Текст книги "Рождение Древней Руси. Взгляд из XXI века"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rozhdenie-drevney-rusi-vzglyad-iz-xxi-veka-181861.jpg)
Автор книги: Константин Аверьянов
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Соседи скифов
Древнейшее население Восточной Европы не исчерпывалось скифами. Со всех сторон во времена Геродота Скифию окружали другие племена. В горной части Крыма жили тавры, к югу от Дуная – родственные дакам геты. Позднее они пересекли Дунай и расселились по территории Валахии и Молдавии. В источниках геты продолжают упоминаться до середины I в. до н. э.
Непосредственными соседями скифов на северо-западе были агафирсы. Геродот локализовал их у истоков реки Марис, впадающей в Петр (современная река Муреш в Трансильвании). По соседству с ними жили невры, являвшиеся северными соседями скифов-пахарей. Обычно их связывают с археологической милоградской культурой VI–III вв. до н. э. и помещают в верховьях Тираса (Днестра) и Гипаниса (Южного Буга) и в северо-восточном направлении от него к Припяти и Днепру. Восточнее располагались земли андрофагов (от греческого перевода слова «людоеды»). По данным Геродота, они были кочевниками и жили к северу от Скифии[24]24
Геродот. Указ. соч. С. 212.
[Закрыть]. Впрочем, достоверных сведений о них нет. Следуя не слишком ясному указанию Геродота, ученые отводили им очень разные территории, начиная с Днепровских порогов в среднем течении Днепра до нижнего течения Сулы, Пела и Ворсклы. Другая точка зрения доказывает, что андрофаги жили севернее Припяти. Археологически они сопоставляются с носителями днепро-двинской культуры, хотя существует и другая точка зрения, связывающая их с городецкой культурой (карта 9).
Еще одним племенем, соседствовавшим со скифами, Геродот называет меланхленов (от греческих слов melanos – черный и xlaina – плащ), получивших свое название по черной одежде, которую они носили[25]25
Там же. С. 192.
[Закрыть]. Ряд исследователей связывал с ними население археологической юхновской культуры, распространенной по верхнему и среднему течению Десны и по Сейму. Однако это противоречит свидетельству Геродота о том, что меланхлены были северными соседями царских скифов и жили в 20 днях пути от Меотиды. Поэтому более обоснованной представляется другая точка зрения, отводящая им область среднего Дона и степную зону от него. Будучи близкими по образу жизни скифам, они участвовали во многих их походах.
За Танаисом жили кочевники савроматы (сарматы), чьи земли тянулись вплоть до Урала[26]26
Геродот. Указ. соч. С. 192.
[Закрыть]. Еще до Геродота в этих местах побывал древний грек Аристей Проконисский (середина VI в. до н. э.), описавший их в своей поэме «Аримаспейя». Геродот знал об этой экспедиции и дополнил ее материалы сведениями, полученными им в Ольвии от греческих купцов, торговавших с этими отдаленными народами. Об экспедиции Аристея писали многие исследователи, однако среди них до сих пор нет единства мнений о направлении его маршрута и расположении стран, которые он посетил.
Предполагается, что путешествие Аристея началось в устье Дона, и далее он двигался через территорию савроматов. Покинув ее, он сначала попал в страну будинов. Вопрос о размещении на современной карте будинов, на земле которых обитали гелоны, которых Геродот считал эллинами, выселившимися из греческих торговых городов в Северном Причерноморье и говоривших отчасти по-скифски, отчасти – по-гречески, остается до сих пор дискуссионным.
Свидетельства Геродота об этих народах противоречивы и неопределенны. Ясно лишь, что они жили к северу от савроматов, но в то же время примыкали к неврам, и это дало повод исследователям связывать их местоположение с различными территориями. По одной из версий, они жили в бассейне Среднего Дона, а по другой – на Средней Волге и Оке. Они имели деревянные укрепления и участвовали в борьбе скифов с Дарием. Этническая принадлежность их не выяснена: некоторые исследователи считают их иранскими племенами, близкими по происхождению к скифам, другие – финно-угорским народом, возможно предками мордвы, третьи видят в них предшественников славян.
По сообщению Геродота, опиравшегося на данные Аристея, на самой окраине известного грекам мира жили тиссагеты и родственные им иирки. Добираться к ним нужно было от будинов. К северу от них на расстоянии 7 дней пути шла пустыня, к востоку от которой жили тиссагеты, а рядом с ними иирки. Последние обитали в лесистой местности, добывая средства к существованию охотой, питались преимущественно мясом, а кости убитых животных приносили в жертву богам. Особо отмечает древний грек конную охоту иирков с помощью собак[27]27
Геродот. Указ. соч. С. 192.
[Закрыть]. В литературе эти племена локализуют по-разному, на огромной территории всей Северной Евразии, вплоть до предгорий Алтая. Однако эти названия племен, судя по всему, могут быть отнесены только к непосредственным соседям скифов и сарматов. Поэтому более оправданным выглядит соотнесение тиссагетов с племенами, обитавшими в лесной полосе Заволжья и западных районах Урала (по рекам Кама, Вятка, Белая и Чусовая), или, иными словами, в области распространения ананьинской культуры. Другие исследователи склонны связывать их с племенами городецкой культуры Волго-Окского междуречья. Вероятнее всего, тиссагеты принадлежали к древним угорским племенам севера Восточной Европы. Что же касается иирков, по некоторым предположениям, они жили в районе Уральского хребта и рядом исследователей рассматриваются как предки мадьяр.
Далее Аристей упоминает «других скифов», которые «восстали против скифских царей» и поэтому переселились в эту страну, которая описывается им как «ровная и плодородная». Это позволяет соотнести ее с черноземной областью к востоку от реки Тобол до Иртыша и далее, включая север современного Казахстана.
Еще дальше, в стране с каменистой почвой, у подножия высоких гор, жили агриппеи; они сооружали жилища из войлока, но имели мало скота. По Геродоту, даже с этим далеким племенем скифы производили торговый обмен. При этом им приходилось якобы прибегать к помощи семи переводчиков, чтобы объясниться с ними[28]28
Там же. С. 193.
[Закрыть]. Некоторые предполагают, что агриппеи жили в предгорьях Алтая. Уточнить их локализацию позволяет предположение, что агриппеи были добытчиками металлов. В верховьях Иртыша и в западных предгорьях Алтая археологами были открыты оловянные и медные рудники этого времени, а в районе Змеиногорска, примерно в 150 км к северо-востоку от Семипалатинска, обнаружены следы древней золотодобычи.
Однако этими племенами отнюдь не исчерпывалось население этой самой далекой части ойкумены. Из рассказа Аристея становится известным, что он дошел до племени исседонов[29]29
Геродот. Указ. соч. С. 193.
[Закрыть]. Где они находились – сказать точно нельзя. Некоторые отводят им области к востоку от Урала или же к северу от Аральского моря, в частности в районе Тургайского плато и Казахского мелкосопочника, от района современного Джезказгана (на западе) до Иртыша в районе Семипалатинска (на востоке). Другие помещают их в Туркестане и даже на Тибете. Последнее утверждение основано на том, что спустя 700 лет после Геродота Птолемей поместил на своей карте одну группу исседонов на Тянь-Шане, а другую – в Восточном Туркестане. Но сказать утвердительно – жили они здесь изначально, или же их перемещение произошло через несколько столетий после Геродота, – не представляется возможным.
Собственно на исседонах заканчивались более или менее достоверные представления античного мира о географии этих мест. Сведения о других здешних племенах у Геродота носят очень неясный характер. Сообщая об исседонах, он передает, что «выше них живут одноглазые мужи – аримаспы. Над ними живут стерегущие золото грифы, а выше этих – гипербореи, достигающие моря». Но при этом сам Геродот признавался, что «об областях севернее страны, о которой я начал свой расказ (т. е. Скифии. – Авт.), никто ничего определенного не знает. И я не видел ни одного человека, который сказал бы, что земли эти он знает как очевидец. Ведь даже сам только что упомянутый мною Аристей говорит в своей эпической поэме, что не заходил дальше страны исседонов; о землях севернее исседонов он передавал сведения по слухам, ссылаясь на рассказы исседонов»[30]30
Там же. С. 191.
[Закрыть]. Известия относительно аримаспов Геродот даже не принимает всерьез: «Говорят, что одноглазые люди аримаспы похищают золото у грифов. Но я в это не верю, равно как и в то, что люди рождаются одноглазыми, имея прочие природные свойства такие же, как и у остальных людей». Возможно, что речь здесь шла о племенах, живших в долинах верховьев Оби и Иртыша, а также на Алтае.
Среди исследователей отношение к рассказу Геродота об этих племенах двойственное. Одни считают аримаспов, гипербореев и другие подобные народы сказочными. Другие, склонные видеть в них реальность, искали их по всей Евразии, начиная с Крайнего Севера и заканчивая Дальним Востоком. В частности, некоторые ученые локализовали аримаспов в Северном Казахстане, где в древности находились золотые рудники.
Соседями сарматов с юга были племена, называемые собирательным именем меотов, которые, собственно, и дали античное название Азовскому морю. Они населяли его восточное побережье, а также Таманский полуостров и часть Прикубанья.
Древнегреческие причерноморские колонии
Приблизительно в середине VII в. до н. э. в Северном Причерноморье обнаруживается новый элемент населения – греческие колонии. Их появление стало одним н. э.апов масштабного расселения древних греков по берегам Средиземного и Черного морей на протяжении трех столетий, начиная с середины VIII в. до н. э. В историографии оно получило название великой греческой колонизации. Оно было дано не случайно. Полагают, что за все время колонизации из материковой Греции было выведено несколько сот колоний, общее население которых составило от 1,5 до 2 млн человек (карта 10).
Идя вслед за своими предшественниками, финикийцами, греки оседали по морским побережьям, особо не углубляясь вдаль от них. По весьма точному выражению Сократа, «греки расселились по берегам моря, как широкая кайма на варварском плаще».
Главной побудительной причиной греческой колонизации были экономические мотивы: крайне малое количество земли, пригодной для пашни, в материковой Греции и связанное с этим аграрное перенаселение древнегреческих полисов. Наиболее активным направлением греческой колонизации стало западное: на побережье Южной Италии и Сицилии даже образовалась область сплошного расселения греческого населения, для отличия от метрополии получившая название «Великая Греция». Вторым по активности явилось северо-восточное направление, охватившее берега Черного и Мраморного морей. Третьим было южное и юго-восточное направление (Кипр, южное побережье Малой Азии, Киренаика, устье Нила).
Как уже говорилось, в Северном Причерноморье греки появились приблизительно в середине VII в. до н. э. Сначала они бывали тут наездами, а уже в VI–V вв. до н. э. письменные источники фиксируют здесь около 30 греческих городов, самыми крупными из которых были Тира, Ольвия, Херсонес, Пантикапей, Феодосия, Фанагория и Танаис. Расположенные узкой полосой вдоль Черноморского побережья, они просуществовали впоследствии в том или ином виде, будь то под властью греков или римлян, византийцев, татар или генуэзцев, почти две тысячи лет вплоть до XV в. Что же послужило причиной их возникновения?
В отличие от кочевников-скифов основой хозяйства их соседей – оседлого населения лесостепи – являлось земледелие. Как и у большинства народов Европы этого времени, оно было пашенным. Главным пахотным орудием являлось деревянное рало без железного наральника, подобное тем, которые известны по нескольким находкам в торфяниках и по изображениям на монетах Пантикапея III–II вв. до н. э.
Есть основания полагать, что система земледелия в лесостепи была переложной. Судя по находкам обуглившихся зерен, отпечаткам на керамике, здесь сеяли в основном пшеницу-двузернянку (полбу), ячмень, в меньшем количестве возделывали мягкую и карликовую пшеницу, гречиху и просо. Кроме зерновых культур были распространены бобовые – горох, чечевица, нут, кормовые бобы. Находки семян яблонь говорят о наличии садоводства. Основной тягловой силой при пахоте служили волы. Охота и рыболовство у земледельцев, как и у кочевников, не имели сколько-нибудь существенного значения в хозяйстве. Они приобретали главенствующее значение только далеко на севере, о котором от этого времени до нас не дошло каких-либо письменных источников.
Появление в Восточной Европе античного времени двух совершенно различных хозяйственных укладов взаимно дополняло друг друга и способствовало тому, что население этого региона, как скотоводческое, так и земледельческое, стало меньше зависеть от природных аномалий. В годы неурожаев земледельцы могли воспользоваться помощью скотоводов и наоборот. Все это вело к развитию обмена между кочевниками и оседлым земледельческим населением, подъему торговли, а следственно, и росту товарности производства.
Торговыми посредниками между ними явились греческие колонисты. Судя по имеющимся источникам, главным предметом вывоза из степей Восточной Европы стал хлеб. Уже с начала V в. и особенно в IV в. до н. э. Северное Причерноморье становится одной из важнейших житниц Афин и основным поставщиком хлеба в материковую Грецию и города южного Понта.
Торговля хлебом осуществлялась главным образом по водным путям: сначала по рекам к греческим городам побережья, где собирались оптовые партии товара, а затем по морским коммуникациям. Восстановить географию речных путей, по которым хлеб стекался к Черному морю, позволяют находки греческих товаров, которые шли в обратном направлении. В западной части Северного Причерноморья наибольшее значение имел Южный Буг (Гипанис) и его левые притоки Синюха и Ингул, а также Днепр с его притоками Ингулец, Тясмин, Рось, Ворскла, Сула, Псел. В бассейне Дона (Танаиса) функции торговых коммуникаций выполнял главным образом Северский Донец и притоки последнего Айдар, Оскол, Мжа, Уда, Лопань (карта 11).
В греческих портах хлеб перегружался на морские суда и далее через Черное море шел в Грецию. В течение долгого времени плавание по морю было каботажным. Существовало два основных пути. Первый шел от Босфора вдоль западного берега Черного моря к Ольвии и далее в Крым. Второй тянулся вдоль южного и восточного побережий к Боспору. Каждый н. э.их путей имел свои преимущества и недостатки. Важное значение имел и торговый путь по Азовскому морю к устью Дона (Танаиса).
По данным IV в. до н. э., плавание от Босфора до Пантикапея вдоль западного берега Черного моря занимало 7 суток. Начиная с конца V в. до н. э. осваивается и начинает регулярно функционировать третий, краткий путь через Черное море, пересекавший его напрямик в наиболее узком месте, что примерно в пять раз укорачивало путь. По сообщению Диодора Сицилийского, при попутном ветре плавание от Меотиды до Родоса завершалось на десятый день, а оттуда на четвертый достигали Александрии в Египте.
По археологическим материалам можно представить тот перечень продуктов, который шел из Греции в Скифию в обратном направлении: вино, оливковое масло, глиняные амфоры, металлические изделия из бронзы, золота и серебра. Греческие товары проникали, судя по находкам, уже в V в. до н. э. достаточно далеко на север по Днепру. При этом особо следует отметить, что если на первом этапе развития этой торговли греческие товары поступали в основном к земледельческим племенам среднего Приднепровья и Побужья, то позднее наибольшее число импортных изделий поступало теперь к кочевникам, точнее, к ее аристократии. Это четко говорит о том, что сравнительно рано скифы взяли на себя роль посредников и старались не допускать греков к прямым контактам с земледельческим населением. Особенно отчетливо это выясняется из слов Страбона, отмечавшего, что грекам знакомы лишь устья Танаиса, а выше них известна лишь небольшая часть реки[31]31
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 117.
[Закрыть]. Среди причин такого неведения он называет запрет кочевников общаться с другими народами, которым они преграждали доступ в свои земли по реке.
Но, судя по всему, действительной причиной этого являлось нежелание скифской знати терять огромную для того времени прибыль, которую она извлекала из хлебной торговли. О ее размерах можно только догадываться ввиду отсутствия всякой статистики. Тем не менее в нашем распоряжении имеются косвенные свидетельства, позволяющие хотя бы приблизительно оценить ее размеры. Сделать это позволяют письменные источники, относящиеся ко времени расцвета афинской хлебной торговли с Боспорским царством в конце V–IV в. до н. э. Судя по ним, в IV в. до н. э. в Боспоре существовала развитая система торговых пошлин. Со всех ввозившихся и вывозившихся товаров взимался портовый сбор в размере одной тридцатой части с цены товара (3,3 %), которым обычно облагалось вывозимое зерно. При прогрессивном увеличении покупаемого зерна пошлина пропорционально сокращалась – до одной шестидесятой (1,66 %) и даже одной девяностой (1,1 %). Можно полагать, что скифы, выступая посредниками в хлебной торговле, брали не меньшую часть. При огромных потоках зерна, шедшего в Грецию, эти пошлины в итоге складывались в весьма значительные суммы.
Об объемах вывозимого хлеба можно судить по сообщению Демосфена, что во времена боспорского царя Левкона I (389/8 – 349/8 гг. до н. э.) только из одного Пантикапея в Афины ежегодно привозилось 400 тыс. медимнов (более 16 тыс. тонн) зерна. При этом следует учитывать, что данная цифра составляла примерно половину от общего количества хлеба, поступавшего в Грецию[32]32
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 86–87.
[Закрыть].
То обстоятельство, что контроль над поставками хлеба, преимущественно пшеницы, к V в. до н. э. перешел из рук кочевников к грекам, имело несколько очень важных последствий, сыгравших огромную роль в дальнейшей истории Северного Причерноморья.
Долгое время для историков оставалось загадкой – почему богатейшее Скифское государство, быстро достигнув в IV в. до н. э. своего могущества, практически сразу же утратило свою гегемонию в степях Восточной Европы, уступив ее сарматам, и сократилось до размеров Тавриды. Ответ на этот вопрос необходимо искать в экономических последствиях столь бурного роста производства и вывоза хлеба.
Верхушка скифских племен, потеряв контроль над транзитной хлебной торговлей с греческими колониями, а соответственно и значительную долю своих доходов, постаралась компенсировать их утрату ростом производства зерна за счет расширения запашки. Чтобы показать, в каких размерах происходило это увеличение, сравним всего две цифры. Выше уже говорилось, что в первой половине IV в. до н. э. в Афины при Левконе, по известию Демосфена, вывозилось ежегодно 400 тыс. медимнов зерна. Буквально несколькими годами позже, по словам Страбона, после вступления в действие Феодосийского порта все тот же Левкои вывез в Афины только из Феодосии 2 млн 100 тыс. медимнов, или 86 тыс. тонн зерна[33]33
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 114.
[Закрыть]. Как видим, за очень короткий промежуток времени вывоз хлеба вырос более чем в пять раз.
Но при тогдашнем чрезвычайно низком уровне развития агротехники подобное расширение производства хлеба не могло продолжаться сколько-нибудь длительное время. Господствовавшая в степи и лесостепи переложная система земледелия давала высокие урожаи только в первые годы после распашки целины, а затем требовала все новых и новых площадей. Но это помогло лишь на время. В силу вступил антропогенный фактор – воздействие человека на природу, приведшее к тому, что в условиях, когда прежние пахотные земли резко снизили отдачу, фонд новых земель, пригодных для посевов зерновых, оказался исчерпанным.
Между тем скифская знать уже привыкла к огромным доходам, извлекаемым из посредничества в торговле хлебом. В политическом отношении стремление кочевников установить контроль над хлебной торговлей привело к качественному скачку скифского общества и переходу от союза племен к первичному государству. Из источников послегеродотовского времени становится известным, что IV в. до н. э. стал периодом наивысшего развития Скифии. Из сообщения Страбона следует, что в IV в. до н. э. царь Атей объединил под своей единоличной властью все племена Скифии от Дуная до Дона[34]34
Там же. С. 109.
[Закрыть]. Письменные источники совершенно определенно свидетельствуют о стремлении Атея на всем продолжении его долгого правления расширить свои владения в западном направлении. Около середины IV в. до н. э. он достаточно прочно обосновался на правом берегу Дуная, захватив какую-то часть земли гетов на территории нынешней Добруджи. Тяжелыми повинностями была обложена часть фракийцев, а сами скифы стали играть важную роль в балканской политике, обострившейся в это время в связи с действиями Филиппа II Македонского, отца знаменитого Александра.
Как далеко заходили скифы во время набегов, свидетельствует, например, знаменитое погребение в Феттерсфельде (в среднем течении Одера), где было найдено много золотых изделий явно скифского происхождения, или скифские могильники на территории Венгрии.
Одновременно происходит дальнейшее усиление давления на оседлых землевладельцев лесостепи и продвижение скифского влияния на север от Черного моря. К сожалению, у нас нет источников, на основании которых можно было бы судить о деталях этого процесса, однако можно предположить, что зависимость земледельцев от кочевников, вероятно, ограничивалась лишь сбором дани и грабежами во время походов военных отрядов скифов на своих северных соседей.
Выражением могущества Атея на западных рубежах Скифии явились его переговоры «на равных» с Филиппом II, о которых рассказывают римские историки, чеканка собственной монеты. Но все же силы македонян и скифов оказались далеко не равными, и в 339 г. до н. э. в битве с Филиппом II близ Дуная престарелый царь Атей погиб в возрасте 90 лет. Македонянам в качестве добычи досталось 20 тыс. женщин и детей, проданных затем в рабство, и множество скота[35]35
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 223–224.
[Закрыть].
Активизация внешней политики скифов на западном направлении привела к тому, что они уже при Атее потеряли какую-то часть своих владений на востоке и вынуждены были отойти от Танаиса под давлением сарматов. Поражение же Атея знаменовало собой падение скифской гегемонии в Северном Причерноморье. Геты перешли на левый, скифский берег Дуная, и в их владении, видимо, оказалась вся территория между Прутом и Днестром. Но ослабленное царство скифов все же не распалось, как полагают некоторые исследователи. В частности, это способствовало тому, что после смерти Филиппа II натиск македонян на скифов ослаб из-за того, что сын последнего, знаменитый Александр Македонский, направил основные свои усилия на разгром Персидской державы, а скифам уделял недостаточное внимание. В 331 г. до н. э. Зопирион, наместник Александра во Фракии, вторгся в Скифию, осадил Ольвию, но скифы уничтожили его войско.
Попытки скифов возместить прежние доходы от торговли хлебом захватом земледельческих территорий успехом не увенчались. Результатом всех этих сложных процессов стало в итоге значительное повышение себестоимости скифского зерна, и причерноморская пшеница перестала пользоваться таким большим спросом, как в V–IV вв. до н. э. Она не выдерживала конкуренции с другими зернопроизводящими районами, и в период раннего эллинизма зерно выгоднее стало закупать в Египте. По свидетельствам античных авторов известно, что скифы одно время пытались было восполнить утрату места на зерновом рынке диверсификацией своего экспорта за счет поставок из Северного Причерноморья в материковую и малоазиатскую Грецию меда, воска, хороших сортов рыбы, шкур, скота, а также рабов «хорошего качества». Но все это так и не смогло возместить им былые доходы.
Чуть позже начинается интенсивное движение на скифские земли сарматских племен с востока, а с запада кельтов. Несмотря на это, скифам все же удалось вплоть до III в. н. э. сохранять свои владения в степном Крыму и в низовьях Днепра и Южного Буга. В определенной мере этому способствовало то, что к этому времени в истории скифов наступает третий этап процесса оседания кочевников на землю, для которого характерно появление уже постоянных поселений. Первоначально в этих поселках кочевники проводили лишь часть года, тогда как другую по-прежнему находились в движении, оставляя на месте семьи и бедноту, у которой не было стада. Чуть позже у скифов появляется уже крупный рогатый скот, а сами они все больше переходят к земледелию. Свою роль в этом сыграло и то, что, несмотря на существенное сокращение хлебного экспорта, в IV в. до н. э. Северное Причерноморье и в дальнейшем продолжало оставаться хотя и не главным, но все же важным зерновым районом античного мира. Это отчетливо вытекает из сообщения Страбона, что население Крыма и Таманского полуострова в I в. до н. э. ежегодно выплачивало царю Понтийского царства Митридату VI Евпатору дань практически одним хлебом в размере 180 тыс. медимнов зерна[36]36
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 114.
[Закрыть].
Что же касается скифов, их столица была перенесена в Крым, где на реке Салгир (городище Керменчик близ Симферополя) возник город Неаполь Скифский. По свидетельству Страбона, эта территория получила название Малой Скифии[37]37
Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. I. С. 114.
[Закрыть]. Нового расцвета Скифское государство в Крыму достигает во II в. до н. э., когда оно стремится захватить в свои руки внешнюю торговлю Крыма хлебом.
Скифы в это время с попеременным успехом воюют в Крыму с Боспорским царством за первенство на полуострове. Но сокрушительное нашествие готов в середине III в. н. э. нанесло скифам непоправимое потрясение. Они вынуждены были оставить практически всю свою территорию и укрыться в труднодоступных горных районах юго-западного Крыма. Окончательный удар был нанесен им в IV в. н. э. гуннами. После гуннского нашествия скифы перестали существовать как этническое целое, и само их имя сделалось достоянием истории.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?