения уровня доступности к правосудию.

Сегодня сама жизнь предъявляет к науке права более высокие, чем еще вчера, требования: переход на более высокий уровень обобщения исследуемой сферы общественных отношений; видение целостной картины нашего общества и общественных отношений на основе наших традиционных ценностей в сферах морали, нравственности, этики и права; формирование концепций правового будущего российского общества и пр., что позволит сформулировать системно обоснованный алгоритм ее совершенствования. А для этого нужна правильно организованная методология этой модернизации, что, безусловно, невозможно без должного научного обеспечения самой методологии.

Сами модернизационные мероприятия в научно-правовых сферах могут быть фундаментальными, поисковыми и прикладными – в зависимости от целей, которые ставит перед собой общество, а цели эти обусловлены, прежде всего, осознанными и сформулированными потребностями практики. В нашем случае – потребностями правосудия. При этом очевидно: как прикладные, так и поисковые научные исследования не могут не опираться на достижения фундаментальной науки, которая является генератором идей и проектов. Однако следует отметить, что любые научные идеи имеют свойство много терять в своей мудрости при столкновении реалиями практического воплощения их в жизнь.

В научной литературе отмечается: при подготовке прогнозов будущего состояния права следует использовать уже имеющееся научное знание об устойчивом и неустойчивом состояниях сложных саморазвивающихся систем, особенностях их «поведения» и воспроизводства в этих состояниях, о роли программы саморегуляции в процессе функционирования системы и ее способности мутировать в результате внешнего воздействия, а также о «механизме» и закономерностях фазового перехода[130]130
  См.: Хабриева Т.Я., Черногор Н.Н. Будущее права. Наследие академика В.С. Стёпина и юридическая наука. М.: ИНФРА-М, 2020. С. 155 (со ссылкой на то, что эти признаки В.С. Стёпин выделял при характеристике сложных саморазвивающихся систем. См., например: Постнеклассика: философия, наука, культура) / отв. ред. Л.П. Киященко, В.С. Стёпин. СПб., 2009. С. 249–295; Стёпин В.С. Современные цивилизационные кризисы и проблема новых стратегий развития. М.: ООН РАН, 2018. С. 24.


[Закрыть].

Так, стремительно развиваются в судебной системе интернет-технологии: как известно, к началу 2024 г. в судебной системе функционировало 115 сайтов арбитражных судов, 2307 – судов общей юрисдикции, 7818 сайтов судебных участков мировых судей, 258 сайтов органов судейского сообщества и т. д. И это обстоятельство, вкупе с осознанием будущего роста данных показателей, требует уделения большего внимания проблематике искусственного интеллекта в правосудии.

Внедрение искусственного интеллекта в механизм правосудия, кроме очевидных плюсов, может повлечь за собой в будущем минусы.

Само совершенствование механизма справедливого правосудия требует глубокой научной проработки, в основе которой должен лежать поиск со стороны фундаментальной правовой науки, оно не может быть изолированным. Широко известно и повсеместно применяется понятие «научно-технический прогресс». Представляется возможным включить в политический, научный, программно-целевой и др. оборот понятие «научно-общественный прогресс», как минимум означающий фундаментальные научные исследования в области общественных наук, что позволит разрабатывать различные планы и программы общественного развития России.

Уже сегодня базовые технологии нового уклада – биоинженерия, нано– и информационно-коммуникационные технологии, методы обработки данных – вышли на экспоненциальный рост, что отмечалось на конференции «Оценка результативности российской науки как основы повышения конкурентоспособности России», организаторами которой выступили РАН, ФАС и Институт проблем развития науки РАН.

Что на Земле может произойти через 100 лет?

В оптимальном варианте: человечество овладеет телепатией, телепортацией, телекинезом, победит все старые болезни (но появятся новые, неизлечимые тогда, через 100 лет), будет летать со сверхсветовой скоростью в дальний и сверхглубокий космос, перемещаться во времени в обоих векторах и пр. А само общество станет гармонично развитым, жить и развиваться на принципах справедливости, отношения в нем будут в основном регулироваться нормами морали и этики.

В пессимистическом варианте развитие человечества будет малозаметным, как в Средние века. А уж в самом плохом варианте человеческая цивилизация станет деградировать, откатываться назад. Ведь каких высот в технологиях, военном деле, в юриспруденции и т. д. достигли в своем развитии Древний Египет, Древняя Греция и Древний Рим.

А уж промежуточных вариантов развития человечества – море, не говоря уж о количестве вариантов общества и государства в отдельных странах.

Но в чем причины деградации этих государств? Безусловно, не в технологическом застое. Главная из причин, по мысли автора данных строк, в деградации общественных отношений в целом и в отсутствии должных и эффективных организационно-правовых механизмов в том или ином государстве, обеспечивающих поддержание справедливости в обществе в целом и обеспечивающих восстановление порушенной справедливости в частности (и в особенности). Ведь при всех грандиозных достижениях научно-технического прогресса мало кому будет нравиться жить в несправедливом обществе, а отсюда – вряд ли кто из граждан государства с таким обществом будет прилагать все силы к сохранению его устоев.

Вопрос о ситуации с механизмом правосудия остается актуальным. Исходной посылкой для утверждения, согласно которому углубленная специализация в механизме правосудия служит гарантией его большей справедливости, служит постулат: специалист в любом деле более эффективен по сравнению с неспециалистом, а специалист более высокого уровня профессионализма, в свою очередь, эффективнее специалиста менее высокого уровня.

В структуре механизма правосудия это означает: судья, рассматривающий в течение примерно 7–10 лет дела определенной категории, становится профессионалом высокого (высочайшего) уровня именно в этой категории судебных дел. Он практически наверняка знает, и довольно глубоко, всю законодательно-нормативную базу и обобщенную правоприменительную, включая судебную, практику по своей теме, соответствующую научную, методическую и учебную литературу и пр. Собственный судейский опыт позволяет ему быстро и качественно ориентироваться в материалах дела, выделять главное, видеть противоречия в доказательственной базе, четко формулировать вопросы подсудимому, свидетелям, экспертам и т. д.

А поскольку любой судья ориентирован на вынесение справедливого судебного акта по рассматриваемому им делу (за редчайшими исключениями), его глубокие профессиональные (как в области практики, так и в области теории) знания обеспечат возможность вынесения им максимально справедливого судебного акта. В отличие от судьи, который не специализирован на рассмотрении дел данной категории.

Отечественная юридическая наука с разных сторон, включая исторический аспект, исследует проблематику специализации судов и судей: публикуются монографии[131]131
  См.: Алексеевская Е.И. Законы развития судебной системы. М.: Юстицинформ, 2016. 148 с.


[Закрыть], научные статьи[132]132
  См., в частности: Ярцев А.А. Дискуссия вокруг создания административных судов в современной России (по страницам ведущих юридических журналов) // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 10. С. 44–48; Воскобитова Л.А. Предметная область судебной власти и виды судопроизводства // Судебная власть и уголовный процесс. 2017. № 1. С. 59–67; Гудым В.Н. Перспективы развития специализации судей в современной Российской судебной системе // Судебная практика Западной Сибири. 2014. № 4 (20). С. 20–26; Заикин С. Правосудие: в поисках совершенства. Новая формация судебной системы // Сравнительное конституционное обозрение. 2014. № 3 (100). С. 54–71; № 4 (101). С. 118–144; № 5 (102). С. 109–129; № 6 (103). С. 110–122; Гребнев Р. К вопросу о принципах системного построения судебных органов в Российской Федерации // Право и управление. XXI век. 2016. № 1 (38). С. 44–50; Сачков А.Н. Новая национальная модель судебной власти // Мировой судья. 2015. № 8.


[Закрыть], защищаются диссертации[133]133
  См., например: Замышляев Д.М. Виды судебных юрисдикций: сравнительно-правовой и исторический подход: дис. .. канд. юрид. наук. М., 2016.


[Закрыть]. Но, похоже, результаты исследований ограничиваются предложениями тактического характера, не затрагивающими глубинных проблем обеспечения справедливости механизма правосудия. А этого в современных условиях уже недостаточно. Любой механизм правосудия состоит из трех составляющих: судоустройственной, судопроизводственной и судейско-статусной. И полная самостоятельность юрисдикции по всей вертикали может быть обеспечена, когда в ней наличествуют все три самостоятельные составляющие.